Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 57 страниц)
– В академии нет титулов, – напомнил я девушке.
– Да, конечно... Но воспитание не позволяет мне обращаться к вам по-другому.
Остальная команда, ехидно улыбаясь и оборачиваясь в нашу сторону, ушла вперёд.
– Воспитание позволило вам вчера на обеде обозвать девушку с третьего курса, – заметил я.
– О! Вы наблюдали за мной? – она смущенно опустила взгляд, и её щеки покраснели.
– Я – староста, – ответил на это. – И не могу не замечать подобного… Вам сделал замечание другой староста, потому я не вмешался.
– Пока не могу привыкнуть к местным порядкам, – перебирая складки платья, ответила бытовичка.
– Что вы хотели?
– Суилинь, – напомнила эльфийка. – Я дочь маркиза динэ Брионира.
Я молчал, ожидая ответа на свой вопрос.
– Я хотела вам сделать подарок, на удачу.
– Подарок? – переспросил я. И прежде чем смог сказать, что это неуместно, мою руку что-то укололо. Когда я отдёрнул её, на землю упала брошь в виде клеверного листа.
– Ой! Я такая неуклюжая! – Суилинь присела, чтобы поднять украшение.
…
– Знаешь, Корин, – томным голосом сказала Суилинь, прижимаясь ко мне и скользя рукой в вырез рубашки, – мы могли бы в выходные съездить в твой родовой замок… Ты обещал мне показать море и корабли. Заодно познакомил бы с отцом…
Сейчас мы сидели в гостиной нашей команды, и я пытался читать учебник, чтобы подготовиться к завтрашнему зачёту. Первый зимний месяц выдался в этом году суровым, и снежная буря гудела за окном, отчего стёкла дребезжали.
Все уже отправились спать, и лишь Индрис всегда оставался со мной допоздна. Сейчас он выразительно посмотрел на нас.
– Я не обещал тебе этого, Илинь, – ответил я, пытаясь задержать её руку. Несмотря на то, что эльфийка мне нравилась, что-то всегда останавливало меня, когда она настаивала на большем.
– Мы с Корином уже договорились на эти выходные, – сказал мой друг.
– Да у вас вечно дела! – возмутилась Суилинь, садясь ровнее и надув губы. – То одно, то другое… Ты меня не любишь? – и девушка со слезами на глазах посмотрела на меня.
– Конечно, люблю! Что за вопрос?
– Тогда не отказывай мне! Обещай!
– Уже поздно, Суилинь, тебе пора возвращаться, – напомнил ей мой друг, вовремя вмешиваясь.
Слишком мало мы с ней встречались, чтобы идти на такой шаг. Я не собирался торопить события. Конечно, мне следовало просить у её отца разрешения на ухаживания, но я привык решать всё сам, а не делать что говорят другие. К тому же перед тем как заводить семью, я хотел сперва отслужить во флоте, а уже потом, как следует подготовиться и сделать всё как полагается, чтобы это стало сюрпризом для самой Илинь.
– Почему я не могу остаться? – закапризничала девушка. – Дионора вообще в свою комнату не приходит!
– Дионора – невеста Нариима, – напомнил очевидное племянник ректора. – По правилам академии ты не можешь оставаться тут.
– У нас тоже всё серьёзно! Правда, Корин? На улице метель! А я не собака, чтоб меня в такую погоду выгонять! И вообще, сижу тихо и даже не возмущаюсь этой гадости, что ты читаешь!
Суилинь не нравилась моя специализация, и она всегда презрительно морщила нос, когда мне приходилось открывать учебник с описанием ритуалов по высшей некромантии и танатологии[1], или химерологии, который содержал множество картинок.
– Но ты сама пришла в такую метель, Суилинь, – улыбнувшись своей девушке, заметил я, поцеловав её в нос. – Хотя мы же говорили, что сегодня нужно подготовиться к зачётам и экзаменам.
– И почему ты решил учиться на некроманта? – тут же вздохнула эльфиечка. – Это противно и гадко! К тому же твои ночные практики и дежурства оставляют нам мало личного времени, чтоб провести его вместе.
– У тебя разве нет завтра зачёта? – спросил её Индрис.
– Есть. Но я не буду швеёй, и знать двадцать типов стежков, кройки брюк и юбок мне ни к чему. А в тканях я и так разбираюсь.
Индрис на это неодобрительно покачал головой. Я взял чашку со своим чаем. Всем некромантам давали специальное зелье, чтобы легче можно было адаптироваться к ночным дежурствам и вечерним занятиям.
– Воняет, – закрыла пальцами нос маркиза.
– Всё никак не пойму, Суилинь, – захлопывая свой конспект, сказал стихийный маг, – и магия Корина тебе не нравится, и его дежурства, и как потом от него пахнет, и его учебники тебе противны, и зелье воняет… Что же ты всё время сюда бегаешь?
– Я его люблю!
…
– О-о, Корин, наконец-то мы вместе! – прошептала мне на ухо Суилинь, с силой укладывая спиной на постель и садясь сверху, хаотично и быстро расшнуровывая завязки на моей кожаной защитной куртке. Девушка излишне торопилась, а я не любил спешки в этом деле. К тому же чувствовал себя немного странно. В ушах шумело, и её слова плохо доходили до меня, тело горело, магия бунтовала, а голова кружилась. От пары бокалов крепкого эля, что мы выпили в честь очередной победы на межакадемических играх, такого быть не могло.
Но сейчас, помимо неприятных ощущений, я желал её, и всё остальное уходило на второй план.
– Не торопись, – попросил я, перехватывая инициативу и переворачиваясь вместе с ней, а затем наклоняясь, чтобы поцеловать.
– Фу! – выдохнула эльфийка, когда долгий, страстный поцелуй прервался. – От тебя опять землёй, требухой и кровью пахнет!
Это было закономерно. Хоть я и снял защиту после боя, запах мог остаться. Последнее испытание придумали устроить на кладбище, и обеим командам пришлось расправляться с полчищами всевозможной нежити и ночных тварей. Я даже не успел вымыться и переодеться, когда Суилинь меня перехватила из кабака, куда нас всех затянули болельщики из числа адептов нашей же академии.
– Пойдём в купальню? – предложил я, не уверенный, что вытерплю сам то время, которое понадобится на мытьё. Слишком я её хотел.
– Нет! – тут же воскликнула возлюбленная, будто чего-то испугавшись. – Я потерплю. Это же пройдёт, если снять одежду?
Но мне было всё равно, что она говорит, я почти расстегнул пуговицы на её платье и справился со шнуровкой на корсаже, стягивая верхнюю часть, в то время как эльфийка успела с меня стянуть рубашку, майку и уже добралась до штанов. Нужно было снять обувь, и мне пришлось ненадолго подняться. Пока я отбрасывал ботинки, Суилинь успела освободиться от платья и снова повалила меня на кровать, скользя руками по туловищу и ещё сильней возбуждая видом практически обнажённого тела. Но теперь я не сопротивлялся. Её руки были прохладными, и касания были особо приятны, охлаждая пылающую кожу. А губы приносили ещё большее наслаждение, тем более что поцелуи постепенно смещались вниз, и я замер, застонав от особо нежных ласк.
И всё бы было хорошо, если бы не шум в ушах и гул в голове, от которых становилось нестерпимо плохо и тошно. Где-то на задворках сознания я понимал, что наш первый раз не должен быть таким. Стоит остановиться и прекратить. Я должен, как честный человек, пересилить себя. Но всё, на что меня сейчас хватило, это снова застонать и открыть глаза.
Странно во сне открывать глаза и видеть что-то ещё, кроме самих событий сна. Мои сны, что снились мне благодаря амулету Элине, вообще мало походили на обычные сновидения. Возможно, поэтому я в этот момент увидел берег и идущую по нему Лею. Как так получалось, что, присутствуя в своём сне, я видел другой, не понимал. Но сильно захотел перенестись именно туда.
– Лея, – со стоном вызванным страстью позвал я.
И к моему удивлению, идущая сквозь пелену девушка обернулась, посмотрев на меня.
Видела ли она, где я и с кем?.. Наверное, да.
Меня затопила тоска и сожаление. Магия вскипела и прожгла магические каналы, принося нестерпимую боль.
– Какая ещё «Лея»? – разъярённо зашипев, словно лесная дикая кошка, спросила Суилинь, отрываясь от своего занятия.
А мой взор затопила темнота, и я проснулся.
Резко сел, принимая вертикальное положение и приводя сбившееся дыхание в порядок. Голова гудела и кружилась.
– Демонов браслет! – в сердцах выругался я, как-то не рассчитывая на подобные последствия.
Но в этом был один хороший момент – я смог частично вспомнить, что было в ту ночь. До сих пор это оставалось для меня тайной. Сам я мало что помнил, а верить словам самой Суилинь полностью было нельзя.
Накануне, перед турниром мы расстались по той причине, что девушка закатила скандал на полигоне во время тренировки. Я так и не познакомил её ни со своим отцом, ни с другими родственниками. Зато маркиз дине Брионир начал настойчиво давить на меня, заставляя перевести отношения в официальное русло. Индрис посоветовал держаться от эльфийки подальше, первым замечая, что я рядом с ней становлюсь будто не в себе. И признался, что давно подливает мне в некромантский чай универсальное зелье от приворота.
Скандал перед командой стал последней каплей моего терпения. Суилинь хотела, чтобы я представил её королю как свою невесту, и на соревнованиях она заняла на трибуне место, соответствующее статусу будущей герцогини Тенебрей.
Как я с ней оказался в собственной спальне, не понимал. Последнее, что помнил отчётливо и ясно, – как наши друзья из академии поднимают тост за нашу победу, а Суилинь подает мне кружку и целует в губы.
Утром я проснулся в своей спальне от сильнейшей боли в голове и теле. И никакие похмельные зелья не могли привести меня в чувство. Рядом спала раздетая девушка, утверждавшая, что всё было, и я сам набросился на неё в таверне. Но я не помнил этого и не спешил верить ей, тем более что сам маркиз и его люди пытались вторгнуться в мой дворец, разыскивая эльфийку.
Всё это было похоже на обычную западню.
В этой ситуации мне пришлось обратиться к отцу и объяснить ему всё. Для меня это было неприятно и унизительно. Я стоял перед ним как нашкодивший ребёнок. Герцог же отнёсся ко всему довольно спокойно и сам решил вопрос с отцом Суилинь.
В итоге, сдавал экзамены и дипломную работу я досрочно. После чего отец отправили меня к дяде Миарани проходить службу во флоте. Несмотря на то, что отец уже весьма плохо себя чувствовал, он начал расследование причин моей невменяемости в тот вечер. Лекари и менталисты, меня долго осматривали, брали пробы крови и ауры. Пришлось пережить и неприятные моменты взлома памяти. Но это было ничто по сравнению с тем скандалом, что попытался устроить младший принц Итилиена, настаивая на своем и угрожая скандалом. Я же во всём этом не участвовал. Отец сделал все, чтобы мои контакты с маркизом и Суилинь свести к тому неприятному минимуму, что пришлось терпеть во время разбирательств глав родов между собой, и принесения официальных извинений за свое беспамятство. А потом я уже был далеко, погрузившись в круговорот военной службы под пристальным вниманием второго дяди.
Сидя теперь на своей постели, я снова приходил к мнению, что меня планомерно завлекали в сети обмана. Я бы не стал обращать внимания на маркизу, не случись тогда тот укол булавкой. Суилинь делала мне много памятных подарков, и я их носил, чтобы сделать приятное той, кого, казалось, люблю.
Одевшись, я вышел на веранду. Раннее утро было тихим и душным. Воздух не приносил облегчения от зноя. Чем заняться не знал, и, спустившись в сад, просто сел в кресло, вновь и вновь переживая неприятные воспоминания.
– Не спится? – услышал я.
Герцог увидел меня с террасы нижней веранды.
– Вам, как я вижу, тоже, – заметил в ответ, поздоровавшись с хозяином имения.
– Магия становится нашим наказанием в чём-то, – сказал фельдмаршал, присаживаясь напротив меня. – Я бы хотел уснуть, но не могу… Не хотите прокатиться до форта?
…
Пять кораблей были пришвартованы для погрузки припасов и амуниции, готовясь отправиться к фронту. Мы прошли в док, где стоял «Мираж», и продолжались ремонтные работы. Герцог осмотрел корабль снаружи, оставшись удовлетворён проделанной работой.
– Скоро армада отправится в хождение, – напомнил мне Сорель, медленно шествуя по верхней палубе и любовно потирая вычищенные перила. – У вас, как вы уже знаете, другая задача. Я бы с удовольствием посмотрел на вас в настоящем сражении, лорд Тенебрей, но ответственность за курсантов налагает определенные ограничения…
– С удовольствием принял бы участие, – ответил я, ничуть не кривя душой.
Сорель усмехнулся.
– Надеюсь, вы справитесь со своей первостепенной задачей, и такой шанс представится, – кивнул Сорель. – Управлять одним кораблем или быть командиром подразделения – совсем не одно и то же, что вести в бой целое войско. Вам бы пригодился такой опыт.
– Согласен, лорд Сорель.
– Не про***ите тогда этот шанс, Ваше Сиятельство. Надеюсь, вы доберетесь до фронта без происшествий и доставите мне мою племянницу невредимой.
…
Утро в заботах прошло для меня стремительно. Жизнь вообще превратилась будто в одну сплошную серую полосу.
Мало что приносило мне радость и заставляло улыбаться. Когда я закончила артефакт короля, не почувствовала того долгожданного облегчения, которое думала, что наступит, как только работа будет завершена. Больше радости мне принесла работа с глефой Элдрина (дроу систематически теперь тренировался с ней ранним утром и вечером, как только находилось свободное для этого время). В остальном мрачные мысли и чувства висели надо мной, как меч грозящей войны.
Особенно паршиво было сегодня, а виной тому был плохой и странный сон, в котором я видела Корина с эльфийкой Суилинь. Но, несмотря ни на что, нужно было делать вид, что всё как обычно.
Чаще теперь я проводила время с Алигиэрин. Девушка стала моей постоянной спутницей. Тирел теперь был постоянно занят в госпитале и вникал в особенности лекарского военно-полевого дела. Стомиан тренировался в полётах, сдружившись с драконами гарнизона, которые приняли его с большой радостью. Риф носился между столицей и Сарнгейтом, успевая совмещать практику и выполнять обязанности адъютанта. Элдрин либи тренировался, либо пропадал непонятно где. И лишь я прозябала в мастерской в обществе кузнецов и престарелого поколения артефакторов, что помнили меня ещё малышкой и обращались практически как с ребёнком.
Я начала работать над шестом для себя, прислушавшись к советам орка Грантыра. Парень исправно приходил на тренировки и помогал в меру своих знаний и способностей.
На утреннем построении в строю не досчитались Элдрина. Инструкторы тут же доложили капитанам Тотору и Тенебрею, что на вечернем построении и ночью дроу так же отсутствовал в казарме. Они успели выяснить, что младший герцогский наследник покинул гарнизон, воспользовавшись порталом.
Происшествие было серьёзным, и у капитанов спросили, что делать по поводу самовольной отлучки курсанта. Выслушав, Тенебрей ответил, что дроу непременно вернётся, и он сам разберётся с ним, поэтому пока предпринимать ничего не нужно.
После тренировки Стомиан первым делом спросил у Корина, не с ним ли наш проклятийник провёл ночь? Но Тенебрей опроверг это и сказал, что сам не имеет понятия, куда делся Ризгас. Всех это расстроило, гарнизон всё-таки имел весьма строгие правила, и Элдрин не мог не понимать, чем это для него может обернуться.
За завтраком Корин сообщил всем, что заберёт нас позже в столицу для встречи с королём. Его величество неожиданно пожелал познакомиться со всей командой столичной академии по магическим играм. Отказаться, естественно, было нельзя, несмотря на то, что желания лишний раз мозолить глаза королю у меня не было абсолютно никакого. И я была бы счастлива провести день как обычно, но этому не суждено было сбыться уже изначально.
Элдрин появился, когда мы уже завтракали, войдя в столовую как ни в чём не бывало, с большой коробкой, перевязанной бечёвкой. То, что это именно торт, стало понятно сразу. Слишком узнаваема была коробка.
– Эрин, это же лучше пирожных? – спросил дроу, сияя самодовольством, будто солнце. Он даже не поздоровался с нами и поставив коробку перед Алигиэрин.
Мы все открыли в удивлении рты и застыли от такой неожиданности. Дроу, которой судя по всему и предназначался сей презент, круглыми глазами смотрела на коробку.
– Торт? Мне? – будто не веря в очевидное, спросила она, быстро расшнуровывая бечёвку.
У остальных вопросы были несколько другие, но высказываться никто пока не спешил.
– Ты что, всю ночь был в столице? – спросил у Элдрина Стомиан, рассматривая визитку столичной кондитерской.
– Ну да…
– Элдрин, не помню, чтобы тебе давали увольнительную или разрешение покинуть гарнизон… – заметил Корин.
На это эльф криво и виновато улыбнулся. А тем временем Эрин стянула крышку с упаковки, и мы увидели симпатичный, квадратный тортик, на верхней части которого было написано красивыми каллиграфически-витиеватыми буквами: «С днём рождения, любимая бабушка Елизалина!». И сбоку была приписана надпись: «500 лет – для эльфа не возраст».
– Кто такая Елизалина, которой пятьсот лет? – первым спросил Риф.
– Да демоны её знают… – пожал плечами Элдрин. – Вчера вечером все пирожные в кондитерских уже распродали, а утром ещё не успели напечь. Торт был единственным, что я смог найти, – и он почесал задумчиво кончик своего носа.
– Ты принёс мне чужой торт?! – воскликнула Алигиэрин.
– Ты из-за этого не ночевал в казарме? – одновременно с ней, таким же возмущенно-удивленным тоном, спросил Стомиан.
– Ты что, его украл? – заинтересованно спросил у друга Риф.
– Обижаешь! – Элдрин ответил только оборотню. – Я за него заплатил! Оставил деньги на столе…
– Ты его ещё и украл, – понял Тенебрей, констатируя факт, и, закатив глаза, вздохнул.
– Купил, – настойчиво повторил тёмный эльф, не согласившись.
– Но его владелец не был об этом в курсе, – не в силах сдержать улыбку, произнёс наш капитан.
Его ситуация забавляла. И это действительно было бы смешно, если бы не предвещало серьёзных последствий.
– Знаете ли, трудно найти и уговорить ночью хоть кого-нибудь отдать торт... Легче слиток золота у гномов в банке бесплатно выпросить…
– Трындец тебе, белобрысый, – вынесла вердикт эльфийка, авторитетно кивнув своим же словам.
– Это точно, – поддакнул Том и досадливо поджал губы.
Элдрин, видимо, ожидал иного: как минимум, памятника в свою честь за поиски торта по всей столице ночью и его героическую кражу. Серьёзное наказание за отсутствие на вечернем построении и ночью в казарме его пока не заботило и страха не вызывало.
«Трындец» настиг быстро – на построении после завтрака. Элдрина сразу же попросили выйти из строя.
– Второй проступок за два дня, балбес Ризгас! – распылялся капитан теоретической подготовки, краснея, пыхтя от гнева и тыкая наконечником стека Элдрину в грудь. Остальные практиканты испуганно молчали и смотрели в сторону дроу с сочувствием. – Так и знал, что от вас будут одни проблемы…
К сожалению, даже Тенебрей не смог бы заступиться за Элдрина. Наказание за нарушение устава мог изменить только дядюшка. Но он не стал бы вмешиваться в этой ситуации, а, как говорится, «добавил бы сверху». То, что его тут не было, было для проклятийника даже к лучшему. Фельдмаршал очень не любил зарвавшихся, думающих, что им всё позволено, аристократических наследников. Элдрин по всем параметрам попадал в эту категорию.
– Пять ударов плетью за нарушение порядка и самовольный отгул, – прозвучал вердикт от Корина. – Ваше наказание будет исполнено вечером.
– Твою мать… – тихо пробормотал Риф, стоящий рядом со мной.
Элдрина мне было жалко. Никакого злого умысла у него не было. Что ему ударило в голову искать сладости для Эрин, зная, что за этим может последовать? Сама эльфийка сейчас молчала и хмурилась. В какой-то момент в столовой я думала, что она наденет торт Элдрину на голову, настолько была на него зла за надпись на торте и последствия выходки. Но все же передумала, и тортик был спрятан в холодильный ларь в столовской кухне. Разместить его там попросила я, и мне сердобольные кухарки не отказали.
Зато после произошедшего ни у кого из курсантов не было никакого желания нарушать порядок. Все вели себя тихо и прилежно учили названия снастей на кораблях, вникали в навигацию и заучивали сигналы.
В адмиралтействе мы все вместе встретились во время обеда. Мне пришлось переодеться в платье, и пришла я в сопровождении Тенебрея. Коробку с колларом он у меня забрал, она была внушительных размеров, и нести её было очень неудобно.
– Прекрасно выглядишь, Лея, – сделал мне капитан комплимент, дожидаясь у выхода из имения. – Как и всегда…
Сходя по ступеням и вежливо благодаря за комплимент, я не смотрела на некроманта. Не могла найти в себе на это силы. Слава всем богам, он больше ничего не говорил.
Переместились мы в дом леди Миарани. Леди встретила нас у портальных ворот, лично приветствуя со всеми почестями каждого.
Сам обед прошёл весьма приятно. Король много шутил и расспрашивал каждого из парней обо всём на свете. На коллар он едва взглянул, как только Тенебрей передал коробку, и пока ничего не сказал по поводу артефакта, поэтому я терпеливо слушала разговор, наслаждалась вкусной едой и ждала того часа, когда его величество снизойдет до вопросов, касающихся лично меня.
Я понимала, что данный обед – смотрины Стомиана. Видимо, осознавал что-то и дракон, чувствуя себя неуютно. Я села специально рядом, чтобы подсказывать Тому правила этикета, если возникнет такая необходимость. Линетта много времени посвятила обучению его основам придворного поведения по вечерам. Тогда Том к этому относился снисходительно и говорил, что ему это вряд ли понадобится. Дворянский титул, что ему полагался бы как магу по окончанию обучения, не предполагал наличия земель. Их следовало заслужить на королевской службе. А путь военного мог быть долог и тернист, он не пролегал для выходцев из простолюдинов через дворцовые коридоры. Потому-то Том, хоть и слушал Линетту и повторял то, чему она его учила, относился к этому не серьёзно.
– Вам следует чаще бывать на приёмах, – посоветовала её величество.
– Вряд ли меня туда будут приглашать, – усмехнулся дракон.
– Это нужно исправить. Вам следует усердно учиться не только военному делу. Мой племянник высоко оценил ваши способности, а значит, вы достойны большего, – сказал король. – Мы обещаем присмотреться к вам и помочь.
– Благодарю, Ваше Величество. Рад служить королевству, – поднявшись, склонил почтенно голову Стомиан, приложив кулак к груди.
Очередь дошла до меня, когда обед был закончен, и маркиза увела гостей показывать галерею своих родственников. Король попросил остаться меня и Тенебрея.
Король ещё раз открыл коробку с колларом и, наконец, посмотрел на него более внимательно.
– Великая работа… – оценил он, скользя рукой по артефакту. – Вы достойны имени своего отца, герцогиня Хардин.
– Благодарю, Ваше Величество. Ваша похвала – самая большая награда для меня.
– Но вы рассчитываете на иную, – снисходительно заметил король на это.
Я скромно молчала, стоя перед королевской четой.
– Мы понимаем, что вспылили насчёт вас в какой-то момент, поддавшись огорчению, леди Лейяна, – признался король.
Я искоса посмотрела на Тенебрея, стоящего рядом.
– Но мы подумали и поняли, что менять своё решение и слово, данное вам, низко по отношению к дочери своего друга.
Я подняла взгляд от пола и посмотрела на короля.
– Наш племянник и Её Величество просили нас подождать вашего решения. Вам выпало немало испытаний, и мы понимаем, что эта ноша эмоционально повлияла на многие ваши взгляды. Время, о котором мы договаривались, давая вам возможность самостоятельного выбора, ещё не закончилось, и этого вполне должно хватить, чтобы вы пришли в себя, и верно сделали выбор.
Я посмотрела на королеву, которая мило мне улыбнулась и кивком подтвердила слова своего супруга и главы государства, а потом перевела свой взор на Тенебрея, взгляд которого выражал в мою сторону многое: от поддержки до печали.
– Спасибо, Ваше Величество, – ответила я, вежливо присев в реверансе. – Я чту и помню вассальную клятву, данную отцом, и обещаю выполнить всё, что будет от меня зависеть, для того чтобы вернуть Вашему Величеству силу и славу.
Эта встреча вызвала во мне странные чувства и никак не успокоила. Отчего-то стало ещё тревожней.
Отец всегда говорил, что король справедлив, но, столкнувшись с ним самостоятельно, я видела, что его решения могут быть переменчивы и зависеть от настроения. Нужно было признать, что как бы я ни старалась, у меня был один существенный в глазах монарха недостаток, который никогда не выведет меня на одну ступень с моим отцом: я – девушка. А значит, инструмент, игрушка, которую можно использовать как пожелаешь, и передать как награду кому-то, кто в этот момент заслужит одобрение. И мои достижения делают меня лишь ценней в глазах окружающих, а значит желанней как награду.
Всё, что принёс мне этот разговор – это лишь ещё большее убеждение в том, что я была верна в своих выводах и догадках, которые сделала ранее. Я не могу рассчитывать на многое, и никто не даст мне возможности выбирать самостоятельно.
– Лея, постой!
Корин догнал меня в тёмном коридоре, который вёл к портальным воротам, перехватив за локоть. Пришлось остановиться.
– Я вижу, ты расстроена. Но чем? – Тенебрей искренне не понимал моих чувств. – Думал, тебя обрадует решение короля. Мы с тётей немало приложили усилий, чтобы переубедить его.
Я обернулась и ладонью стёрла предательскую слезу, смотря снизу вверх на своего бывшего жениха.
У меня было правило – не показывать слабости ни перед кем. Я не хотела этого и сейчас, но так вышло. Чувства в этот раз взяли верх над характером.
Тенебрей тут же отпустил меня и отшатнулся.
– Да. Спасибо вам и королеве. Премного благодарна… Надеюсь, играть моей жизнью доставляет вам и вашим родственникам особое удовольствие, лорд Тенебрей. Жду завтрашнего дня и уповаю на милость и проведение, Ваше Сиятельство.
Некромант растерянно смотрел на меня. Мои слова его немало смутили, ведь я высказала правду, которую все понимали, но не произносили вслух.
– Лея… – сожаление и раскаяние в его глазах было не наигранным.
– Оставьте меня, лорд Тенебрей…
Через портальную арку я прошла сама, не став дожидаться остальных. Я хотела поскорей попасть в имение, так, чтобы меня не видели. Но, как назло, в коридоре адмиралтейства по пути встретила дядю. Может, будь я в другом состоянии, он бы даже не обратил на меня внимания. Теперь же грубо остановил за руку.
– А ну-ка, пойдём, поговорим, – решительно сказал фельдмаршал и потащил меня за собой в кабинет, минуя офицеров и солдат.
Захлопнув за нами дверь, он обернулся. Дядя был рассержен моим видом. А я едва могла сдерживать слёзы.
– Что случилось? – вопрос был задан таким тоном, будто он обвинял меня в чём-то.
И этот тон сильней полоснул меня по ущемленному самолюбию и ранам, причинённым болью от разочарования в самой себе, ревности и злости на всех вокруг за то, что могут себе позволить не прилагать сверхусилий чтобы что-то доказать и быть самими собой. И дыхание будто замерло.
Однако на смену печали и отчаянию мгновенно пришла ярость.
– Что случилось?! – сжав кулаки, переспросила я. – Вы задаёте мне этот вопрос, дядя, не так часто… Вы обещали моему отцу защищать меня. Но я прошу вас больше не делать этого… Боюсь, вы больше не можете этого делать… Вы, мужчины, привыкли относиться к нам, женщинам, как к собственности, не учитывая наше мнение и чувства! Для вас я тоже в какой-то момент стала инструментом, который не всегда делает так, как вы этого хотите?
Дядя поменялся в лице.
– Вы отошли от своих обязанностей опекуна и дали возможность понять, что, отстаивая своё мнение, я ничего не поменяю, что мне стоит задуматься и смириться со своей участью. Дали возможность почувствовать себя ничтожной перед мужчинами и вашими решениями!.. А сегодня король снова поменял своё мнение! – я даже усмехнулась в иронии, разводя руки и показывая, насколько обескуражена этим. – Снова бросил «кость надежды» не потерять себя и свою свободу выбора!.. Только свободу снова мнимую…
– Вы спрашиваете: «Что случилось?»… Я отвечу: ровным счётом ничего существенного для всех вас!.. Что такое женщина?! – Ничто! Так что могло случиться с «ничем»?.. Ничего!
Герцог молчал, слушая поток моих мыслей и признаний. А меня трясло от обид и несправедливости. Слёзы бежали по щекам, не переставая. Без шансов на успокоение.
– Лея, я лишь хотел, чтобы ты поняла свою ответственность…
– Не стоит мне говорить об ответственности! – разъярилась я ещё сильнее, переходя практически на крик. – Вы все прикрываетесь ею, как щитом, воюя против нас! И делаете это весьма удобно тогда, когда вам нужно!.. Вы такой же, дядя… Такой же безжалостный, мерзкий мужлан, как и все!
– В чём ты хочешь меня обвинить, Лея? – спросил дядя, растерявшись и нахмурившись.
Всё это время он сохранял спокойствие, внимательно слушая. Сейчас отреагировал, и его тон стал более низким, предвещая гнев.
– Скажи, кто для тебя старшина Оливия Четтуэй? – задала я прямой вопрос.
Дяде вопрос не понравился, и он на долю секунды изменился в лице, смутившись.
– Это не твоё дело, Лейяна! – ответил родственник твёрдо. – Ты многого не знаешь…
– Да, я могу многого не знать! Но ты выбрал Элине, и назвал её своей супругой. Так скажи мне, почему эта женщина считает, что может унижать других? Почему её тень вмешивается в ваши отношения с женой, и это отражается в отношении к другим девушкам? Почему все в гарнизоне знают, что ей за унижение лекарей ничего не будет?!
Мы оба молчали, смотря друг на друга в немой борьбе взглядов.
– Оливия больше не будет так делать, – услышала я его решение.
– Дядя, Элине вчера была расстроена. Она плакала и убеждала меня, что не похищала никаких моих записей… Не трогала мои вещи… Клялась, что не трогала никаких твоих артефактов. Ты обвинил её в краже телепортационного артефакта, моей книги и записей отца? А свою любовницу ты проверил? Подумал ли о том, что не одна Элине могла это сделать? Насколько ты её к себе приблизил, если она многое позволяет из того, что не позволено другим?
– Оливия теперь мне не любовница!
– Но была ею! И желает вернуть этот статус?
Я говорила на основании того, что слышала и о чём сделала выводы сама. Но они оказались верны, судя по реакции дяди.
– Леди Оливия вчера сказала мне, что наличие отцовских инструментов и его книг не делает из меня выдающегося воина, и что моё место в замке, а не на полигоне. С чего она сделала вывод, что отцовский инструмент у меня, если сама не видела его и не знала этого точно?
Дяде было нечего сказать, и он смотрел на меня, скрестив руки на груди, мрачным, тяжёлым взглядом.
– Зачем ты выбрал Элине? Зачем ты унижаешь её сейчас, продолжая общаться с этой… женщиной?! Почему вы не можете понять, что с нами нельзя играть, как вздумается? Что мы любим вас не за то, кто вы есть, а за то, какие вы есть?! Почему вы думаете, будто мы – пешки в вашей большой королевской игре?!
