Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 227 страниц)

⠀⠀
^{Глава 16}
♦
Пафоса в Раве много не бывает

Имперский тракт – это не просто хорошая дорога. И столбики по ее обочинам не просто так расставлены. Обученные грамоте люди по знакам и цифрам на них всегда могут узнать, как далеко до ближайшего населенного пункта или станции.

Станция – это место, где путники могут остановиться на ночлег, найти недорогую еду, надежную охрану, подковать лошадей, починить сбрую, купить припасы и прочее, прочее. Содержание станций – обязанность имперских чиновников, заведующих трактами.

Вот к такому месту мы и направились. Две дурно попахивающие повозки с телом стражника, связанным главарем, кучкой перепуганных рядовых бандитов и парой возничих. Сам я шел пешком, что никого не удивило. Понятно, что столь солидный человек ни за что не унизит себя поездкой на транспорте, предназначенном для перевозки навоза.

Как назло, стражники по пути не подвернулись. И, лишь миновав ворота станции, я заметил группу одинаково экипированных вояк, отиравшихся перед крыльцом самого богатого на вид здания. Очевидно, местная администрация, а они ее охраняют или дожидаются распоряжений от начальства.

То, что возничие без приказа направили повозки в их сторону, убедило меня в этом окончательно. Опередив неуклюжие телеги, я приблизился к стражникам и обратился к ним голосом столь презрительно-напыщенным, что чуть самого не затошнило:

– Заберите своих омерзительных разбойников из этих вонючих телег. Да поживее. Сделайте хотя бы вид, что умеете работать.

Чуть повернувшись, направился дальше, безошибочно вычислив заведение, в котором можно как минимум нормально поесть, а как максимум – отоспаться и привести одежду в порядок.

– Каких разбойников? – недоуменно кинули в спину.

Я, не оборачиваясь и не останавливаясь, ответил с усиленным презрением:

– Тех, которых вы ловить должны. И которые убили охранника каторжников, потому что стражи на дороге нет, она вся здесь околачивается. Если нужны подробности, поговорите с возничими, они все расскажут.

– Да это же Шокто Кусок! – удивленно воскликнули от повозки, где лежал связанный вожак.

Похоже, одного стражники с ходу опознали. Может, и зря я на них наехал, что-то соображают.

Да нет, не зря. Тут так принято. Если ты важный человек – со всеми, кто откровенно ниже тебя, принято общаться как с кучей зловонных фекалий.

Это одна из многих причин, по которой северяне недолюбливают имперцев.

Начало положено. И пока бюрократическая машина завертится, я, возможно, как минимум успею пообедать.

⠀⠀

Имперский трактир оказался таким, каким я его и представлял. Разве что куда грязнее, чуть ли не хлев. И тягостное ощущение усиливалось из-за низко нависавшего потолка, недостатка освещения и едкой дымовой завесы. Чуть ли не все посетители курили самый дешевый табак. И этому занятию они предавались без перерывов. К тому же мой нос уловил оттенки более серьезных веществ, которые вот так, в открытую, потреблять в Раве, насколько я знаю, строжайше запрещено.

В общем, заведение выглядело не очень-то фешенебельно. Но другого здесь не заметил, а поесть надо.

Понятно, что про зал для некурящих можно даже не заикаться. Я просто выбрал свободный стол, прошел к нему, глядя прямо перед собой. Вертеть головой, как принято у ротозеев, не полагается по статусу.

Ко мне тут же поспешила женщина из обслуги. Наметанным глазом определила, что мальчик не из простых, заставлять такого ждать – чревато. Она даже руки при этом начала вытирать о сальный передник, выказывая особое уважение. Как по мне, лучше бы дымящуюся трубку изо рта вытащила и зашвырнула ее в дальний угол. Но, увы, здешний сервис не запрещал персоналу устраивать посетителям химические атаки.

– Добрый день, господин. Вы что-то желаете?

Едва заметно кивнув, я, не глядя на женщину, сказал:

– Самой лучшей еды мне подай. В хорошо вымытой посуде. И кувшин с водой. Вода должна быть чистой и холодной. И если найду хоть один волос, заберу себе голову, с которой он упал.

А не перебрал ли я с пафосом? Может, стоило попросить меню или хотя бы устный список блюд? Поди пойми, как здесь полагается заказывать, в равийских порядках я не силен.

Но женщина отреагировала так, будто ждала именно эти слова:

– Я мигом, господин. Все будет самое лучшее.

Вскоре я уплетал жаркое из оленины, окруженное завалами маринованных овощей и ломтей хлеба. Если честно, доводилось видеть еду на порядок лучше. Мясо остывшее и жестковатое, прошлогодние соленья выглядят не первоклассно. Ну а чего еще ожидать от заурядного имперского трактира вдали от столицы? Сюда путники приходят голод утолить, а не пирушки закатывать.

Хотя некоторые посетители вряд ли со мной согласятся. Несмотря на то что до вечера еще далеко, пьяных хватало. Причем некоторые накачались весьма и весьма основательно, до горизонтального положения – на досках пола.

Я, конечно, не раз слышал, что южане – матерые алкоголики, но всегда полагал, что северяне традиционно предвзято преувеличивают их недостатки. Но, похоже, это тот случай, когда привирать не требовалось.

Нетрезвый, но твердо стоящий на ногах мужчина приблизился со стороны второго выхода. За ним тянулись еще двое, аналогичные по степени опьянения. Все трое не из простых: одежда характерная – явно некрестьянская. На поясах ножи и кинжалы, но заметно, что обычно там таскают что-то потяжелее. Возможно, сняли лишнее, дабы налегке заливаться.

Уже было пройдя мимо, первый остановился, обернулся, начал нехорошо на меня таращиться, почесывая раздвоенную черную бороденку. А я, не обращая на него внимания, продолжал расправляться с жарким, отрезая от него по кусочку при помощи дешевого столового ножа и такой же убогой двузубой вилки.

Указав на меня пальцем, мужчина наконец рявкнул:

– Ты кто такой и что делаешь за моим столом?!

В ответ я ничего не сказал и не сделал. Так и продолжал жевать и резать.

Что, собственно, и без слов являлось прекрасным ответом.

Приблизившись, бородач бесцеремонно расселся передо мной, а его дружки встали за его спиной.

Указав пальцем уже на себя, выпивший с великой гордостью заявил:

– Я Гаос из семьи Кетао. Я был десятником во Второй Ледяной армии. А ты кто такой? И у кого ты украл эту одежду? Отвечай, жалкий молокосос, или я вышибу тебе все зубы! Страшись моего кулака!

Да уж, с пафосом у меня здесь излишков точно не будет. Вон как красиво заливается первый встречный дебошир.

А еще этот печально-недогадливый недотепа попытался протянуть в мою сторону инструмент, коим угрожал оставить меня без зубов. Да-да, ко мне неспешно направился немаленького размера кулак. Дескать, взгляни, чем именно тебе грозят.

Дальше все пошло не по плану уважаемого бывшего десятника. Ему пришлось убедиться, что его Ловкость даже в трезвом состоянии весьма уступает моей, а в нетрезвом разрыв значительно увеличивается.

Руки мои размазались в пространстве, после чего громила резко прервал пафосный монолог. Но молчать не стал, заорал от боли и великого изумления, глядя на свой кулак, пришпиленный к столешнице. Причем дрянной ножик проткнул его с такой дурью, что глубоко вонзился в доски, вдавившись в пробитую кожу началом рукояти.

Да уж, неприятно и неожиданно.

Я, нехорошо поступив с кулаком, тут же вскочил, оттолкнув при этом лавку назад с такой силой, что та откатилась до соседнего стола. А она, между прочим, тяжелая, ее не каждый сумеет в одиночку поднять.

Меч при этом оказался в вытянутой руке. И вытягивалась она в сторону парочки громил, стоявших за спиной пострадавшего. Я опасался, что они бросятся на выручку приятелю, однако сильно переоценил их реакцию. Оба застыли недвижно и таращились на происходящее глазами баранов, внезапно узревших, как милые пастушьи собачки в один миг превратились в бешеных волков.

Даже как-то неудобно получилось. Я замер в угрожающей стойке, не понимая, что дальше предпринимать. Накинься они на меня, и все нормально – сразу отвечу. Однако атаковать тех, кто не лезет в драку, чревато ненужными проблемами, решить которые без раскрытия своего инкогнито, скорее всего, будет непросто.

Но если и дальше ничего не предпринимать – это тоже как-то неправильно…

Мои раздумья прервал крик от двери:

– Стоять всем! Немедленно прекратить драку! Убрать оружие!

Чуть повернув голову, я разглядел приближение процессии из трех стражников, торопившихся за тучным низкорослым мужчиной с широченной и предельно самоуверенной физиономией. Даже без учета богатых одежд понятно, что человек совсем непростой. Скорее всего, кто-то из здешних начальников. Серебряная пластина, болтавшаяся на шее, – не украшение, а что-то вроде удостоверения. Если разбираться в системе обозначений, можно даже выяснить должность.

Увы, я разбирался плохо. Но увиденного хватило, чтобы неспешно вернуть меч в ножны. Размахивать оружием возле непонятного должностного лица Равы без уважительной причины – такое далеко не каждый представитель самых сильных кланов отважится себе позволить.

Один из стражников указал на меня:

– Господин! Вот этот человек!

Я, делая вид, что приближающиеся служивые люди мне совершенно не интересны, крикнул:

– Стул мне! И новый нож! Этот запачкался!

Стул мне не подали, зато подскочившие прислужники в одну секунду вернули лавку на место.

Только я на нее взгромоздился, как толстяк, подойдя к другой стороне, небрежно выдернул нож из кулака пострадавшего, после чего пнул бородача – на вид так же небрежно, но с такой силой, что тот откатился до самой стены, шумно приложившись лбом.

К оглушенному тут же кинулись приятели, опасливо оглядываясь, а чиновник, без брезгливости упершись руками в залитый кровью стол и буравя меня пристальным взглядом, заявил:

– Я Тсо Магдун из семьи Талсо. Второй смотритель Прибрежного тракта. Могу ли я узнать, как называть господина, которого я хочу поблагодарить?

– Можете, – благосклонно заявил я, принимая у служанки новый нож. – Я Ли из… из семьи Брюс. Просто Ли. Просто Брюс. Если вы хотите поблагодарить за руку, которую я продырявил, благодарность не принимается. Этот червь получил по заслугам, нет смысла тратить слова ради такого ничтожества.

Толстяк скривился:

– Вы можете отрубить Гаосу руку по плечо, если считаете, что он это заслуживает. Мне это неинтересно. Но вы схватили негодяя Шокто, а он человек Багулая. Я прибыл сюда как раз для того, чтобы истребить всю его омерзительную шайку. Местный смотритель станции слаб душой и не справляется со своими прямыми обязанностями. То, что ко мне сразу по приезде притащили Шокто, – добрый знак. Этот гнойный пес все мне расскажет про своих негодных сообщников. А вы, господин Ли, можете получить заслуженную награду в канцелярии префекта или у главного смотрителя, а также мою благодарность.

Я покачал головой:

– Награду заберите себе или передайте тому, кто занимается поимкой людей. Я… моя семья… семья Брюс такими делами не занимается.

Говоря это, я скривился, лишний раз намекая, что не вполне отношусь к Брюсам, но при этом охотой за головами мелких бандитов действительно не промышляю.

– Хорошо, господин, – понимающе кивнул толстяк. – Тогда позвольте мне выразить свою благодарность. И если вам будет угодно, я мог бы оставить запись об этом событии в вашей подорожной.

Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Все прошло даже проще, чем мне представлялось.

Дело в том, что здесь не Север, цепляющийся за гражданские свободы, здесь исконно имперские земли. Говоря короче – вокруг меня простирается территория тотальных запретов.

Что это значит? Да много чего. Крестьяне и ремесленники, не относящиеся к шудрам, тем не менее, формально почти всегда кому-то принадлежат. Что-то вроде крепостной системы, где люди привязаны к определенной местности и ее владельцам. Перемещаться без проблем им дозволяется лишь на ограниченной территории. Если удалиться от нее без спроса, могут принять за беглого, а это чревато.

На такой случай граждане используют стандартные подорожные. Простой и эффективный способ контролировать миграцию населения. Эти документы в теории должны быть у всех без исключения, включая аристократов. И если у крепостных в них указывались личностные ограничения, у клановых это отпущение всех грехов плюс дозволение странствовать где угодно и ни перед кем не отчитываться.

По факту аристократы не всегда обременяют себя подобными формальностями. Нормальный чиновник и без подорожной никогда не перепутает благородного с простолюдином.

И даже более того, требовать такой документ поостережется. Потому как предсказать реакцию кланового на подобное требование трудно. Ведь в ответ можно запросто заполучить проблемы не только с карьерой. Не счесть, сколько мелких чиновников не дожили до имперской пенсии именно из-за таких ошибок.

Тсо Магдун – второй смотритель стратегической дороги. Большой человек в этом регионе. И даже слабое освещение не помешало ему с ходу рассмотреть то, на что не обратил внимания подвыпивший бородач.

Нет, дело не в одежде и даже не в мече. И то и другое можно украсть. Дело в том, что у меня насыщенно-синий цвет глаз. Такая черта внешности и у простолюдинов вроде как встречается, но это один случай на миллион, да и тот под большим сомнением.

Одежду тоже полностью со счета сбрасывать нельзя. Да, она у меня выглядит не очень презентабельно, однако далеко не простецкая. Хороших денег стоит, хоть с виду неброская. Да, громила, заработавший дыру в кулаке, безусловно прав, она грязноватая. Ну, так путешествие по имперскому тракту – это не пятиминутная прогулка по парку. Дело долгое, всякое случается, мало ли где молодой аристократ мог запачкаться. Не исключено, что именно в той схватке, по результатам которой к стражникам попал Шокто.

К тому же одежду можно носить по-разному. И если благородный даже в тряпье сумеет смотреться благородно, простолюдина хоть в золотую фольгу заверни, блистать вряд ли станет. Не обучен он правильно себя выставлять, а такие, как я, эту науку постигают с детства, в окружении себе подобных.

Так сказать, живые примеры поведения всегда перед глазами.

И это еще не все. Меч – предмет, доступный не только для аристократов, но у простого человека такое оружие встречается нечасто. И хотя подарок Первохрама не обременен драгоценными излишествами, человек, разбирающийся в оружии, легко поймет, что клинок не из рядовых.

Осанка, речь, поведение и все прочее однозначно указывают на то, что я не в сарае воспитывался. Разумеется, простолюдин способен слепить из себя подобие благородного при должной смекалке и богатом жизненном опыте. Но если первая встречается в любом возрасте, на второе в моем случае рассчитывать сложно.

К тому же Брюс – не просто никому не известная семья. Выбранное имя откровенно странное – оно отдает чем-то таинственным, явно чужеродным, не связанным с Равой. Так и есть, я ведь назвался именем знаменитого актера, игравшего в боевиках про восточные единоборства. Тсо Магдун таких деталей знать не может, но по всему заметно, что в озвученные мною «фамилию и имя» он не поверил. Чиновник не из рядовых, следовательно – не наивный.

Тогда зачем я ему голову морочу, нарываясь на неприятности?

Да затем, что ни на что я не нарываюсь. Все, что можно во мне разглядеть, указывает, что я молодой аристократ, путешествующий инкогнито. Это весьма удобно, если у твоей семьи имеются горячие конфликты с другими семьями Равы и при этом придется проезжать через их земли или поблизости. «Юную поросль» во многих случаях трогать не принято, если сама не нарывается, но и позволять показываться где угодно – дурной тон. Однако если скрывать личность, вызнавать подноготную не принято – тоже дурной тон.

Вот так и появляются «Ли Брюсы» да «Чаны Джеки» с подорожными, слепленными на скорую руку подобострастными мелкими префектами или даже родовыми канцеляриями. Бывают и такие имперские привилегии.

Свою подорожную я сам слепил. Точнее, не сам, а сторонних специалистов привлекал. Пачку типовых наделал в свое время, да вот беда, остались в мешке вещевом, когда пришлось с корабля нырять. Спасибо Ингармету, у него нашелся хороший каллиграф наподобие тех, которые на Земле рисуют банкноты лучше качеством, чем у продукции Федеральной резервной системы.

Ну да это мелочи, мог бы и не стараться. Риска почти нет, подозревать столь явного аристократа в подделке ничтожного документа – последнее дело.

Сделав вид, что даже не покосился на протянутую подорожную, чиновник с поклоном принял сильно вытянутый кусок пергамента с фигурно обрезанными углами, после чего протараторил:

– Господин Ли, семья Брюс будет вами гордиться. Мой каллиграф оставит подробную запись о вашем славном деянии, а я скреплю ее печатью второго смотрителя. Вы можете подождать, пока мы это сделаем, либо сказать, куда движетесь, и я пошлю за вами подорожную с гонцом.

Особого желания сообщать о своих планах я не испытывал. Однако что теряю? Да ничего. Моя текущая личность насквозь фальшивая, Ли из семьи Брюс в скором времени исчезнет, как до него исчез Гер, шпион Ингармета. Опознать меня разве что по приметам можно, но при отсутствии технологии фотографирования – это дело непростое.

– Я направляюсь к великому мастеру Тао. Или просто мастеру Тао. Он предпочитает называть себя человеком без корней. Его скромность не уступает его мастерству.

Лицо чиновника чуть переменилось, и он напрягшимся голосом уточнил:

– Могу я поинтересоваться – уж не тот ли это Тао, которого принято называть великим мастером техники семи ударов?

– Да, это он.

Чиновнику, похоже, стало дурно. Он чуть на стол не завалился, но тут же пришел в себя и задумчиво произнес:

– Путь опасный. Казенные крестьяне совсем отбились от рук, они грабят и убивают путников. У них случился неурожай в прошлом году, и они решили, что в этом можно тянуть с налогами. Приходится выбивать причитающееся из неблагодарных скотов. Позвольте я дам вам в сопровождение двух всадников? Не хочу за вас беспокоиться.

– Я путешествую пешком и не собираюсь обзаводиться лошадью. Таков мой обет на пути к мастеру.

– Понимаю. Господин Ли, тогда позвольте дать вам в сопровождение двух пеших воинов?

Экий настойчивый. Ну не отказываться же?

Я благосклонно кивнул.

А чиновник выпрямился, достал платок, начал стирать кровь с ладони, заявив при этом:

– Тот сброд, который был с Шокто, мои люди сейчас повесят. И всех казенных крестьян, которых нашли на станции. Прекрасное зрелище, рекомендую не пропустить.

– А крестьян-то за что? – не понял я.

Чиновник взглянул на меня с легким недоумением:

– Господин Ли, должно быть, позабыл. Я же объяснил: многие из них с осени отказываются платить квартальные подати, ссылаясь на прошлогодний неурожай.

– Я не забыл. Но вы сказали, что будут повешены все крестьяне, которых здесь нашли. Они что, все не платят подати?

Снисходительно улыбнувшись, Тсо пояснил:

– В общинных делах все запутано, а у меня нет времени разбираться, кто из них платит, а кто нет. Да и зачем? Это ведь не шудры, это всего лишь казенные. Отребье прямо сейчас должно получить урок. И оно его получит. Вдовы и дети казненных вернутся в деревни и расскажут, что здесь было, тем, кто сюда не поехал. Это очень хорошо прочистит мозги быдлу. Да, меры расточительные, но что поделаешь, ведь подати полагается собирать быстро, или с нас за это тоже спросят. И без того задержка вышла по вине здешнего никчемного руководства. Это самый быстрый способ напомнить простолюдинам о своевременности. Так что не пропустите, господин Ли. Столько висельников за один раз не каждый день даже в столице бывает. А если кому-то не хватит веревок, посадим на кол. Так даже веселее, и боятся этого они куда больше, чем петли. Обязательно подходите.

Радостно смеяться в ответ на такое предложение я не стал. Как и хвататься за сердце с гневными призывами прекратить произвол и уважительно относиться к человеческой жизни.

Здесь другой мир, здесь нельзя опираться на земную мораль. Казенные крестьяне – низшие из низших. Они даже не люди императора, они особая государственная рабочая сила, которую прикрепляют к различным учреждения или даже отдельным чиновникам. Те за счет них кормятся, но при этом часть податей должны доставлять в казну.

И часто кормятся так, будто еду никогда не видели. Последние соки выжимают, после чего требуют еще. И если не получают, с легкостью устраивают жесточайший террор, заставляя людей выкручиваться как угодно, лишь бы что-нибудь принесли.

Неудивительно, что уровень криминала в империи столь высокий, что я с первых шагов в этом убедился, даже не забредая в густонаселенную местность. Иногда и до восстаний доходит. Или нет, громко сказано – всего лишь мелкие бунты.

Крупные волнения здесь вроде бы не случаются. Невооруженные и необученные низовые омеги ничего не могут поделать даже против самой обычной стражи. А если привлечь настоящих военных, всего лишь небольшой отряд профессионалов способен в ноль раскатать всю округу.

Это как танки против дикарей с деревянными копьями.

Хозяев у казенных крестьян фактически нет. Никто за них не спросит в случае гибели. Есть лишь временщики, спешащие содрать с них шкуры и мясо, а после и кости в дело пустить. И что будет потом, власть предержащим неинтересно. Сегодня этот толстяк здесь второй смотритель, а через год может оказаться префектом за тысячу километров.

Империя большая, чиновников немного, вечно где-то начальников не хватает.

Так что по местным меркам – все нормально.

Но я не пошел смотреть на казнь. Да, знаю по не самому приятному опыту, что за это зрелище ПОРЯДОК может даже чем-то вознаградить. В том числе нестандартными подарками. То есть зрителей он считает в какой-то мере соучастниками убийства.

В принципе – так и есть. Не одному мне известно, что это потенциально выгодное дело. Знай себе стой смотри, как человека истязают. И жди. Глядишь, повезет и что-нибудь во вместилище свалится.

Но нет, спасибо, без меня обойдутся.

⠀⠀