Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 57 страниц)
Тёмный маг посмотрел на Руэна долгим пристальным взглядом.
– Ваше Сиятельство, этот факт позволил нам весьма сузить круг магов, у которых можно было бы заказать такой артефакт… У нас две главные зацепки: курьер и артефактор. Если с курьером у нас не так много подозреваемых, и в принципе мы знаем, кто помог принцессе Патрисии, то с артефактором сложнее. Таких специалистов не много. Один из них – ваша племянница, недипломированный артефактор с большим талантом. Это проблема, лорд Сорель… К тому же герцогиня одного возраста с принцессой и учится в одной академии с маркизой Сатале. Потому леди Хардин попадает под подозрение.
– Лея тут ни при чём. Это не она, – категорично ответил герцог.
И я был с ним согласен.
– Вы уверены? – переспросил оборотень.
И если сам фельдмаршал на этот вопрос ответить наверняка не мог, то я ответ знал точно.
– Руэн, кто передал принцессе артефакт, известно точно? – спросил, пока Сорель молча переваривал услышанное.
– Подозреваемых было двое, – продолжил Инголир, нервно крутя большими пальцами в замке рук. – Первой её навещала Иниветта дир Аскурк в сопровождении брата и отца, посла Дейранара, а накануне – фрейлина принцессы, леди Мейнира Сатале, в сопровождении своего жениха, лорда Тарина Клутвина. И одна, и вторая девушка попали под подозрение. Мужчин дальше двора не пустили, а вот обе аристократки долго общались с принцессой наедине. Думаю, обе девушки сыграли свою роль, но непосредственно артефакт передала Мейнира. Дознаватели сработали в этом отношении чисто, и доказательства у нас есть.
– Помолвка Тарина и Мейниры объявлена официально? – уточнил я, немного удивившись.
– Ты многое пропустил из светских событий, Корин, – подтвердил Инголир. – Помолвка состоялась во вторник.
– Неожиданно, – пробормотал я. – Хотя… весьма ожидаемо. Но неужели герцог Клутвин решил отказаться от претензий на брак своего младшего сына с герцогиней Хардин?
– А демоны их знают! – огрызнулся светлый эльф. – Помолвка – не брак. Её можно расторгнуть. Герцог Клутвин так обрадовался своему освобождению, что тут же развёл бурную деятельность...
– В любом случае, с тем, что Лейяна Хардин не делала артефакт телепортации, я согласен. Лея была на виду с того времени, как появилась в столице. Она не изготавливала никаких телепортационных артефактов. В этом я так же уверен, как и герцог Сорель. Так что в этом направлении можете не работать… Скорее, артефакт – это дело рук самого покойного герцога или кого-то ещё… Нельзя исключать и заграничных специалистов.
– Тогда вопрос о том, откуда взялся артефакт, остается открытым, – заключил Руэн. – Герцог Сорель, ваш зять, герцог Хардин, делал артефакты телепортации?
– Он много чего делал, – ответил фельдмаршал. – Я в его дела особо не лез. Мы отлично ладили, но не отчитывались друг перед другом во всём.
– И все же вы знаете хоть кого-то, для кого Норис Хардин выполнял подобный заказ?
– Точно знаю лишь о двоих: для маркиза Виаланира и для меня, – ответил полководец Южного фронта.
– Маркиз Виаланир – это глава гильдии целителей? – уточнил Руэн.
– Верно, – кивнул Истед. – Мой дальний родственник… Так что проверить будет не сложно. А ваш артефакт, лорд Сорель, где?
Герцог задумался.
– Был где-то в имении, я не пользовался им давно… Мне он теперь незачем.
– Можете выяснить сейчас? – спросил Руэн и на очередной пристальный взгляд фельдмаршала просто пожал плечами и ответил: – Нужно проверить все версии и исключить все возможные варианты.
Работой оборотня я был доволен, парень все делал отлично и профессионально. На его вопрос герцог кивнул утвердительно.
– Можно написать записку секретарю? – спросил Сорель хозяина кабинета.
– Пишите, – разрешил Истед и уступил свой стол, чтобы фельдмаршалу было удобнее. Письмо Сорель передал своей костяной гончей, которая тут же скрылась, перемещаясь своими теневыми путями и не нарушая защитных заклинаний, наложенных на кабинет.
– Удалось выяснить, в каком направлении переместилась принцесса?
– Мы определили приблизительное направление, но не вектор перемещения, – ответил Истед. – Сам понимаешь, что высшие артефакты практически не оставляют следов…
– Практически… – заметил ректор. – Если мы выясним артефактора, он сможет разобраться, как сработал его артефакт. Кто ещё мог сделать нечто подобное?
– Список составляется, – ответил оборотень и начал рыться в своих бумагах и бумажках. – Есть весьма большая проблема… в том, что высшие артефакты никак не учитываются. Это бы облегчило работу сыскного отдела, если бы они вносились в хоть какую-то учётную книгу…
Я же вспомнил о том, что буквально недавно Лея переделала высший артефакт для Элдрина.
Артефакты – тот вектор неожиданности, который мог нарушить течение миропорядка и расстановку сил. Сделать невозможное возможным, из слабого мага сильного, из сильного – посредственность и бездарность. И потому то, что могло поменять ход истории, было бесценно. А артефактор создающий это самое «невозможное» – был силой и объектом для преследования.
Перепись артефактов нисколько не могла упорядочить хаос от вмешательства в события, если рядом есть тот, кто их может создавать спонтанно и неожиданно. Недаром Руэн поднял этот вопрос. Он не сказал об этом прямо, но в наших головах тут же прокрутились похожие мысли. Все присутствующие понимали это.
– Никто на это не согласится, – заметил лорд Сенье. – Мы придем лишь к тому, что артефакторы уйдут «в тень» или случится ещё чего похуже. Такие магические вещицы заказывают лишь те, кто может себе это позволить. Им будет не интересно оповещать службу безопасности о том, что они хотят получить и для каких целей… Зачастую это весьма «интимные» вещи, что рассекречивают «маленькие недостатки» магов и тех, кто этой магии не имеет.
– И все же в этом есть смысл, – согласился я со вздохом со своим заместителем. – Хардин вёл записи о том, что делал. Может, скорее для себя, но у Леи эта тетрадь осталась… Но вернемся к делу… Нужно допросить леди Сатале и леди дир Аскурк, – перешел я к «насущному».
– Официальный запрос мы послали ранним утром, – оповестил нас Истед. – Видимо, поэтому во дворце и появился отчим леди Сатале, лорд динэ Эрвиль. Мы встретили его сегодня. Боюсь, он не даст разрешения на допрос падчерицы. Как и посол будет против допроса леди дир Аскурк. Но опросить Мейниру нужно обязательно, потому что именно она причастна к бегству принцессы из обители светлых сестёр, это даст нам направление дальнейших поисков.
Я понял, что нужно идти к брату. Маркиз, отчим Мейниры Сатале, был сейчас с ним, и я мог застать его у Бентана.
– Ты прав, Инголир, – согласился я. – Попробую надавить на маркиза.
В комнате пространство сжалось в воронку и «выплюнуло» гончую лорда Сореля с ответной запиской в зубах. Фельдмаршал забрал её и прочитал. По лицу герцога было не трудно догадаться об ответе.
– И так, мы теперь знаем, с помощью чьего артефакта смогла сбежать принцесса. А так же точно знаем, что это не похищение, – констатировал лорд Сенье.
– Это облегчает работу, – пробормотал Руэн и начал зачёркивать что-то в своих записях.
– Как я понимаю, вы никому артефакт не передавали? – уточнил скорей для порядка Глава инквизиции, едко улыбнувшись. – Или мы нашли «пособника»?
– Я бы сказал вам идти к демонам, лорд-инквизитор, но я работаю с ними и не хочу, чтоб вы там появлялись, – ответил Сорель, улыбаясь самой доброжелательной улыбкой в ответ.
Инквизитор усмехнулся.
– Кто мог похитить у вас артефакт? – задумался я. – Ваше имение очень хорошо защищено, даже получше дворца… Тот, кто его забрал, должен был иметь доступ к вашим личным вещам. Есть подозрения?
Настолько хмурым я Сореля ещё не видел. На лицо фельдмаршала будто грозовая туча нашла, не суля ничего хорошего.
– Даже мои ближайшие друзья и генералы не имеют доступа в мой кабинет без меня. К тому же у меня в секретарях ифрит, и нужно знать его слабости, чтоб выкрасть артефакт незаметно для него.
– И всё же… Кто?
– Моя жена, – ответил мрачный Сорель.
В кабинете наступило молчание, во время которого слышно было лишь шкрябание пера Руэна по бумаге. В отличие от нас, оборотень продолжал вести деловито записи.
Оборотнями руководили в большей мере инстинкты. Самыми сильными из них были инстинкт размножения, что просыпался, когда они чуяли истинных, и инстинкт защиты самок и щенят.
Когда инстинкты пробуждались, они становились необузданными и способными на всё. За это их боялись другие существа. Для любого недоброжелателя нападение на членов стаи могло закончиться очень печально, тем более, что стая всегда мстила за родичей.
Сейчас оборотнем руководил третий базовый инстинкт – преследование добычи. И хоть времена, когда оборотни больше походили на полуразумных существ, давно прошли, в их поведении многое осталось от далёких предков. Руэн напал на след и преследовал «добычу», поэтому был холоден и беспристрастен, как настоящий хищник.
– Элинэ не могла этого сделать, – нарушил я тягостное молчание и общие размышления.
Я не верил в виновность троюродной сестры. Слишком правильной была целительница. Во-первых, она не пожаловалась мне на притеснения со стороны опекунов, решив «уйти» от проблемы, а не провоцировать конфликт. Это говорило о слабом характере. Во-вторых, чтобы что-то украсть, нужно иметь низкий уровень моральных ценностей. Вор понимал, что артефакт нужен для преступных целей, иначе логичнее было бы просто попытаться выкупить у Сореля ненужную ему вещь. А Элинэ была аристократкой до мозга костей и на низость бы не отважилась. В-третьих, кража произошла недавно. Украсть у жениха или новоиспечённого мужа, подвергнув риску отношения, решиться весьма не просто. Элинэ «съела» бы сама себя из-за угрызений совести после такого. Ну и последнее… Даже если предположить, что маркизу заставили это сделать шантажом, у сестры не было ничего особо ценного, чем её могли «прижать». Титул герцогини она получила от мужа, от своих земель практически отказалась, личного имущества не имела. В этом контексте, пойдя на кражу и будучи обнаруженной, она могла потерять больше, чем приобрести. Вывод: это точно не Элинэ.
– Значит, артефактора мы не найдём и не сможем выяснить вектор перемещения? – поднял другой вопрос оборотень.
Все как один уставились на сыщика.
– Что? – спросил Руэн, разводя руками на недоуменные взгляды. – Нам же нужно выяснить, куда делась принцесса? Через полтора часа король ждет отчёт! – напомнил он нам.
– Знаешь, тебе бы возглавить разведывательный отдел, – философски заметил Истед. – Переходи ко мне на работу после того, как тебя Тенебрей уволит…
Оборотень моргнул и уставился на эльфа.
– У меня своя контора… Извините, лорд Истед. Здесь я по временному договору.
– Я готов купить тебя, – предложил инквизитор и, не выдержав, встал и открыл дверцу шкафа. – Кто-нибудь хочет выпить «не чаю»?
– Утро, – кратко и ёмко сделал замечание Конвель.
– Ты чересчур правильный, – саркастично усмехнулся эльф, доставая стаканы и графин с тёмным напитком.
– Мне налей, – попросил Сорель. Его не порадовала новость о том, что в ближайшем окружении у него вор и предатель.
– Отлично! Не одному мне хреново… Это радует, – порадовался сквозь зубы эльф, наливая в стаканы и подавая фельдмаршалу.
– Один я не работаю, – ответил Истеду оборотень, продолжая начатый разговор. – Лорд Тенебрей нанял всех сотрудников моей сыскной конторы, и цена… высока.
– Сколько? – поинтересовался инквизитор.
– Пятьсот злотых за месяц, – оборотень опустил стыдливо глаза в пол.
Именно до этой суммы мне пришлось поднять цену, чтобы Руэн в итоге согласился заменить меня. Ответственность была высока, и перевёртыш шёл на многие риски, соглашаясь, поэтому соблазнить я его смог только очень хорошим гонораром, который пришлось заплатить из собственного кармана.
Истед едва не поперхнулся, услышав ответ.
– Ну, у вас и расценки!
Мне наше собрание начало напоминать посиделки сплетниц жилого квартала, именующих себя «образцовым женским клубом». Тема то и дело уходила в другое русло, не касающееся работы, а опускалась до пересуд.
– Перейдём, может, к делу? – прервал «торги» и вербовку Сенье, опередив меня. – Герцогиня Лейяна Хардин знает печати отца и методы его работы. Можно попросить вашу племянницу помочь, лорд Сорель?
– Опять без Леи не обойтись… – проворчал неодобрительно фельдмаршал, смотря с сожалением на свой опустевший стакан. – Я против того, чтобы втягивать её в любые расследования и экспертизы.
– Вы же понимаете, что это единственный шанс получить ответ на то, где искать принцессу? К тому же неплохо бы увидеть ту тетрадь, что вёл Хардин.
– Хорошо, – согласился Сорель, вставая. Согласие далось ему нелегко, но необходимость вмешательства Лейяны он понимал. – Сам её приведу. Боюсь, Тотор с инструктажа не отпустит…
Фельдмаршал ушёл.
– Лорд динэ Эрвиль был с принцем. Попробую поговорить с маркизом насчёт Мейниры, – сообщил я, покидая кабинет.
…
Бентана я нашёл в его рабочих апартаментах. Как и предполагал, тут же с ним присутствовал и интересующий меня лорд. Принц, вроде, работал, об этом говорили разложенные на столе документы. Но сидел он не за рабочим столом, а вместе с маркизом Арин-Канном в смежном кабинете, предназначенном для отдыха. Ненадолго хватило его благих порывов сегодня.
– Трудишься, Бентан? – насмешливо задал я вопрос, садясь напротив принца и маркиза в кресло.
– Как сказать… – не стал притворяться братец. – Промышленность – не моё…
– Понима-аю, – протянул я. – Но ты станешь королём когда-нибудь, дорогой брат, и с чего-то нужно начинать…
Бентан с благодарностью посмотрел на меня.
– Лорд Тенебрей, но его Высочеству совсем не обязательно разбираться во всём. Главное – видеть «общее», – возразил маркиз. – Для всего остального у него будут доверенные советники и главы ведомств.
Смотря в эти хитрые и такие притворные глаза, я понял, что мне предстоит снова «игра». Как та, что мне пришлось играть на балу в академии. Мне было неохота притворяться и манипулировать, но в аристократическом обществе без этого никак. Тут все «играют» то ли в преферанс, то ли в блек-джек, то ли чужими жизнями и королевством в целом… Главное в этом – уметь просчитать карты соперника и обманывать так, чтоб не смогли разгадать твои. Как бы ни хотелось быть честным, без фальши, по-крупному не выиграть. Ставки в таких соревнованиях были высоки, а проиграв, можно было потерять многое.
– Но королю нужно знать, кому можно доверять, лорд Эрвиль… – улыбнувшись, ответил я на это. – Вы намекаете на себя, когда говорите моему брату о доверенных лицах? Но можно ли доверять вам? Я вот в этом сильно сомневаюсь, ведь вы играете как минимум на две стороны… Ещё недавно точно так же вы давали советы её Высочеству принцессе Патрисии и советовали мне брак с ней на благо королевства… А как наша сестра была устранена со сцены королём, тут же принялись за моего брата – принца Бентана. Ему вы тоже даёте «ценные советы»?
Говорят, нет ничего, что звучит более правдоподобно, чем ложь, смешанная с правдой. Сейчас же мне даже не пришлось особо лгать. По реакции кузена я понял, что угодил в «цель» своим предположением, и мои слова попали в «благодатную» почву.
Лицо маркиза изменилось и утратило доброжелательность.
– Лорд Тенебрей, вы ошибаетесь… Я одинаково хорошо отношусь и к её Высочеству, и к его Высочеству. Принцесса весьма своенравна, и ей необходимы наставления для обретения душевного равновесия… Если вы говорите о том, что я советовал вам подумать о браке с принцессой, то в моих словах нет неправды! Принцесса влюблена в вас, и я лишь исходил из её интересов. Его Высочеству я так же не даю плохих советов…
– Патрисия любит тебя? – для Бентана это было новостью, и он, выдохнув на последних словах, расхохотался.
Но веселья принца никто из нас не разделил.
– Какую игру вы ведёте, лорд Арин-Канн? – задал я риторический вопрос. – Советуете Бентану отказаться от помолвки с принцессой Итилиена?
Маркиз промолчал, а вот принц перестал смеяться.
– Продолжай, Корин… – требовательно сказал брат.
– Думаю, маркиз хочет разжечь конфликт между нашим королевством и Итилиеном, помешав династическому браку и преследуя свои цели.
Бентан нахмурил брови и требовательно посмотрел на маркиза.
– Это так, лорд динэ Эрвиль? – спросил он. – Ведь вы действительно недавно говорили мне, что этот союз ничего не принесёт нам.
Маркиз побледнел.
– Я… я хотел лишь…
– Он советовал мне брак с… другого плана, – сказал Бентан. – А я ведь вам поверил, лорд Арин-Канн… – Принц злился. – Вы специально поспособствовали помолвке Тарина Клутвина и вашей падчерицы!
– Речь была о Лейяне Хардин? – догадался я. – Тарина так убрали, чтоб больше не мешал «более грандиозным» планам? А Бентана вы решили рассорить с отцом и устранить для того, чтоб он объявил наследницей престола Патрисию?
Вот тут я чисто врал и играл на эмоциях обоих. Такой исход был маловероятен, но главное, чтоб мне поверил мой не особо дальновидный брат, став на мою сторону.
– Королю ведь очень не понравится, если Бентан нарушит обещания королю Итилиена.
Кажется, я добился своей цели, и сейчас принц был не просто очень зол, а взбешён. Отчего-то Бентан сильно недолюбливал Патрисию в последнее время, и его сильно выводило из себя всё, что было с ней связано.
Маркиз сидел раздавленный и хмурый.
– Это не так, ваше Высочество, я вам ещё не успел всего рассказать... Но ваш брат тоже не совсем честен… Король не сделает принцессу никогда наследницей престола! А если дискредитировать в его глазах вас, то на роль наследника будет претендовать следующий кандидат на престолонаследие… – Лорд динэ Эрвиль выдержал многозначительную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. – Это сам лорд Тенебрей – тёмный маг, достигший большой силы и любимый племянник короля!
Я многозначительно поднял бровь. Ну и кто тут себя загнал в угол? Получалось, что своими интригами маркиз едва не вывел обоих наследников из битвы за корону, освободив путь мне. И сам же в этом сейчас вроде как признавался. Но мне это было не нужно. Род Тенебрей никогда не претендовал на трон. Арин-Канн явно просчитался, заигравшись.
– Я не стал бы препятствовать… – истерично заявил маркиз, поняв, что ляпнул полнейшую глупость. – Я не стал бы пытаться рассорить вас, ваше Высочество, с отцом!
– И всё же вы косвенно склоняете принца к этому, – заметил я. – А я пришёл, чтоб как раз предупредить брата о ваших замыслах и последствиях необдуманного решения... Как видите, мои помыслы «чище», чем выглядят ваши.
Бентан вскочил со своего места и подошёл к нам ближе, пристально смотря на аристократа.
– Не смейте пытаться рассорить меня с отцом или братом, лорд Арин-Канн! Я вас вижу насквозь!
Сильное утверждение! И я едва сдержал улыбку. Светлый маг сильно испугался.
Мне же пора было переходить в наступление.
– Ваше Высочество… – попытался оправдаться он, но я его грубо прервал.
– Скажите, лорд Эрвиль, вы получили утром уведомление о дознании вашей падчерицы, леди Мейниры Сатале?
Бентан недоуменно посмотрел на меня, не понимая, о чём речь. И я решился пояснить:
– Принцесса пропала из обители Светлых сестёр. Накануне её навещала фрейлина Сатале, а в келье остались следы применения артефакта перемещения. И если это не похищение, то, несомненно, заговор против королевской семьи. Есть все основания подозревать именно приёмную дочь маркиза динэ Эрвиля.
– Мейнира тут ни при чём! – воскликнул лорд.
– Тогда почему вы препятствуете расследованию? Если это так, то через полчаса леди отпустят, и подозрения с неё снимут. Её никто не собирается тащить в сыскное управление, а приглашают на беседу во дворец. Репутация леди Сатале никак не пострадала бы.
Я требовательно смотрел в глаза тому, кто плёл не один заговор, и только сегодня у меня получилось «прижать» паука к стене.
– Патрисия сбежала? – удивился принц, а потом взбешённо прошипел: – Подписывайте документ на дознание, лорд Эрвиль! И советую самому доставить вашу падчерицу на дознание! Иначе я подпишу указ на ваш арест за подстрекательство… моего Высочества!
…
Когда я вернулся в отдел инквизиции, то был весьма доволен собой. С Бентаном у меня сейчас складывались весьма хорошие взаимоотношения. Что-то произошло с принцем, отчего он вдруг поменял свои взгляды и начал более недоверчиво относиться к своим приближённым. Это я заметил ещё в прошлую нашу встречу. На этом фоне кузен вдруг решил сблизиться со мной. Я понимал, что это отнюдь не из-за внезапно вспыхнувших братских чувств, но меня всё устраивало.
– Мне не нравится, что Патрисия пропала, Корин… Я надеялся, что она надолго останется в обители Светлых сестёр, и уверен, что сбежала неспроста… Она что-то задумала, – сообщил мне Бентан, когда маркиз ушёл. – Присмотрись к ней и выясни, что она замышляет!
Мне очень хотелось знать, с чего вдруг Бентан так сильно переживает? Они с Патрисией никогда не были дружны. Даже в детстве постоянно ссорились из-за игрушек и других мелочей. Принц «случайно» ломал куклы принцессы, а она бежала ко мне жаловаться и просить защиты, ибо кто, если не я или король, мог остепенить Бентана.
Позже всё стало ещё сложней. Бентану нравилось дразнить сестру тем, что он соблазнял её подруг-фрейлин. Я воспринимал это вроде игры: чем ближе становилась новая подруга-аристократка к Патрисии, тем больше она привлекала внимание Бентана. Принц начинал оказывать знаки внимания девушке. Когда же фрейлина, польщенная ухаживаниями наследного принца, увлекалась и начинала бегать за ним как собачка, выдавая все «грязные» тайны Патрисии, принц делал их достоянием дворца и высмеивал сестру прилюдно. Казалось, ему нравилось доводить её каждый раз до слёз.
Я понимал, почему Трис так сильно привязалась к Мейнире. Эльфийка единственная, кто оказалась стойкой к обаянию принца и оставалась верна ей. Внушения короля наследника остепенить надолго не могли, и всё повторялось раз за разом.
В свою очередь, и Трис не оставалась перед Бентаном в долгу и всячески пыталась напакостить брату. Излюбленным её методом было наябедничать отцу. Обо всех попойках, бесчинствах, оргиях и недостойном поведении на приёмах, король узнавал в первую очередь от дочери.
Свой вопрос я всё же решился задать. Мне было интересно понаблюдать за реакцией кузена и тем, насколько он будет откровенен со мной.
– Что тебя беспокоит, Бен?
По лицу принца пробежал будто болезненный спазм.
– Корин, я никому не рассказывал, но мне стало известно, что Трис плетёт интриги и против отца, и против меня…
«Не одна она», – подумалось мне, но я даже не подал вида, что знаю об этом больше.
– Все аристократки во дворце этим занимаются, так или иначе, – заметил я в ответ.
– Да. Но Патрисия настроена весьма серьезно!
– У тебя есть какие-то конкретные доказательства? – задал я вопрос.
Принц снова скривился.
– А моего слова недостаточно? – недовольно проворчал Бентан. И, поняв по моему выражению лица, что нет, решил открыть информацию: – Я случайно узнал о её сговоре с аристократами Дейранара… – Это мне было известно и так. – И ещё она как-то связана с принцессой Итилиена и затевает с ней какой-то заговор против меня!
Этот разговор был пока ни о чём.
– Бентан, в том, что Патрисия общается с принцессой Итилиена, тоже нет ничего «такого». Они знакомы с детства.
Я уж было решил, что ничего интересного не узнаю, и стал подниматься, собираясь покинуть кабинет принца. И будь я кем-то другим, это было бы невозможно, но я мог себе позволить такое поведение.
Во дворце у обоих наследников была своя свита. Фактически все аристократы были условно разделены на два лагеря, отдавая предпочтение тому или иному наследнику. Из-за того что король не объявлял преемника на престол, шансы им стать были у обоих. Все понимали, что колебания монарха рано или поздно закончатся, а когда это произойдет, то занять «выгодное» местечко будет очень трудно или практически невозможно. Наследники припомнят им их сомнения. А поскольку оба Фрель отличались злопамятностью, то аристократия всё же выражала предпочтение кому-то одному. Потому Бентан и Патрисия соперничали между собой, стараясь приблизить к себе наиболее «выгодных» и нужных придворных, тех, чьё мнение для короля важно и склонит чашу весов решения о престолонаследии в их пользу.
И лишь некоторые, в число которых входил и я, могли себе позволить нейтральную позицию. Именно наша поддержка была особо весома и наиболее решающей. Поэтому оба использовали любую возможность постараться переманить на свою сторону меня, лорда Сенье, герцога Ризгас и Сорель, а так же некоторых других важных лордов.
Если раньше дворянство больше симпатизировало Патрисии, но предусмотрительно держалось на стороне Бентана, как наиболее вероятного следующего короля, то, затягивая с объявлением наследника, король непроизвольно пошатнул это положение. Бентан, потерявший в глазах общественности авторитет своими выходками, стремительно терял позиции, а вокруг принцессы собралось много влиятельных домов.
«Не король делает свиту, а свита делает короля!» – любил повторять мне дядя Миарани, обучая военному делу. Хоть он и имел ввиду на тот момент другое, фраза как нельзя лучше отражала те интриги, что сейчас происходили во дворце.
Дальнейшие необдуманные поступки принца могли привести к тому, что у Бентана останется просто неприкрытый тыл. Даже если король сделает его кронпринцем, царствовать ему придется не долго. У него не будет ни соответствующих сил, ни сторонников, чтобы в дальнейшем удержать власть. «Сила» знати окажется на стороне Патрисии, и поменять это будет сложно.
Отстранение Патрисии от двора сейчас было принцу очень выгодно. Он не зря переживал и нервничал. Бентан, кажется, начал всерьёз задумываться о текущем положении вещей и своём будущем.
Сам я помнил лишь об одном: кто убил моего отца. И я не собирался это так оставлять. Принцессе не стать королевой ни за что, пока я жив. Её попытки соблазнить меня или опоить зельями проваливались одна за другой. Я никому не говорил об этом и в академии сделал вид, что очередное «пойло» на меня подействовало. Произошедшее между нами на балу я допустил лишь потому, чтобы кузина не теряла ко мне интереса и надежды заполучить в свою свиту.
– Но Литиель – моя будущая невеста! – Бентан наконец понял, что я не столь наивен, как его «прихлебатели», и не стану плясать под его «дудку». – Она тоже не в восторге от нашей помолвки и хочет избавиться от меня… Мне в руки попала переписка, где Патрисия просит у Лилитэль прислать ингредиенты для зелий… Тех, что у нас в королевстве запрещены для распространения и не добыть просто так…
А вот это было уже кое-что. У меня проснулся профессиональный нюх.
– Где эта записка? Какие ингредиенты просит Патрисия?
В отличие от Бентана, Трис не пренебрегала обучением. У неё была предрасположенность к целительской магии и зельеварению. Король не разрешил ей учиться в академии, но преподаватели у принцессы были отменные. Они смогли развить дар до весьма хорошего среднего уровня, по сводкам тайного отдела, которые на текущий момент, видимо, уже устарели. Работать с запрещенными материалами Трис не учили.
– Мне пришлось вернуть переписку, чтобы об этом никто из них не узнал. Они общаются с помощью магии земли.
«Даже так?» – подумал я.
– Ты-то как узнал?
– У меня есть доверенные лица. Но есть и кое-что ещё, – Бентан подал мне документ, взглянув на который, я понял, что принц выложил свой главный «козырь».
