Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 52 (всего у книги 57 страниц)
Глава 52
Я резко открыл глаза и от досады хлопнул себя ладонью по лбу.
«И чем я думал? – подумал я. – Идиот просто!.. Она не примет меня таким, какой я есть, ни за что и ни в каком виде!»
И от этого стало мерзко… Отвратительно от самого себя…
…
Проснувшись, я долго размышляла о себе.
Что-то было не так с моими снами, и я начала подозревать новое ментальное вмешательство. Но зачем было думать и гадать, если можно было спросить?
Одевшись, я направилась в лазарет, чтобы найти леди Сорель и прямо задать ей вопрос об амулете, который стал причиной моих странных снов.
Младший целитель смены подсказал мне, где искать герцогиню. Она проводила инструктаж лекарей, которые отправлялись в поход. Поэтому мне пришлось ждать под дверью, сначала пока она не закончит совещание, а затем не проведет беседу с одним из подчиненных.
– Лея? Ты что-то хотела? – спросила меня леди, выходя из кабинета.
Разговаривать в коридоре не хотелось, но Элине уже куда-то спешила, и в её движениях читалась нервозность.
– Я хотела спросить насчёт амулета… – понизив голос, сказала я.
– Какие-то проблемы? – вскинув брови, спросила меня леди Элине.
– Да, – ответила я честно и закусила губу, не решаясь продолжать.
Целительница наконец поняла, что этот разговор не для посторонних ушей, и, взяв меня под локоток повела к ближайшей пустой смотровой.
Как только дверь закрылась, она спросила:
– Сны доставляют тебе беспокойство? – нахмурилась герцогиня.
Говорить о личном было неприятно и стыдно, и, немного посомневавшись, я спросила:
– Вы же не обидитесь, если я сниму этот шнурок?
– Неужели всё так плохо?! – удивилась она и снова нахмурилась. – Так! – решительно произнесла целительница, потерев переносицу. – Ты, конечно, можешь снять его, но… Я дала тебе амулет, чтобы ты не переживала глубоко события прошлого. Обычно после разрушения сташа наиболее тяжелые воспоминания, заключенные в нем, долго терзают пациента кошмарами.
– Я вижу странные сны, – призналась, ощущая сейчас толику сомнений. – Они тоже о прошлом, но не о том, что было со мной в детстве. Они другие. Мне кажется, кто-то снова ментально влияет на меня через сновидения. И в этом виноват ваш амулет.
– Исключено! – возразила леди Сорель решительно. – Наоборот, амулет создает определенную защиту. Но если хочешь, давай снимем его. Посмотрим, что будет.
С этими словами герцогиня дотронулась до моей кисти, легко сняла веревочку с бусиной, отдав ее мне. Несмотря на ее уверенность в словах, я видела, что в глазах герцогини отразилось чувство вины.
Нет, я не думала, что жена дяди лгала мне и имела злой умысел – это было бы подло с ее стороны, – но она что-то недоговаривала.
Покинув госпиталь, я чувствовала себя довольной и счастливой.
В гарнизоне уже полным ходом шли приготовления к отправке ротационной части Южных войск. У полигонов стояли лошади и ящеры, готовые двинуться к форту Тар, а груженые повозки постепенно покидали ворота, доставляя обмундирование и личные вещи военных к кораблям.
К обеду прозвучал сигнал общего сбора. Я уже знала, что таких сигналов будет три: первый созывал всех на плац, второй оповещал о построении шеренг, а третий об отходе войск. Между каждым сигналом было около получаса, поэтому я не спешила.
Когда я переодела форму и пришла на плац, как раз прозвучал второй сигнал. Верховые уже были выстроены, пешие занимали свои места. Курсанты с воодушевлением строились за основными войсками, и я поспешила присоединиться к ним.
Когда построение закончилось, офицеры, проверив свои отряды, стали рядом с солдатами. Высшие офицеры стояли напротив шеренг и наблюдали за происходящим. Тут уже стояли мой дядя, разговаривающий о чем-то с Элине (по рабочей форме целителя я поняла, что она остается в гарнизоне), комендант, камтенармус, полковник Лоуренс Содар, командовавший ротационным подразделением, ректор академии Сарнгейта, Корин Тенебрей, и другие офицеры.
Именно полковник, убедившись, что все построены, начал командовать отрядами. Всадники синхронно оседлали ящеров и лошадей. Прозвучал третий сигнал. По команде все воины, кроме нас, курсантов, развернулись к воротам, и стали ожидать последнего приказа. Приказ должен был отдать фельдмаршал Южного фронта, высший Темный маг, герцог Сорель.
Дядя лениво тронул бока лошади шенкелем, проехал вдоль шеренг, осматривая строй, и остановил своего коня напротив нас, курсантов. Никто, кроме меня, не понял медленного, незначительного движения пальцев в приглашающем жесте.
Будучи настолько маленькой, что не понимала всей серьезности происходящего вокруг, но уже освоив верховую езду на пони в Гланде, я очень полюбила ездить верхом. Однако пони медленно преодолевал дальние дистанции, а на большую лошадь меня еще не пускали. К тому же в Сарнгейте отродясь не водилось пони. Поэтому, когда я видела дядюшку верхом, я напрашивалась покататься. Мой дядя никогда не переносил слёз и воплей маленькой девочки; они приводили его в замешательство (я умела притворяться, когда это было нужно), поэтому он брал меня с собой, сажая на лошадь впереди. Со временем это стало нашей традицией, пока я не выросла и не научилась самостоятельно справляться с большой лошадью. Позже дядя мне даже подарил покладистую и быструю кобылу.
Сейчас дядя вспомнил о нашей давней традиции, и мои губы сами собой расползлись в улыбке от понимания того, что он приглашает меня поехать с ним. Хотя для курсанта такое поведение было недопустимо, я оставалась его любимой племянницей, и, несмотря на последние события, он по-прежнему любил меня. А в меня будто демон вселился, и мне захотелось хоть на мгновение окунуться в детство.
В несколько быстрых шагов я преодолела расстояние до лошади и запрыгнула на коня, поставив ногу на сапог дяди и держась за его протянутую руку, сев полубоком.
Я была счастлива. Я абсолютно счастлива сейчас, хотя норовистый конь дяди плясал на месте, пытаясь сбросить с себя дополнительную тяжесть, и сидеть было неудобно. Все-таки я уже была не маленькой, и подобные выходки были не по возрасту и не для этой лошади. Но дядя ничуть не утратил контроль над конем, крепко держа уздцы.
Подъехав к остальным офицерам, которые должны были сопровождать воинов в форт Тар, фельдмаршал махнул всем рукой, указывая направление вперед, и отдал последний приказ:
– Шагом марш!
Мы двинулись вперед, задавая темп. Залязгали латы, дружно зашагали сотни воинов, и прозвучал приказ еще одной традиционной команды:
– Запевай!
Музыка, созданная артефактом, грянула громко и торжественно. По традиции войска проходили через город строем под негласный гимн Сарнгейта, сочиненный военными, вдохновленными первыми подвигами моего дяди в пустыне[1].
За воротами нас встречали горожане, махая руками, желая невредимого возвращения и бросая на войска крупу, мелкие бутоны пустынных цветов, медные монетки и благословения. Все это было так воодушевляюще и искренне, что улыбка шире расплылась на моем лице, и я подхватила слова знакомой песни.
Когда мы достигли городских ворот, песня смолкла, и ряды уже шагали под собственный топот. Дядя придержал коня, давая своей лошади возможность поравняться с конем Тенебрея, который следовал за нами. Некромант был чем-то недоволен. Нет, лицо оставалось спокойным, но я уже неплохо знала его, чтобы читать эмоции по едва заметным движениям мимики и тела: по особенно сжатым губам, по потемневшим глазам и тому, как были напряжены руки и спина.
– Опять проблемы с самоконтролем? – едко спросил некроманта мой дядя.
– Никаких, – сквозь зубы ответил наш капитан.
– Ага… – с усмешкой протянул фельдмаршал Сорель. – Я прямо жду, когда твое «никаких» превратится в «еще какие»! Доживи до прибытия на фронт, там… сбросишь злость.
Корин промолчал. А я только теперь обратила внимание, что помимо необычно темных глаз, от него исходил едва заметный темный дымок. Мне стало немного страшно, когда я вспомнила свой сон. Было ли видение настоящим? То есть, действительно ли я видела прошлое Корина? Меня так и подмывало спросить его самого об этом, но что-то останавливало. Действительно ли я хотела знать правду? Вероятно, нет.
Навязчивый вопрос постоянно приходил на ум: почему мне снился Корин? Элине сказала, что амулет не оказывал на меня никакого ментального влияния. Но как тогда он работал?
Признаюсь, несмотря на все усилия, которые отец вложил в мое обучение, существовали сферы магии, в которые он меня глубоко не посвящал. Ментальная магия относилась к условно запрещенным. Поэтому распознать амулет Элине я смогла, как и перенастроить артефакт Тенебрея, но вот создать что-то самостоятельно было весьма трудно… Вероятно, пришлось бы долго повозиться. Да и я бы не стала делать это самостоятельно. Одно дело создавать артефакт по готовой схеме или перенастраивать и усилить потоки в уже созданном. И совершенно другое делать его «с нуля». Для этого требуются специальные знания. Мне предстояло изучать это направление в академии только на пятом курсе, и, помимо основ, я многого еще не знала.
Мы добрались до форта через полтора часа. Пехота двигалась хоть и быстрым, но шагом, в отличие от офицеров. Так что я успела порядком отсидеть себе сидячее место и очень была рада, когда показались ворота крепости и стоящие около них фрегаты, готовые к отправке.
Когда войска остановились и офицеры начали погрузку экипажей и последних вещей, проверку готовности кораблей, нас догнали курсанты. Оказывается, им приказали следовать за войсками, чтобы потом вернуть ненужных ящеров и лошадей обратно в гарнизон.
Мне было неинтересно толкаться в общей куче и суете, поэтому я решила еще раз осмотреть корабль, на котором нам предстояло через несколько дней отправиться к границе с Солонором, а затем к фронту.
– Постой, Лея! – услышала я позади звонкий голос Алигиэрин, которая бежала ко мне. – Ты что, решила оставить меня без работы? – спросила эльфийка, догоняя.
Я посмотрела на нее с недоумением.
– Я тебя учу! – напомнила мне Эрин, назидательно указывая на меня пальцем. – А если с тобой что-нибудь случится, то учить будет некого…
– Ясно, – пробормотала я, тяжело вздохнув, и зашагала дальше к ангару. Почему-то сейчас меня очень обидело такое отношение наемницы к себе. Для нее я была заданием и способом достижения своих определенных целей. И, несмотря на довольно близкое общение всю практику, с Эрин нужно было помнить о дистанции. С ней нельзя было поговорить о личном, как с Кираной или Линеттой. Подруги обязательно выслушали бы меня и посочувствовали. Дроу же не отличалась сочувствием. Она постоянно высмеивала всех вокруг, и делиться с ней проблемами было рискованно. Из-за этого я ощущала внутреннее одиночество.
Мои грустные мысли мигом развеялись, как только мы вошли в док и я увидела корму корабля. Не только я замерла от увиденного.
– Вот это да-а! – протянула Эрин, удивленно почесывая себя за ухом.
– Не то слово, – согласилась она, наблюдая, как гном, сидящий на лесах у задней кормы выводит золотой краской контуры нового названия корабля.
«Мираж» был переименован в «Мираж принцессы». Было нетрудно догадаться, кто придумал это название. Только капитан мог позволить себе изменить название корабля. Мои уши непроизвольно запылали от стыда. Почему-то у меня возникло стойкое ощущение, что название связано с моим «дурацким» прозвищем в гарнизоне? А может, это было просто красивое словосочетание, неожиданно пришедшее Тенебрею на ум? И оно не имеет никакого скрытого смысла и отношения ко мне?
«Вряд ли», – тут же ответила я себе.
– Вы кто такие и что вам надо? – задали нам недружелюбным тоном вопрос.
Опустив взгляд с кормы вниз, я увидела перед собой минотавра – третьего лейтенанта, а около него – человека с нашивками второго лейтенанта на форме. Новичка я в гарнизоне раньше не встречала и потому не была с ним знакома.
– Это свои, – со вздохом ответил ему минотавр. – Курсанты…
Человек с темными волосами и карими глазами, выдававшими в нем уроженца запада королевства, нахмурился, оглядел нас и поделился мыслями с третьим лейтенантом:
– Во флоте считается, что баба на корабле – к большой беде.
– Не возьмем – будет хуже, – тихо ответил лейтенант Мустакас и авторитетным кивком головы подтвердил свои слова. – И я бы это… не советовал вам называть леди как-то иначе. Чревато…
– Представьтесь, курсанты, – отдал команду второй лейтенант, подходя к нам ближе.
– Курсант Алигиэрин Триварин, – вытянувшись и приложив кулак к груди, первой ответила дроу.
– Курсант Лейяна Хардин, – последовала я её примеру.
Лицо лейтенанта удивлённо вытянулось когда я ответила. Видимо, имя Эрин ему ни о чём не говорило, в отличие от моего.
– Вот оно что… – пробормотал он, продолжая загадочно рассматривать меня. – Счастлив, наконец, увидеть… то есть, познакомиться, – исправился он и даже смутился из-за своей оговорки. Многие у нас гадали, какая вы…
– «У нас»? – переспросила я, совершенно забывшись от этого странного разговора.
– Да, – подтвердил человек и немного покраснел. – На флоте… Я временно переведен… – пояснил он.
Только из-за этого странного смущения я решилась задать вопрос:
– Почему?
– Эм-м… – замялся второй лейтенант, не желая отвечать и пытаясь придумать, как выкрутиться. Он взъерошил волосы и опустил взгляд в пол. Я ждала ответа, вдруг поняв, что он растерялся, и сейчас не будет пользоваться своим званием, ставя курсантов «на место», а как аристократ, что угадывался в нем по манерам движения и поведению, обязан мне ответить.
– Лейтенанты… – властный голос прервал наш разговор.
Тенебрей вмешался не вовремя, с раздражением подумала я. Зато второй лейтенант заметно выдохнул и мигом избавился от своего смущения, вытянувшись перед капитаном и старшим лейтенантом «Миража принцессы», с которым пришел Тенебрей.
– Вы познакомились с нашими сержантами? – спросил Корин, кивнув офицерам в знак приветствия.
– Да, ваше… Да, капитан!
Стало понятно, благодаря кому второй капитан попал в Сарнгейт и на корабль «Мираж». То есть «Мираж принцессы».
Я тут же вспомнила о своих подозрениях.
– Капитан, разрешите спросить? – обернувшись к некроманту, попросила я.
Тенебрей чуть склонил голову к плечу и снисходительно ответил:
– Спрашивайте, курсант-сержант Хардин.
Такое обращение вызвало легкое неудобство, но я не позволила себе растеряться и все-таки задала вопрос:
– Почему у корабля такое необычное название?
Бровь Корина взлетела вверх.
– Вам не нравится? – риторически спросил он.
Я нахмурилась и посмотрела на своего капитана настойчиво и недовольно. Он понимал, что я имела в виду, но делал вид, что это не так. Его настроение резко изменилось: если раньше он заходил в ангар хмурый и сердитый, то теперь весь его вид излучал снисхождение и мягкую иронию. Губы искривились в улыбке, а голос стал вкрадчивым и снисходительным.
– Нравится! – прошипела я. – Очень! Это наталкивает на определенные мысли…
– Какие? – спросил Тенебрей, как ни в чем не бывало, слегка наклонившись ко мне. Его взгляд стал насмешливым и ехидным.
Я издала рык от бессилия. А улыбка еще шире расползлась по его наглому, высокомерному и красивому лицу. Он играл со мной как кот с мышью.
– «Мираж принцессы»... – медленно и плавно произнес он, выпрямляясь и будто вдумываясь в свои слова. – Прекрасное название! Оно навевает мысли о несбыточных мечтах, о чем-то или о ком-то столь эфемерном, прекрасном и недосягаемом, чего непременно хочется достичь и покорить…
– О ком? – снова зарычала я.
Наклонившись ко мне ближе, к самому уху, Тенебрей едва слышно ответил:
– Лея, ты ведь не ревнуешь, подумав не пойми о чем? Я знаю многих принцесс, конечно, но ни одна наследница престола не послужила образом для названия этого корабля.
После этих слов некромант выпрямился и, заложив руки за спину, с самым довольным видом прошел мимо меня и Алигиэрин.
– Лейтенант Сантис, запасной парус доставлен? – услышали мы его вопрос, обращенный ко второму лейтенанту.
– Уел! У него, поди, знакомых принцесс пруд-пруди! – усмехнувшись, сообщила мне Эрин и снисходительно хлопнула по плечу.
«Ни одна наследница престола… наследница престола…» – я скрипнула зубами, повторяя эти слова. Моё-то прозвище не титул…
Тенебрей умел выворачивать слова так, чтобы и на вопрос ответить, и ничего конкретного не сказать… Позор мне! Остальным смысл понять будет несложно, чей недосягаемый мираж мог представиться нашему капитану.
Желание смотреть на корабль резко пропало.
[1] Пример песни Радио Tapok – Петропавловск.
Глава 53
Как только корабли основного флота покинули гарнизон, для курсантов настало время последних приготовлений и сборов.
Теперь после утренних тренировок мы дружно отправлялись в форт Тар, где помогали с погрузкой вещей, припасов и амуниции на корабли. Накануне отхода корабли «Дюна» и «Мираж принцессы» наконец вывели из ангаров, завершив ремонт.
Квартирмейстер-гном распределил легионеров и курсантов в кубрике, и последние морально привыкали к предстоящим условиям.
Нам с Эрин досталась отдельная каюта. Совсем маленькая, с одним узким, вытянутым окошком из стеклянной мозаики, с двумя подвесными кроватями-гамаками из прочной плетеной лозы, небольшим шкафом в углу всего на четыре полки и маленьким столиком, что складывался к стене, ибо ходить по каюте, когда он был откинут, было невозможно. Зато мебель из лозы и матрасы из парусины были новыми, а стены выкрашены свежей краской. Несмотря на тесноту, я понимала, что эта каюта уже была роскошью на военном корабле, где особых удобств не предполагалось.
– Ну, хоть не грязная ночлежка! И то хорошо, – сказала Эрин, впервые увидев наше место для отдыха и временного обитания.
Не знаю, в каких трущобах пришлось побывать Алигиэрин, но она была почти счастлива и в этот же вечер принялась собирать вещи.
Что касалось других помещений и «удобств», то и тут наш капитан приложил немало усилий, чтобы переделать всё по своему усмотрению. Ибо многое отличалось от самого обычного пустынного военного корабля, на которых мне раньше доводилось путешествовать в качестве пассажира.
Наша с Эрин каюта располагалась между кают-компанией и каютой лекаря. Поскольку все были заняты другими делами, мы с Эрин оказались одни на верхнем кубрике, поэтому не удержались от любопытства и позаглядывали всюду.
Лекарская каюта была совмещена с небольшим лазаретом, в котором находились два вместительных шкафа, стол для лечения и три койки: одна, затемненная плотной черной тканью, предназначалась для нашего лекаря-вампира, а две другие представляли собой двухъярусную кровать для раненых и больных. Они были сделаны из крепкого бруса и прочно приколочены к стенам, а также имели перила на случай внезапных и резких смен курса корабля. Это было небывалое нововведение, поскольку ранее пострадавших в бою, даже самых тяжелораненых, лечили в матросском кубрике. Зашивали раны, снимали проклятия и лечили матросов при этом прямо на подвесных обеденных столах или же в их гамаках, что было совершенно неудобно и неэффективно.
В конце коридора, за лекарской, мы обнаружили ещё одну узкую, неприметную дверь.
– А это что? – спросила дроу и, не дожидаясь моего ответа, тут же открыла дверь.
Это оказался офицерский гальюн – простое узкое помещение, выкрашенное свежей краской, и снабжённое сколоченными из досок сиденьями с двумя овальными отверстиями. Напротив сидений располагались зеркала и один довольно современный рукомойник, напоминающий те, что я создавала для гоблинов в академии.
– А душ где? – осмотрев все, спросила Эрин.
Душ здесь отсутствовал, это я знала точно. Не знаю, как на морском флоте, но в пустыне, где пресная вода была на вес золота, а встретить оазис, форт или город и пополнить запасы по пути следования, было большой удачей. Её берегли и не растрачивали понапрасну, используя только для приготовления пищи и питья. Отдельными привилегиями пользовались лишь капитан и особо почтенные пассажиры судна, при их наличии. Поэтому военным необходимо было хорошо знать бытовые заклинания. Это всё я и объяснила Эрин, которая, хоть и не была в восторге от этой перспективы, быстро и легко смирилась.
Кают-компания также находилась рядом с нашей каютой. Здесь капитан раздавал указания, обучал офицеров и прокладывал курс корабля по картам. Тут же проходила трапеза офицеров, поэтому столов было два: один большой обеденный и один рабочий. Рядом с рабочим столом находились шкаф с навигационными приборами и ящик с картами. В кают-компании была еще одна дверь, ведущая в каюту капитана. Это было довольно скромное по размерам помещение, однако в нем была двуспальная кровать.
Так как верхний кубрик сильно перестроили, мы не нашли каюты офицеров на этой палубе. Она нашлась ниже. Теперь всем четырем лейтенантам пришлось жить в одной каюте. Рядом нашлась каюта шкиперов и штурманов. Их каюты были небольшими и тесными, но, учитывая, что офицеры в основном будут только спать между вахтами, такие неудобства их сильно заботить не должны. Рядом с каютами старшего командного состава находился склад продовольствия с двумя койками для кока и стюарда, а за ним располагался камбуз. Остальная команда размещалась в общем матросском кубрике, включая младших офицеров. Младшим офицерам корабля (мичманам и боцманам) была доступна единственная привилегия: между их частью кубрика и матросской была натянута штора-парусина, и у них имелся свой общий стол, подвешенный на канатах. Поэтому нам с Эрин не пристало жаловаться на условия проживания на корабле.
Весь день мы провели занимаясь мелкими бытовыми делами на корабле. Вечером меня ждала тренировка с Алигиэрин и ужин в компании коменданта, каптенармуса и леди Элине, после чего я сразу же отправилась спать, надеясь больше не видеть никаких снов.
...
Цок-цок-цок… В тёмном и безлюдном коридоре мои каблучки громко отбивали ритм бега.
Единственной мыслью было убежать как можно дальше и спрятаться. Мне было страшно. Страшно и жутко до трепета и дрожи. И все же, несмотря на леденящий душу страх, я бежала по пустому, едва освещенному подвалу собственного замка, спасаясь от той, которая так навязчиво пыталась меня учить.
Внезапно из темного угла что-то кинулось мне под ноги. Споткнувшись, я упала, больно ударившись коленями и разодрав ладонь правой руки.
– Мяу! – громко муркнул фамильяр леди Бофор и зашипел на меня, выгнув спину. Я расплакалась от бессилия. Это была вторая попытка сбежать за эту неделю, и она снова оказалась провальной. Меня в очередной раз настигли. Мне оставалось сидеть, сжавшись у стены, и ждать.
– Так-так-так! – укоризненно сказала виконтесса, неспешно подходя ко мне.
Не обращая внимания на боль, я медленно поднялась, развернулась и посмотрела на леди, которая, сложив руки на груди, смотрела на меня мягко и укоризненно.
– Ты продолжаешь сопротивляться, Лейяна. Несмотря на все силы и терпение, которые я в тебя вкладываю! Ты все же постоянно разочаровываешь меня…
Леди тяжко вздохнула.
– От судьбы не убежать… Нужно принять ее и смириться со своей сущностью.
С этими словами леди наклонилась ко мне взяла на руки и понесла обратно.
– Тебе может быть противно, а внутри еще живет чувство жалости, но это все должно померкнуть со временем. Ты привыкнешь, ибо предназначение не оставит тебе выбора, – увещевала она меня.
Такие речи я слышала не раз. Будущая мачеха постоянно убеждала меня, что поступает во благо, обучая своему мерзкому мастерству. Однако я сама этого «блага» не хотела и отчаянно сопротивлялась. Я делала вид, что не понимаю, притворялась, что у меня не получается, пыталась сбежать или спрятаться.
Леди Бофор организовала в подвале мастерскую, пользуясь временем отсутствия моего отца в замке. Слуги под ее руководством, двигаясь как сомнамбулы, наводили по ночам здесь порядок и расставляли мебель.
Она привела меня в свое логово и, посадив на деревянный стол (так как стул был всего один и был слишком низок для меня), пододвинула горшок с плотоядными двуустками, приказав выдергивать им зубы пинцетом. Хищные растения, не обладавшие сознанием, но имеющие инстинкт самосохранения, уворачивались, тонко пищали и дрожали. Мне было их жалко, и слезы снова потекли по лицу. Мои руки тоже дрожали, но ослушаться леди было страшнее.
– Это всего лишь растения, – мелодично произнесла леди Бофор, наблюдая за моими неловкими манипуляциями. – Ты должна понимать, что зубы двуусток необходимы для создания многих колдовских порошков и зелий. Ты выучила то, что я тебе сказала?
Я кивнула, закусывая губы и продолжая выдергивать зубы растениям.
– Ну? – требовательно спросила леди Бофор.
– Они нужны для приготовления зелья, препятствующего трансформации оборотней и драконов, – ответила я.
На прошлой неделе леди Бофор впервые провела надо мной ритуал. Поняв мое нежелание учиться по-своему, она улучшила мои способности к обучению. Моя память и так была неплоха, но после проведенного ведьмой ритуала фразы из гримуара будто сами всплывали в памяти.
– Для чего еще? – потребовала женщина, кивнув в знак согласия.
– Для того чтобы землю сделать проклятой… – тихо пробормотала я. Увидев хмурый взгляд, я поспешила добавить: – Если смешать с кровью убитой кошки, высушенными костями кладбищенских псов и ростком дриады, то мертвое восстанет.
– Молодец, – довольно улыбнулась мне леди и быстрым движением подобрала стекающую слезу в пробирку. – А слёзки – это хорошо, это тоже компонент... И весьма ценный. Как раз сегодня это пригодится. Не реви понапрасну. Сегодня я избавлю тебя от излишних сомнений и ненужной привязанности к окружающим. Конечно, это не уничтожит настоящие чувства, но избавит от лишних эмоций. Мой «шепот» будет трудно преодолеть, даже с такой защитой, как у тебя.
Пододвинув ко мне длинную ступу с круглым ручным жерновом, леди приказала размолоть добытые зубы в порошок. Пока я, прилагая все усилия, катала жернов по вытянутой ступе, леди, напевая что-то веселое под нос, принялась за свои дела.
Шла третья неделя с тех пор, как отец оставил меня на попечение своей возлюбленной. За это время в замке умерла молодая служанка, погибли щенята Беляка, исчезли коты и расплодились летучие мыши, а дальний угол сада начал покрываться странными сорняками. По ночам в замок стали приходить гости, и наши дворовые собаки стали чаще выть.
Слуги ходили будто привидения, угрюмые и осунувшиеся, пытаясь лишний раз не попадаться на глаза новой хозяйки, шепчась между собой и покупая защитные амулеты. Две горничные на прошлой неделе уехали «к родственникам», прислав управляющему письмо с сообщением об увольнении и не попросив выдать им рекомендательных писем.
Слуги не помнили ночных событий, но интуитивно юоялись. Я тоже боялась, так как заклинание, зашивавшее мне рот, не позволяло мне рассказать кому-либо о происходящем. О том, что под столом в этой темной лаборатории были темные бурые пятна. Что клочки шерсти, которые леди использовала для плетения браслетов, брелоков и ремешков, очень напоминали белую шерсть щенков, с которыми я играла во дворе вместе с другими детьми. Что иногда слышу тихое, протяжное мяуканье, словно зовущее на помощь, доносящееся откуда-то из подпола. Что мне страшно от тех знаний, которыми так усердно меня обучала леди, ибо причинять зло и страдания никому не хотела, а иначе изучать это всё не имело смысла.
Леди сосредоточенно и деловито смешивала в ступе ингредиенты, нашептывая и бормоча на незнакомом мне языке. Ее черный кот-фамильяр с желто-зелеными глазами, появившийся в замке совсем недавно и никогда не показывающийся на жилых этажах, все это время наблюдал за мной, недовольно махая свисающим со столешницы хвостом. В какой-то момент он спрыгнул со стола и исчез в проеме полуоткрытой двери. Женщина выпрямилась и будто прислушалась к чему-то.
– К нам скоро придет гость, – сообщила она. – Судя по тому, что я «слышу», это весьма нежелательный гость. Нужно приготовиться и навести на него чары успокоения и забвения. Так что…
Она бросила в котелок на огне пучок трав и начала смешивать другие составляющие, работая лихорадочно быстро.
Когда я справилась со своим заданием, некоторое время ждала леди Бофор, которая стала нагревать растертые ингредиенты на металлической пластине. После этого она закинула пепел в тот же котелок и нашептала над ним заклинание.
Тягучие пары трав поднялись от варева и приторно-сладковатым туманом заскользили по поверхностям, затуманивая разум своим ароматом и навевая сон. Час был поздний. Я устала, мои веки тяжелели, и глаза сами собой постепенно закрывались.
…
– М-м! – протянула виконтесса немного игриво, вырывая меня из дурманящего оцепенения. Ее слова долетали до меня смутно и весьма неясно, через пелену сна, из которого было трудно выбраться. – Какие важные гости ко мне пожаловали…
Я все же постаралась открыть глаза и понять, что происходит. Было неожиданно обнаружить себя лежащей на животе на столе. К тому же я почувствовала, как воздух холодит спину и плечи, и поняла, что раздета до пояса, а мои руки свисают со столешницы и связаны под ней. Но сил освободиться не было. Дурман лишал силы воли и настойчиво пытался погрузить меня снова в сон. Бороться с наваждением было трудно, и все, что я могла, это слушать и иногда подглядывать сквозь едва сомкнутые веки.
Я все еще находилась в мастерской виконтессы и через пелену собственных волос, небрежно падающих на мое лицо, различила силуэт мужчины, стоящего передо мной в темно-зеленом меховом плаще с капюшоном. Снег еще не успел растаять на его голове и плечах, и я поняла, что гость проник в замок через один из боковых подвальных ходов – это был наикратчайший путь сюда.
– Темнейшей ночи, леди, – поздоровался он, и скинул капюшон.
Перед нами стоял светлый эльф. Аристократ, судя по дорогой одежде, красиво уложенным в вычурную прическу косам, а также серьгам и каффам, украшающим уши. Высокий, статный, по-эльфийски красивый, с холодным, я бы сказала даже ледяным взглядом светло-голубых глаз, в котором отражалось аристократическое пренебрежение, смешанное с жестокостью воина.
– Темнейшей, лорд Гринн-Драммар, – присев в реверансе, ответила ведьма.
– Обойдемся без дальнейших церемоний, – небрежно махнув рукой в светло-зеленую перчатке ответил гость, обратив свой взор на меня. – Жертва? – поинтересовался он у леди Бофор.
– Ученица, – ответила леди будто извиняясь.
– Я всегда поражался методам вашего проклятого племени, – поделился лорд своими мыслями с толикой отвращения в голосе. – Даже орки не станут подвергать своих же печатям проклятий на крови. Ну да это пустое… – отмахнулся эльф и переключился на другую тему. – Когда я узнал, где вас искать, леди Бофор, немало удивился. Неужели кто-то позарился на вашу «скромную» красоту, а вы решили сменить столичную роскошь на прозябание в этой глуши?
