Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 57 страниц)
– Рассказывай! – потребовала у него и решительно сложила руки на груди.
– Зря я тебе об этом сказал, – расстроился парень.
Раньше, когда нам с эльфом приходилось спорить, он уступал мне, и последнее слово всегда оставалось за мной. Поэтому я знала, что и в этот раз смогу разговорить Мериса. А воспитание не позволит ему избежать ответа.
– Мерис! – многозначительно протянула я. – Рассказывай! Ты же не хочешь, чтобы я узнала всё что хочу, от кого-то другого? Мне могут рассказать не только правду…
И парень снова сдался:
– До знакомства с леди Элине, у твоего дяди была другая фаворитка, – начал он. – Леди Оливия.
– Фаворитка? – переспросила я.
– Ну… типа того. Леди Четтуэй постоянно была рядом с фельдмаршалом в походах и военных операциях. Напрашивалась сама, если её распределяли не туда, куда ей хотелось. Поначалу всем казалось, что она просто выслуживается и хочет получить офицерское звание.
– А это было так?
– Наверное, да, – неопределённо пожал плечами парень. – Ты же знаешь, что думает твой дядя насчёт женщин на войне… Он считает, что им там не место. Мой отец полагает, что лорд Эштон держал её при себе, чтобы не пускать в настоящий бой. Старшина выполняла в основном его поручения и разносила сообщения по линии фронта.
Дядя действительно не считал, что женщинам место на войне. Женский корпус он долго не разрешал набирать, пока община орков не переубедила его, взяв за пример другие королевства. До этого несколько лет их попытки основать своё подразделение с треском проваливались. Попасть в женский батальон было не просто, существовали весьма жёсткие правила отбора и определённые требования, поэтому ничего удивительного в том, что леди Четтуэй туда не попала, не было.
Я внимательнее посмотрела на женщину. «Красивая», – с неудовольствием подумала я.
Леди Оливия имела длинные рыжие волосы, заплетённые в косы и подобранные вверх в сложную причёску, южные черты лица и выразительные миндалевидные глаза.
«Местная уроженка», – тут же определила я по внешнему виду.
Женщина была экзотичной красавицей, и то, что она привлекла внимание моего дядюшки, удивительным не было. К тому же в ней чувствовался внутренний стержень и умение себя держать. Рядом с инструкторами-мужчинами леди выделялась, притягивая внимание, даже в чём-то превосходя. Если бы не её скверный характер и мстительные придирки, она бы действительно стояла на одной ступени с другими инструкторами.
– Продолжай, – потребовала я.
Мерис замялся.
– Потом появилась леди Элине, и внимание твоего дяди переключилось на целительницу. А когда оказалось, что маркиза имеет весьма высокое происхождение, и фельдмаршал ею серьёзно увлечён, то высшее командование выдохнуло от облегчения.
– Почему?
– Леди Элине не пытается манипулировать его Сиятельством, Лейяна, а Оливия Четтуэй навязывала своё мнение. Лорд Дроттор сделал всё, чтобы она не мешала зарождающимся отношениям.
Я удивлённо посмотрела на эльфа.
– Комендант решил стать сводником? – я выразилась грубо, но меня очень удивило услышанное. Дядю Структа я знала чуть ли не со своего младенчества, и никогда бы он не стал совать свой нос в чужие личные дела, поэтому слышать такое было для меня удивительно.
– Ну, это скорее была идея леди Маркелы. Но ты же знаешь, Лея, дядя-комендант не может отказать своей жене ни в чём.
– Ясно, – сказала я.
Эльф весьма неохотно обо всём рассказывал, но теперь я знала, к кому нужно обратиться за подробностями.
Песчаная буря всё ещё продолжалась, и окна, которые курсанты так тщательно драили, снова стали запылёнными через пять минут после того, как их помыли. Тщетность усилий наших курсантов была видна всем, как и стала понятна абсурдность требования их вымыть.
Гадкое чувство несправедливости, словно запах протухшей рыбы, дразнило моё сознание.
– Стройся! – услышали мы команду.
Курсанты построились по отрядам, на которые их разделили ранее.
– Кто вам позволил применять магию? – прозвучал вопрос от инструктора Четтуэй.
Шеренги благоразумно молчали.
– Сейчас вы все отправляетесь на занятия и учите устав… Но те, кто не выполнил задание так, как от вас требовали, после них пойдут отрабатывать свою нерасторопность в бестиарий. Там работа для лекарей-недоучек и нерадивых бытовиков найдётся…
Возражать никто не посмел, но всеобщее недовольство так и разлилось по воздуху.
Знание устава я сдала одной из первых, и пока остальные корпели, сидя в аудитории и штудируя сборник, я поспешила в подсобные помещения кухни для офицеров. Именно там, в небольшой каморке, работала жена коменданта, обязанностью которой был учёт продовольствия и составление смен поваров и прачек.
Гнома мне обрадовалась и распорядилась подать чай, которым её снабжали старшие офицеры, зная слабость жены коменданта к этому напитку. Подобного рода взятки женщина принимала, но наотрез отказывалась от всего остального, что ей пытались преподнести солдаты, чтобы получить дополнительные привилегии в гарнизоне. Так что чаепитие для меня обещало быть качественным и приятным.
– Угощайся, деточка, – подтолкнула леди ко мне вазу с печеньем собственного производства. – Истощала вон вся… Даже глазки не так сияют, как прежде, – посетовала она.
– Тётя Маркела, – гнома воспринимала только такое обращение к себе от меня и Мериса, которых раньше опекала как своих детей. – Расскажите мне о дяде и леди Элине.
Гнома внимательно посмотрела на меня.
– Для меня вообще стало открытием появление у дяди невесты, и мне очень хочется знать подробности, – зашла я издалека, надеясь по ходу узнать необходимое и интересующее.
– А что тут рассказывать? Встретились, влюбились, женились, – ответила мне жена коменданта, потупив глаза.
Обычно тётя Маркела была весьма разговорчива и любила вспоминать былое и рассуждать о текущем. Такая её краткость говорила о том, что она пытается что-то скрыть от меня.
– Тётя, – я положила свою ладонь на её морщинистую руку и кротко взглянула в глаза. – Ну, пожа-алуйста! Мне же интересно… А вы всё-всё про всех знаете.
– Это не совсем та история, которую нужно знать девушке, не познавшей любви и далёкой от интриг и страстей, – вздохнула леди-гнома.
– Может, она меня чему-то научит и убережёт? – уговаривала я. – Вы же сами всегда говорили о том, что нужно учиться на чужом примере, чтобы не допускать собственных ошибок.
– Говорила и говорю, – согласилась она. – Но это не тот случай, где есть чему поучиться.
Я недовольно поджала губы. Кажется, меня ждало фиаско.
– Тётя Маркела, меня задевают тайны, что мне открываются в самый неожиданный и неприятный момент. Мне хватило того, что скрыл от меня отец. и как это повлияло на меня теперь. А сегодня я узнала о дяде и старшине Оливии Четтуэй, которая почему-то считает, что может унижать девушек-лекарей и бытовиков из-за каких-то своих личных обид. И, может, это и не моё дело и мне рано о чём-то знать, но когда личное переходит на служебное и начинает касаться других, то мне начинает казаться, что это не правильно… Там, где боятся сказать о личном другие, возможно, стоит вмешаться семье? А я всё ещё являюсь частью семьи своего дяди и вижу, что его отношения с той, кого он назвал своей женой, не во всём открытые и чистые.
Гнома тяжело вздохнула, выслушав меня.
– Ты всё больше становишься похожа на своего отца, Лея, – ответила она на мою речь. – Вот герцог Хардин всегда говорил так же…
– В этом есть что-то неправильное? – задала я вопрос.
– Нет, всё верно, – была вынуждена признать жена коменданта. – Тебя интересует леди Оливия? – уточнила она, задумчиво помешивая чай маленькой серебряной ложечкой.
Я не стала торопить женщину, поняв, что ей нужно время, чтобы решиться на рассказ.
– Если бы не леди Элине, непонятно, что бы нас всех ждало в будущем, – начала она с признания. – Когда Оливия появилась в гарнизоне, она не сильно отличалась от других девушек, которые считают, что могут покорить всех вокруг себя и таким образом достигнуть многого. Такая же амбициозная, самовлюблённая и готовая на всё ради своей цели…
Обычно первый настоящий военный рейд расставляет всё по своим местам, и те, кто так кичился вдруг теряют апломб, мечтая поскорее вернуться домой. А застенчивые и не подающие надежд порой дерутся как мантикоры, защищающие котят.
Леди Оливия оказалась из первой категории. Она оказалась мало на что способной в настоящем бою, но её амбиции, потерпев крах, не умерились.
Демоны не берут пленных, как ты знаешь, Лея, и попавшие в окружение обречены… Леди Оливию ждала именно такая судьба, не вмешайся лорд Сорель лично. А она, в благодарность, присосалась как пиявка, преследуя его и навязываясь повсюду. Видимо, воспользовалась моментом, увидев в фельдмаршале идеал своих мечтаний… Лорд Сорель по отношению к женщинам довольно мягкий человек. Он пожалел сержанта Четтуэй и назначил на службу в своё окружение, лишь бы леди не ввязалась снова в рискованный бой.
Вскоре Оливия даже начала присутствовать на военных советах. Конечно, как адъютант, не более, но она слышала всё, о чём говорили, а потом лорд Эштон неожиданно менял своё решение не в лучшую сторону…
– Дядя никогда не станет делать того, что приведёт к потерям и необоснованному риску, – заметила я.
– Твой дядя сильный человек, но даже у него есть слабости, – заметила гнома. – Никто не может сказать, чем так сильно зацепила его леди Оливия, ведь подобные ей были и раньше… Но эти женщины надолго рядом с фельдмаршалом не задерживались. И у твоего отца, и у Эштона Сореля были свои твёрдые принципы насчёт женщин, Лея, и они оставались долгое время неизменными.
Видимо, эпизода с виконтессой Бофор вполне хватило, чтобы мой отец и дядя сделали свои выводы надолго. Но тётя Маркела была права: долго это длиться не могло. Мой дядя всё же был весьма сильным и привлекательным мужчиной, любая дама была бы рада, если бы он обратил на неё внимание. И если у моего отца семья уже была, то у дядюшки Эштона – нет. Вполне логично, что рано или поздно он бы задумался о том, чтобы завести себе жену и детей. Да и король не единожды намекал ему, что такой сильный маг не может остаться без потомков, и его дети потенциально могут усилить королевство.
– Я возблагодарила всех неведомых богов, когда сержанта Четтуэй в очередной поход не взяли, а внимание герцога внезапно переключилось на другую женщину. Да и чего греха таить… сама поспособствовала этому. Не нравилось мне, да и остальным офицерам из высшего командования гарнизона, то, как вмешивается в дела эта девица.
Гнома замолчала и снова скорбно вздохнула, прежде чем продолжить.
– То, как познакомились твой дядя и леди Элине, Леюшка, – поистине стечение судеб. Видимо, богиня Оро[1] благоволит лорду Сорелю, иначе такой удачи во всём, что касается нашего главнокомандующего, я объяснить не могу… И этого не произошло бы, если бы застенчивая девушка-целитель вдруг не проявила отвагу.
Генерал Римус рассказывал, что леди Салер сама пыталась вытолкать тележку с ранеными прямо из самого пекла боя, даже не обращая внимания, что ей угрожает опасность. Римус был так восхищён, что на собрании командования проговорился об этом, и твой дядя решил увидеть и наградить целительницу за доблесть лично.
Во время первой встречи он обратил внимание на то, что девушка не та, за кого себя выдаёт. Её манера речи и поведение говорили сами за себя. Он приказал моему мужу узнать всё о личности лекаря, поэтому я одна из первых узнала, кто такая Элине на самом деле. Всё то время, пока мы докапывались до правды, леди Элине находилась под присмотром лорда Сореля, который назначил её личным целителем и лекарем. У его Сиятельства оказалось старое ментальное проклятие. Слабое, но тёмный лекарь его заметила. У неё талант на лечение именно тёмных магов от проклятий, поэтому она увидела то, что было не заметно другим.
После очередного возвращения в гарнизон лорд Сорель сделал официальное заявление о том, что собирается просить руки леди Элине перед главой её дома.
– А что леди Четтуэй? – поинтересовалась я, увлечённая интереснейшей историей.
– Твой дядя весьма прямо сказал леди Четтуэй, что ей надеяться не на что, и своих слов он не меняет. Но, видишь ли, Лея, то, где мужчины видят одно, женщины – совсем другое. И если нашим защитникам кажется, что слова достаточно для того, чтобы вопрос был вроде как окончательно решён, то женщины всё расценивают иначе…
Леди Оливия весьма хитра, она вроде как смирилась с выбором фельдмаршала, но при любом удобном случае стремилась остаться с ним наедине и снова занять пост адъютанта на фронте, куда твой дядя леди Салер являться запретил в виду её изменившегося статуса.
Я, конечно, вмешалась и предприняла всё возможное для того, чтобы не возникало недопонимания, но эта хитрая лиса так и норовит обойти всех в этой игре. Признаюсь тебе, Леюшка, я порядком устала за всё это время бдить за ней и вмешиваться в острых случаях. Элине довольно мягка по характеру во всех вопросах, что не касаются её профессиональной сферы. А сержант Четтуэй успела получить звание старшины и медленными шагами продолжает двигаться в нужном ей направлении. Ты верно заметила, что старшина Оливия недолюбливает лекарей. Как видишь, причин у неё для этого достаточно. Она всячески пытается дискредитировать работу госпиталя, подставить и рассорить леди Элине с лордом Сорелем. Все споры, что у них возникали и возникают, связаны так или иначе с ней.
Так, Оливия обвинила Элине в предвзятости к женщинам-военным, которые должны были пройти комиссию после основного состава военных. Но Элине лишь озаботилась их комфортом и пригласила лекарей, которые лучше разбираются в женской анатомии и физиологии. Подано же это было так, будто леди Салер их притесняет за военное звание и ношение формы. Оливия смогла извратить все слова, сказанные Элине, до банальности. После этого фельдмаршал едва не лишил её поста главного лекаря, на который совсем недавно поставил. И даже личные уверения полковника Орги Шарум, что всё было совсем не так, не смогли успокоить его.
Гнома замолчала, многозначительно смотря на меня.
– Ты хочешь вмешаться, Лея? Это было бы замечательно и своевременно, так как любовь леди Элине и твоего дяди бесспорна. Но вмешательство третьей стороны может разрушить то прекрасное равновесие, в котором они пребывают.
Леди Элине устраивает всех в гарнизоне как хозяйка и леди. Когда она обвыкнется и окончательно примет все обязанности своего статуса, то герцогство выйдет на новый уровень развития и станет больше процветать. Многие вопросы должны решаться женщиной, которая возьмет на себя культурное и социальное развитие Сарнгейта. У неё есть все задатки для этого, и именно эти качества мы все рассмотрели в ней.
Ты правильно сказала, что там, где вмешательство близких друзей, но тем не менее посторонних, будет неуместным, всё может решить семья. Ты – любимая племянница фельдмаршала и единственная, на сегодняшний момент, к чьим словам прислушается лорд Эштон. Леди Четтуэй для этого не подходит. Нет в ней благородства и мягкости, потому ее следует оградить от твоего дядюшки, Лея. И сделать это нужно так, чтобы её мнение больше не влияло на его решения, а в гарнизоне наконец-то установился покой и раздался детский смех…
[1] Богиня Оро – в этом фентезийном мире богиня удачи.
Глава 32
День прошёл для меня в суете и делах. Прежде всего, мне нужно было подготовиться к вечерней операции, и для этого я собственноручно создал несколько разведчиков из мёртвой плоти.
Несмотря на то, что я учился по нескольким направлениям магии, моей основной специализацией, в которой я смог достичь самых больших высот, оставалась некромантия. Знания в других областях расширяли мои возможности и позволяли применять различные боевые заклинания, но я никогда не смогу так же хорошо управлять огнём и водой, как Стомиан, а проклятия не станут для меня основным оружием, как у Элдрина. Магия смерти мне подчинялась безоговорочно, и мёртвая плоть становилась пластилином в моих руках.
Это только на первый взгляд казалось, что возможности некромантов ограничены. Но если не бездельничать на занятиях и постоянно расширять свой резерв сил, то нам становилась подвластна практически сама смерть. Сейчас, благодаря своим знаниям, я мог замедлять жизненные процессы в теле и сам себя лечить, заставляя клетки работать так, как посчитаю нужным. Мог приказать душе задержаться в теле умирающего или допросить мёртвую душу, пока она окончательно не покинула своё тело. Мог делать многое из того, о чём остальные маги даже не мечтали. В королевской библиотеке имелись книги, написанные моими предками, которые в основном были некромантами, и разработанные ими заклинания оставались секретом семьи. Всё это я трудолюбиво изучал ранее, стараясь соответствовать своему статусу и соответствовать ожиданиям отца. Сейчас мой уровень магии позволял делать всё то, о чём писали и над чем работали основатели моего рода.
В столичном дворце для меня была оборудована лаборатория, в которой имелось всё необходимое для работы с мёртвой плотью. Но больше всего мне всегда нравилось создавать химер из трупов, совершенствуя их металлом и магическими щитами. Этим я и занялся.
Прежде всего, для моей миссии мне нужны были разведчики. Мне нужно было знать планировку дома, сколько стражи находится внутри и снаружи, количество слуг и всё то, что поможет как можно более безопасно, незаметно и быстро выполнить задуманное.
Для этого я выбрал трупы крыс, вынутых совсем недавно из ловушек. С ними работать было легко, так как в академии я больше всего экспериментировал с грызунами. Усилив им зрение, нарастив мышечную массу и укрепив когти, я вложил в них столько магии, сколько позволит им совершенно спокойно существовать около недели. Связав их со своим сознанием и усовершенствовав мозг так, чтобы они могли запоминать увиденное, я приступил к созданию более крупных разведчиков, которые смогут не только рыскать в поисках информации, но и нападать, если понадобится. Для этих целей мне доставили трупы четырёх чёрных кошек. Я специально заказал именно чёрных не только из-за того, что с ними некромантам было легче работать, но и потому, что их было меньше видно в темноте. Этих я усовершенствовал не только острыми железными когтями и зубами, но и, кроме того, наделил примитивным сознанием, позволяющим им анализировать обстановку и принимать решения самостоятельно.
Всех своих химер-разведчиков я сразу же отправил на задание. Они самостоятельно доберутся до места назначения и до вечера соберут необходимую мне информацию.
Теперь предстояла более сложная работа. Уже давно я задумывался о том, чтобы создать себе специализированных мёртвых воинов. И именно в этом направлении экспериментировал в академии, обучаясь на некроманта. Но до этого момента у меня не было в создании таких боевых единиц особой необходимости, и сейчас я приступил к воплощению давней идеи. К тому же создавать химер без специального разрешения было нельзя. Когда не велись боевые действия, создание ревенантов, химер, личей было запрещено. Нужно было доказать, что создание такой нежити будет в благих целях, а сам маг в состоянии контролировать свое творение без опасности для окружающих.
Сейчас передо мной на столах лежали три трупа. Их доставили из тюрьмы, и это были преступники, казнённые недавно за убийства. По моей просьбе на стол попали весьма физически развитые существа: два орка и оборотень-кабан в полутрансформации. Нарастив им мышцы, я вживил в плоть металлическую броню, а в руки саблевидные лезвия, после чего приступил к оживлению тел, влив в них дополнительно магию тьмы для лучшего контроля.
Потратив несколько часов, проверив результат и оставшись полностью удовлетворённым работой, я вернулся в Сарнгейт к ужину. У меня оставалось ещё достаточно времени, чтобы съездить в форт и проверить, как идут работы по установке парусов и ремонту корабля.
Ужинать я отправился к своей команде.
Полная курсантов столовая встретила меня мрачным молчанием. Адепты сидели за столами, чем-то весьма недовольные, а за порядком следили инструктора, стоя вдоль стен. Мои друзья сидели такие же грустные и чем-то расстроенные, как и остальные адепты. Не понимая, в чём дело, я решил сначала набрать себе еды, прежде чем разбираться во всеобщей печали. Но Элдрин остановил меня, сказав, что теперь это не нужно.
«Неужели в столовой курсантов появилась обслуга?» – подумал я, удивлённый этим фактом.
Но это оказалось не так. Вернее, не совсем так. Обслуга была, но в виде непонятного и странного существа, которое ползло по полу и напоминало серую, жидко-слизистую мерзкую массу. Это «нечто», иначе его назвать было нельзя, тащило в руках кастрюлю и поварешку, направляясь к нам.
– Что это? – спросил я, немало удивившись.
– Голем из помоев, – ответил мне Стомиан. – Его ректор Дригориэ определил теперь в нашу столовую, чтоб помогать на кухне и на раздаче.
А я вспомнил утреннюю легенду, придуманную Элдрином, о том, как на курсантов утром напала каша, и они отбивались от неё заклинаниями. Ещё тогда я подумал о том, что эта история закончится для курсантов просто всеобщей отработкой на несколько дней и серьёзным штудированием устава. Но адепты заставили меня сильно удивиться.
Конечно, в историю Элдрина никто не поверил, и ректор не просто так сказал предъявить доказательства. Видимо, он сам сильно удивился, увидев «это», и придумал другой способ проучить адептов за ложь, заставив сделанного ими помойного голема прислуживать.
– И кто это сделал? – задал я вопрос, ещё раз уверившись, что пылкие молодые умы способны на самые отчаянные эксперименты и выдумки.
– Идея Леи, а создавали мы всё сообща, – признался Элдрин. – Так что «этому» существовать ещё долго. Ректор запретил нам его уничтожать и решил оставить как демонстрационный образец. А чтоб больше оно ни на кого не нападало, приобщил к работе на кухне.
– Теперь «это» чистит овощи и разносит еду, – закончил Тирел.
Голем как раз подполз ко мне и шмякнул в тарелку массу, состоящую из отвратительного на вид пюре, каких-то листьев, и торчащими, словно чьи-то пальцы, колбасками.
Я уставился на помои в тарелке, а голем вдруг улыбнулся. При этом масса на «лице» расползлась открываясь темным провалом, с краев которого стекала каша-слизь. И эта мерзость с шлепком плюхнулась в тарелку, которая услужливо была пододвинута ко мне ближе.
Аппетит моментально пропал, и меня затошнило, чего я с детства не испытывал. Вот даже разлагающиеся трупы не вызывали такого тошнотворного отвращения, как эта бурда. Моя выдержка сейчас давала трещину. Я начинал ненавидеть Сарнгейт за отвратительную пищу.
Голем при этом смотрел своими вытянутыми глазами-котлетами в сторону моего проклятийника.
– Элдрин, ты кажется ему нравишься, – шепотом поделилась мнением Алигиэрин косясь на результат курсантских трудов и фантазий.
Судя по наполненности тарелки Элдрина, у которого пище-смесь переваливалась за края, это действительно было так. Элдрин сидел печальный подперев лицо кулаком. И так тоскливо смотрел в тарелку, перебирая массу в ней ложкой, что казалось у него случилось что-то весьма-весьма скорбное. Он даже не стал ничего отвечать Эрин, тяжко вздохнув.
– Это что? – поинтересовался я глядя в тарелки и боясь поверить в то, что это действительно относится к сегодняшнему меню.
– Это – ужин. Салат, пюре, телячьи колбаски и… компот. По крайней мере, так написано в листке блюд на день. Я проверяла, – пояснила Алигиэрин грустно. – Голем перемешал это всё в одну массу... Наверное, он всё делает по своему подобию…
– А знаете, – вдруг чему-то обрадовавшись, сообщил Риф. – Я тут вспомнил, что ещё должен в столице брата навестить… Отправлюсь-ка прямо сейчас! Я прям соскучился по Руэну, как никогда в жизни! Может, на ужин успею… – И весёлый оборотень побежал на выход.
– Предатель! – презрительно заявил Элдрин и закручинился ещё больше.
Голодным грозило остаться не только мне. И я бы пошел в офицерскую столовую, оставив своих находчивых друзей разбираться с проблемой самостоятельно. Но девушек оставлять голодными было нельзя. Моя любимая, успевающая находить приключения и встревать во всевозможные неприятности, не пойдёт ужинать в имение своего дяди из-за гордости. К тому же, неизвестно было, сколько ещё собирался лорд Дригориэ продолжать воспитательные мероприятия.
– Пошли поужинаем в городе? – предложил я, так как есть помои не собирался.
– Точно! – обрадовался моему предложению Том. – У нас же свободное время после ужина!
Увидев, что наша компания дружно встала и пошла на выход, начали подниматься и остальные адепты.
– А вы куда? – раздался требовательный голос, остановивший тех, кто пытался сбежать. Говорила рыжая женщина с нашивкой старшины и знаком инструктора, которая стояла у выхода в компании других инструкторов. – Пока все не съедите, никто никуда не уйдет!
Это относилось не к нам. Видя мои нашивки, инструктора, явно поставленные следить за исполнением приказа ректора, не стали трогать нашу компанию. И если мужчинам было абсолютно всё равно на то, что кто-то решил слинять, не поужинав, то женщина оказалась более вредной и принципиальной в этом вопросе.
– Старшина, разве в уставе есть пункт, где сказано, что практиканты непременно должны съедать всё, что подаётся в столовой? – задал я вопрос, посчитав, что такой подход является неправильным. Одного того, что неприятное существо находилось в столовой, перебивая всякий аппетит своим видом, было вполне достаточно для наказания. К тому же, того, кто придумал эту историю, отпускали беспрепятственно. Почему тогда должны страдать другие?
– Это наказание, капитан Тенебрей, в назидание за беспорядки в столовой, – ответила старшина.
– Я понял… Но не перегибайте палку. Я думаю, если адептам хватило ума сделать «это» – я кивнул в сторону голема, – то и выводы они сделать соответствующие могут.
Старшина отступила, смотря на меня недовольно. А адепты, поняв, что последнее слово осталось за мной, стали подниматься и уходить более смело.
Договорившись всем вместе после посещения таверны поехать в форт Тар, мы подождали, пока нам оседлают лошадей. Ящериц никто брать не пожелал, даже Лея, которая с ними сталкивалась раньше. Объяснялось это тем, что, оказывается, ящеры могли устанавливать с наездником мысле-связь, поэтому в бою для военных были приоритетней. Но отчего-то с женским мозгом они эту связь не создавали.
– А я всегда говорил, что у женщин мозги набекрень, – тут же не смог сдержать своих мыслей Элдрин. – Вот оно – доказательство.
– Ты не прав, Эл, – возразил тут же Тирел. – Доказано, что природой мозгами никто не обделён… Разное лишь мышление.
– Но у некоторых они… просроченные… притом с самого рождения! – прошипела Эрин.
– Хватит! – остановил я их. Словесное противостояние Алигиэрин и Элдрина порой надоедало и очень напоминало о склоках Леи с Инголиром.
Поехать мы решили в таверну на окраине, которую предложила Лея, пообещав познакомить с блюдами местной кухни высокого качества. К тому же таверна располагалась практически у городских ворот, и оттуда было легче выехать из города.
Наш путь лежал через большой привозной рынок, куда стекались караванщики и торговцы, пытаясь сбыть свой товар. Рынок работал, несмотря на то, что буря всё ещё не утихла окончательно и порывами наметала песок и глину. Но местное население научилось бороться с этой бедой, устанавливая над товарами и возами тенты, а с боков защищая мелкой сеткой, которая задерживала пыль. Правда, меньше стало лавок с открытой едой, и торговцев, предлагающих местные деликатесы. Зато стали заметнее специализированные лавки, у дверей которых мальчишки рекламировали товар, стараясь кричать как можно громче, перекрикивая своих конкурентов. Но в целом улочки не отличались от тех, по которым мне довелось проезжать раньше.
Не понравилось мне лишь на торговой площади, где был хаос и много существ подозрительной внешности, снующих с непонятными целями между обозами и мелкими караванными кораблями. Со слов каптенармуса я помнил, что он считал Сарнгейт безопасным местом, но сейчас так и подмывало призвать меч в целях безопасности. Однако мои спутники вели себя беззаботно и с интересом слушали Лею, которая рассказывала интересные истории о городе.
Так, оказалось, покатые, загнутые вверх крыши домов назывались «пагодами», а количество этажей в строении говорило о зажиточности владельца. Типичная планировка больших дворов аристократов и нуворишей-торговцев называлась «сыхэюань», что представляла собой четыре здания, образующих четырехугольный внутренний двор. Два противоположных здания в сыхэюань выходили на соседние улицы, а дворы могли быть довольно большими. Из таких двориков в основном и состоял Сарнгейт. Лишь центральные улицы и прилегающие к самым большим площадям дома были похожи на лавки, что были в столице, где первый этаж был самой лавкой, а остальные – жилыми этажами хозяев.
Если бы мы все не хотели есть, то нас ждало многочасовое блуждание по торговым точкам. Каждый из моих спутников нашёл для себя что-то интересное, куда бы непременно хотел заглянуть.
Лично для себя я присмотрел лавку с некромантским инвентарём, на рекламной доске которой было написано, что они предлагают лучшие в королевстве некромантские кинжалы и стилеты из королевств Нокстора и Трантара (двух королевств тёмных магов).
Свой кинжал я уже довольно давно приобрёл именно в Ноксторе, и хотел бы посмотреть на трантарские рунные ножи для работы с химерами. Заодно проверить, правда ли то, что кричал мальчишка-зазывала, обещавший, что здесь можно найти самые редкие ингредиенты, которые не продаются даже в столице.
– Тирел, мы обязательно приедем сюда позже, – обещала вампиру Лея, когда он собрался остановиться у лавки лекарского оборудования. – У нас ещё море времени...
И остальные принялись уговаривать вампира не задерживать всех. Так что до таверны мы доехали, потратив больше времени, чем планировалось.
Сама таверна выглядела весьма колоритно и была построена тоже в восточном стиле, с двумя крышами-пагодами. Встречала нас жена хозяина в национальном расписном халате, низко кланяясь и приветливо улыбаясь. Держало заведение большое семейство желтых тифлингов.
Нас пригласили на второй этаж, выделив столик в отдельной, огороженной бумажными стенами комнате, имеющей открытый выход на веранду. Стол тут был низкий и круглый, со стульями без ножек, мягкие сидушки которых размещались прямо на полу. За него нас и усадила хозяйка, которая на общем языке говорила весьма плохо, общаясь с Леей на одном из диалектов тифлингов.
