Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 57 страниц)
Глава 22
Среди деревьев был накрыт стол, а на плетёном диване сидел отец, ожидая меня.
– Папочка! – кинулась я к нему на шею.
Отец рассмеялся и обнял в ответ, ласково поглаживая по голове.
– Ну, что ты, мой алмаз, будто вечность не виделись…
– Не виделись, – согласилась я. – Целую вечность!
– Всего лишь полдня, – ответил герцог Хардин. – Садись удобнее, Лея.
И я пристроилась рядом, скинув туфли, подобрав ноги, и снова обняла своего дорогого родителя.
– Дитя драгоценное, ну чего ты?
– Я соскучилась, папочка.
Отец не ответил, продолжая успокаивающе гладить по голове. А я закрыла глаза и отдалась этой ласке, наслаждаясь его присутствием и тем спокойствием, что оно мне дарило.
– Тебя что-то тревожит, Лея? – задал он вопрос, когда мы просидели так значительное время.
Меня многое тревожило, и многое я хотела бы рассказать, но отчего-то во сне продолжала помнить, что это всего лишь сон и он скоро закончится, поэтому спросила о том, что меня сейчас наиболее волновало:
– Папа, если бы я взялась переделывать оружие из двух парных мечей для друга, созданное оружейником-артефактором… – призналась я. – Как сделать так, чтоб оно стало подчиняться хозяину? Мне кажется, что я упускаю нечто важное. Я не нашла в книгах ничего, что могло помочь.
Отец удивился вопросу, но как всегда ответил:
– Переделать его будет трудно, Лея. Но нет ничего невозможного, – ответил, в истинно своём стиле, герцог.
И я вся превратилась во внимание, надеясь услышать то, что даст мне подсказку.
– Я знаю не так много оружий, способных настолько взаимодействовать со своим обладателем, что становятся единым целым с ним. Я сам этим никогда не занимался.
– Ты о мече Разящем? – догадалась я.
– И о нём тоже. Разящий, по преданию, был создан Диодорой, но ковал его гном-оружейник. Не напоминает ли тебе этот факт твой случай? Два создателя… – он задумчиво погладил свои усы и продолжил: – Но в этом есть что-то не логичное. Соответственно, можно сделать вывод, что изначально меч не был тем артефактом, что мы знаем сейчас.
– Но тогда и артефактов не делали, – тут же вспомнила я уроки истории. – Была лишь сила мага и его меч.
Отец не согласился с этим, посмотрев на меня с ироничным прищуром.
– Подумай сама, Лея, могло ли быть такое, что во времена, когда наш мир был населён демонами, не было магического оружия?
Вряд ли, поняла я. Как же тогда существа нашего мира могли им противостоять?
– Вот и я думаю, что было, – поняв по моему лицу мысли, продолжил отец. – Эльфийское копьё Света было создано ранее Разящего. Видимо, на то время уже были для этого нужные знания… Не такие, конечно, как сейчас, но артефакторика считается одной из древнейших наук. Заговаривать предметы могли издавна. Это позже она была обособлена в отдельную область магии…
Вернёмся к размышлениям о Разящем… Сейчас о высших оружиях-артефактах мы знаем то, что они могут подчиняться и взаимодействовать только со своим обладателем и потомками рода. Каждый из этих артефактов сделан индивидуально, со своими особенностями и через свой ритуал. Именно потому они такие разные, уникальные и сокрушительные. Так Разящий подчиняется только тем, в ком есть кровь Ульриха «Бесстрашного», то есть роду Фрель. Соответственно, можно сделать вывод, что оружие было сделано на магии крови. Ты же знаешь понятие «напоить меч кровью», которое прочно укрепилось у воинов?
– Да, даже правители выходят на бой лично, чтоб напоить меч кровью врагов, и считается, что так оружие становится сильней, – ответила я.
– Верно, Лея, – кивнул отец. – И это факт. Меч Разящий является метаморфом, способным превращаться в любое другое оружие. Он связывается с аурой и разумом наследника рода Фрель и подчиняется ему. Более того, как-то сам Флегонт по секрету мне рассказал, что Разящий выбирает сам, кому из наследников он будет служить. Ты тоже когда-то присутствовала при этом разговоре. А сделать это без кровной магии невозможно. И доказывает, что первой кровью, что попробовал меч, была кровь…
– Короля Ульриха? – закончила я.
Отец мне мягко и даже снисходительно улыбнулся. Но моя голова уже начала работать… и мысли потекли бурной рекой.
– Погоди, папа… Но меч ковал гном-оружейник, а не Диодора или Ульрих. Связать артефакт с владельцем могли только в момент его создания… При чём тут Диодора?
– Да, Лея, это является той загадкой, на которую не может ответить ни один артефактор, что задумывался об истории создания королевского меча. И тем, о чём спросила меня, по сути, ты, – провёл отец аналогию, стукнув меня назидательно пальцем по носу. – У твоего друга мечи созданы артефактором-оружейником и не подчиняются ему. При передаче оружия от мастера владельцу ритуал «напитывания» оружия кровью обязателен. Возникает вопрос: так достаточно ли меч напоить собственной кровью, чтоб образовать с ним связь и он стал высшим артефактом? Ведь другое оружие, сколько ни напитывай кровью, весьма и весьма редко становится чем-то большим… И почему именно Диодора считается его создателем и той, что вдохнула «душу»? Подумай, почему процесс истинного создания артефакта королевской семьи остается не разгаданной тайной?
Я ждала продолжения, но отец теперь молчал, и мне не оставалось ничего другого, как продолжить рассуждения самой.
– Ковал Разящий другой мастер… Ульрих стал владельцем… Разящий стал высшим артефактом позже… Диодора создала Разящий… Она была ведьмой, а не артефактором… Связь между создателем и владельцем была осуществлена через Диодору. Создать связь, просто напоив свой меч кровью, Ульрих не мог. И у Элдрина не получилось создать связь со своими мечами тоже. Но у него другая причина этому. Сам мастер сделал так, чтоб Элдрин не смог соединить свою ауру с оружием…
Что-то во всём этом было, что не давало мне покоя. Мысли всё крутились и крутились на самом конце разгадки, но не находили её.
– Лея, ты же уже создавала высший артефакт… Он связан с тобой, – подсказал мне отец.
– Это случайность, папа, – призналась я.
– Случайности не случайны, Лея. В нашем мире всем заправляет магия, – философски заметил он. – Ты создала его, повинуясь своей интуиции и знаниям. Но именно благодаря этому он получился. Всё самое чудесное создано на эмоциях и искреннем желании, когда сердце руководит стремлениями. Что было такого у Диодоры, чего нет у современных артефакторов?
– Она была ведьмой и имела другую магию, – ответила я. – Ее желанием было освободить свой ковен, но в то же время она любила Ульриха. Ты хочешь сказать, что меч она создала не специально, а повинуясь сердцу и применяя магию ведьм?
– Скорее всего, так, – кивнул отец. – Иначе это не объяснить… Она не была артефактором, Лея. Но ты – артефактор. Создавая свою Радугу, ты повиновалась интуиции и тому, что уже знала. Ведьмовская магия особенная, она более чистая и «искренняя», чем современная наука. Именно потому заговоры ведьм сильны и нерушимы. Искреннюю ненависть не преодолеть лишь силой, разрушить созданное любовью не просто… Нет сейчас ведьм, не стало больше появляться и оружия подобного тому, что было создано ранее.
И снова передо мной встала загадка. Я вернулась к последовательным выводам:
– Первое, меч окончательно создала, таким как есть, Диодора, применяя магию ведьм. Второе, она не была артефактором и не имела никаких специальных знаний для этого, а действовала на интуиции и чувствах любви и ненависти. Третье, связь Ульриха с артефактом осуществлялась через кровь. Четвертое, связать артефакт с владельцем можно только в момент его создания… Первой кровью, которой напоили меч, была кровь Диодоры. Потому она и считается его создателем, – поняла я.
– Ты знаешь всё, чтоб переделать артефакт своего друга, мой алмаз. Ты молодец… Моя Лея… Лейяна…
…
– Лейяна!
Резкий окрик прервал моё видение, и я проснулась.
Передо мной стоял Тенебрей.
– Лея, уже очень поздно. Ты заснула, – сообщил он мне.
Я протёрла глаза, приходя в себя.
– И это был замечательный сон, – призналась, улыбаясь воспоминаниям. – Мне снился отец, и мы с ним разговаривали. Я получила ответы на свои вопросы.
– Тебе нужно отдохнуть. Давай мы проводим тебя в имение, – предложил некромант. Рядом с ним возникла Алигиэрин. – С расчётами я закончил.
– Вы не ушли? – спросила я.
– Мы остались внизу с гномами, – сообщила графиня. – Не могли же мы все тебя бросить… Хоть ты и прогнала нас.
От этого стало очень приятно, друзья не оставили меня.
– Нет, – отрицательно покачала я головой. – Я теперь знаю, как переделать Элдрину оружие…
Дроу озадаченно посмотрела на некроманта, будто спрашивая его о чём-то.
– Так и думал, – произнес он и вынул из кармана пузырьки с зельем, поставив на стол. – Эрин, неси стаканы и воду.
«Бодрящее зелье», – поняла я и благодарно улыбнулась. Тенебрей отбросил сейчас свои командирские замашки. Если раньше он стал бы настаивать, то сейчас он не настаивал, а помогал.
– Сейчас, – ответила Алигиэрин, собираясь вниз.
– Постой, – остановила я девушку.
– Лучше мы спустимся, – пояснила, вставая и забирая с собой полностью отгравированную глефу Элдрина.
Внизу ярко горели магические светильники, а посередине, у горна, вокруг грубо сколоченного стола играли в карты гномы-мастера, Стомиан и Элдрин. На наше появление они все обернулись, бросив своё занятие.
– Ты закончила, конфетка в розовой обёртке? – спросил меня дроу, намекая на цвет моего одеяния.
Я проигнорировала вопрос из-за бестактного обращения, подходя ближе. А Эрин поставила на стол стаканы и разлила зелье, подав один из них мне.
– Ой, беда-а, – протянул, глядя на это, Стомиан, – кажется, всё только начинается…
– Мне нужен горн, – сообщила я присутствующим. – И ты, Стомиан…
– А ну, посторонись, народ, – тут же сообразив, что нужно делать, отдал распоряжение главный мастер-кузнец. И стол в четыре руки был сдвинут к стене.
Допив своё зелье, я положила на огнеупорные держаки глефу.
– Стомиан, нужен драконий огонь, – сообщила я магу.
Мой сон помог мне понять многое. И первое – это то, что, не очистив от магии прошлого артефактора оружие, я его не изменю. Единственным способом для этого сейчас было первородное драконье пламя.
Создавая оружие, отец Алигиэрин испытывал злость и жаждал мести. Те знания, что я получила однажды благодаря ритуалу посвящения, подсказывали мне очистить будущий артефакт от злых эмоций. Такова была магия ведьм.
– Ладно, – ответил мне дракон, закатывая рукава и призывая собственную уникальную магию драконов, рожденных в пламени.
Глава 23
В ярком магическом пламени, что переливалось зеленоватыми бликами, металл сначала почернел. Ярче проступили нанесенные мною руны и эльфийский орнамент. Потом он накалился докрасна и стал желтеть.
– Он же оплавится, – тихо произнес кто-то рядом.
– Еще, – сказала я, увидев, что Стомиан слегка ослабил огонь.
Магическое зрение позволяло мне видеть, как проявляются символы, нанесённые до меня другим артефактором.
– Ещё, Стомиан! – прикрикнула я на дракона, что стал еще больше сомневаться в том, что мы делали.
К этому моменту чужеродная магия стала постепенно исчезать, проступив сначала розовыми письменами. А я вложила больше сил, чтобы не разрушились мои собственные руны, и не дать оплавиться металлу в бесформенную массу и удержать форму, а так же свойства обоих мечей, что впитал сплав. Понемногу, медленно, под рев огня и шипение металла, но у нас стало получаться.
Я же в этот момент приступила к следующему этапу ритуала.
Помнится, когда-то я говорила, что не буду применять магию ведьм. Но магия – магии рознь. Существует та, что уничтожает и губит, но не заклинаниями, а помыслами и злыми чувствами. А есть та, что, даже принадлежа Тьме изначальной, может спасать, разрушая проклятия, и восстанавливая справедливость. Светлая магия может принадлежать злу, а тёмная – добру. Вся разница заключалась в помыслах того, кто её творит. Потому я, без зазрения совести, нарушила собственное слово и воздела руки к языкам пламени, призывая стихию и силы природы на манер наговоров ведьм.
Мне вторили невидимые никому более голоса сотен женщин, что некогда стояли в ведьмовском кругу, подсказывая, направляя. Единый сонм умерших вершил ритуал вместе со мной. В пламени драконьего огня я увидела рождающийся тёмный силуэт. Похожий на моего друга очертаниями, он вертел вокруг себя, будто танцуя своим особым, эльфийским танцем, глефу.
Металл гудел низким рокотом. Созданный мной образ танцевал под эту песню-гул и заклинание-песнопение ковена, формировался в ярком огне под действием магии, моих чувств и мыслей, и менялся понемногу сам по себе, становясь всё более тёмным и в то же время отчётливым. Это был дух оружия, что рождался заново. Того оружия, что сможет забирать у врага силу и атаковать ею. Что сможет само возвращаться к владельцу и будет словно коса повергать противников. Тонкое, прекрасное, изящное, как и его владелец.
Уже не было передо мной ни Арама, ни Мары. Они соединились рунами и плетениями орнамента воедино, став целым. И имя само возникло в моём сознании.
«Лаймар» – таково было имя того новорожденного духа, что танцевал передо мной в драконьем пламени и был взят частично от Арама, частично от Мары, и частично от моего имени.
– Достаточно, – остановила я дракона, поняв, что всё, что хотела, сделала.
Ритуал был завершен. И, удерживая своей магией глефу над очагом, я залюбовалась её красотой.
Лезвия изогнулись по длине плавными линиями с древком. Исчезла грубость ковки, и осталось лишь изящество, что было под стать эльфам. Металл поменял цвет на золотисто-серебристый, стал крепче, легче и сейчас постепенно остывал.
Осторожно я притянула левитацией нечто чудесное и совершенное, положив на камень перед собой. Оружие всё ещё оставалось раскалённым и не завершённым. Его следовало остудить. Но не водой… Оно должно впитать первой кровь создателя.
Из-за пояса я вытянула нож и, надрезав собственную ладонь, оросила металл. Новая сущность и имя закрепились в оружии, и оно остыло.
– Хватит, – произнес рядом голос, перехватывая мою руку и зажимая рану. – Стомиан, неси полотенце!
Но всё, что будет происходить дальше, было уже не важно. Ритуал был полностью завершён, и я устало опустилась на табурет, обессиленная от потери крови и магии. В глазах замелькали чёрные точки, а в ушах появился шум. Я терпела, пока мою руку туго перебинтовывали.
Позже мне принесли какой-то отвар, и я пила его, сидя около Эрин, которая услужливо поддерживала меня. А гномы и остальные обсуждали то, что у меня получилось.
– Красотища-то какая! Что за линии… Что за рисунок… С какой стороны ни посмотри, а наглядеться нельзя…
– И почто тебя так наша принцесса-то облагодетельствовала?
Слушать было приятно. Но все эмоции у меня уже схлынули, а в душе осталось лишь умиротворение и удовлетворение от хорошо проделанной работы, и от того, что я снова смогла сделать нечто прекрасное.
– Пей, – снова приказали мне и передо мной возник стакан.
И это снова был Тенебрей.
– Сходил к Тирелу за кровоостанавливающим зельем, – пояснил он, присаживаясь на лавку напротив нас.
Я взяла питьё. Жидкости мне сейчас нужно было много.
– Решил опоить меня сегодня? – попыталась пошутить я.
Тенебрей лишь приподнял бровь, смотря в ответ хмурым взглядом.
– Тебе это нужно, – ответил он.
Спорить я не стала. Противный, кисло-терпкий напиток было тяжело глотать, но я себя заставила, ощущая что мне это нужно, так как испытывала слабость.
– Спасибо, – поблагодарила в ответ, отмечая, что капитан снова проявляет заботу. И чтобы не смущаться от этого, задала вопрос: – Корин, у Разящего ведь есть ещё одно имя? Верно? То, что знает только истинный владелец.
– Есть, – кивнул племянник короля в ответ. – Но его имя преемник должен получить у меча сам. Откуда ты узнала? – задал встречный вопрос Корин.
– Поняла, когда догадалась о специфике создания высших артефактов-оружий, – ответила, поднимаясь с рук Алигиэрин, которая всё это время выполняла для меня роль опоры.
Позже нам всем тётушка Клентина накрыла все тот же грубо сколоченный стол завтраком. И все остальные участники ночных посиделок присоединились. Посередине на почётном месте лежала глефа.
– Лея, я не ощущаю его совершенно, – признался мне Элдрин, глаза которого горели восторгом.
– Это потому, что артефакт ещё не твой, – сообщила я дроу. – И готова выслушать, что ты готов мне за него предложить… Ты ведь не верил, что у меня получится? – съехидничала, опустив тот факт, что и сама в это не верила в какой-то момент.
Дроу смутился, опустив глаза и продолжая поглаживать глефу по узорам древка пальцами.
– Знаешь, оказывается, доверять проще, когда это тебя не касается, – признался он мне. – Ты очень талантливая, Лея. Но никогда не знаешь, чем обернётся твоё очередное предприятие.
– Вот же ж! – тихо ругнулся один из мастеров. – А вот мы в наших любимых артефакторах не сомневались никогда... Видели б, что они с отцом вместе творили!
Утвердительно закивали на это его товарищи.
– Да-да! Истинные мастера! Ты, принцесса, как учёбу свою закончишь, иди к нам работать… Вместе мы ещё не такое создадим!
Я улыбнулась на похвалу.
– Так что же ты хочешь, Лея? – спросил меня Ризгас нетерпеливо. – Золото? Эльфийские бриллианты? Что я могу тебе дать?
Пребывая в какой-то эйфории, я не знала, что ответить.
– Элдрин, я не знаю, о чём тебя попросить…
– Э-э! – возмутился дядя Дронак. – Что за дела? Не обесценивай свой труд и кровь, деточка! Проси самое ценное!
– Но я не знаю что, – пожала я плечами. – Сейчас я совершенно счастлива и ни в чём не нуждаюсь.
– Проси тогда отсроченное желание, – посоветовал мне брат кузнеца.
– Когда-нибудь да что-то обязательно понадобится, – поддакнул Дронак.
– Я согласен, – кивнул счастливый Элдрин. – Я уже почти на всё согласен.
– Хорошо, – согласилась я. – Идём на полигон.
Когда мы вышли из кузни, на горизонте занималась заря. А я, счастливая, вздохнула полной грудью суховатый воздух пустыни, наслаждаясь утренней лёгкой прохладой, которая для Сарнгейта была в редкость.
– Никак буря будет? – чуть умерил моё прекрасное настроение один из гномов, вглядываясь вдаль.
Ярко-красная полоска у горизонта на фоне оранжево-жёлтого утреннего солнечного сияния, по приметам, предвещала песчаную бурю. А это значило, что, как только стихия настигнет нас, то предстоит несколько не самых приятных часов, а то и дней. Оставалось лишь надеяться, что вместе с бурей не придут кочевники – пустынные демоны, которые, пользуясь моментом, нападают на поселения. Сарнгейту кочевники были не сильно страшны. Город находился под хорошей защитой, но посевы и скот за городскими стенами могли пострадать, а это было уже плохо для крестьян.
Ритуальный обмен с Элдрином мы осуществили на полигоне. Когда кровь окрасила лезвия глефы, которую мы держали с разных сторон, вокруг нас закрутились вихри магии, скрепляя договорённость.
– «Танцуй. И пусть твой танец будет прекрасным всегда», – сказала я напоследок Лаймару, передавая своё творение истинному хозяину.
А потом мы все стояли и смотрели на тренировку Элдрина со Стомианом, который сам вызвался быть ему спарринг-партнёром, решив опробовать оружие.
Всё было так, как я это себе и представляла: чем сильнее был противник, тем больше силы забирало оружие у него, и тем сильней получал удары в ответ дракон. Бой закончился тем, что после возвратной атаки Элдрина Стомиан упал на песок и потерял меч.
– Впервые Элдрин победил Тома, – сказал на это Корин, стоящий рядом со мной. – Это очень большой прорыв, Лея.
И почему-то в его голосе было много грусти.
– Лея, спасибо! – подбежав, обнял меня Ризгас, отрывая в радостном порыве от земли, и прошептал на ухо: – Танцующий – на эльфийском звучит как «Лаймар».
– Элдрин, – окликнула резко Алигиэрин проклятийника, отвлекая от радости и попыток придушить меня через объятия. – Ты рассказал тогда своему брату о разговоре, что услышал в поместье?
Вопрос прозвучал в требовательной интонации.
– Какое это имеет сейчас значение, Эрин? – отстранившись от меня, спросил её Ризгас. – Как бы то ни было, это уже ничего не изменит…
– А если это важно знать мне?
Элдрин несколько секунд колебался, прежде чем дать ответ.
– Я не ябедничал на тебя, Эрин. И никогда не стал бы доносить никому из присутствующих тогда взрослых.
– Правда? – робко уточнила девушка, кусая собственные губы. – Значит, это действительно был Аранэль?
От этого Элдрин перестал любовно вертеть в руке глефу и замер.
– Значит, это действительно так, – поняла графиня с грустью и, резко обернувшись ко мне, сказала: – Идём, Лея. Нам пора… – и схватила меня за руку, потянув в сторону имения.
– Эрин, мы же даже не попрощались с кузнецами, – возразила я такому неожиданному уходу.
– Мы ещё здесь долго будем… Успеешь и поздороваться, и попрощаться, – проворчала дроу, следуя впереди меня с решительностью тарана.
В имении, практически у порога, нас встречала леди Элинэ. Отчего ей не спалось в этот ранний час, я не понимала. Но о том, что она поджидала именно нас, догадалась по взгляду и тому, как решительно она направилась к нам, едва только увидела.
– Лея! – тётя приблизилась и, взяв меня за плечи, внимательно посмотрела в глаза. – Да ты же едва держишься на ногах!
– Угу, – не стала отпираться я.
– Идём в купальню. Приведу тебя в порядок, – она решительно взяла меня за руку и, придерживая полу своего хитона, повела в нужную сторону.
Купальня представляла собой большое помещение с несколькими чашами-бассейнами. Самая большая была с прохладной водой. Те, что поменьше, предназначались для мытья и гигиенических процедур. Гоблины наводили тут порядок уже в это время.
По установленному порядку, время посещения этого помещения в имении было строго определено по часам, дабы мужское и женское население не столкнулось тут случайно в самый неподходящий момент, и в самом что ни на есть первозданном виде. Но этому правилу редко кто следовал по той причине, что гости в имении бывали не часто, дядя не отличался гостеприимством, а хозяин посещал ещё реже, предпочитая офицерскую баню. Лично я сама бывала тут всего пару раз. Плавать я не умела, а долгие водные процедуры не любила, предпочитая посвящать время другим занятиям. Мылась я в своей туалетной комнате.
Элинэ приказала наводящим порядок молодым гоблиншам принести для меня и Алигиэрин чистую одежду и усадила на кушетку, решительно схватив мои несчастные руки.
– Лейяна, нельзя же доводить себя до такого! – возмутилась она. – Быстро раздевайся и залезай в восстанавливающую ванну.
Даже не думая сопротивляться, я выполнила требуемое, пока леди Элинэ колдовала над одной из купален, вливая в воду эликсиры и порошки из каких-то баночек. В зале тут же поднялся непередаваемый аромат хвои и цветов. Несмотря на волшебный запах, заходить в воду было неприятно. Восстанавливающая ванна одновременно была горячей из-за воды и обжигала прохладой от добавок из тех трав и масел, что влила в неё герцогиня. Раны в воде щипало нещадно. И пока потоки упругими струями массировали моё тело, а я нежилась, устроившись на лавке в воде, герцогиня принялась врачевать меня саму. Через десять минут целительница полностью залечила все мои повреждения и восстановила резерв, не пожалев на меня своих сил.
– Спасибо, – от души поблагодарила я, рассматривая свои зажившие кисти.
– Не за что, – кивнула Элинэ. – Лея, вас с Алигиэрин не было всю ночь. Я волновалась за вас.
Герцогиня не показывала недовольства, хотя имела на это полное право. Одно дело был дядя, который меня опекал в своем непередаваемо военно-мужском стиле, и другое дело – леди, у которой гораздо больше морально-этических предрассудков в голове. И пусть моим опекуном оставался дядя, его жена теперь по правилам стояла выше в вопросах воспитания меня как девушки и леди.
– Мы были в кузне и артефакторской лаборатории вместе с гномами-мастерами, – осторожно ответила я, ожидая «выволочки». Но её не последовало.
– Это я виновата, да? – спросила у меня леди Элинэ, помогая выйти из купальни и переместиться в другую. – Эштон мне рассказал, что ты можешь не замечать времени, работая над чем-то, потому он и хотел, чтоб ты работала в поместье.
– Нет. Совсем нет. Я действительно заработалась и виновата сама.
Алигиэрин в это время плавала в бассейне, пользуясь возможностью. Получалось у неё это великолепно и с истинной грацией.
Целительница посмотрела на меня очень внимательно и… ничего не сказала, хотя было видно, что собиралась.
…
– Аааааа! Нет! – вопил адепт-орк, прикрывая причинное место и с ужасом взирая на Алигиэрин снизу.
– Будь мужиком, встань и выпрямись! – с рычанием мотивировала его дроу, гневно смотря в ответ.
– Вот потому что я – мужик, не могу! – ответил ей парень.
Я отрабатывала болевые удары на «живом объекте». То бишь на курсанте-орке, что так неудачно решил вторгнуться в имение, чтоб познакомиться и поухаживать за мной. Адепт, который поначалу воспринял нашу тренировку скептически, и даже пытался немного заигрывать, смог выдержать четыре болевых приёма. На четвертом ударе, когда до парня дошло, что удары наносятся не хаотично, а последовательно и весьма целенаправленно, он отказался вставать с мата. Теперь валялся в позе эмбриона, зажимая самое дорогое, что тоже являлось весьма болевой точкой для мужчин, из чистого переживания за «самое ценное».
Бить в «то самое» парню, который мне ничего не сделал, мне бы не позволило воспитание, но этого адепт не знал. А решительный настрой воительницы-дроу его пугал настолько, что он не на шутку разволновался. Графиня с начала тренировки подбадривала меня наносить удары «не жалея» и «по-настоящему», то есть так, чтоб противник не смог подняться. Нужно было отдать должное орку, который со стонами и руганью, но всё же каждый раз вставал и даже шутил. Однако, поняв, что всё не так весело, как ему показалось поначалу, потерял весь апломб и испугался по-настоящему.
– Чего скулишь? – жестоко спросила его Алигиэрин. – Кто сказал, что нельзя защищаться?
Курсант резко перестал зажиматься и жмуриться, и, широко распахнув глаза, спросил:
– А что, можно отбиваться?!
Дроу выразительно на него посмотрела.
– Теперь уже, думаю, можно, – махнув рукой, разрешила Эрин.
Ой-ёй! Теперь стало страшновато мне. Орк всё-таки был не маленький и весьма крепкий. Звали его Грантыр.
– А-а! – обрадовался он, выпрямляясь и поднимаясь. – Так это же совсем другое дело!
Встав передо мной и смерив взглядом сверху-донизу, оценив, что я ему никакой не соперник один на один, он посмотрел сочувственно, и будто извиняясь заранее.
– Лови шест, – сказала Алигиэрин. И мне осталось подхватить на лету оружие, которое я осваивала те несколько дней, что длилась песчаная буря. – Помни о том, о чём я тебе говорила, – шептала мне со спины наёмница. – Используй все свои возможности! И не жалей соперника! Можно упрямиться до бесконечности и жалеть всех вокруг, верить в благородство окружающих до последнего, но однажды, если вдруг станет выбор: ты или тебя, твои привычки сыграют с тобой злую шутку. Мгновение может стоить жизни, Лея. Твоей или чьей-то… Перестань анализировать и думать в бою! Тобой должны руководить практические навыки и инстинкты! А их у тебя предостаточно…
Алигиэрин отошла, а я стала в позицию к бою. Грантыр терпеливо стоял и ждал, пока приготовлюсь, подбрасывая и поигрывая в это время деревянным мечом со скептичным и немного снисходительным видом.
– Ну?! – спросил он меня. – Наговорились? Если я тебя свалю на мат, то обязательно отшлепаю вот этим сучком, – пригрозил он, потрясая бутафорским оружием.
Напал орк первым. И я даже была этому рада, потому что едва отважилась бы на это сама.
– Блок! Уклон влево! Назад! – слышала я рядом подсказки эльфийки, отступая и отбиваясь. Орк наступал с уверенной решительностью.
– Да нападай же!!!
Я бы не замешкалась, если бы дроу не была так эмоциональна. Но её восклицание сбило меня с концентрации, и, не успев правильно отреагировать, я запнулась и полетела назад.
Наверное, у меня всё же выработались определённые навыки за время тренировок в детстве и с командой, потому что я всё же сгруппировалась и, кувыркнувшись, смогла снова встать на ноги. А от испуга, что меня сейчас настигнет орк и выполнит свою угрозу, находясь в позиции снизу, нанесла один из болевых ударов шестом.
Целую секунду мы смотрели друг на друга, пока парень не согнулся пополам, взвыв не хуже банши. Я же испугалась, что причинила ему непоправимый вред.
– Прости! Прости, пожалуйста! Я не хотела! – искренне запричитала, заламывая руки и не зная, как могу загладить свою вину, ибо ударила я именно в то место, за которое он опасался больше всего.
В этот момент двери зала распахнулись, и вошли Элдрин собственной блистательной персоной, и гораздо более скромный Тирел. А орк не устоял на ногах и всё же сначала упал на колени, а потом завалился набок.
С Элдрином, Стомианом и Корином мы не виделись несколько дней. Дроу и дракон ранним утром уезжали в форт Тар и до позднего вечера пропадали там. Корин занимался своими делами и держал со мной дистанцию, не навязываясь понапрасну, с ним я встречалась только за общим ужином. Лишь Тирел всегда составлял нам компанию, когда не был занят в госпитале.
– А чем вы тут занимаетесь? – раздался весёлый голос Элдрина.
Проклятийник сиял всем своим оптимистичным видом, вампир, наоборот, был будто вымотанным и понурым.
– Тирел, миленький, родненький, помоги! – кинулась я к другу.
Лекарь посмотрел на всех нас немного растерянным и удивлённым взглядом.
– О! Леечка, только не говори, что это ты так парня обидела! Ты не настолько дурно воспитана… Это точно пагубное влияние леди Триварин! Игги известный спец в «этой» области, – Элдрин особо выделил интонацией слово «этой» и многозначительно посмотрел в район моего удара. – Если девушку интересует причинное место, то она найдет любую причину, чтоб туда добраться. И других научит! – скаламбурил дроу, подходя к нам ближе и нагло смотря на эльфийку.
По моему мнению, Элдрину не следовало так говорить, это было весьма грубо и невоспитанно. Но парням прощалось многое, отчего некоторые совершенно теряли предел допустимого.
Графиня, услышав это, сначала стала светло-серого цвета, а потом её щёки и уши резко посинели от стыда и гнева. Эльфийка возмущённо посмотрела на Ризгаса, сжав кулаки, а в следующее мгновение проклятийник уже валялся на мате в точно такой же позе, как и орк, и подвывал ему в одну тональность.
– Какой же ты мерзкий, липучка-сахарок! – озвучила она своё негодование.
Я стояла растерянная и не знала, что делать. К моему удивлению, Тирел не стал помогать парням и тратить магию, чтобы снять болевые симптомы, а спокойно прошёл и сел на лавку.
