Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 50 (всего у книги 57 страниц)
Глава 49
Внизу послышались тяжелые шаги. Мы сразу узнали поступь друга-дракона. Наконец-то Стомиан явился, и мы сможем нормально поесть, а не жевать пирожки и бутерброды. Я уже изрядно проголодался.
Стомиан поднялся к нам хмурым и неулыбчивым. Молча поставил большой сверток на стол и развернул его.
Эльфы постарались, собирая заказ, и даже положили посуду, что было весьма кстати. В подарок они добавили две бутылки крепкого драконьего вина. Ресторация «Золотая лилия» не всех гостей обслуживала таким образом, но я входил в элитную категорию, поэтому для меня расстарались особо. Не за простое спасибо, конечно. Это было лучшее заведение столицы, поэтому я никогда не жалел денег в благодарность, а эльф-управляющий всеми силами старался не потерять выгодного клиента. Кстати, то, что ресторация являлась заведением моей тетушки, играло не столь значительную роль, как вознаграждение за хорошее обслуживание. Тетя Августа редко вмешивалась в дела заведения, предоставляя контроль управляющему. Все «благодарственные» доставались персоналу, поэтому служащие были больше заинтересованы в вознаграждении от богатых клиентов, чем в их статусе и родственных связях.
Дракон молча схватил деревянную чашку, оставшуюся на столе после нага. Он выплеснул остатки пойла, которым потчевал себя артефактор, прямо на пол. Поддев отрощенным крючковатым когтем пробку в бутылке, он одним резким и точным движением откупорил ее, затем наполнил свой стакан до краев и залпом выпил.
Мы смотрели на это с немалым удивлением. Это было совершенно не похоже на всегда уравновешенного дракона.
– Что-то случилось? – осторожно спросила Лея.
После этого вопроса дракон рухнул на табурет, опустил локти на столешницу и, сжав голову руками, зарылся пальцами в волосы. При этом раздался такой мученический стон, что мы оба поняли: случилось не просто «нечто», а что-то весьма и весьма плохое, ибо довести Тома до такого отчаяния было непросто. Я никогда не видел его в таком состоянии, даже когда он только встретил Линетту и понимал, что ему до нее, как до звезды – не долететь и не дотянуться.
Я снова наполнил его стакан, не забыв долить виски Сореля и в свой. Судя по всему, Стомиану сейчас как никогда хотелось напиться. Ведь что бы ни случилось, на любую проблему нужно смотреть под другим углом и через время, если, конечно, ее нельзя решить сиюминутно и есть решение.
– Пей! – пододвинув стакан ближе к другу, сказал я.
Стомиан тут же поднял голову и выпил залпом.
Такими темпами он напьется весьма быстро, подумал я. Драконье вино было драконьим именно потому, что оно «валило» даже магически сильных, и хоть и не неуязвимых, но весьма устойчивых к зельям драконов.
Пока Том страдал и отмалчивался на расспросы Леи, я разрезал морского трилоптера и разложил его нежное мясо по тарелкам, добавив другие яства, заботливо и аккуратно упакованные служащими ресторации. Затем снова наполнил стаканы.
Когда Том выпил, я почти в приказном тоне, усадил членов своей команды по местам и заставил их есть.
Не знаю, то ли мой тон так подействовал на дракона, то ли Том не хотел слышать дальнейших расспросов, но он схватил вилку и принялся есть так, будто не ел целую неделю. Лея последовала общему примеру, немым упреком глядя на нас. Ей было непонятно наше поведение: почему Стомиан молчит, а я не придаю значения происходящему. Но я дракона знал дольше и понимал, что он не начнет говорить, пока не заглушит мысли трезвого рассудка и такие низменные потребности организма как голод.
Как бы то ни было, но Стомиан успел съесть половину довольно крупного панцирного и выпить всю бутылку вина. После этого его движения стали менее резкими, а взгляд – менее колючим и тяжелым. Однако искра отчаяния в его взгляде так и не погасла.
Когда дракон потянулся за второй бутылкой вина, я остановил его, перехватив за руку.
– Может, все-таки скажешь, что случилось? – потребовал я.
Стомиан опустился на свой табурет, сложил руки и наконец признался:
– Я виделся с Линеттой в «Лилии».
Это было сказано коротко и лаконично. Однако это не проясняло ситуации.
– Но ведь ты «убитый» не от простой встречи?
Меня немного раздражала необходимость выуживать информацию.
– Линетту обручили с герцогом Миллёром, – пояснил Том, видя, что мое терпение на исходе.
Вилка Леи звонко звякнула о рондонский фарфор, падая на тарелку.
– Как это? – изумилась она. Осознав глупость своего вопроса, она уточнила: – В смысле, ее отец подписал договор о помолвке? Помолвка же не магическая?
Видимо, в мыслях Леи утвердилось понятие, что договорную помолвку можно расторгнуть. И это действительно было легче сделать, чем если бы помолвка была магической. Однако девяносто восемь процентов высшего общества не считали так. Договор скреплялся магическими печатями домов, и для большей части населения он был не менее нерасторжимым, чем тот, что был заключен у камня рода. Именно поэтому расторжение нашей помолвки вызывало недоумение у осведомленных. Этот факт был намеренно скрыт от остальных. Официальное подтверждение, опубликованное в газетах, могло бы вызвать общекоролевский скандал, затронув два высокопоставленных дома, а также привести к прецеденту и общественным обсуждениям.
Да и наш договор не был полностью расторгнут, несмотря на убежденность девушки. Дух моего рода оказался сильнее духа рода дома Хардин. Хотя моя печать на договоре потускнела, а подпись Леи пропала, чернила полностью не исчезли. Достаточно было того, что подписи герцога Хардин и моя сохранились. Но Лейяне не стоило об этом знать, а герцог Сорель хоть и знал, но молчал, выжидая разрешения ситуации. Думаю, он также осознавал, что такой ход событий сейчас лучше, чем если бы мы оба подтвердили слухи. Разговор между мной и герцогом по этому поводу так и не состоялся, но по взгляду я понимал, что лорд Эштон знает и понимает все не хуже остальных. Он молчит по этой причине. Вероятно, это также стало одной из причин, по которой он согласился мне помочь, ведь подними я этот вопрос в большом и малом королевском совете, общественность оказалась бы на моей стороне, не говоря уж про короля и королеву. Скандал Сорелю был не нужен, как и лишние волнения связанные с племянницей. Однако в конце нашей практики этот непростой разговор непременно должен был состояться. Сейчас было неподходящее время для этого.
– Нет, – ответил Том. Но он понимал, что к чему. Поэтому для него не было разницы, была ли помолвка магической или договорной.
– Значит это еще не конец, – горячо воскликнула артефактор. – Все ещё может измениться. Линетта обязательно должна закончить этот год обучения, а следующий год она выиграла на конкурсе.
– Это не имеет никакого значения! – перебил ее Стомиан, пылко и громко. – Свадьбу назначили на лето! – Он вынул из-за пазухи газету и швырнул ее на стол.
Лея тут же схватила прессу, где на первой странице весьма крупным планом были изображены полный, одутловатый и лысеющий герцог Миллёр, и скромно потупившая взгляд Линетта Сенье. Художник запечатлел пару в момент, когда Миллёр поднес руку старшей дочери герцога Сенье к губам для благопристойного поцелуя своей новоиспеченной невесты. Не читая содержание, можно было понять, что к чему, но Лея жадно впилась взглядом в текст.
– Немыслимо! – выдохнула она, закончив это занятие. – Этот отвратительный
«шелкопер»[1] так расхваливает герцога Миллёра, что создается впечатление, будто каждая девушка и ее семья должны сожалеть, что он не выбрал их дочерей в качестве своей следующей жены. О бывших герцогинях при этом нет ни слова.
Для меня в этом не было ничего необычного. Репортеры часто писали на заказ, отражая пожелания заказчика. Герцог Миллёр, будучи очень состоятельным и высокопоставленным аристократом, а также владельцем весьма богатых земель, мог позволить себе купить благосклонность всех столичных писак (от «белых» до «желтых») и владельцев печатных домов. К тому же газета, которую Лея держала в руках, содержал один из вассальных домов Миллёра. Разве могли они опубликовать что-то плохое о своем благодетеле и сюзерене?
– Как бы то ни было, Лея, помолвка явно по расчету, и герцог Сенье не станет менять своего решения. В этой ситуации мы бессильны… – а, увидев взгляд любимой, добавил: – Пока…
Лея едва не зашипела, словно кошка, рассерженная и раздраженная правдой.
– Но Корин!.. Она же искра Тома, – и она так многозначительно посмотрела на меня, что по одному взгляду можно было понять, о чем она хочет сказать, но не сказала, потому что не может. Поняв, что своим гневным взглядом от меня ничего не добьется, она перевела не менее возмущенный взгляд на Тома и добавила странную фразу:
– Вы думаете, что ей ничего не угрожает до свадьбы? Может, это и так, но вряд ли она переживет позор после неё.
Почему мне казалось, что в этой фразе было нечто большее, чем просто опасения аристократки за подругу? К тому же эти слова вызвали заметную реакцию моего заместителя в команде, заставив его опустить взгляд и покраснеть. Несомненно, эти двое имели еще одну общую тайну, касающуюся Стомиана и Линетты Сенье.
Но Лея отчасти была права, и причина ее беспокойства действительно была проблемой. Стомиан может стать королем Дейранара, поэтому нельзя было допустить, чтобы Линетта вышла замуж за герцога Миллёра и умерла от «случайностей», преследовавших его предыдущих жен. Но и необоснованно расторгнуть эту помолвку было невозможно. Вмешаться мог бы только король, но и он вряд ли нашёл бы серьёзную причину для такого шага. Всё-таки речь шла о герцогской наследнице.
Нужно было подумать. В конце концов, Линетте пока действительно ничего серьёзного не угрожало. Ещё полгода она непременно будет учиться в академии, где будет рядом с Томом. А потом посмотрим. За полгода многое может измениться.
Я поделился этими мыслями с друзьями. После моих слов Стомиан заметно успокоился, разве что старался избегать взгляда герцогини. Слава богам, после редких вспышек эмоций он быстро брал их под контроль. А может, всё дело было в уже выпитой им бутылке драконьего вина?
Лея же была недовольна и хмурилась. Но она молчала. Ибо, судя по всему, не могла предложить ничего лучше. Герцогиня, расстроенная последними новостями, достала из ящика своего стола тетрадь. Вынув зеркало, что я ей отдал, она задумчиво принялась что-то чертить и рисовать.
Том же продолжал целенаправленно напиваться и довольно быстро дошел до состояния, в котором недавно пребывали артефакторы. Трезветь он при этом не собирался. Зато начал болтать всякую чушь: сначала о своем деревенском детстве у гномов-рудокопов, а затем пустился в воспоминания о встрече с Линеттой и о том, какая она замечательная и совершенно беспомощная. Я не собирался его останавливать. В конце концов, каждому из нас иногда нужны были свободные уши, чтобы выплеснуть свои горести и печали.
В итоге пьяный Стомиан, успокоенный разговором и вином, сложил голову на руки и заснул прямо на столе.
– Корин, – обратилась ко мне Лейяна, как только Том начал похрапывать, – Ты должен найти и вернуть эльфам их артефакты, а также помочь Стомиану. Я знаю, ты справишься.
Неужели? Хотя она просила меня, я чувствовал в её словах требование. Конечно, я собирался поступить по-своему, и так, чтобы это не расходилось с интересами королевства. Однако я не собирался посвящать Лею в эти замыслы.
Сейчас девушка была слегка пьяна, и ее глаза блестели так же, как когда-то в хижине академии. Для меня это был памятный момент, и мне захотелось с ней «поиграть».
– Не думаю, что смогу выполнить все как ты хочешь, Лея.
Девушка посмотрела на меня странным, нечитаемым взглядом.
– Я подумала, что с помощью моей Радуги можно найти Копье Света. Если оно окажется у герцога Миллёра, то его можно будет обвинить в серьёзном преступлении, и помолвку с Линеттой расторгнуть.
Ах, вот что ты задумала, наивная юная герцогиня. Добрая и правильная, как всегда, стремящаяся помочь тем, кто попал в беду.
Несомненно, эти качества девушки мне импонировали. Но, увы, Лея представляла всё идеально, в очередной раз не понимая, что всё гораздо сложнее. Даже если эльфийские артефакты сейчас находятся у настоящего герцога Миллёра, он не крал их и не был замешан в этом. Поэтому обвинить лорда Дранатана и расторгнуть по этой причине помолвку не получится. Скорее всего, Линетта вынуждена будет выйти за него замуж. За полгода даже стараниями короля и королевы из Стомиана, невозможно сделать короля или принца драконов, поднять его авторитет и завоевать благосклонность всех ящеров Дейранара.
– Это будет непросто, – честно признался я, памятуя, что врать любимой больше нельзя. Недоговаривать – да, это допустимо. Искажать факты – тоже можно, но с осторожностью. А вот врать – больше никогда!
Лея посмотрела мне в глаза с такой немой надеждой, словно от меня зависела судьба всего мира.
– Я постараюсь. Но у меня будет два условия, – добавил я.
В глазах любимой мелькнуло недоверие и подозрительность.
– Каких? – осторожно спросила она.
Игра началась. Настало время сделать ход и ожидать ответного решения.
– Мы сделаем это вместе, – заявил я, озвучивая первое требование.
Лея моргнула и тут же опустила взгляд на зеркало в своих руках. Она сомневалась. Но почему? Месяц назад она бы без раздумий согласилась и даже обрадовалась. Неужели она так не хочет работать и решать загадки вместе со мной? Это потому что понимает, что я буду рядом? Неужели я ей настолько противен?
– А если я не смогу? – спросила она робко.
Странные сомнения. Она уже не раз отказывалась от планов на будущее. Это еще почему? Неужели она задумала что-то ещё, кроме помолвки со ставленником главы клана красного дракона? Я непременно выясню это.
– А если сможешь? – спросил я в ответ.
Лея подняла глаза и с вызовом посмотрела на меня.
– Обещаю тебе это, Корин, если смогу и буду рядом. Но если нет – ты должен сделать всё, что от тебя зависит сам. Что ещё?
Жертвенность! Вновь она демонстрировала самоотверженность и благородство. Опасные черты характера, которые сейчас оказались мне полезны.
Эти слова принесли мне облегчение. Что бы она ни думала, это не касалось очередного жениха.
Я набрался наглости, чтобы озвучить второе условие.
– Ты сама меня поцелуешь.
«И снимешь с меня обещание данное тебе самому этого не делать», – ехидно прокомментировал эти слова внутренний голос.
Я перегнул палку. Девушка тут же поднялась.
– Попрошу лучше дядю, – рассерженно ответила герцогиня.
– Постой! – я схватил любимую за запястье, останавливая её.
Девушка замерла от неожиданности и вздрогнула всем телом, когда я её коснулся.
– Подумай! Я не тороплю… Реализовать твои желания, будет непросто. И вряд ли это в силах фельдмаршала. Он не так близок с королем и королевой как я. Мне тоже нужно время, чтобы обдумать и сформировать более-менее подходящий план. Я несомненно сделаю всё, чтобы найти артефакты и помочь Стомиану и Линетте. Но я не могу обещать, что всё получится так, как ты это себе представляешь. Я скован обязательствами перед короной и не готов идти против короля и установленных правил. Видимо, я не такой всесильный монстр, каким ты меня считаешь.
Я выпалил это на одном дыхании, практически не обдумывая, сказанное. И замер, в ожидании ответа.
Неужели она «сложит карты»? Лея до бала в академии ни за что бы так не поступила. Она бы бросилась в огонь. Теперешняя Лея – это клубок сомнений и нерешительности, фатальности, которая заставляет ее сомневаться во всем и останавливает спонтанные порывы.
Девушка перевела взгляд на наши соединенные руки, и мне пришлось отпустить ее, чтобы она не подумала, будто я снова давлю и настаиваю. Ей предстоит сделать выбор самой. Мне же нужно набраться терпения и дождаться её решения, даже если оно окажется отрицательным. Нужно привыкнуть к тому, что я могу услышать «нет», хотя это меня изрядно коробило и вызывало внутренний дискомфорт. Однако это был правильный путь. Хотя и долгий.
Возможно, мою искренность оценили по достоинству. Лея поняла мои объяснения и то, почему я не стал слепо обещать то, что, возможно, не смогу выполнить. Впервые моя игра не обернулась против меня, а честность даже принесла удовлетворение. Девушка больше не смотрела на меня подозрительно или настороженно.
– Я понимаю, что это будет сложно, – согласилась она. – Однако я вряд ли соглашусь с последним условием.
Вот так! «Однако я вряд ли соглашусь…» Слова звучали твердо, но в них уже таилось сомнение. Сам я понимал, что Лея полна противоречий. Она категорично это утверждает, но для меня игра уже началась, и исход был непредсказуем.
Я улыбнулся, чтобы разрядить обстановку.
– Я принимаю твое решение.
Я сказал ей, чтобы она не думала, что ее слова ничего не значат для меня.
[1] Шелкопер – старое и презрительное название репортеров жадных до сплетен и сенсаций.
Глава 50
Мы оставили Стомиана спать в артефакторской. Через пару часов он должен был прийти в себя и оклематься сам. Я же поддержал предложение Леи отправиться на площадь у гарнизона, чтобы посмотреть ещё одно ритуальное действо пустыни. Оно называлось «освящение оружия». Мне были безразличны странные обряды Сарнгейта; гораздо важнее было побыть с любимой рядом.
Военные и курсанты группами стекались к костру на площади. В руках каждый нес меч, топор или оружие, которым владел лучше всего. Торжественность и некоторая скорбность этого действа говорили о том, что финальное событие вечера было действительно значимым для военных пустыни.
Жена коменданта, полная и уже довольно возрастная гнома, раздавала желающим какие-то кушанья. Скорее всего, это были очередные местные мерзкие деликатесы. Но военные с удовольствием ели нарезку, обжаренную и облитую соусом, снимая её со шпажек зубами.
Обещанное действо началось с прибытием герцога Сореля и его супруги. Элине сияла от счастья и улыбалась всем вокруг. Кузина переоделась в национальный халат Сарнгейта и теперь выглядела вполне прилично. Она прошла мимо нас и вышла к костру в центре.
– Уважаемые солдаты и офицеры, сложите оружие для ритуала освещения острием к кострищу, – улыбаясь, обратилась она к окружению.
Герцог Сорель шел медленнее супруги и, поравнявшись с нами, неожиданно по-свойски положил мне руку на плечо, притянув к себе, как старого знакомого.
– Веселитесь, детки, предчувствуя вкус самостоятельности? – едко спросил он.
– Я уже давно «навеселе», – спокойно ответил на нападку, имея в виду, что вполне самостоятелен.
Лея искоса посмотрела на любимого дядюшку. Лорд Сорель отпустил меня, не смея острить при племяннице, и призвав свой меч, пошел к костру, чтобы положить его рядом с остальными.
– Тебе не нравится Сарнгейт и его обычаи? – спросила меня Лея, нахмурившись. Она расстроилась потому, что я пренебрегаю местными ритуалами.
Мне хотелось бы сейчас соврать, так как правда расстроит любимую сильнее (я чувствовал, что Сарнгейт для нее многое значит), но был и другой выход.
Вздохнув и вспомнив мудрые наставления дяди Миарани о том, что с женщинами ссориться нужно лишь в крайних случаях, ибо это недостойно и порой опасно, а с любимыми – себе дороже (по его словам, в этом случае лучше было сразу притвориться мертвым). Призвал свой меч и пошел чтобы положить его в общую кучу. А на обратном пути, видя улыбающуюся Лею, подумал, что следовало вспомнить эти мудрые слова раньше.
Встав около герцогини, я начал наблюдать за представлением. К костру вышли женщины, в национальных одеждах и встали кругом. Зазвучала странная монотонная музыка, где лидировали барабаны, бубны и странный струнный инструмент, на котором играл орк[1]. Женщины начали танцевать, исполняя синхронные движения по направлению к костру. Запела старуха, одетая в накидку с капюшоном, и танцовщицы хором начали вторить ее словам.
Это выглядело необычно и странно, но, как бы то ни было, огонь костра вспыхнул, ярко осветив всю площадь, и затанцевал почти синхронно с танцующими. Лица воинов озарились всполохами, а я ощутил тепло, словно проходящее сквозь тело. Несмотря на зной ночи, жар не причинял дискомфорта, а был весьма приятным.
Мужчины, сидящие вокруг, наблюдали серьезно и молча. Одни жевали неведомое угощение, другие задумчиво смотрели на огонь и на танец женских тел, которые кружились, то приближаясь к огню, то отдаляясь от него, и мерно раскачивали руками. Мелодичный напев и бормотание старухи будто вводили в транс.
– В этом танце много взято из ведьмовских ритуалов, – задумчиво поделилась с нами мыслями Лея.
Фельдмаршал скосил глаза на племянницу и нежно притянул ее к себе за плечи.
– Откуда ты знаешь, Лея?
Девушка не стала отвечать и признаваться в преступном общении с морской ведьмой, которое я когда-то ей устроил. Она положила голову на плечо своего дяди и обняла его в ответ.
– Почему ты не пошла танцевать со всеми? Тебе же раньше нравился этот обряд, – спросил фельдмаршал Сорель.
Лея неопределенно пожала плечами, отпустила дядю и пошла к остальным танцовщицам.
– А ты делаешь успехи, как я погляжу, – процедил сквозь зубы герцог Сорель, когда Лея отошла на достаточное расстояние, чтобы не слышать.
– Я учитываю ошибки, – ответил фельдмаршалу. – Вы ведь тоже не идеальны.
У герцога Сореля было не самое мерзкое настроение этим вечером, поэтому он промолчал.
– Как бы то ни было, я должен тебя поблагодарить за сегодня. Ты быстро соображаешь, герцог Тенебрей. Ситуация получилась нелепой.
Я не стал отвечать, глядя на женский силуэт, который просвечивал сквозь полупрозрачную одежду. Музыка набрала интенсивность, и старуха руководящая ритуалом, выкрикнула что-то на незнакомом языке, воздев свои скрюченные и тощие длани вверх. Женщины синхронно шагнули следуя за ней, и плавно подняли руки, а оружие засветилось желтоватым свечением неведомой магии. Я так и не понял, что сделала эта старая ведьма, но окружающие восприняли знак доброжелательно и радостно.
Музыка отыграла последние аккорды и стихла. Герцог Сорель решительно приблизился к старухе, поклонился ей, поднял свой меч и мой, развернулся и направился ко мне. Уже на подходе он бросил мне мое оружие. Я поймал.
– На полигон, – скомандовал он мне, проходя мимо.
Мне предстояло последнее сражение с Темным лордом перед его отъездом к границам королевства. Воины, женщины и все кто был на площади, наблюдали за своим господином с благоговением.
Я не собирался отказываться. Мне нравились тренировки сами по себе, даже без учета того, что они оказались весьма полезны в моем «затруднении». Поэтому развернувшись, я пошел следом за Сорелем.
…
За время тренировок с лучшим военным генералом нашего королевства неплохо изучил его основную манеру боя. Даже иногда мог предугадать его следующие действия без своего кулона предвидения. Однако к моему большому огорчению, фельдмаршал умел неожиданно и резко менять стиль боя. Это ... качество несомненно прекрасное для воина-союзника и совершенно отвратительное для его противника. Победить его в личной схватке без каких-либо особых уловок было бы величайшим достижением для любого бойца.
Каждый бой с ним я проигрывал из-за его непредсказуемости и резкой смены стиля. Однако я учился, постоянно перенимая для себя что-то полезное. Несмотря на всё мастерство фельдмаршала, я не терял надежды когда-нибудь одолеть его не хитростью и уловками, а чистой силой и своим владением магией. Пока что Сорель превосходил меня почти во всём.
Я уже мог держать свою внутреннюю тьму под контролем. Эта неделя помогла мне вновь обрести внутреннее равновесие и позволила взять под контроль свою темную сущность. Тьма больше не выжигала мои каналы и внутренности, стремясь захватить сознание и вырваться с разрушительной силой. Бои превратились в обычные спарринги, которые позволяли выплеснуть излишки сил. При этом ни я, ни Сорель не опасались причинить друг другу вред. Оба получали от них пользу и удовольствие.
В этот раз герцог велел сосредоточиться на защите и дал задание отбить все его удары. Перед герцогом Сорелем у меня было два преимущества: скорость (я двигался намного быстрее него) и предвидение. Именно эти умения я старался развивать на максимум уже два дня.
За время боя Сорелю так ни разу и не удалось меня задеть. Атаки магией проходили мимо, а удары мечом я встречал блоками или успешно парировал. И при всем при этом я практически не сдвинулся с изначальной точки. Не отступил. Я прогрессировал, и это начал невербально признавать даже сам фельдмаршал. Пусть я ни разу не слышал от него настоящих слов одобрения, ведь хвалить оппонента не входило в его привычку (герцог лишь язвил, когда видел промашки, и делал это с удовольствием), но он молчал. А когда он молчал, для меня это было уже большим достижением и, судя по всему, уже можно было считать за похвалу.
– Ты будешь атаковать? – в итоге, спросил меня Сорель, опуская меч и делая паузу.
– Я не собирался. Вы же сами сказали…
– Тьма сейчас под контролем? – снова спросил он, не особо радуясь моим успехам.
– В полном, – тихо ответил лорду, стараясь не показывать, как я сам доволен.
– Хорошо, – досадливо скрипнув зубами, сказал маг. Он-то понимал, что мне помогало удерживать этот контроль. – Атакуй, я не стану сейчас нападать. Хочу увидеть на что ты способен, когда владеешь тьмой, – и, развернувшись, отошел от меня подальше.
Мне самому это было интересно. Однако у меня всё же были сомнения. Артефакты поля сейчас тускло горели, заполненные наполовину, и существовало тревожное опасение, что они не выдержат.
Сорель проследил за моим взглядом, сам оценил степень работы артефактов и снова почти приказным тоном повторил:
– Атакуй!
Я обратился внутрь себя, пробуждая свою темную сущность. Я физически ощущал, как она наполняет меня и растекается по магическим каналам, словно по венам. В голове тут же возникла досадная мысль: не хотел бы, чтобы меня видели таким другие, и Лея в том числе. Несомненно, за боем наблюдали многие, и я ощущал внимание посторонних внутренним чутьем.
Тьма поднималась изнутри, словно из каких-то глубин, заполняя оболочку постепенно и неотвратно. Уже через секунду я почувствовал давление на ауру. Тьма была столь плотной, что ей было тесно в теле, и она стремилась изменить меня. Я чувствовал, как она затапливает белки глаз, проступает через кожу, делая меня выше, больше и сильнее физически. Нечто подобное я уже ощущал в первой схватке с Сорелем. Но тогда все было иначе, и я не мог полноценно контролировать этот процесс. Сейчас же я сдержал излишки и мог целенаправленно направлять часть магии в меч.
По лезвию пробежали фиолетовые молнии, и оно потемнело. Я с удивлением я наблюдал за этим. Сорель был прав, говоря, что оружие на каком-то этапе эволюции меняется в наших руках.
Лорд Эштон уже приготовился и поднял щит. Кроме того, я отчетливо увидел еще одну заготовленную схему защиты, которая ожидала активации.
– «Покажем ему нашу силу», – прошипела моя вторая сущность, шепча внутренним голосом. Чужое желание затопило мое сознание словно красная пелена.
Было ли это плохо? Да, это было плохо. Мне не хотелось, чтобы тьма навязывала мне свои мысли и внушала кровожадные желания. Я помнил, на что она способна, когда захватывала сознание. Однако я был частично рад появлению своей тёмной сущности. В этом состоянии моя реакция была быстрее и резче; появлялась уверенность, а возникающие спонтанно идеи были будто отточены многолетним опытом, поэтому самоуверенность находилась на грани благоразумия.
Сейчас тёмная сущность подбрасывала мне всевозможные варианты развития событий.
Я оценил щит Сореля, представил, сколько примерно времени ему понадобится, чтобы поставить второй, и, приготовившись к атаке, взмахнул мечом.
Это заняло всего мгновение. Я доверился своему тёмному спутнику, который до этого вёл себя тихо и благопристойно. Очнувшись, я понял, что тёмный не прогадал, а я оказался полным идиотом, обманутый его кажущейся покладистостью. Сейчас я смотрел на последствия утраты контроля и его атаки и думал, насколько герцог Сорель будет готов простить меня за это. К моему большому сожалению, контроль я всё-таки потерял. Вернее, его забрали у меня, а потом сразу же вернули. Вернули без борьбы и боли, легко и непринужденно. Это показало, что моя стабильность – полнейшая иллюзия, балансирующая на грани контроля.
Я огляделся. Вокруг полигона стояла плотная толпа военных и курсантов, замерших от потрясения. Я сразу заметил Лею. Она стояла на коленях на песке в своем прекрасном платье. Обняв Персиваля обеими руками, она удерживала его, в то время как он принял угрожающую позу и скалил на меня свои острые, костяные зубы. Рядом с ней стояла Элине, приложив руку к губам в немом восклицании. Окружающие выглядели не менее шокированными: они не смели подходить к нам и не решались предпринять какие-либо действия.
Тьма продолжала клубиться вокруг меня, и возможно, всем казалось, что я не контролирую ее. Это было одновременно и верно, и неверно. Однако, несмотря на произошедшее, тьма теперь была мне подвластна.
Я погасил магию и направился к герцогу Сорелю, который, как я был совершенно уверен, остался невредим. Мой темный направил в меч заклинание тарана, усилив атакующую мощь.
Пройдя весь полигон, и перейдя через разгромленную ограду, а затем еще один полигон поменьше в таком же состоянии, я наконец дошел до каменного ограждения гарнизона. Герцог уже поднялся и отряхивал от пыли свой халат-хитон, приводя себя в порядок.
Было особенно приятно увидеть Сореля помятым и пыльным. Я даже простил себе оплошность с утратой контроля, наблюдая за манипуляциями фельдмаршала и его попытками стереть пыль с лица.
– Чего лыбишься? – раздраженно спросил он, увидев меня, и отряхнул рукав, подняв еще одно облако глиняно-песчаной пыли. – Хотя зачем я это говорю? Жизнь может быть коротка… Улыбайся пока есть зубы, – процедил он и бросил попытки привести себя в порядок, поняв, что всё что он мог сделать, уже сделал, и лучшего вида ему уже не достичь.
Я простил герцогу его едкость, так как уже привык к его язвительности. Мне бы тоже не понравилось, если бы мною протаранили половину гарнизона и повредили защитную стену, которая пошла трещинами. Активированное силовое поле заставляло артефакты на ней трещать, а молнии скользили по каменной кладке.
Оглядев стену, Сорель поморщился и недовольно поджал губы.
– Хорошо, что мне удалось погасить большую часть удара, – пробормотал он и спросил меня: – Ты снова утратил контроль?
Я промолчал. Фельдмаршал уловил правду. Он был таким же как я.
– Но сейчас ты в нормальном состоянии, – заключил он, оглядев меня. – Одно хорошо: ты очень быстр и сам это понимаешь, – подытожил Сорель. – Тренировка окончена. Я обучил тебя всему необходимому. Мы добились того, что твоя темная сторона теперь находится под относительным контролем. Не теряй её. Остальное зависит только от тебя и твоего благоразумия.
