Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 95 (всего у книги 227 страниц)

⠀⠀
^{Глава 23}
♦
Тайны приоткрываются

То, что последовало дальше, некоторые назовут адом.

И я в том числе.

Нет, дело не в последствиях приема коварного напитка. Да я, если говорить откровенно, даже не заметил никаких последствий. Будто простой водички попил. Грешные мысли даже по утрам не посещали, потому как у трупов грешных мыслей не бывает.

А по утрам я день за днем превращался в труп.

Да и днем не сказать, чтобы заметно оживал.

То, что мастер Тао назвал «настоящая учеба», походило на ускоренную практику постижения палаческого ремесла. Только палачом был он, а я – его жертвами.

Да-да – именно жертвами, а не жертвой. Один человек не в состоянии вынести то, что мне приходилось выносить. Мастер доводил меня до предельной степени изнеможения и боли, после чего жестоко тянул дальше, на следующую ступень, где все оказывалось еще хуже.

Многократно хуже.

И как бы скверно мне ни было, в любом состоянии приходилось непрерывно контролировать ци. Всегда оставаться частью ее, но при этом подстраиваться под струи всепроникающего океана энергии и в какой-то мере пытаться менять структуры их узоров. При этом действительно не оставалось простора для лишних мыслей.

А уж для грешных – тем более.

Но если вы думаете, что именно это называется адом, – ошибаетесь.

Ад начался после того, как мастер разрешил наконец использовать навыки.

Увы, как и со всем прочим, здесь тоже приходилось выкладываться полностью. Голову при этом я продолжал загружать так, что о лишнем и подумать нельзя. Беспощадная борьба с тем, что оттачивал два последних года, пытаясь добиться от тела работы на автоматизме. В том числе и применять навыки, не теряя ни мига на обдумывание, на голых рефлексах.

Все это Тао считал собачьей чушью. Боец в его представлении – это безликое существо, чье тело – завихрения струй энергии и, следовательно – вечное движение. От меня требовалось забывать все, в том числе себя как личность. Ци и только ци, ничего лишнего. Утонуть в ней и вынырнуть, причем одновременно. Раствориться и поглотить всю.

Тоже одновременно.

То, что ПОРЯДОК жестко «вшивал» в навыки расходы энергии, больше ничего не значило. Все эти строгости – для обычных людей, а не для тех, кто прикоснулись к древнему искусству. Теперь, излечивая себя после частых травм, я выжимал из навыка ровно столько, сколько требовалось. И если расходовалась лишняя единичка Тени ци или, наоборот, парочка сохранялась, мастер называл это «смехотворной заявкой на успех».

А вот если расходовалось тютелька в тютельку, все становилось плохо. Ухудшалось. Я снова обзаводился травмами и работал над ними, добиваясь от ци настоящего отклика, а не подчиняясь шаблонам, «вшитым» ПОРЯДКОМ. И чтобы наука усваивалась по-настоящему, мою задачу усложняли снова и снова.

Чтобы вы поняли, как выглядело лечение, представьте, что вам разрезали ногу от ступни до колена и приказали ее перевязать. Бинт выдали замотанным в сто слоев добротно проклеенного картона, но не дали ни ножа, ни ножниц. А еще заставили вас забраться на гимнастический шар, который водрузили на стол.

Да-да, именно на этом шаре вам и придется стоять, удерживая равновесие в процессе перевязки.

Думаете, это все? Не угадали. Сбоку поставили детину с оглоблей, которой он время от времени машет, пытаясь заехать вам по спине.

Завтра громил с оглоблями станет трое. Послезавтра придется уворачиваться от четверых. Еще через день стол притащат на рельсы, по которым будет приближаться скорый поезд. Не успеете перевязаться до столкновения – ваши проблемы абсолютно никого не волнуют.

И все это время вы должны не выпадать из океана ци. Контролировать все, что происходит с энергией, неотрывно следить за ее струями. Оказывать влияние на переплетения узоров, будучи их частью. Что само по себе задача не для средних умов.

Да тут не всякий умный выдержит. Свихнуться с таким информационным прессингом куда легче, чем постичь.

Час за часом, день за днем, неделя за неделей. В какой-то момент я случайно поймал себя на том, что мне больше не требуются постоянные усилия на контролирование ци. Не скажу, что обзавелся чем-то вроде дыхания, за которым не приходится постоянно присматривать, но что-то в этой аналогии есть.

Но и сказать, что жить стало полегче, тоже не могу. Учитель продолжал издеваться надо мной все более и более изощренно. И я прекрасно понимал, что мало кто способен выжить после некоторых из его задумок. Нет, он не пытался меня убить, он действительно старался обучать на скоростях, недоступных аборигенам моего возраста.

Да такую методику не каждый взрослый альфа выдержит…

И ведь роптать не приходится. Я сам на это издевательство подписался.

Добровольно.

⠀⠀

Спал я, как и обещал Тао, нерегулярно и недолго. Но сегодня случилось приятное исключение. Лечь мне позволили глубокой ночью, после чертовски неприятного испытания, в ходе которого я обзавелся несколькими болезненными ожогами. Случилось это в темноте, а когда, услышав голос мастера, продрал глаза, то разглядел в щелях ставен первые проблески рассвета.

Подскочив, вытаращился непонятливо:

– Учитель, что-то случилось?! Я забыл ваш приказ?! Я все проспал?! Я ничего не помню!

– Успокойся, Ли, не было никакого приказа. Все хорошо.

Только тут я понял, что мастер выглядит необычно. Он облачился в доспехи из полос кожи и металла, местами усиленными кольчужным плетением и массивными бляхами из темной бронзы. На ногах плотные штаны и странные угловатые сапоги. Причудливые серебряные украшения на них намекают на что-то артефактное. Я пока что в этом деле не очень-то опытный, пока не покручу в руках, точно ничего не скажу, но в этом случае вряд ли ошибаюсь – обувка явно непростая, пара камешков как-то неестественно мерцает.

– Одевайся, Ли. Нормально одевайся. Сегодня все будет серьезнее, чем всегда.

После таких слов у меня даже сопли в носу болеть начали. Похоже, сегодня мастер решил-таки доконать надоедливого ученика.

Но виду я не подал. Оделся, не забыв прихваченную из Первохрама кольчугу. Нацепил пояс, повесил на него ножны с мечом. Покосился на вещевой мешок.

– Бери все, что считаешь нужным, – сказал мастер, заметив мой взгляд. – И еще понесешь вот этот мешок. С припасами. Лучше все свое в него упакуй, он воду не пропускает. Готовься к тому, что мы уходим на несколько дней.

Мешок мастера выглядел странно. Будто чехол для спального мешка – с похожей затяжкой и материя эластичная. Сдается мне, он не просто водонепроницаемый, от ливня спасающий, но способен выдерживать и длительные погружения. Зачем с таким таскаться по сухим пустошам – загадка.

Мешком дело не ограничилось. Мастер заставил меня взять тяжелый боевой лук с запасом стрел и длинную пику. Такие применяют кавалеристы и тяжелая пехота в тесном строю.

Тоже непонятно.

Сам Тао также не с пустыми руками пошел. Перекинул за плечо второй мешок и зашагал, опираясь на гуань дао вместо посоха, с которым расстался.

Без этой штуковины я его всего однажды видел. В тот самый вечер, когда он устроил мне испытания на постоялом дворе. Тогда впервые за немалое время я ощутил, что пребываю в шаге от смерти.

Если не ближе.

Что же такое он замыслил на этот раз?

Страшно подумать…

⠀⠀

Что-либо объяснять мастер не торопился. Но и с ходу устраивать мне какое-то убийственное испытание не стал. Выйдя из дома, мы направились на восток вдоль подножия холмистой гряды. И двигались строго в одном направлении несколько часов. Местность чем дальше, тем становилась ниже, мыс сужался. Вскоре шум прибоя стал доноситься с двух сторон. Только слева бушевало Северное море, а справа Равийское.

Под конец полоска суши сузилась до ширины в жалкие полсотни шагов. С двух сторон ее обрезали вертикальные обрывы, под которыми разбивались волны. Это походило на исполинскую стену, построенную великанами, пожелавшими отделить одно море от другого.

Но свою работу они не доделали. Это стало видно, когда мы наконец вышли к восточной оконечности Гаддокуса. Дальше мыс будто обрезали, но не слишком ровно. Скорее это походило на работу неумехи-дровосека, неспособного разрубить тонкую ветвь одним ударом. Пропасть получилась не вертикальная, а ниспадающая в несколько уступов, под которыми навалило горы обломков. Над ними усиленно работал прибой, там куда ни глянь – сплошная пена и камни, чистая вода просматривается лишь в сотнях шагов.

Покрутив головой, я заметил вдали крохотный парус. Какое-то небольшое суденышко устремилось в пролив столь широкий, что противоположную сторону не получалось разглядеть даже отсюда, со стометровой высоты.

Мастер, остановившись на краю, замер, уставился вдаль и отрешенно произнес:

– На что это похоже, Ли?

– На край света.

– Ты веришь, что у света есть край?

– Нет, учитель, я знаю, что там, на востоке, нет никакого края. Там другой мыс. Он тянется к Гаддокусу, прямо к нам. Некоторые мудрецы полагают, что когда-то два мыса сливались в одно целое. Была перемычка, разделяющая моря.

– В очень ясную погоду там видно сушу, – подтвердил Тао. – Но я спрашивал не это. Так ты веришь в то, что у мира есть край?

– Не совсем. Я отношусь к тем, кто считают мир шаром. А у шара трудно найти конец.

– Ты, возможно, прав, Ли. Но не в этом случае. Сейчас мы действительно стоим на краю мира. И у тебя есть последняя возможность развернуться и уйти, не узнав тайну, которая может стоить жизни.

– Учитель, да я гвоздями себя к этим камням готов прибить, чтобы меня ветром не унесло, пока буду слушать ваши объяснения.

– Ли, это очень серьезно. Я убью тебя прямо здесь при любом намеке на то, что ты захочешь передать мою тайну кому-либо. Это не шутка.

– Вы ведь сами говорили – я не заинтересован в том, чтобы выдавать что-то про вас. Вы ведь сможете в ответ рассказать о моей тайне.

– Я не уверен, что твоя тайна равнозначна моей. Я должен быть уверенным в твоей надежности.

– Тогда что мне сделать? Дать честное слово? Я так понимаю, вы хотите мне рассказать тайну не просто так. Я вам для чего-то нужен. Что-то такое, с чем вы в одиночку справиться не можете. Ну так давайте не тяните, говорите, что я должен для этого сделать. Со своей стороны скажу, что бесконечно благодарен вам как лучшему учителю в мире. За эти недели я узнал от вас больше, чем смог узнать за годы. Не уверен, что не выдам вас под пытками. Но пытать меня придется серьезно. Очень серьезно. Вы ведь знаете, боль терпеть я умею.

Тао кивнул:

– Да, Ли, я видел твои пределы. Не уверен, что во всем мире найдется палач, который сможет тебя разговорить. И еще скажу, что выдавать меня не в твоих интересах. Моей тайны хватит на нас двоих. Но прежде спрошу тебя как полагается: согласишься ли ты, Ли из семьи Брюс, помочь мне? Должен предупредить, что это грозит смертью. Мы оба можем не вернуться. И в случае неудачи наша смерть, скорее всего, будет ужасной, а для родных мы просто исчезнем, бесследно.

– Я ваш ученик. И я так понимаю, что помощь вам – это плата ученика учителю. Зря спросили, я ведь платить не откажусь, вы меня знаете.

– Моя дочь… ты ее видел…

– О нет! Учитель, если вы снова про дурные мысли, их у меня нет. Я ощущаю себя бесполым существом. Ваш напиток убил меня как мужчину. Наповал прикончил.

– Не преувеличивай, Ли. Он всего лишь на пару дней значительно снижает мужское влечение. Если выживем, подарю тебе немного. Иногда его полезно пить.

– У нас с вами слишком разные представления о пользе. Простите, учитель. Не удержался, перебил.

– Не извиняйся. Момент волнующий. Волнение учителя закономерно передается ученику. Если это хорошие учитель и ученик. А ты бесспорно хорош. Так вот, моя дочь – она как бы больна. Это трудно объяснить. Те, кто живут древним искусством, не просто живут, они выживают. Мир изменился, нам приходится к нему приспосабливаться. Поколение за поколением цепляемся за старое. Иногда приходится принимать непростые решения. Например, очень трудно передавать нашу кровь на сторону. Плохо приживается. Моя жена – она одновременно моя племянница. Причем племянница и родная и двоюродная. Тоже одновременно. Моя сестра – ее мать, а мой двоюродный брат – ее отец. Случилась беда, в их семье выжила лишь одна дочка. Никого больше нет. Я заботился о ней, потом она родила мне дочь. Мы не смогли завести других детей. У нас с этим часто все сложно. И моя единственная дочь не смогла приспособиться к ПОРЯДКУ. Древняя кровь потребовала свое, не дав ничего взамен. Ты что-то понял, Ли?

– Ровным счетом ничего, учитель, если не считать того, что семейные порядки у вас… как бы это сказать… необычные. Хотя в отдаленных селениях это в порядке вещей, сталкиваться доводилось. Продолжайте, я вас внимательно слушаю. Я не пропущу ни слова. Я все пойму. Если не сейчас, то позже.

– Надеюсь. Ты умен, тебе просто нужно немного времени, чтобы осмыслить некоторые новые сведения. Думаю, тебе известно, что потомство от родственников часто ущербно. Но нам давно с этим жить приходится, мы знаем, что это обычно поправимо при соблюдении некоторых условий. А вот конфликт древней силы с ПОРЯДКОМ поправить сложнее. Сколько лет, по-твоему, моей девочке?

– Она немного меня младше. Года на два, полагаю. То есть ей четырнадцать или тринадцать.

– Ошибаешься, ей почти девятнадцать. Она всегда отставала в физическом развитии. Что бы я ни делал, ничего не получалось. То, что ты видишь, это один из лучших моментов. Та стадия, когда проблемы минимальные. Мать увозит ее на серные источники, считает, что дочке это помогает. Да, есть способ облегчать ее страдания, частично снимать отечность тела, но ненадолго и не сильно. Если все будет идти так, как идет, она не проживет и пяти лет. И это в лучшем случае.

– А если к сильному целителю? Учитель, я могу с этим помочь, у меня есть деньги.

– Благодарю, Ли, но деньги есть и у меня. Не все в мире можно купить. То, что может помочь девочке, не продается. Я пытался найти. Не раз пытался. Предлагал что угодно. Тщетно. Годы и годы потратил впустую. Тот человек, книжник, которого я хочу тебе порекомендовать, навел меня на перспективную идею. Я снова тратил годы и годы, перебравшись в этот пустынный край. И в итоге кое-чего добился. Повезло, что силы у меня достаточно, чтобы выполнить хотя бы часть задачи. Я нашел здесь то, что спрятано от глаз. Край мира. Видишь его?

– Все равно не понимаю, о чем вы, – ответил я, но на всякий случай вновь начал крутить головой.

– Не нужно оглядываться, Ли. Будь все так просто, другие давно бы нашли то, что скрыто. И тогда все могло потерять смысл. Мудрецы, о которых ты вспоминал, безусловно, правы. Когда-то Гаддокус протягивался дальше на восток. Одно море действительно отделялось от другого. Но ты ведь знаешь, что в древние времена много чего случилось. Мир едва не погиб несколько раз. В том числе его чуть не разорвало по частям, растащив по другим мирам. Вот в такой момент перемычка и превратилась в два далеко отстоящих друг от друга мыса. И это неспроста. Это породило тайну, которая, возможно, подарит моей дочери долгую и здоровую жизнь. И я, великий мастер Тао, спрашиваю тебя, Ли: согласен ли ты сохранить эту тайну в себе, молчать под пытками, не выдать даже случайно?

– Да, – коротко ответил я.

– И согласен ли ты заплатить за свое ученичество службой мне?

– Я сделаю все, что возможно, чтобы помочь вашей дочери.

– Я тебя услышал, – кивнул Тао. – А теперь следуй за мной. Осторожно иди. Сломать ноги, не дойдя до такой цели, это высшая нелепость.

Высказавшись, мастер прыгнул вперед. Да-да, он сиганул с пятнадцатиметровой высоты. Пролетел над россыпью камней, приземлившись на край следующей ступени, из которых слагался ниспадающий к морю обрыв.

Обернувшись, улыбнулся, вскинул гуань дао:

– Я знаю, что тебе этого не повторить, Ли. Ты хорош, но не все можно решить лишь атрибутами и наполнениями. Такое выше твоих сил. Разрешаю тебе спуститься в два прыжка. Считай, что мы продолжаем обучение. Давай, ученик, вперед. И не забывай следить за ци. Всегда будь частью потока, но не подчиняйся ему.

Что?! Два прыжка? Через такое каменное нагромождение? Да там попахивает переломом всех костей, что есть, включая самые мелкие.

Может, мастер Тао не поверил моим словам? Может, решил разделаться таким вот коварным способом?

Похоже на то.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 24}
♦
В тысяче шагов от края

Тайна вещевых мешков раскрылась после того, как я преодолел весь спуск, каким-то невероятным чудом ничего при этом не сломав. И, к сожалению, должен признать, что не всегда получалось укладываться в заданные лимиты прыжков.

Ну да ладно, все обошлось, мастер сегодня сама доброта, ни разу не развернул для следующей попытки. Да-да, он неоднократно закрывал глаза на то, что до этого считал недопустимыми проявлениями лени и небрежения.

Отбив ступни до синяков, я нашел мастера внизу, среди россыпи огромных валунов, из-под которых за нами наблюдали жирные крабы. Раскрыв свой мешок при моем приближении, Тао достал из него пару таких же, пустых.

Бросил мне один и громким голосом, перекрикивая шум волн, пояснил:

– Собирай в него все свои вещи! Копье понесешь так, а остальное – внутрь. И хорошенько затяни. Чем больше водонепроницаемости, тем лучше.

– Мы что, плавать будем? – уточнил я, с тревогой косясь на бушующее в нескольких метрах море.

Волны не сказать что штормовые, но камней повсюду видимо-невидимо, вода между ними будто кипит. Лезть туда – это все равно что устраивать купание в бурном пороге.

Причем в шаге от водопада.

Мастер, начав раздеваться, проигнорировал мой вопрос, задав свой:

– Ты хорошо ныряешь, Ли?

– Вы ведь видели. Две недели назад заставляли меня с акулами в догонялки играть.

Неприятный опыт получился. Не люблю я этих рыбин. Особенно когда руки пустые и навыки применять нельзя, а на ногах кровоточащие порезы, сделанные для привлечения морских хищниц.

– А как у тебя с подводным зрением, Ли?

– Даже в мутной воде много всякого могу рассмотреть, – ответил я, не вдаваясь в подробности работы «рыболовного сканера».

– Ли, готовься к тому, что нырять придется глубоко. Возможно, ты захлебнешься. Если такое случится, захлебывайся спокойно. Ни на миг не забывай оставаться частью потока ци. Я смогу тащить тебя дальше, если не станешь брыкаться. Потом откачаю.

Да уж, звучит не слишком заманчиво. Если взять мастера Тао работать зазывалой на дайвинг, фирма быстро разорится.

Ну да мне куда деваться? Как бы там дело ни обернулось, я ни за что не откажусь. Не понимаю, какую тайну скрывает этот необычный человек, но уверен, что мне это надо обязательно узнать.

Интуиция: все правильно. Придется плыть.

Ну что бы я без тебя делал…

Мастер чувствовал себя здесь не хуже, чем дома. Без ошибок провел через непростой лабиринт из огромных камней, в конце которого обнаружился надежно прикрытый валунами спуск к воде. Волны сюда не докатывались, лишь их отголоски ритмично поднимали и опускали поверхность.

– Ли, привяжи пику к руке, там шнур для этого есть. И поправь лук, он неудобно за спиной болтается. Плыви строго за мной. Если потеряешься, остановись, я к тебе вернусь. Если появится что-то опасное, не пытайся напасть. Я сам разберусь, ты мне только мешать будешь. В самом конце будет очень темно. Точно уверен, что сможешь меня видеть? Вода в глубине не мутная, просто света недостаточно.

– Учитель, не сомневайтесь, я вас не потеряю.

Развернувшись, мастер направился к воде. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Вода оказалась чертовски холодной. Сразу вспомнился злополучный фонтан Хлонассиса, там такая же. Здесь к тому же сказывались отголоски волн. Разбиваясь о камни где-то за валунами, часть своей силы они проносили дальше, в это подобие грота. Меня начало ощутимо пошатывать, когда погрузился по грудь.

В этот миг мастер скрылся с головой. Я, шагнув следом, не ощутил под ногой дна. Глубина резко увеличивалась, что как-то странно для отмели, располагавшейся в нескольких метрах от берега.

Но ничего, я этому даже рад. Очень неспокойно на душе, когда шагаешь там, где водятся жирные крабы и их куда более опасные родственники. Рассчитывать полностью на «рыбацкое чутье» здесь нельзя, каменный хаос и прерывистое морское волнение значительно усложняют картинку. Можно до последнего не разглядеть нехорошее членистоногое. Кинется без предупреждения, вцепится в ногу…

Стоп! Прочь такие мысли. Это не вода, это ци. Везде только ци. И я часть нескончаемого потока энергии.

Чудовища, кстати, тоже.

В голову лезли исключительно мрачные мысли. А как иначе, если я не просто дно потерял, я нырнул вслед за мастером. И теперь спешно двигался за ним по замысловатому лабиринту, образованному свалившимися с обрыва громадными камнями. Те, годами обтачиваясь бурными волнами, смыкались все теснее и теснее, но проходов между ними оставалось немало. Если потерять Тао из виду и свернуть куда-то не туда, не факт, что он быстро меня найдет. А учитывая, что «рыбацкое чутье» в стесненных условиях выдает немного информации, рассчитывать исключительно на свои силы не приходится.

Ощутив нарастание давления в ушах, я продулся в очередной раз. Похоже, мы уже метров на пятнадцать спустились, а лабиринт как тянулся, так и продолжает тянуться. Камни стали еще больше, и они уже не окатанные или окатанные лишь частично. Эти обломки века или тысячелетия назад сорвались с обрыва и сразу оказались на большой глубине, где прибой уже не смог их отшлифовать. Или даже являются частью мифической природной стены, некогда разделявшей два моря.

Снова продулся. И снова. Это начинало беспокоить. Очень может быть, что мастер тянет меня на такие глубины, где я еще не бывал. Не уверен, что достойно с этим справлюсь. В нарастании сложностей важна постепенность, резко погружаться в пучину в столь непростом месте – явно небезопасное занятие.

Тао не оглядываясь двигался все дальше и дальше. Не понимаю, как он здесь что-то различает. Дневной свет, прежде пробивавшийся через толщу воды и щели меж валунами, остался выше. Мы будто в затопленном подземелье оказались. Мне приходилось раз за разом сканировать невеликое свободное пространство, дабы не потерять мастера из виду. И даже так, то и дело задевал копьем за камни.

Очень уж оно длинное. Неудобно.

Камни по сторонам начали выглядеть странно. Сплошь ровные поверхности, сходящиеся под прямым углом. А вон промелькнула подозрительно правильная ниша, похожая на дверной проем.

Искусственное сооружение? Здесь, на заваленном обломками дне моря? Да почему бы и нет. В этом мире всякое случалось, давно ничему не удивляюсь.

Снова продувка, причем жесткая, с натужным зажиманием носа. Начало давить очень уж серьезно, ничего подобного до сих пор не испытывал. Ощущаю неудобство уже не только в ушах, на весь организм действует. Грудную клетку сдавило так, что наверх тянуть перестало. Наоборот, увлекает в глубь. Если перестать двигаться, медленно пойду на дно, а не всплыву, как это происходит на незначительных глубинах.

Чуть замешкался – и едва за это не поплатился. Почти потерял мастера. Тот неожиданно свернул в проход, не отобразившийся на моем «радаре». Ну не успел я вовремя подновить навык, да еще зациклился на неудобстве в ушах и подреберье. Хорошо, что догадался быстро спуститься метра на три ниже, заметив наконец мельтешащие ноги Тао.

Дальше двигались по почти горизонтальному коридору, явно искусственному. Вел он вниз, но с незначительным уклоном. Однако даже так я то и дело продувался. Плюс впервые лечебный навык задействовал. С ушами действительно нелады, как бы их не повредить.

К тому же стало серьезно поджимать со стороны легких. Ныряльщик я лихой, но не настолько крутой, чтобы полчаса из-под воды не выбираться. По внутренним часам минут семь точно плаваю, причем весьма активно и в непривычных условиях, что ускоряет расход кислорода.

Если сейчас развернусь и сумею безошибочно повторить путь назад, скорее всего, выбраться успею. То есть достиг точки невозвращения, и, направившись дальше, придется идти до конца, что бы там меня ни ждало.

Намеки мастера на то, что он меня откачает, начали вспоминаться непрерывно.

Все к этому идет.

Коридор резко расширился, стены его стали неровными. Природная пещера? Или что?

Мастер остановился, развернулся, показал на свои уши, зажал пальцами нос. Понятно, что намекает на продувку. Но какой в этом смысл? Не делай я ее до этого столько раз, уже давно бы получил баротравму. По моим скромным прикидкам, мы метров на семьдесят в каменный лабиринт опустились.

А судя по кромешному мраку и давлению – на все сто с лишним.

Продолжили плыть, и только тогда до меня начал доходить смысл жестов мастера. Давление ощутимо изменялось. Но это невозможно, ведь мы двигаемся практически горизонтально. Но организм реагирует так, будто направляемся вертикально вверх, причем с немаленькой скоростью.

Что за бред?

Спустя минуту, когда давление выровнялось до величины, при которой перестали ощущаться неудобства, связанные с немаленькой глубиной, впереди я навыком высветил то, чего здесь точно не может быть.

Вода заканчивалась. Пещера резко изгибалась вверх, и там, в десятке метров выше, просматривалась ровная поверхность.

Грот, частично заполненный воздухом? Но как он туда попал? И почему не заполнил весь объем? Это место явно затонуло давно, за века и тысячелетия газы давно бы выдавило или растворило.

На последних метрах замедлились. Давление здесь снижалось бешеными темпами, нарушая все законы физики. Организму резкие встряски опасны, вот и не торопились.

Наконец голова оказалась над водой. Поморгав, покрутил ею. Действительно пещера, абсолютно темная. Рыбацкий навык здесь не работает, но улучшенное зрение выдает сносную черно-белую картинку. Ничего интересного не просматривается, лишь сплошной камень, кое-где носящий следы обработки. Похоже на то, что природный проход в незапамятные годы расширили и сгладили, причем весьма небрежно.

Выбравшись на сушу вслед за мастером, я поежился. Холодновато здесь. Даже холоднее, чем в воде. И это при полном отсутствии ветерка. А еще тут воздух какой-то неправильный. Будто в нетопленой бане оказался, где давно не проветривали. Чем-то вроде заплесневелых веников попахивает.

– Одевайся, – коротко скомандовал мастер, скидывая свои мешки.

Я скинул поклажу с великой поспешностью. И с наслаждением. Очень уж она мешала, пока плыл. Как и копье. Не будь этого груза, смог бы показать куда лучшие результаты.

Одеваясь, не удержался от вопроса:

– Учитель, где мы? Что это за пещера?

– Это не пещера. Это кессон. Древний кессон. Знаешь, что это такое?

– Насколько понимаю, кессон – это подводное сооружение: камера, заполненная воздухом. Но как ее смогли устроить на такой глубине?

– Ли, тут не водолазные дела, это особый кессон. Он не с водой связан. То есть не совсем с водой. Древние их делали для сопряжения с некоторыми мирами и осколками миров.

– Так это что, вход в другой мир?.. – чуть не подпрыгнул я, изо всех сил стараясь не выдать, насколько возбужден этой новостью.

– Я ведь сказал, мы на краю мира. А это место можно считать гранью. Один шаг – и мы там, на другой стороне.

– Учитель, а «там» – это где? Что за другая сторона?

– Ли, я все объясню. Только давай поднимемся чуть выше. Чем раньше мы начнем дышать здешним воздухом, тем быстрее приспособимся. Вначале будет непривычно. Возможно, у тебя возникнет тревожное ощущение и недомогание. Это нормально для такого места. Не надо волноваться, просто держи себя в руках.

Дальше пошли по суше. И теперь не приходилось опасаться, что мастер вновь потеряется из виду. Пещера идеально прямая, без разветвлений и поворотов. Лишь позади, под водой, изгибалась коленообразно несколько раз, но только на последнем отрезке. Очевидно, какое-то технически-магическое ухищрение, позволяющее поддерживать атмосферу.

Поначалу ничего интересного не происходило. Голые сырые камни, небрежно спрямленные стены и свод. Иногда мы переступали через обломки, которых здесь наблюдалось на удивление мало. Сооружение явно древнее, порода не выглядит чересчур крепкой, за такое время должно много всякого накопиться, но почему-то следов разрушений почти нет.

В какой-то момент воздух будто сгустился, а в ушах снова начались неприятные процессы. Пришлось продуваться уже на суше. Давление ни с того ни с сего резко скакнуло, хотя мы так и продвигались по горизонтали или под незначительным углом.

Впереди забрезжило зеленоватое свечение. Очень слабое, я его заметил лишь потому, что то и дело отключал ночное зрение. Оно, конечно, полезное, но некоторые вещи с ним можно упустить.

Вскоре показался источник сияния. Что-то вроде красноватого лишайника покрывало камни там и сям. Чем дальше, тем шире разрастались странные заросли, побеги становились рельефнее или скорее – мясистее. Да-да, это больше походило на что-то из мира животных, вроде цветастых кораллов, излучающих слабое свечение.

А еще у меня начала кружиться голова. То ли из-за скверного воздуха, то ли последствия непростого заплыва сказывались. Но приходилось держаться, не выказывать слабость перед мастером.

Тот будто почуял мое состояние. Остановился возле свалившейся со свода плоской глыбы, указал на нее:

– Присаживайся, Ли. Здесь уже можно отдохнуть. И не только отдохнуть.

Сев рядом, Тао порылся в одном из своих мешков, достал керамическую бутылочку, протянул мне:

– Выпей, Ли. Три глотка, не больше.

Глядя на бутылку с великим подозрением, я не удержался от уточнения:

– Учитель, что это такое?

– Это… А, я понял, что тебя беспокоит. Не волнуйся, здесь точно нет девушек, которых ты захочешь соблазнить. Пей смело. Это поможет тебе нормально дышать воздухом на той стороне. Ощущаешь, какой он здесь странный? Там будет гораздо хуже.

– «Там» – это в другом мире?

– Да, Ли.

– Вы расскажете, куда мы идем? Я ведь так ничего и не понял.

– Я знаю. Должно быть, нечасто тебе доводилось бывать в других мирах.

Мастер при этих словах усмехнулся. Это ведь шутка, хождение по другим мирам в Роке, мягко говоря, нечастое явление. Для рядовых его обитателей это нечто невозможное, на уровне легенд.

Я бы мог сказать, что сам родом из иного мира, но, разумеется, промолчал. Ведь это тайна, которую не собираюсь выдавать в любом случае.

Никому и никогда.

Тао вытянул руку в направлении той части коридора, где мы еще не побывали:

– Через тысячу шагов будет что-то похожее на пленку. Пространственный сдвиг, мембрана застывшего потока энергии, за которой открывается междумирье. Там вторая часть кессона древних. За ней еще одна пленка. И уже потом мир, в который мы направляемся.

– Так это не сказка? Это правда другой мир? – прикинулся я недотепой, не очень-то верящим в то, что вот так запросто можно покинуть Рок.