Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Эльза Скарлетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 57 страниц)

– Магия родовых артефактов? – спросил я неуверенно.

– Дык, откуда родовые артефакты, если герцогскому роду не более трёх сотен лет, и они изначально не маги? – спросил меня артефактор ещё более торжественно.

Все присутствующие задумались над превратностями магии и законами родового наследования артефактов.

– Миллёр приобрёл магию во времена вашего деда! – торжественно заявил человек, назидательно подняв палец вверх. – Он был основным заказчиком у Сореля, а тот ему всё диковинное и краденое нёс…

– Так может и у эльфов лорд Даэрон, того… украл наследие? – неуверенно спросил эльф.

– Вполне возможно! Но тогда я-то этого не знал… – пожал плечами артефактор. – Но вот то, что Миллёр каждый раз забирая артефакт из нашей лаборатории, становился сильнее в магии – это для меня факт! – сделал он вывод. – Однако я не мог обмолвиться об этом никому вплоть до смерти Миллёра и до тех пор, пока граф Сорель, нынешний лорд-фельдмаршал, не аннулировал мой рабский контракт.

Мы немного помолчали, осознавая важность выводов лорда Фаббри.

– А что было дальше? – снова спросила Лея.

– А? – переспросил маг, повернувшись к герцогине-артефактору и только сейчас вспомнив о чём рассказывал. – А—а… – протянул он. – Так лорд Эштон сбежал от отца чтобы учиться…

А через три года леди Эмили и леди Хейзел привезли из загородного имения. Девочка только-только стала девушкой, поэтому отец ею и заинтересовался. И уж очень леди Эмили повезло унаследовать натуру и характер матери… Красавица она была, как и вы, леди Лея. Поэтому лорд Даэрон оберегал свою дочь и щадил её. Чтобы избежать беды, он запирал её в комнате с нянькой, когда пил и распутствовал со своими воинами, а также когда у него случалось плохое настроение. Сам понимал, какой у него паскудный характер. Поэтому всё его «настроение» доставалось леди Хейзел. Её крики разносились по всему замку, когда граф вспоминал о жене и наведывался в покои. А сама леди днями оттуда не выходила. Не умел граф любить совершенно, и кроме насилия, ничего не знал в своей жизни…

Как только лорд Эштон узнал о приезде сестры и матери в замок Сола, он немедленно прибыл домой, хотя за все три года своей учёбы наведывался лишь раз… По прибытии, он увидел последствия гнева своего отца на лице родительницы… Он очень тогда рассердился. Впервые он вступил в противостояние с Сорелем-старшим, заступаясь за мать.

Мы все молчали, ожидая продолжения, увлечённые трагичностью рассказа о семье фельдмаршала Сореля. Лорд Сальваторе обвёл нас взглядом и, удовлетворившись произведённым ужасающим эффектом, продолжил:

– Лорд его тогда почти до смерти избил и искалечил своей некромантской магией. А после в темницу бросил, где он три дня пролежал без помощи, еды и чистой воды. И скажу я вам, темницы замка Сола в то время были не самым приятным местом. Порой от узников графа к утру оставался лишь скелет. Сумрачные крысы сжирали тела всего за одну ночь. От их стаи, как вы понимаете, и магу порой трудно отбиться. Когда гвардейцы бросили молодого лорда Эштона в камеру, на нем не осталось живого места. Он знатно разозлил отца, который не знал пощады.

Рассказ особенно тронул Лею. Её подбородок едва заметно дрожал, а в глазах стояли непролитые слёзы.

– Выжил? – спросила она, будто загипнотизированная и нетерпеливо ожидая продолжения.

Глава 46

– Выжил? – спросила она, будто загипнотизированная, нетерпеливо ожидая продолжения.

На секунду в артефакторской воцарилось молчание, которое в следующий момент взорвалось диким ржанием трёх артефакторов, сотрясшим стены мастерской. Наг даже упал на стол, стуча кулаком о столешницу в приступе безудержного хохота.

Я тоже не смог не улыбнуться и не пошутить. Встретившись с раздосадованными глазами любимой, я ответил совершенно серьёзно:

– Как специалист по нежити, могу сказать: не зомби и не лич… Он всё ещё жив и невредим.

Следующий приступ хохота мы пережидали несколько долгих минут. Лея на мою шутку не обиделась и даже робко улыбнулась, покраснев из-за своей эмоциональной и чувственной глупости.

– Вот что сострадание и жалость с женщинами делают… – отсмеявшись и успокоившись, заметил эльф. – Они глупеют нещадно! Даже самые умные из них…

– Одно хорошо, – продолжил успокоившийся маг. – У лорда Эштона было крепкое здоровье, закалённое деревенской жизнью. Да магия была неслабая уже тогда… После этого он сбежал обратно в академию. А по весне в замке произошло несчастье… – маг печально вздохнул и закончил: – Леди Хейзел покончила с собой… Она выпила сильнодействующий яд. Такой, что ни один лекарь и зельевар не смогли нейтрализовать.

Когда после веселья говорят о таком, всегда наступает неловкий момент. Артефакторы сокрушённо умолкли, и каждому из нас стало жаль мать фельдмаршала Сореля.

– Н-да… – вздохнул наг, и налил в стаканы. – Выпьем за мать герцога Сореля. Пусть переродится она и станет счастлива в новой жизни.

– Да переродится она счастливой! – поддержали остальные.

Лорд Фаббри подпёр голову рукой и пустился в дальнейшие воспоминания.

– Лорд Сорель-старший приказал вашему дяде, принцесса, не сообщать об этом. Он узнал обо всём произошедшем только летом, вернувшись с учёбы. Он просидел неделю в родовом склепе над усыпальницей матери вместе с леди Эмили. И, возможно, просидел бы дольше, если бы не вернулись лорд Даэрон и лорд Феликс. Лорд Феликс, худо-бедно, окончил академию. Начались разговоры о службе Феликса в гвардии герцога Форна, да о замужестве леди Эмили.

Жениха ей быстро нашли – наследника герцога Миллёра. Это тот, который сейчас ужо не наследник, а герцог. Леди Эмили должна была стать его первой женой. Пока отцы-лорды обсуждали брачный договор и торговались о своём, лорд Олвин умер. Поэтому помолвку временно отложили. После похорон новоиспечённый герцог, как только принял титул, отменил помолвку. Леди Эмили ему чем-то не подошла. Так светлые боги отвели напасть от матери вашей, леди Лея.

– А от чего умер герцог Олвин? – спросил я мага, который ненадолго прервался, чтобы снова выпить.

Эта полная загадок история заинтересовала меня. Например, было очень интересно узнать, кто обокрал сокровищницу эльфов и куда делись артефакты из неё. Ведь если они были действительно ценными, то о них должны помнить и по сей день. Любой маг мечтает приобрести редкие магические, порой весьма полезные вещицы. Например, мне от предков достались два особо ценных артефакта: медальон предвидения и сережка телепатии. Оба артефакта обладали очень редкими видами магии, поэтому их ценность была небывалой. Проще говоря, они были бесценны.

– А вы не слышали? – спросил меня удивлённо наг.

– Нет, – признался я. – Всё-таки это было давно.

– А история была очень весёлой! – интригующе поддакнул эльф. – Слухи о кончине герцога Миллёра в своё время весьма веселили короля Нелласа. Он даже приказал камердинеру ежедневно по утрам зачитывать сводку о его кончине, чтобы поднять себе настроение!

– Да что вы можете знать?! – возмущённо перебил его наг. – Это же я был непосредственным участником тех событий во дворце! Именно мне пришлось ловить гадов! Я был в тот день единственным нагом на смене разведывательного управления. И глава дворцовой охраны меня чуть ли не на коленях умолял помочь им в поимке тварей. Ибо все дамы лежали в обмороке и утверждали, что они тоже едва не пострадали, требуя ежесекундной охраны… Какая же это была операция!

– Расскажете? – спросила Лея, азартно подавшись вперед.

– Ещё бы! – широко улыбаясь, кивнул змеелюд. – До чего же нелепая смерть вышла. Чтобы вы прониклись всей абсурдностью ситуации, расскажу небольшую предысторию.

Лорд Олвин, получив титул герцога от короля, женился на аристократке, дочери бывшего герцога. Вассалы герцогства не приняли бы чужака как сюзерена, ведь лорд Миллёр, хоть и был из старого и уважаемого рода, абсолютно не обладал магическим даром и имел лишь дарованный некогда титул. Это был вынужденный шаг, чтобы смена власти в герцогстве произошла наиболее гладко.

Леди Колетт, будущая жена герцога, естественно была из семьи магов, но, не унаследовав магического дара, не считалась наследницей. Её мать, вице-герцогиня Ашар-Бри, согласилась на предложенный королем мезальянс лишь потому, что леди Колетт в этом браке становилась герцогиней, и обеим им не пришлось бы терять статус и лицо. Однако старая леди все же считала этот брак унижением для своего рода, и потому с самого начала невзлюбила зятя. Никакие успехи герцога Миллёра не могли примирить леди с таким «падением». К еще большему позору, внук родился также без магии.

Герцог в свою очередь весьма неприязненно относился к тёще. А кому понравилось бы, когда ему постоянно и при всех напоминают «из каких он вышел»?

Однако же и герцогу и вице-герцогине приходилось жить вместе и терпеть друг друга. И больше всего лорда Орвлина удручал тот факт, что леди, хоть и носила на себе проклятие, отчего не могла передвигаться самостоятельно и ездила в специальном кресле, благодаря своей магии имела все шансы пережить зятя и испортить ему остаток и без того недолгого существования.

Естественно, герцог Миллёр всей своей сущностью желал сжить тёщу со свету, чтобы она не портила ему остаток жизни. Вот так они и жили: как орки с эльфами… Пока леди Колетт не скончалась. Герцогиня однажды просто не проснулась, и никто не мог понять причину её смерти.

После этого леди Ашар-Бри совсем начала донимать герцога: переехала во дворец, забрала внука на воспитание, изжила всех фавориток, заставила духа замка запереть родовую сокровищницу и не пускать туда герцога, лишённого магии, а также совершала другие мелкие пакости. Леди была весьма влиятельной особой, и у нее было немало возможностей качественно гадить зятю.

Герцог в долгу также не оставался и мстил тёще. Хотя надо признать, это было не так эффектно, как она ему. Король Дерек, вероятно, не выгонял старую герцогиню из дворца поскольку сам любил посмеяться над конфликтами этого семейства. Ведь все эти конфликты весьма бурно обсуждались в дворцовых коридорах. Так что семейство Миллёр-а-ля-Ашар-Бри в своё время немало веселья доставляло высшим кругам.

Наг прервался на несколько секунд. Задумчиво почесав когтями шею, он продолжил, погружаясь в размышления:

– История нелепой смерти лорда Олвина началась с его подарка. Герцогу вздумалось торжественно подарить тёще на праздник ледяного аспида. Придворные расценили это как шутку-месть. Экс-герцогиня, надо отдать ей должное, подарок приняла и даже умилилась. Видно, змеиная натура возрадовалась новой подруге!

Герцог просчитался, полагая, что леди оскорбится опасным подарком и прилюдно возмутится, опозорив себя скандалом. Герцогиня, леди с железным характером и не только приняла змеюку, но и приручила её. Так она ездила в своём кресле по дворцу вместе со змеёй. А когда на приемах её сажали рядом с зятем, то герцогиня непременно брала её на колени или сажала на плечи. И поверьте мне, змея смотрела все время на герцога, как преданная собака на хозяина: не отрываясь и только иногда шевеля языком, – наг задумался и решил поделиться мыслями: – Может, она хотела сбежать обратно к дарителю? Любой бы сбежал от герцогини, поверьте!

– Не отступай от темы! – проворчал эльф.

– Я как раз и рассказываю! – обиделся артефактор. – Если будешь возмущаться и торопить, я перестану рассказывать!

– Лорд Летигар, давайте послушаем! Это же интересно! – вступилась за нага Лея и посмотрела так, что у артефакторов пропало желание ворчать.

Наг продолжил:

– В общем, мало кто знал, но у герцога был «пунктик» – он коллекционировал редкости! Причём это было не просто коллекционирование, а действительно навязчивая идея. Когда лорд Олвин видел что-то весьма ценное для себя, он буквально бредил этой вещью и долго не терял к ней интерес. Во дворце, когда у придворных пропадало что-то из разряда «не хухры-мухры», глава дворцовой охраны немедленно шёл к герцогу. Иногда он даже возвращал владельцам потерянное после посещения его Сиятельства! Причем коллекционный интерес лорда Олвина касался любого редкого объекта: артефакта, редкой твари, растения, необычной магии или способности.

И тот ледяной аспид, который леди-герцогине был подарен, был также из личной коллекции герцога Миллёра. Это была довольно злобная тварь скажу я вам, за что и обрела свою всемирную славу. Бросалась на всех, кто оказывался рядом. Нескольких горничных и лакеев успела укусить, гвардейца из дворцовой стражи, а также виконтессу, которая решила навестить леди. Однако, на удивление она не кусала саму хозяйку. Но то сопутствующее…

И вот однажды престарелая герцогиня случайно узнала об увлечении своего зятя. В тот день «Лапша» (именно такую кличку леди дала своей питомице) укусила любимую горничную бывшей герцогини. Вот тогда она лично и озадачилась поиском весьма редкого противоядия. А когда его в королевской целительской не оказалось (закончилось, так как не впервой его запрашивали), то глава дворцовой гвардии и обмолвился, что у герцога в покоях искать нужно. Леди не побрезговала вломиться в покои герцога и провести там личный обыск.

В тот день она впервые заподозрила, что леди Колетт скончалась не просто так, ибо за дочурку сильно беспокоилась и как маг, делала всё, дабы продлить её короткую жизнь… У герцога обнаружилась внушительная коллекция редких гадов и вещиц!

Слухи о подозрениях леди быстро распространились по дворцу. Герцогиня же и к инквизиции обратилась! Однако склоки Миллёра и Ашар-Бри настолько были на слуху, что лорд Иргаэр Истед даже не захотел связываться с ними. И не восприняв слова экс-герцогини всерьёз, ей отказал! Дело вроде бы замялось, а сама леди в отношении зятя даже притихла.

И вот примерно через восемь месяцев, горничную леди Ашар-Бри нашли в покоях герцога мёртвой. Примечательно, что рядом с ней валялась открытая корзинка… Пустая! В углу сидел туманный айшек, явно пытаясь замаскироваться.

Вот тут Верховный инквизитор решил разобраться в этом деле. Выяснилось, что горничная предала свою леди и докладывала герцогу Миллёру о делах тёщи. По глупости она, видимо, решила, что наниматель платит ей мало, и попыталась умыкнуть у него нечто ценное. Влезла в корзину с ящерицей, за что была укушена и скончалась. Противоядие от айшейка дорогущее, да редкое. Откуда оно у горничной могло взяться?

– С чего такие выводы? Если леди ценила горничную, то и платила ей, не считая денег. Моя мать слугам часто дарила разные безделушки, особенно тем, кого выделяла за особые заслуги, – спросил я, зная, как леди ценят хороших слуг и переманивают их друг у друга.

– Во-во! – поддержал меня наг. – У всех возник тот же вопрос. Но у горничной нашелся ухажер, который был в долгах и которому она отдавала деньги. К тому же оказалось, что её уже ловили на краже драгоценностей. Так что все подумали, что она хотела украсть что-то ещё у герцога для своего возлюбленного.

Однако это не убедило экс-герцогиню, которая настойчиво просила лорда Иргаэра арестовать герцога. Но светлый лорд не увидел достаточных доказательств для этого и снова проигнорировал леди.

Видимо, после этого старая герцогиня поняла, что в этой партии игры кто-то все же должен умереть. Прямых улик, указывающих на виновника смерти лорда Олвина, не осталось, а после этого происшествия и обвинений леди в сторону зятя, все подозрения пали именно на неё.

Наг прервался, откашлявшись в кулак, и обратился к нам:

– Леди, лорды… Прошу прощенияза сторонний взгляд на ситуацию, но буду описывать события со своей точки зрения. Сыскной отдел внутренней безопасности пришел к иным выводам. Однако свидетелей тех событий во дворце оказалось немало, а, как известно и доказано менталистами, мнение толпы в итоге сводится к истинному варианту, несмотря на факты. Непосредственные очевидцы и очевидицы разболтали свою версию событий в тот же день. К тому же кто-то из отдела лорда Тенебрея скопировал дело, которое в закрытых кругах зачитывали на потеху друзьям и родственникам… В общем, через неделю эта новость стала достоянием каждого столичного зеваки и холуя, а после и правителям других королевств…

Короче, всё произошло следующим образом:

Одним утром герцог Миллёр видимо проснулся, как обычно, и отправился в ванную комнату для выполнения своих утренних гигиенических процедур. В это время неизвестный злоумышленник (или злоумышленница) каким-то образом проник в его апартаменты и сначала активировал все артефакты защиты, что нашлись в комнате, а потом выпустил тех редкостно ядовитых гадов, которых герцог любовно собирал. И скрылся так же незаметно, как и появился. На ничего не подозревающего лорда Олвина напали его собственные «любимцы».

Слуги герцога сначала тщетно пытались добрых полчаса достучаться в двери покоев, после чего привлекли дворцовую стражу. Стража, в свою очередь, не сумев открыть дверь, обратилась к дежурному дворцовой охраны, а тот – к своему главе и Верховному инквизитору.

Когда лорд Истед сумел взломать и разрушить все заклинания защитных артефактов и дверь наконец-то открыли, прошло добрых два с лихом часа. Можете представить, что из себя представляло тело лорда Олвина, которого сначала парализовал радужный василиск, а потом несколько часов объедал вечно голодный живоглот? – наг многозначительно замолчал, давая нам время впечатлиться.

Живоглоты, несмотря на свою привлекательность и сходство с гигантским пушистым белоснежным котом, представляли значительную опасность из-за своей способности к мимикрии. Их острые зубы могли дробить кости, как сухие ветки, а желудок, способный быстро переваривать пищу, вмещал объем, в двадцать раз превышающий размер самого животного. Их троглодитский аппетит и способность съесть что угодно стали основой для пословиц и поговорок. Хотя эти пещерные коты встречались редко, они могли охотиться на крупную добычу, что вызывало всеобщий страх.

– Поверьте мне, даже королевская гвардия блевала... – продолжил рассказчик, но почти сразу остановился на секунду задумавшись. Затем он риторически сам себя поправил: – Хотя, может, они блевали от зловонных миазмов бронзового скарабея? Мне-то эта вонь не страшна! – Очнувшись и прогнав запоздалые размышления, он продолжил: – А позвали меня, затем, чтобы выловить обратно коллекционную живность герцога, как самого нечувствительного к ней. Стража, пока покои осматривала, да по очереди «дышать» выходила (вы же знаете, как оборотни свои носы берегут, а эльфы брезгливы), упустила несколько особо интересных экземпляров.

Так что, я одним из первых тело герцога Олвина увидел. Это было грустное и одновременно уморительное зрелище. Его, как василиск парализовал, герцог ж в купальне под потоками воды нежился. Именно тогда Арский древолаз, любящий воду и тёплые, укромные места, влез на уже парализованного герцога. И влезла эта красивая гадина… Угадайте куда?

По загадочно-ехидной физиономии рассказчика было нетрудно догадаться, о каких местах говорил наг.

– Без подробностей, пожалуйста! – тут же воскликнул я, поскольку артефактор настолько увлёкся рассказом, что казалось, забыл о присутствии юной девушки среди нас.

– А? – растерянно спросил змеелюд, подтверждая мои худшие предположения. – А! – воскликнул он, поняв причину моего перебивания. – Да! Именно туда он и забрался! А яд у них особый! Посильней василискового яда! Принцесса, ты помнишь свойства яда Арского древолаза? – спросил он мою любимую, строго взглянув на неё.

Лея кивнула и как прилежная ученица, начала отвечать:

– Арские древолазы – семейство бесхвостых земноводных. Это небольшие лягушки, отличающиеся яркой окраской кожи, которая выделяет один из сильнейших ядов. При попадании на открытые участки тела всех существ (кроме нечувствительных к большинству ядов и зелий нагов и дроу), их яд вызывает сильную боль и жжение, что приводит к мученической смерти примерно через сутки. Изготовить противоядие сложно. Даже зельевары уровня магистров готовят его с ошибками, поэтому лучше избегать встречи с любыми видами древолазов и ни в коем случае не трогать их без защитных перчаток из кожи тенакийской выти. Однако, яд древолазов служит противоядием от ядов большинства других животных и ядовитых растений, поэтому его собирают и применяют как антидот в исключительных случаях, – словно на экзамене ответила Лея. – Магистр Ар Дюшан, исследовавший яд древолазов, сознательно обрёк себя на смерть. Испытывая невыносимую боль в течение суток, он изобрёл несколько весьма ценных зелий на основе их слизи.

– Видал? – спросил меня наг, указав на Лею большим пальцем, выставленным из кулака, позабыв о всяком почтении и обращаясь ко мне как к давнему знакомому. – Это моя школа! Я учил её магической токсикологии! – гордо похвастал он. – Итак… Подыхал лорд Олвин весьма мучительно. Представьте: его сначала парализовало, потом на тело влез древолаз, а опосля, видимо, когда живоглот посчитал, что хозяин весьма аппетитный, а в неподвижном виде ещё и не опасный, начал понемногу его пожирать. Тому, что яд, что не яд – всё нипочём, он сожрёт всё, что выглядит съедобным!

Яд древолаза василисковый паралич не снимает, но ощущения герцогу определённо вернул! Представьте каково ему было ощущать боль будучи парализованным? Да, самолично видеть, как живоглот кусок за куском объедает тело? С самого ж «интересного» поди начал! Что пониже, да отгрызть легче!

Тут наг многозначительно замолчал и, довольно покивав головой, увидев, что друзья всё поняли. Не только они поняли, ведь у голого существа не так много частей тела, которые легче отгрызть.

– И вот я захожу в герцогские покои а именно в купальню, и вижу лорда Олвина, стоящего, посреди округлой купальни, полной воды, словно изваяние. А позади него с этакой скалы у стены стекает натуральный водопад. Всё вокруг в золоте и белом мраморе, аж глаза слепит! А сам лорд стоит голый посреди моря воды, окрашенной кровью, весь белый, как камень, с синими вздувшимися венами. Этакая мраморная статуя, обвешенная украшениями и артефактами, словно праздничное дерево, украшенное к пробуждению земли. И можно было бы счесть, что тут действительно постарался скульптор, если бы не было крови, и сам лорд не был бы опухшим от укусов и яда. Окромя того, у него были уже отгрызены «причиндалы», часть пальцев на ногах и руках, и выедено нутро…

А по купальне кишмя кишат его питомцы. Ни один защитный артефакт, бывший на герцоге, не уберег его от собственной живности! Воздух аж трещал от магии, реагируя на опасность, а толку от этого было ноль. Артефакторы дежурившие в тот день в инквизиторском карауле долго потом возились с ними, чтобы снять их с трупа безопасно. А гадами естественно мне пришлось заниматься в паре с королевским ловчим, который трясся словно лист эльфийской ивы!

К моменту моего появления в воде стоял свежайший вид этакого жуткого зомби-мученика с выпущенными кишками. Ну и в довершение всего, пока дворцовая стража «дышала» и боролась с естественными рефлексами, по очереди обгаживая углы королевского дворца, зомби-герцог из купальни каким-то непостижимым образом «смылся» и пошёл по своим зомби-важным делам. Ну и как вы думаете куда?

– К герцогине? – азартно спросил эльф, сдерживая тихий смешок.

– Естественно! – торжественно подтвердил наг, подняв для важности когтистый палец. – Прямо на утреннее чаепитие... И надо же было такому случиться, что именно в тот день к леди Ашар-Бри пожаловала королева со свитой. Видимо, выразить соболезнования по поводу безвременной кончины зятя… Туда и явился этот свежайший новопреставленный и совершенно оголенный зомби, совершив последнюю пакость тёще перед упокоением…

Какой визг поднялся, скажу я вам! Такой массовой истерии во дворце до того никто никогда не видел… Дамы – особи впечатлительные! А фрейлины – еще и изнеженные. Даже экс-герцогиня и королева так не орали, как свита!

Подозреваю, такое быстрое превращение в зомби было неспроста, но этим уже некроманты и лекари занимались.

– Как же труп мимо караула и «ищеек» смог пройти? – задал я интересующий меня вопрос. Ибо смерть во дворце всех высокопоставленных особ, как, например, было сегодня с Суилинь, вызывала большой ажиотаж и столпотворение следственной группы. Новичков туда не ставили. Было непостижимо предположить, что труп спокойно прошел мимо них. Или гвардия и сыскной отдел в то время относились настолько халатно к своим обязанностям?

– Дык, никто даже не подумал сразу снять с герцога его «цацки»! – воскликнул, обращаясь ко мне, наг. – А я вам говорю: герцог их умело собирал, и «коллекция» его была весьма занимательна! Один из них помог покойному зомби-герцогу незамеченным пройти сквозь всю охрану. А те олухи блюющие, упустили труп… Бывшие герцогские покои после того происшествия проветривались год.

Хорошо, что магии в амулете скрытности было немного, и он быстро разрядился, иначе её Величество могла пострадать!

– Так кто же убил герцога Олвина Миллёра? – спросила Лея.