Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 57 страниц)
– Лея, подумай о Корине. Вы же любите друг друга! – попытался вмешаться вампир, удерживая меня за плечи.
Тенебрей? Да, он говорил о любви. Но это была какая-то неправильная любовь. Эгоистичная и не очевидная для меня. Может, это были только слова? Ведь до сих пор я не понимала, почему он за меня так держится. И разве можно намеренно делать больно тому, кого искренне любишь?
Сердце снова сжалось. Я устала постоянно думать о нём и терзать себя.
– Тирел – ты идиот! – послышалось злобное шипение, и плечи обожгло огненной магией.
На мгновение я пришла в себя, и руки Стомиана обняли.
– Лея, тебя многие любят искренне, – шептал он мне на ухо, прижимая к груди. – Не отчаивайся. Ты умная, красивая, гордая, смелая, самая замечательная... Твой отец любил тебя, и мать тоже. Я уверен. Дядя «порвёт» любого, кто причинит страдания! Даже не сомневайся. Если ты этого не видишь, то видим мы. Мы тоже очень любим тебя, как друзья… Почти как братья… Ты столько раз всем нам помогала, не прося ничего взамен. Ты – самое замечательное и искреннее существо, что встречались мне в жизни. Мир не станет лучше без тебя! Подумай, скольким ещё ты можешь помочь, если выживешь.
Несомненно, слова дракона были бальзамом на моем израненном сердце. Они были приятны и задвинули плохие мысли на второй план.
– Разве родители хотели бы для тебя такой участи? – продолжал воодушевлять меня Стомиан. – Они старались и жили ради тебя! Да, твоя мать погибла, но она погибла, защищая тебя. Твой отец до конца жизни испытывал вину за произошедшее и пожертвовал ради твоего счастья всем. Неужели ты считаешь, что их жертва бессмысленна?
Сейчас, вспомнив всё и стоя на краю чего-то значимого в своей жизни, я видела, насколько тонка грань между жизнью и смертью. Я – здесь, а мои родители – там. И до них всего ничего – этот подоконник и одно мгновенье.
Но было страшно подумать, а есть ли это «там» вообще?
– Лея, ты помнишь, что говорил и предвещал демон-оракул? – вдруг прервал мои мысли Тирел. – Он говорил, что у тебя было четыре будущих. Скажи, если ты сейчас упадёшь с башни и умрешь, какое будущее наступит?
Ответ был прост. Не то, где я есть, а то, где меня нет – было только одно.
– То, где на трон придёт Патрисия, – вспомнила я.
– Если то, что показал демон – правда, то ты действительно ключевой человек для этого мира. Ведь от того, кто сидит на нашем престоле, зависит и судьба других государств. Мир станет другим.
Наверное, это было так.
– Лея, тебе есть ради чего жить… Жизнь, каждая ее минута, миг, даётся нам взаймы. Нам дарят её наши родители, но распоряжаемся ею мы сами. Твои родители отдали многое, чтоб подарить её тебе. Так распорядись ею правильно – не живи ради кого-то, живи ради себя! Ради того, что принесет радость тебе и наполнит смыслом. Неужели тебя устраивает то, что твоей жизнью и судьбой постоянно кто-то управляет? Ты позволишь этому происходить дальше? Позволишь оборвать свою жизнь по чьей-то прихоти? Или все же разорвёшь этот порядок?
Я удивлённо посмотрела на друзей. Удивительно, но я вдруг ощутила свою магию, что наполнила меня и согрела изнутри. Спало оцепенение с конечностей. Кровь быстрей побежала по венам, разгоняя дурман и отчаяние. Словно обручи вокруг своей головы, я ощутила чужеродную магию внушения.
Сбросить чужое колдовство оказалось не сложно. Стоило только позволить собственной магии и магии рода выплеснуться чуть сильней из искры, и воздействие тут же спало. Повторно прогнав собственную силу по телу, я выжгла и магию крови Тирела. Это было так легко и просто, что я даже рассмеялась.
– Ну, слава всем богам и великой Рубине! – вздохнул вампир и улыбнулся мне.
– С возвращением! – поздравил Стомиан. – Я уже начал не на шутку переживать.
– Ну, осталось ещё кое-что, – осадил нас Тирел.
– Спрыгнуть с карниза самой? – догадалась я.
– Именно. Победить свой страх можно только так, – подтвердил он. – Том тебя поймает внизу. Он сможет.
Стомиан кивнул и, заскочив на подоконник, без раздумий шагнул во тьму, полетев вниз.
Когда я выглянула из окна, он уже стоял под струями толи ливня, толи мелкого мокрого града внизу и махал мне рукой.
– Хочешь, прыгнем вместе? – спросил вампир.
Конечно, хотела. Затея была сомнительной, но Тирел не прогадал и не ошибся, найдя способ помочь мне сбросить остаточное внушение ведьмы. То, что отец так и не смог исправить, из-за чего на меня наложили сташ. А мне стоило начать новый этап жизни с доверия хотя бы друзьям.
Друг первым выбрался из окна и совершенно беззаботно пригласил меня, подав руку. Ну, ему-то переживать было нечего – он и летать мог, и если даже упал бы с такой высоты, то не разбился бы.
Я осторожно перекинула ноги через подоконник и, держась руками за раму и Тирела, поставила их на выступ карниза. Холодный дождь тут же промочил мое платье до нитки, а град, будто иголки, покалывал кожу. Уступ был мокрым и скользким от покрывшего его мха. Холодная стена неприятно морозила спину через платье. Но я шаг за шагом прошла по узкому карнизу дальше и остановилась, переведя взгляд с выступа вниз.
Ой, зря я это сделала! Высота мне казалась просто фантастической. Моментально сердце сковало страхом и почти остановилось. От неожиданного грома и молнии я вздрогнула и едва не оступилась. Тирел тут же придержал меня, не позволив упасть.
– Спокойнее, Лея. Ты же знаешь, я рядом и не дам тебе оступиться, – подбодрил он меня. – Всё под контролем.
Я знала, но страшно всё равно было.
– Соберись. Когда будешь готова, спрыгнешь сама. Том поймает.
Ну, с «соберись» я бы поспорила. Как можно собраться, если сердце колотится от страха как бешеное, а руки вцепились в холодный камень намертво, отказываясь подчиняться телу? К такому определенно быть готовой нельзя. Но сейчас мне самой хотелось поскорей покончить со всеми детскими страшилками и перестать бояться даже таких мелочей, как высота и молнии.
Выдохнув, я закрыла глаза, и уже было хотела спрыгнуть, отлепив себя от стены и собравшись с духом, как небо ярко озарила вспышка, и молния с грохотом попала в шпиль северной башни, выбив из неё искры. Совсем рядом с нами.
Гром заложил уши. С криком я снова припала спиной к стене, и даже пальцы на ногах поджались, будто пытаясь дополнительно вцепиться в карниз. Сердце замерло, а ноги чуть не подкосились. Зато моя реакция развеселила Тирела, стоявшего нарочито расслабленно рядом, и наблюдавшего за мной.
– Да что смешного-то? Я испугалась до смерти! – возмутилась я, прикладывая руку к груди.
– В страхе больше зла, чем в том, чего боятся, – философски заметил вампир. – Смелей, Лея.
Я порядком уже продрогла от дождя и холода и устала от переживаний. Уже не задумываясь, оттолкнулась и прыгнула.
Те доли секунд, что я летела, у меня в голове успели проскочить две мысли. Первая – это о том, что совсем не страшно, и даже захватывающе волнительно. Вторая – что если бы освоила левитацию не на базовом уровне, который у меня был сейчас, а лучше, могла бы полететь. Сейчас моих знаний и умений хватило лишь на то, чтобы немного снизить скорость.
Приземлилась я прямо в крепкие и твёрдые объятия, счастливо вскрикнув. Неожиданно у меня появилось игривое настроение от душевного облегчения и мысли о том, что я справилась с ведьминским внушением.
«Нужно научиться левитировать и потом как-нибудь повторить!» – подумалось мне, и я решила поделиться этой мыслью со Стомианом, поворачивая к нему голову.
Встретилась я не с голубыми глазами дракона, а с фиолетовыми, что смотрели на меня с осуждением. Дракон стоял рядом и виновато развел руки в стороны, на мой недоумённый взгляд. Рядом приземлился, складывая крылья, Тирел.
Глава 9
У меня не было слов. Почему-то голову покинули все без исключения мысли. Я не понимала, как тут оказался Тенебрей. И это вызвало негодование.
Несколько секунд мы разглядывали друг друга, будто впервые встретились. С ним произошли изменения. И это настолько удивило меня, что слова возмущения застряли в горле, а любопытство взяло верх, заставив разглядывать его как диковинку.
Капитан обстриг короче волосы, и они теперь небрежно лежали на голове, придавая какой-то мятежный, дерзкий вид. Слева на лице красовался огромный синяк, а скула и губа были основательно разбиты, вызвав у меня кучу вопросов, которые я не осмелилась задать.
Он что, дрался? Выглядел сейчас как отъявленный хулиган-задира, вечно лезущий в неприятности.
– Ну ты и краса-авец! – тут же ехидно протянул Тирел. – Хочется пожать руку тому, кто тебя так знатно разукрасил!
Тенебрей замечание Тирела проигнорировал, лишь скосив на него глаза, а потом, разомкнув губы, которые я рассматривала, спросил:
– И как это понимать? Что вы тут устроили?
Мне показалось, или он шепелявил? Но вот привычка командовать и помыкать всеми никуда не делась.
Тирел и Стомиан промолчали, и отвечать пришлось мне:
– Я летать училась. Давно мечтала! – дерзко заявила ему.
– Ты? – удивился Тенебрей, приподняв бровь, и всем своим видом показывая, что не верит ни грамму моих слов. Он продолжал меня держать, не собираясь опускать на землю, а когда я дёрнулась, лишь сильней прижал к себе. – Ты заклинание левитации высшего порядка выучила?
– Нет, – ответила честно, понимая, что Корин всегда безошибочно определял, когда пыталась врать. Но играть роль продолжила. Отчего-то во мне проснулось желание противоречить. – Но попробовать захотелось.
Тенебрей вопросительно уставился на Тирела, будто о чём-то спрашивал.
– Так надо было, – пробормотал друг в ответ виноватым, оправдывающимся тоном.
– Идём в замок, – распорядился некромант. – Ты вся мокрая, Лея. Стомиану и Тирелу непогода нипочём.
Сам Тенебрей был одет легко. На нем были лишь рубашка, брюки и ботинки тоже вымокшие насквозь под дождём. Но себя он, видимо, в расчёт не брал.
Встречу со своим бывшим женихом я себе представляла по-разному. И в моей голове непременно всё или начиналось, или заканчивалось очередной ссорой. Я помнила, что он обвинил меня в недостойном поведении на балу и много чего наговорил обвинительного ещё. Поэтому к встрече морально готовилась. Но никак не ожидала, что некромант поведет себя сдержанно и не станет ругаться, обвинять или пытаться напомнить о нашем соглашении и расторжении помолвки при первой же встрече.
– Не дёргайся, – скомандовал мне капитан, когда я попыталась сползти с его рук, разворачивая над головой щит и просушивая мою одежду на ходу. – И тебе, Лея, следует придумать что-то более убедительное, когда будешь объяснять своему дяде, почему ночью решила вдруг спрыгнуть с башни. А у Тирела появится шанс пожать руку лорду Сорелю, если захочет…
Последняя фраза, видимо, означала, что это мой дядя ударил Корина. Стало страшновато за обоих… Хотя с чего мне переживать, если оба тут? Значит, живы. Но я притихла от испуга перед предстоящей встречей со своим родственником. Дядя мог быть крут.
– Дядя тут? – уточнила я.
– Думаю, уже да.
Мы зашли в замок через дверь донжона. Дядя действительно обнаружился в главном холле, в окружении слуг, и смотрел на наше шествие весьма грозно. Рядом с ним стояла леди Элине, одетая в халат и придерживающая вокруг себя плед. Видимо, дорогой родственник разбудил её и всех остальных, разыскивая меня, так как взоры встречающих были и осуждающими, и тревожными, и облегченными одновременно.
Поставил меня на пол Тенебрей только тогда, когда остановился почти вплотную перед фельдмаршалом, будто сдавая как почётное знамя. Разве что не отдал воинскую честь при этом. Ещё коротко и сжато доложил о моей «поимке».
Я обиженно поджала губы. Мог бы и не говорить! Мало того, что с принцессами всякими целуется и остаётся наедине, невест на балах бросает, так ещё и ябедничает. Предатель как есть!
Оглядев меня и моих друзей, следовавших за Корином всё это время, герцог Сорель начал командовать:
– Принести чай. Элине приводи себя в порядок как можно скорее, мы отправляемся в Клаклертон. А вы все… – и грозный взор обратился на Тирела, Стомиана и меня. – В кабинет! – и первый пошёл в указанную сторону.
Умел же герцог Сорель нагнетать ситуацию...
Шли мы будто на заклание. Но в отличие от друзей, у меня на дядю был определённый иммунитет. Они же совсем погрустнели. Так что я решила принять удар на себя и защищать друзей собственными силами до конца, пользуясь смекалкой, умом и своим упорством.
В кабинете отца родственник первым делом посадил меня на диван, а сам уселся за стол, сложив перед собой руки в замок. Он снова обвел нас взглядом и принялся за моих друзей:
– Рассказывайте, – обратился он к вампиру и дракону. – И попробуйте сначала думать, а потом говорить… Рекомендация бесплатная. Пока! Хочу знать, как мне вас отсюда вышвыривать: просто сложить в три погибели и культурно выставить за ворота в чемодане, или сначала убить, а потом комфортно отправить домой в очень узкой «деревянной карете».
– Дядя! – возмутилась я. – Это мои гости. Тирел и Стомиан мне помогали!
– Чем? – обратил на меня взор фельдмаршал. – Ещё недавно ты будто призрак выглядела, а теперь веселишься, развлекаясь со своими друзьями полётами с башни. К тому же, у них-то, в отличие от тебя, крылья имеются. Что-то в этом мне кажется подозрительным и неправильным…
– А что, мне слёзы лить и помирать от тоски в одиночестве? – снова возмутилась я, гордо выпрямив спину.
На это у дядюшки слов не нашлось, и он вонзил в меня внимательный, настороженный взор.
– Лея, у тебя сташ раскрылся. Воспоминания ещё не вернулись. Ментальный маг рекомендовал тебе покой и лекарства, – начал он мне, как малому ребенку, пояснять. – Вместо этого ты демон знает чем занимаешься!
– Воспоминания к Лее вернулись полностью. Мы помогали преодолеть внутренние страхи, – решил вмешаться Тирел.
– Ты кто такой?! – резко и грозно стукнул ладонью по столу герцог Сорель, повышая голос. – Напомню! Ты – лекарь-недоучка, а она – моя племянница и герцогиня! Единственная, между прочим!
Тирел вжал голову в плечи. А я вскочила со своего места.
– Прекрати обвинять моих друзей, дядя Эштон! – потребовала я. – Это была моя инициатива. И всё закончилось хорошо! Я не хочу терзаться ужасами прошлого и не собираюсь год сидеть под твоим присмотром. У меня скоро практика в Сарнгейте начинается!
– Не будет никакой практики, если ты будешь по ночам прыгать из окон! Пока тебя не осмотрит ментальный маг, отсюда ты не выйдешь. Более того, я приставлю к тебе сиделку и охрану.
Говорят, лучшая защита – нападение. Вот этой мудростью я и воспользовалась.
– Давай! Зови, если так считаешь необходимым! Но мне некогда тешить твоё и своё самолюбие и сидеть в замке! Наверное, было очень удобно, когда я была покорной и покладистой. А теперь это начало доставлять «неудобства», и ты решил пойти другим путём? Что ещё придумаешь, если это не поможет? Антимагические артефакты на меня наденешь и в комнате без окон запрёшь? Или, может, снова сташ поставишь? Расскажи лучше, как так получилось, что меня чуть не скинула с башни ведьма? И почему мне никто ничего не рассказал об этом после? Почему вы с отцом молчали?!
И дядя наконец-то стушевался. Яростный огонь в его глазах погас, и лицо обрело виноватое выражение.
– Это я тебя спас той ночью, – произнес он более спокойно. – Твой отец сильно переживал и принял решение запечатать воспоминания в сташе. Ты не спала и не ела, постоянно бредила. Мы боялись, чтоб ты не довела до конца то, что пыталась с тобой сделать виконтесса Бофор. Я говорил твоему отцу, что это может когда-нибудь плохо обернуться, но он считал по-другому, Лея. С меня он взял слово, что я буду молчать, пока он не посчитает нужным обо всём рассказать сам.
– Мой отец умер. И ты всё же не стал мне ничего говорить, хотя возможности для этого были, – уже спокойней заметила я, возвращая себе достоинство.
– Я не считал, что имею право, если Норис так решил, – последовал ответ.
– Чудесно! – едко ответила я. – Теперь я обо всём узнала сама… Очень жаль, что я была обузой.
– Ты – не обуза, Лея! Но я сделаю всё, чтоб тебя защитить… Если нужно, запру в замке и надену на руки артефакты…
Угроза была не праздной, мой дядя был всегда решительным и выполнял то, о чём говорил.
Разговор выходил самый неприятный. И не хотелось продолжать при друзьях, но своего добиться я была должна. Пора было скинуть с себя ярмо постоянного присмотра и гиперопеки, иначе практики и пустошей мне не видать.
То, что я собиралась сделать, с моей стороны, было жестоко. Но иного выбора я не нашла, кроме как «ударить» побольней.
Выдохнув, я вспомнила, чему меня учил Элдрин, представив перед собой образ во всех деталях, и призвала магию. Провела ладонями по лицу от подбородка вверх, будто умываясь и дальше по волосам, накладывая иллюзию.
– «Это» ты во мне видишь, дядя? Думаешь, если не защитил и не уберег маму, то можно распоряжаться моей жизнью, пытаясь таким образом исправить прошлое?
Моя иллюзия имела ошеломляющий эффект. Дядя побледнел и переменился в лице.
Воспоминания о сестре он всегда переносил тяжело, сейчас же её вид, который я приняла, вызвал у него какой-то болезненный спазм на лице.
– Не смей мне запрещать жить! Со мной всё в порядке. Я всё вспомнила и приняла прошлое. Теперь не боюсь его. Хватит и того, как я существовала всё это время. Отныне я сама буду решать, что мне делать и как поступать!
Пережив потрясение, фельдмаршал Сорель опустился в кресло и посмотрел на меня с мукой. Моё представление принесло свои плоды.
– Хорошо, Лея, я не стану больше с тобой спорить, – услышала его ответ. – Но ты завтра же отправляешься в Сарнгейт. И практику будешь проходить наравне с остальными курсантами. С обязательным прохождением лекарской комиссии, офицерского минимума и сдачей нормативов боя. Только в этом случае я разрешу вернуться в столицу и продолжить обучение.
Для меня это была победа. Конечно же, я понимала, что будет «ой, как не просто», и дядя не станет облегчать мою жизнь. Но свое мнение я отстояла.
– Вы тоже собирайте вещи, – обратился дядюшка к Стомиану и Тирелу, изображавших всё это время предметы интерьера. – Раз все такие умные и самостоятельные, проявите себя в гарнизоне. Я вам найду развлечения получше, чем прыгать по ночам с башен замка.
После этих слов дядя широким шагом вышел.
…
В библиотеку Сорель ворвался словно ураган, и весьма злой, принявшись расхаживать от стены к стене, заложив руки за спину.
Узнать, что его так разозлило, и как прошёл разговор, очень хотелось. Я знал, что Лею убедить в чём-то весьма не просто. И если у них произошла ссора, то, судя по негодующему виду, победителем лорд из неё не вышел.
Я молчал, давая фельдмаршалу время успокоиться, и рассудив, что если дело не моё, то Сорель ничего не расскажет, а если меня это касается, то заговорит сам.
В манере поведения с Леей я определился и избрал тактику постепенного сближения. Меня всегда задевало то, как Лейяна легко и тепло общалась с Элдрином, Стомианом и Тирелом. Была она осторожна и опасалась только меня. Соответственно, мне нужно было для начала стать кем-то вроде её друга, а для этого нужно было, чтобы она поверила в мою «безопасность» для её личного пространства. Сейчас следовало соблюдать дистанцию и ни в коем случае не напоминать о прошлом. Для меня же самого будет лучше, если она будет на эмоциональном расстоянии, но физически рядом. Нужно было добиться, чтоб Лея перестала меня сторониться и смогла доверять хотя бы как другу. Пусть её пугают чувства ко мне, но они рано или поздно возьмут верх.
– У меня есть племянница, очень красивая девушка… – начал Сорель говорить нервным, раздражённым тоном. – А ещё умная! Редкое сочетание качеств для женщины... Поэтому делает всё, чтоб искоренить этот недостаток!
Я снисходительно посмотрел на герцога с дивана, на котором удобно улегся с целью почитать. Ясно же было, что через сарказм Сорель выплескивал своё возмущение.
– Вы хотите мне что-то этим сказать или на что-то намекнуть?
– Да! – раздражение фельдмаршала, видимо, достигло апогея и пошло на спад. Он обреченно упал в кресло напротив. – Если… Если сможешь её переупрямить и утихомирить, то так уж и быть… приму тебя как зятя. Не скажу что с радостью, но всё же смирюсь. Раз она твоя астори, то мучайся с её характером сам. Но сделай всё, чтоб она была в безопасности! Её стремление к экспериментам и сиюминутным идеям просто опасно. Что её потянуло на башню в такой момент?
– Сказала, что хотела научиться летать, – усмехнулся я, вспоминая, как мило Лея пытается толи врать, толи шутить.
Сорель фыркнул и подпёр голову кулаком. Мне же стало весело от того, насколько быстро фельдмаршал передумал насчёт меня. И помогла мне в этом сама Лейяна… Кто бы мог подумать? Даже стало интересно, что она такого сказала, что довела родственника до белого каления? А ведь ещё днём герцог был настроен агрессивно в отношении меня.
– И что вас заставило поменять решение? – поинтересовался я будто бы невзначай, переворачивая страницу книги, пытаясь не ухмыляться и не подавать вида что доволен.
– Ты действительно можешь защитить Лею... К тому же я знаю, насколько сильно притяжение к астори по себе. Скорее ты её украдёшь в какой-то момент, чем отступишься. Произошедшее в академии тому подтверждение. Как ты почувствовал, что Лея в опасности, и узнал, где она находится?
– Надел на неё артефакт матери, который когда-то передал моему отцу герцог Хардин.
Сорель помрачнел, услышав это.
– Он когда-то принадлежал Эмили. Норис отдал его Эльдару в то время, когда вам с матерью пришлось жить при дворе короля. Он боялся за свою жену и тебя.
В молчании Сореля можно было услышать и обвинения, что не были досказаны.
– Мою мать он не защитил… Как не спас бы и леди Хардин. Вы бы не успели прийти на помощь и спасти её от заклинания «воздушной алебарды», – произнёс я.
– Много ты знаешь, – проворчал герцог недовольно.
– Я был там, – напомнил ему. – Вы же не считаете, что мой отец виноват в том, что леди Эмили погибла?
По мрачному взгляду собеседника я понял, что Сорель готов был обвинять всех вокруг. И меня в том числе.
– Лорд Сорель, я тоже чуть не умер в ту ночь и тоже потерял мать, – напомнил ему. В конце концов, это было глупо, а фельдмаршал казался здравомыслящим человеком. – Вы недолюбливаете меня, потому что отец взял у герцога Нориса браслет, и косвенно обвиняете его в смерти сестры? Я понимаю, что вам мой отец был по многим причинам неприятен, но я не виноват в этом. К тому же именно я спас Лейяну в ту ночь.
– Вспомнил? – горько усмехнулся Сорель.
– Я не забывал… Такое забыть нельзя.
Воспоминания об этом у нас с Эштоном Даэроном Сорелем были частично общими. Несмотря на то, что мне было всего восемь, я помнил всё как сейчас.
В ту ночь меня неожиданно разбудила мать, весьма чем-то взволнованная, и приказала служанке одеть. Я не мог понять, что происходит, но видел, что случилось нечто серьезное. Пока мама чем-то была занята в их с отцом покоях, пришла тётя Мишель и помогла меня облачить. Именно она шёпотом объяснила, что мы идём по приказу отца к графине Хардин и погостим некоторое время в её покоях, пока во дворце не закончится какое-то «важное мероприятие».
Это было удивительно и необычно, ведь время было довольно позднее, и для визитов было не время. К тому же мне не хотелось идти к подруге матери, которая с мужем-артефактором на этой неделе прибыла в королевский дворец.
Не хотелось, потому что у леди Эмили была маленькая дочь, которой все восхищались и с которой сюсюкали, отчего лично мне было противно. Меня маленький, постоянно плачущий ребенок нисколько не радовал, как и разговоры женщин о своём. Я бы с бόльшей охотой провёл время с Бентаном или Индрисом Сенье. Но мать тут же категорично отказала, и по её тону я понял, что настаивать на своём бесполезно.
В тёмных коридорах дворца горели светильники, довольно ярко освещая проходы и галереи. Это было странно, ведь даже во время королевских приёмов и балов свет ночью включали едва-едва.
Вокруг было неспокойно. Придворные куда-то торопились и сторонились нас и друг друга, будто в страхе. Шли мы быстро, и я едва поспевал за герцогиней Тенебрей, державшей меня за руку.
Во дворце мы жили в крыле, отведённом для королевской семьи, ведь являлись её членами. Чета Хардин проживала в гостевом крыле, совсем в другой части дворца. Я не понимал, почему мы идём туда, если наши апартаменты были больше, презентабельней и лучше охранялись? Но спорить с матерью, которая к тому же была чем-то встревожена, было бессмысленно.
Как только мы зашли в гостевые апартаменты, тётя Мишель тут же закрыла дверь и наложила на неё какое-то заклинание. Леди Эмили выглядела бледной и уставшей. Приложив палец к губам и призывая таким образом к тишине, она упёрлась руками в стенку огромного шкафа и попыталась его сдвинуть. Ей на помощь тут же пришла Мишель, а потом подключилась моя мать. Втроём они по чуть-чуть передвинули огромный шифоньер, загородив им проход.
– Фу-ух, – проведя тыльной стороной руки по лбу, тихо и устало выдохнула леди Хардин и шёпотом продолжила: – Мариэн, Эльдар сказал, куда они отправились?
– К Лонгрену Сенье, – коротко и тоже шёпотом ответила мать. – Они хотят, чтобы он предупредил Истедов, а потом отправятся заручиться поддержкой лорда Ризгас.
– Что ж, нам остаётся ждать, – вздохнула леди Эмили. – Никто не знает, насколько всё серьёзно и надолго ли мы тут заперты.
– Где Лейяна? – поинтересовалась мать.
– В спальне спит. Я только недавно её укачала, отослав служанку. Эта женщина не вызывает у меня доверия. Можешь положить Корина спать в спальне. Боюсь, что нам этой ночью лучше сохранять бдительность.
Я прислушивался к разговору взрослых и украдкой рассматривал графиню Эмили. Что позволял себе не так часто.
Моя мать и тётя дружили с ней, и эта леди вызывала у меня глубоко приятные чувства. Внутри себя я восхищался её красотой, изяществом, мягкостью и добротой. Отчего-то факт замужества леди вызывал у меня раздражение, хотя я понимал, что это никак не должно меня волновать. Оттого её мужа, графа Хардин, воспринимал с неприязнью.
Смотря на себя-ребёнка с позиции теперь уже взрослого человека, я сейчас склонялся к мнению, что впервые испытал чувство влюблённости именно к этой леди. Даже некоторое время представлял себе, что, когда вырасту, то вполне могу претендовать на ответные чувства женщины, ведь она была магом, а значит, останется такой же молодой и красивой ещё долго. В то время меня не смущало, что леди замужем. Это не казалось препятствием. Когда узнал, что графиня ожидает дитя, это охладило мои фантазии, но восхищение никуда не делось. Ах, если бы леди Эмили родилась на несколько десятков лет позже…
Герцогиня Тенебрей кивнула, соглашаясь с подругой.
– Я уложу племянника и побуду с детьми, – предложила Мишель.
Моя мать сначала недовольно посмотрела на сестру, но потом всё же согласилась.
Происходящее вызывало во мне множество вопросов, и хотелось знать, что происходит и отчего мы вынуждены тут скрываться. Но спрашивать о чём-либо у герцогини было бесполезно. Мать обладала весьма крутым и непреклонным нравом и редко опускалась до каких-либо объяснений.
В едва освещённой спальне, где горела всего одна ночная лампа, прикрытая накидкой, Мишель сняла с меня камзол, ботинки и приказала в одежде лечь в кровать прямо поверх покрывала. Накрыв меня пледом, она проверила колыбель, в которой спала маленькая Лейяна Хардин, и, убедившись, что всё хорошо, легла рядом со мной.
Тётя изредка приходила ко мне перед сном читать легенды и истории войн разных королевств, забираясь, так же как сейчас, в мою кровать и оставаясь, пока я не усну.
Сегодня она истории не рассказывала, а тихо полушёпотом пояснила, что отец очень занят с графом Хардин весьма серьёзным делом, и нам придётся некоторое время ради безопасности побыть в покоях четы артефактора, пока за нами не придут мужчины.
Работа отца была опасна. Он лично инструктировал меня на такой случай. Несколько раз ему уже приходилось прятать нас с матерью, отсылая в самые неожиданные места. Поэтому я знал, что в этом случае нельзя возражать и следует делать то, что велено, без лишних вопросов. Но каждый раз недоумение и любопытство возникало. Прежде всё заканчивалось благополучно, и мне казалось, что такая предосторожность излишняя.
Через несколько часов из сна меня выдернул плач ребёнка в колыбели. Тётя, что так и осталась около меня, быстро поднялась и поспешила к девочке. Тут же заглянула графиня.
– Эмили, позволь мне поухаживать за Леей? – спросила Мишель подошедшую подругу, на что та улыбнулась и утвердительно кивнула.
Тётя вынула девочку из кроватки и, ласково причитая, принялась своей магией разогревать молоко, что стояло в ведёрке со льдом. Графиня, посмотрев, что помощь не требуется, удалилась обратно в гостиную. А Мишель уселась в кресло и принялась кормить наследницу Хардин.
Я, положив на подушке голову набок, наблюдал за этим.
Девочке было больше полугода. Точно не знал. Вроде она родилась весной или летом, сейчас же был уже конец зимы. Раньше пищащий, завернутый в пелёнки ребёнок меня не интересовал. На приёме в честь рождения графской наследницы, на котором присутствовал с родителями в связи с их тёплыми отношениями к семейству Хардин, я лишь один раз взглянул на младенца и произнес положенную поздравительно-доброжелательную речь, подарив подарок. Сейчас девчонка подросла и выглядела не такой тщедушной и немощной, как первоначально. У неё отросли светлые волосы, взгляд приобрёл осмысленность и какое-то странное притяжение.
– Хочешь покормить? – спросила тётя Мишель, увидев мой интерес.
Я сразу же отрицательно замотал головой. Вот ещё! Только с грудничками не нянчился… Не мальчишеское это было дело!
Тётя усмехнулась на это.
– Она станет очень красивой, Корин. Ты ещё побегаешь за ней когда-нибудь.
Шуточное пророчество показалось мне тогда полнейшей нелепостью. Не выглядел для меня этот ребёнок симпатичным нисколько. В чём-то милым – да, но никак не интересным.
Сейчас вспоминать об этом было даже смешно. Кто знал, что в будущем Лейяна станет для меня настолько важной, что я стану от неё практически зависим?
Эти голубые глаза я вспомнил не сразу. В первую нашу встречу она настолько ошеломила меня, что я лишь отметил, что черты её лица мне кого-то напоминают. К тому времени облик леди Эмили в моей памяти несколько стёрся, а Лейяна была не совсем похожей на мать. Когда же выяснил её настоящее имя, то немало удивился, насколько она отличалась от неё. Не была леди Эмили такой упёртой и интригующе порывистой, а гораздо более мягкой и покладистой.
Теперь я знал, что Лея была лучше своей матери. Она не была скучной, с ней всегда было хорошо и интересно. Общие черты характера с матерью в ней проявлялись во время спокойствия: доброта, смущение, мягкость, очарование и лёгкая наивность – это всё ей досталось от Эмили Хардин. А вот порывистость, страсть, упрямство и целеустремлённость – скорее всего, от отца.
