Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 57 страниц)
Сказав это, герцог прошел мимо меня и направился к своей жене, которая терпеливо ожидала его в стороне, рядом с офицерами.
– Элине, моя любимая, – услышал я. – Почисти мне одежду, – попросил он с нежностью и легкой самоиронией в голосе.
Приблизившись вплотную, он поцеловал ее на глазах у всех присутствующих. Нежно и просто. Не стесняясь никого.
Такое поведение, недопустимое для аристократов, не смутило военных. Напротив, они одобрительно заулыбались. Все, кто наблюдал эту сцену, без исключения. Самому же Сорелю по-видимому, было совершенно безразлично присутствие других. И я, с тяжелым чувством на душе, позавидовал такому отношению.
Герцог не отличался образцовым аристократическим поведением и пренебрегал моралью, лишь вынужденно соблюдая нормы этикета, когда это было необходимо. У себя же в гарнизоне он не придерживался их вовсе. И я понял, что это свобода. Та относительная свобода, которая граничит с манерами, обязанностями и вызывает симпатию окружающих. Та, что дает возможность быть близким как с аристократами, так и с простым народом; одним позволяя вести себя менее сдержанно, а другим показывает, что и сильные мира сего тоже обычные существа, ничем особо от них не отличающиеся. Это незамысловатая, в большей части грубая простота, понятная всем без исключения. Герцог позволял себе делать то, что хотели проявлял эмоции, когда хотел. Он был груб, но при этом прям, честен и справедлив. Солдаты и народ любили его за это.
Меня учили иначе. Отец всегда говорил о долге, как о высшей ценности. Учил скрывать эмоции, держать мысли в тайне, просчитывать события наперед и не считаться с мнением большинства. Он учил, что слабый обязан подчиняться сильному. И всякий должен смириться со своей участью, увидев выгоду. Он твердил о том, что любого можно купить или подчинить.
Сейчас же я как никогда прежде осознал, что это не так. В форте моего герцогства военные безоговорочно следовали уставу, и офицеры соблюдали холодную дистанцию с солдатами. Я никогда не видел, чтобы на моего отца или дядю Миарани смотрели с тем же благоговением, как южные легионеры на Сореля. И я понял, что такое обожание вызвано не просто успехами и победами герцога, не силой и богатством, а честностью и простотой. Честностью, которую я не привык считать достоинством; простотой, которая была мне приятна, но оставалась непозволительной слабостью. Мне самому были куда интереснее не мои обязанности, а служба во флоте, рыбалка, простой домашний вечер у камина и компания друзей. Я желал не высокородных, заносчивых аристократок, а непосредственную и любознательную Лею, выросшую здесь же, в этих простых традициях и правилах.
Отягощенный этими мыслями, я вновь посмотрел на пару, смеявшуюся друг над другом: Сорель смеялась над смущением кузины, а Элине – над потрепанным видом супруга. В отличие от Сореля, кузину взволновал публичный поцелуй. Ее воспитали в других правилах.
Лея застенчиво пыталась не смотреть на герцогскую чету, отведя взгляд и встретившись при этом глазами со мной. В ее глазах я неожиданно прочитал легкое, едва заметное чувство страха. Она снова боялась меня. Ее глаза были широко распахнуты и сияли влагой, румянец алел на щеках, а поза выражала растерянность. Сейчас она стояла, глядя на меня и будто решая, что делать дальше. Я замер, показывая, что жду её, если она захочет подойти, тем самым давая ей выбор.
Решившись, она медленно, словно нехотя, приблизилась.
– Мой дядя не любит бытовую магию, – оправдываясь за родственника, сказала герцогиня, застенчиво обхватив себя руками за плечи. – Однажды сильно устав и спросонья, он перепутал схемы заклинаний и уничтожил всю свою походную одежду вместе с сундуком, едва не уничтожив каюту, а заодно и флагманский корабль. После этого он совсем перестал использовать бытовую магию. Он просит либо стюардов, либо АльФарха. А теперь вот Элине.
– Ифрит выполняет обязанности камердинера? – удивился я.
Лея кивнула и добавила:
– Дядя мало кому доверяет; даже даже магические печати, наложенные на слуг, не могут убедить его в их преданности. Дяде Дротору и тете Маркеле приходится очень тщательно подбирать прислугу для особняка.
Лея опустила на миг взгляд и спросила:
– Давно тебя дядя тренирует?
Я развеял меч и направился к выходу. Лея последовала за мной.
– Герцог Сорель не отказал, когда я попросил его помочь справиться с моей внутренней тьмой. Как видишь, это помогло. Тогдав академии всё могло закончиться гораздо хуже.
Лея виновато опустила взгляд.
– Отец рассказывал, что вспышки гнева случались и у дяди. Но не такие, как у тебя.
– Твой дядя военный, – напомнил я. – Ему есть куда направлять свою тьму. К тому же… – я замолчал, внезапно осознав, что чуть не выдал то, в чем не хотел признаваться.
Однако Лея остановилась и спросила:
– Что?
– Лея, род твоего дяди не принадлежит Риордании. Они дальние родственники Форнам, в роду которых Темных лордов никогда не было. Сила рода Сорелей неизвестна, но здесь, в Риордании сильнейший род – королевский. Я – его представитель. Среди человеческих темных магов мы всегда были сильнейшими по эту сторону моря Свершений. Твой дядя добился многого и он старше меня. Однако гипотетически я сильнее его.
Голубые глаза сочувственно смотрели на меня.
– Гипотетически? – переспросила она.
– Как видишь, – развел я руками.
Здесь нечего было комментировать. Сорель выставил щит, причем не один. Первый защитил его, а второй поглотил часть моей магии. И тем не менее, сегодня я снес сильнейшего военачальника одним прицельным ударом.
Лея поежилась и отступила на полшага.
– Это страшно, – услышал я.
И мне было страшно. Нет, не за себя, а из-за того, к чему может привести моя тьма, если она вырвется.
– Поэтому мне и важно, чтобы ты была рядом Лея, – произнес я едва слышно, с толикой мольбы в голосе.
Хотя я говорил почти беззвучно, я знал, что любимая меня услышала.
– Куда мы идем? – снова спросила Лея, поняв, что мы идем не в сторону имения.
– Нужно проверить Стомиана и отвести его в казарму, – ответил я.
Бросать друга в пьяном виде в артефакторской я не собирался. Но услышав это, Лея остановилась. Остановился и я.
– Пойдешь со мной?
– Нам не по пути, – ответила девушка и, развернувшись, пошла к имению.
Был ли это ответ на мое замечание о ее значимости для меня? Это прозвучало двусмысленно.
Чувство безысходности охватило меня. Оно было гадким, скользким и противным. Я снова проиграл. Я играл с ней, но всегда проигрывал, что бы ни делал.
…
Сны... Сны были моей отдушиной и спасением. Они вновь дарили надежду.
В этот раз я целенаправленно шел по мокрому песку берега к ней, одиноко сидевшей на песке и смотревшей вдаль.
Даже если Лея чувствовала меня, она не подавала вида и продолжала перебирать пальцами песок.
Сев рядом, я уставился на грозовое небо и темные волны.
– Странно, что мое внутреннее состояние отражается морем, – поделилась со мной мыслями герцогиня. – Я никогда не видела его вблизи. Было бы логичнее, если бы это был песок или горы.
– Песок и горы постоянны, а море – нет, – заметил я, мысленно добавив: – «Как и ты».
– Тебе так кажется, – не согласилась любимая. – Но смотреть на море приятнее, хотя на такое… не сильно. Такое море не может приносить радости. Оно убивает.
– Бывает и хуже…
Лея, наконец, повернула ко мне голову и вопросительно посмотрела.
– Ты имеешь в виду то, каким оно было внутри меня раньше?
– Нет, – отрицательно покачал я головой, понимая, что она говорила о плоте и шторме, посреди которого я ее нашел.
Девушка продолжала недоуменно смотреть.
– Хочешь, я покажу тебе свою «Бездну»?
Я думал, она откажется, но она не отказалась. Поднявшись, я протянул руку, чтобы помочь встать той, кого любил.
– Закрой глаза, – попросил я ее. Как только Лея выполнила мою просьбу, я обнял ее сзади и представил себя в том месте, в котором не хотел вновь отказаться ни за что, пробуждая собственные воспоминания.
[1] Пример песни Линда – «Мало огня».
Глава 51
В лицо ударил влажный морской ветер, и мелкие брызги волн долетели до нас. Ветер с шумом и порывом наполнил парус. Палубу ощутимо качнуло, а сверху донеслись встревоженные крики береговых чаек.
Корабельный колокол отбивал тревогу, а боцманский свисток приказывал всем занять свои посты. Моряки торопливо следовали сигналам и командам младших офицеров, которые поторапливали их.
Лея удивленно посмотрела на меня. Я кивнул ей, взглядом указывая на лейтенанта, который отдавал приказы матросам, снующим по верхней палубе.
Высокая фигура в военно-морской форме казалась мне чужой.
– Это ты?! – удивленно воскликнула Лея, узнав меня.
– Да. Примерно четыре года назад. Я только окончил академию, и первый месяц еще носил звание первого лейтенанта. Наш бриг выполнял обычный патрульный рейд, направляясь к островам Итилиен-Царупа. Обогнув мыс Повешенных, мы столкнулись с двумя шхунами контрабандистов в лагуне Странствий.
Лея снова удивилась и посмотрела в сторону берега, откуда в нашу сторону двигались два корабля немного меньше нашего брига. Контрабандисты готовились к бою. Для них одинокий рейдовый военный корабль не представлял серьезной опасности. Их было количественно больше, и, соответственно, артефактных пушек на борту обоих кораблей тоже было больше. Они вполне рассчитывали вырваться из лагуны и одержать победу в этом сражении.
Корабль ощутимо качнуло, и моряки привычно ухватились за снасти и поручни. Море в этот день было неспокойным, а на горизонте собирались темные тучи, предвещающие скорый тайфун.
– Где капитан Вольтар? – воскликнул я, оборачиваясь к третьему лейтенанту.
– Не знаю, – отчеканил маг-человек, с ненавистью глядя на меня.
– Так выясните! – приказал я.
Было очевидно, что мужчина боролся с самим собой, не желая выполнять команду человека, который был моложе его по возрасту, но выше по званию. Однако он развернулся и ушёл выполнять приказ.
– Приготовиться к галфвинду на левый борт! – снова отдал я приказ, обращаясь к мичману, который смотрел на меня с верхней палубы, ожидая этого. И помощник офицеров на корабле сноровисто начал отдавать команды. Команды боцманов и свист их свистков вторили ему.
Корабль начал поворачиваться боком к шхунам, идущим в нашу сторону.
– Приготовиться к залпу правым бортом, – приказал я.
– Лорд Тенебрей, мы точно будем вступать в бой? – уточнил у меня стоящий рядом второй лейтенант.
– Вы видите другое решение? – спокойно спросил я.
– Уйти в море. У нас преимущество в скорости, – заметил эльф. – Но решение должен принимать капитан.
– Нас ждет тайфун, во-первых. А, во-вторых, вы наблюдаете его здесь сейчас? – риторически спросил я. – Мы – военный корабль герцогского флота. И вы предлагаете удрать от преступников?
– Пушки готовы, и канониры ожидают приказов, лорд Тенебрей! – перебил наш разговор мичман.
Корабль развернулся и ждал, пока вражеские суда приблизятся достаточно, чтобы атаковать их артефактами.
Второй лейтенант мне не возражал; его лицо оставалось показательно бесстрастным.
– Контрабандисты ведут себя слишком уверенно, – все же заметил он.
– Их корабли вооружены, – парировал я, добавляя очевидный факт.
Лея, внимательно наблюдавшая за событиями, вопросительно посмотрела на мою проекцию в этом сне.
– Корабли контрабандистов обычно меньше и не оснащены оружием. Они перевозят груз, занимающий много места, и для пушек его попросту нет, – пояснил я любимой. – Кроме того, лишний вес снижает скорость и манёвренность корабля, что немаловажно для таких разбойников. Поэтому они редко вступают в бой. А эти два корабля довольно большие, и, скорее всего, являются трофеями чужого военного флота, поэтому на них установлены пушки.
В этот момент сквозь нас прошли двое: довольно старый и седовласый капитан Вольтар и мой личный неприятель с момента начала службы на «Серебристом ветре», третий лейтенант Бюдьер.
Старик шел шатко и с трудом. Его плечи были опущены, а правая рука лежала на груди. Только теперь я увидел, что капитан, опытный морской волк с многочисленными наградами, но почтенного возраста, едва позволявшего ему продолжать службу во флоте, шел, подволакивая левую ногу. Будучи занят предстоящим сражением, я тогда даже не обратил внимания на состояние капитана.
Старик остановился у поручня и облокотился, будто ему было трудно стоять. Третий лейтенант шел рядом, не отставая от своего капитана. Капитан являлся ему каким-то родственником; именно так я объяснял себе тот факт, что бездарный и не годный к офицерской службе стихийный маг оказался в звании лейтенанта.
– Лорд Тенебрей, – тихо обратился ко мне капитан. Я вскинул взгляд на офицера, готовый исполнять приказы. И совершенно не ожидал услышать: – Разворачивайте немедленно корабль! Мы возвращаемся в форт Штанденклар.
Недоумение отразилось на моем лице.
– Что? – тупо переспросил я.
А в этот момент третий лейтенант и четвертый офицер в иерархии корабля уже начал отдавать приказы:
– Поднять все паруса! Поворот через фордевинд[1]! Живо!
Старший мичман удивленно посмотрел на нас с верхней палубы и начал раздавать команды матросам, уже сноровисто влезающих по снастям к парусам. Удивление мичмана было объяснимым.
– Разве при сильном ветре выполняют фодервинд? – спросила Лея.
– Нет, – ответил я.
Даже герцогиня которая вряд ли много понимала в тонкостях маневрирования и управления кораблями, но имела представление о навигации, осознавала, что такой приказ был глуп и опасен.
– Что за ерунда, капитан?! – возмущенно, но тихо, так чтобы никто кроме стоящих на рулевой палубе этого не услышал, потребовал объяснений от своего старшего офицера.
Но я не успел услышать ответ. Корабль уже начавший разворачиваться, сильно и резко качнуло, накренило на левый борт, и все, кто находился на ногах, полетели на палубу. Я успел схватиться за ограждение юта и потому не упал, как и второй лейтенант, стоявший рядом со мной. С мачт сорвалось несколько умертвий, глухо шмякнувшихся о палубу, и один матрос, с криком полетевший в воду.
– Держи руль, идиот! – услышали мы окрик третьего лейтенанта, поднимающегося с колен и пытающегося снова не упасть.
Огр-рулевой, которого, как и всех, швырнуло, зарычал, от ярости, подхватился и попытался исполнить приказ. Но его усилия всё равно были бы тщетны. Из воды показалось щупальце тибота, огромного морского чудовища. И всем стало ясно, что корабль неуправляем. Тибот не позволял нам свободно маневрировать.
Чудище взревело и цепляясь за борта и снасти, начало вскарабкиваться на корабль с левого борта.
– Приготовить пушки левого фланга! – вырвалось у меня. – Лорд Найран, возьмите командование канонирами на себя и уничтожьте тибота!
Второй лейтенант послушал и, ловко сбежав по трапу вниз, удалился на нижнюю палубу руководить артефакторами-канонирами. Дроу обладал разумом, и, как и я, прекрасно понимал, в какой опасности мы находимся.
Да, я нарушал военный протокол. Команды должен был отдавать капитан, но тот лежал на палубе юта, держась держался рукой за грудь в районе сердца.
– Лорд Вольтар, что происходит? – потребовал я, присев рядом с капитаном.
Офицер лишь застонал в ответ.
Раздался залп оружия, корабль снова резко качнуло, и вслед полетели щепки снастей и деревянной обшивки. Это был не наш залп. В бой вступила одна из шхун контрабандистов. Мы потеряли время и преимущество. Судно подошло настолько близко, что их оружие, уступающее нашему по мощности и дальности залпа, выстрелило почти вплотную к нам, ударив по верхней палубе правого борта.
Ситуация становилась отчаянной. С одной стороны на нас нападал тибот, сметая матросов щупальцами и ломая снасти на верхней палубе, а с другой – флибустьеры расстреливали матросов, готовясь к абордажу. Радостный, азартный и воинственный крик разбойников уже доносился до наших ушей.
– Лорд Вольтар, вам плохо, – констатировал я, стоя на коленях возле капитана. – В этой ситуации я считаю необходимым взять командование на себя. Мы военный флот! Мы погибнем, если не будем сражаться. Уходить уже поздно! Мой отец будет крайне недоволен, если пираты захватят корабль.
Капитан открыл глаза и посмотрел на меня с грустью и болью. Он хотел что-то сказать, но не успел.
«На абордаж!» – услышали мы с Леей радостный крик.
Одна из шхун пришвартовалась к правому борту и закрепила абордажные крючья, контрабандисты начали заскакивать на палубу, обнажая оружие и рубя направо и налево. В этот же момент из воды, словно гриб, вырос водяной смерч, который налетел на фок-мачту и с треском сломал ее. Раздался стонущий скрип дерева, и самая большая мачта начала крениться.
«Руби снасти!» – донеслась команда мичмана.
Можно было предположить, что у контрабандистов в команде есть сильный водный маг, который по всей видимости, смог поднять водный смерч и подчинить тибота, натравив его на нас.
Это было поражение. Ни запоздалые залпы наших пушек, ни отчаянное сопротивление матросов и младших офицеров уже не смогли бы спасти «Серебристый ветер» и его команду от захвата. В этой ситуации оставалось только одно: приказать всем спасаться и самому потопить корабль, чтобы он не достался противнику. Мы проиграли уже тогда, когда капитан изменил мой приказ.
Но тогда я хотел услышать только один ответ.
– Почему?
Я требовательно смотрел в глаза своему командиру, всё ещё надеясь получить ответ.
– Депеша… – слабо пробормотал старый офицер, и его блеклые глаза закатились. Рука у груди слабо дернулась в конвульсии. От лица отхлынула кровь, и я – некромант – услышал последний, слабый и конвульсивный толчок сердца, которое замерло навсегда. Мужчина умирал хрипя.
Лея снова обернулась ко мне. Её глаза, круглые от непонимания ситуации, смотрели на меня. Она хотела меня о чем-то спросить, но я не мог остановить происходящее, слова третьего лейтенанта помешали ей задать вопрос.
– Что ж, – едко заметил офицер. Осколки дерева ранили его, и теперь он едва стоял, зажимая рукой рану на боку. – Герцог Тенебрей мертв, и второго скоро не станет… Желаю вам отправиться прямиком в Бездну, лорд-первый лейтенант! – зло прошипел он.
– Что? – снова переспросил я, все еще стоя на коленях у тела капитана.
– Сдох ваш папаша! – последовал ответ. – Туда вам, некромантам, всем и дорога!
– Так я узнал о смерти отца, – произнес я, делая очевидным для любимой уже известный факт. – Письмо капитану доставили перед входом в лагуну. У лорда Вольтара было старое, слабое сердце, и это плавание должно было стать его последним перед выходом на заслуженный отдых. Новость о смерти моего отца сильно потрясла его. Он почувствовал себя плохо, когда мы столкнулись с контрабандистами. Именно поэтому, стараясь не показывать своей слабости и не желая говорить мне об этом, до прибытия в Штанденклар, он отдал приказ немедленно разворачиваться.
Лея была потрясена и молча смотрела на меня большими, круглыми глазами, полными сожаления и понимания. Наверное, если бы во сне можно было плакать, она бы сейчас плакала от сочувствия и сожаления ко мне. Но это был всего лишь сон.
– Это не все, – печально произнес я, не собираясь прерывать воспоминания и побуждая герцогиню продолжать наблюдать за происходящим.
Пронзительный, громкий крик третьего лейтенанта пронзил воздух. Среди залпов артефакторских пушек и звона оружия, его отчаянный крик прозвучал особенно громко. Прогремел гром, с треском сломался бушприт, затрещала палуба под весом тибота, но крик мага перекрыл все это.
А я стоял на коленях посреди юта, и от меня клубами расходилась Тьма.
Потрясение было слишком сильным, новость – неожиданной. В довершение, я как некромант чувствовал ту ненависть, что источал человек, пожелавший мне смерти. Его омерзение и злобу.
Всё это побудило первое проявление моей внутренней тьмы. Того проклятия, которое королевская семья с гордостью несла в своей крови.
Боль от осознания потери была сильнее боли от вспышки магии, которая, подобно лаве, побежала по магическим каналам. Я еще не осознавал, что со мной произошло, и с недоумением сам смотрел, как тьма будто ядовитое облако, окутывает третьего лейтенанта, ломает и сминает его, пожирая тело и превращая в ничто. Такое же ничто, какое было в этот момент в моем сердце.
– Тёмный! Демоны раздери! Тут Тёмный лорд! – испуганно воскликнул пират, который первым забежал на ю́т, с целью убить всех кто здесь находится. – Отступаем! Спасайтесь!
Но было поздно…
Сильнейший приступ скрутил меня, и тьма хлынула сокрушительной волной. Исходя от моего тела, она разливалась бескрайней стихией, уничтожая всё живое и неживое на своём пути.
Я застонал и упал на четвереньки. Изнутри жгло нещадно, и я не мог справиться ни с потерей, ни с болью, ни с пробудившейся магией.
Крики, вопли, смертные хрипы – это всё, что я помнил. Остальное в моей голове запомнилось смутно. Сейчас же, вместе с Леей, я наблюдал за происходящим со стороны. Смотрел на то, как тьма разрушает и поглощает всё на своём пути. Как истлевает древесина корабля. Как люди и нелюди тонут во тьме, уходя в забвение. Как взревев, тибот пытается соскользнуть в море и подыхает конвульсируя щупальцами. Как черная волна накрывает две шхуны контрабандистов, и корабли медленно оседают в темной дымке. Как море – несокрушимая стихия, горит черно-фиолетовым пламенем, и всё живое стонет, погибая в нём.
Я взял шокированную девушку за руку, отвлекая её от ужасов, происходящих вокруг, и представил песчаную полосу пляжа, где мы уже не раз встречались.
Наше перемещение было спокойным и тихим. Шум штормового прибоя казался тишиной после криков агонии существ, погибающих во тьме.
Так мы и стояли несколько минут.
– Некромантов не любят, – произнес я, чтобы нарушить эту неуютную тишину. – Нас ненавидят, но на военном поприще ценят.
Я ненадолго прервался, чтобы собраться с мыслями.
– Смерть дает нам неисчерпаемый источник сил, Лея. В боях погибают часто. Ты сама знаешь, что мы становимся сильнее именно в сражении, когда вокруг царит смерть. В офицерском своде даже прописано правило: в самой отчаянной ситуации некромант имеет право совершить жертвоприношение, если этого требуют обстоятельства. И трибунал признает действия офицера законными и разумными в таком случае.
Море беспощадно и опаснее суши, Лея. Известно несколько случаев, когда некроманты останавливали сильнейшие тайфуны таким способом, пробивали путь во льдах, призывая духов, поднимали ветер в море Штиля и выводили корабли через океан Потерянных душ. Эти случаи имели место тогда, когда стихийные маги или не могли больше ничего сделать, или были убиты. Именно поэтому остальные моряки нас не любят и боятся.
Лорд Вольтар взял меня на свой корабль по просьбе отца, так как он был его старым другом. Однако команда «Серебристого ветра» была не рада. Особенно третий лейтенант, внук погибшего капитана, был не рад.
Старый морской волк, капитан Вольтар, как-то сказал команде, что лучше быть убитым некромантом, чем видеть гибель экипажа. У лорда Бюдьера сложилось устойчивое мнение, что первым в таком случае я пожертвую его дедом, ведь вдобавок мне предрекали звание капитана «Серебристого ветра».
– Они все… умерли? – глухо спросила меня девушка.
– Да, – честно ответил я. – Даже обломков не осталось. Когда меня выбросило на берег, я пролежал без сознания более суток, прежде чем меня обнаружили жители ближайшего города. Это были те самые спекулянты и воры, которые забирали контрабанду и привезенные ценности у флибустьеров. Они тогда тоже погибли, решив убить меня. И только через неделю за мной пришёл корабль. К тому времени тьма успокоилась. Все это время я не ел и просто сидел на берегу один, не понимая, почему не умираю сам. Видимо, истощение помогло мне временно обуздать своё внутреннее «я» и немного смириться с потерей. Капитан спасательного судна сообщил в форт о происшествии с нашим кораблём и забрал меня. В форте меня встретил лорд Сенье и дал зелье, которое помогает унять силу тьмы – сильнейший яд для обычного мага.
Больше трех месяцев я провел в охотничьем домике один, усмиряя тьму, травя себя и скорбя по отцу. Лишь изредка ректор навещал меня, чтобы проверить мое состояние, пополнить запасы продовольствия и выдать новую порцию зелья.
Лея молчала, скрестив руки на груди и угрюмо глядя на грозовой горизонт. Мне больше нечего было сказать.
– Почему? – спросила девушка после долгого молчания. – Почему я увидела всё это?
Я и сам не мог ответить на этот вопрос. Действительно, события прошлого казались страшными и неправильными и мне самому. Не теми, которые я хотел бы показывать кому-либо, тем более ей. Но все же постарался ответить, формулируя мысли скорее по наитию, исходя из ощущений.
– Я же – монстр. Я и есть монстр… Сегодня ты еще раз убедилась в этом. Поняла, что я могу быть сильнее твоего дяди, а значит, и страшнее. Но я способен сожалеть и хочу быть самим собой хоть перед кем-то. Я не рассказывал всего даже лорду Сенье. Ты правильно определила мою натуру, так зачем мне скрываться? Теперь ты видела всё, и у меня больше не осталось перед тобой секретов. – А подумав, добавил: – Можно же быть самим собой хотя бы во сне?
Лея резко обернулась, гневно посмотрев мне в глаза.
– А мне кажется, что мое подсознание сейчас сильно играет со мной, или кто-то пытается мной манипулировать… Всё для того, чтобы я начала испытывать жалость к тебе!
Слова хлестнули моё самолюбие, как пощёчина.
– Однако, лорд Тенебрей… Кошмары остаются кошмарами. А монстры бывают добрыми и справедливыми. Бывает они убивают, чтобы спасти других, ни в чем не повинных существ, а не потому, что им самим плохо или потому, что так будет для них лучше.
Голубые глаза вновь сверкнули гневом.
Я хотел оправдаться и возразить, но...
– Подите прочь! Вы мне противны!
После этих слов меня вышвырнуло из сна.
[1] Поворот через фордевинд – маневр, совершаемый кораблем, при котором смена галсов происходит пересечением линии ветра кормой. То есть когда ветер дует вначале в один бок, затем в корму, затем в другой.
