Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 227 страниц)

⠀⠀
^{Глава 23}
♦
Минус дни из жизни и нехороший плот

Ступени просвещения: 0 (201/888)

Тень: 201

Атрибуты:

Выносливость: 2 атрибута, 112 единиц

Сила: 0 атрибутов, 31 единица

Ловкость: 1 атрибут, 83 единицы

Восприятие: нет , 50 единиц

Дух: нет , 50 единиц

Навыки:

«рыбацкое чутье» (2 ранг) – 10 уровень (10/10)

Состояния:

Равновесие (6,31) – 6 уровень

Улучшение просвещения (0,5) – 0 уровень

В бредовом состоянии я пребывал два дня. Большую часть времени при этом спал мертвым сном, не видя сновидений и не сразу вспоминая, где я, когда приходилось открывать глаза. Иногда случались кратковременные периоды горячечной активности. Я мог вскочить, есть, пить, рваться заниматься какой-либо деятельностью. Но затем будто рубильник опускали, и снова отрубался.

Лишь вечером третьего дня, продрав глаза в очередной раз, я ощутил себя не растекшейся на берегу медузой и не трупом, к которому подвели электрические провода и смеются, глядя, как неистово он корчится.

Не скажу, что здоровье вернулось, но болезнь определенно отступила, оставив после слабость, которая воспринималась почти с радостью.

Это – приятная слабость. Слабость организма, твердо вставшего на путь восстановления и настойчиво намекающего, чтобы ему не мешали неуместной активностью.

В подвале был единственный постоянный источник освещения – слуховое оконце, располагавшееся почти на уровне земли. На ночь мы прикрывали его плотной циновкой, сплетенной Бякой из стеблей черемши. Из-за этого в помещении ощущался резкий запах этого растения. Не сказать, что чесночный, но близкий к нему.

Окошко прикрыто. Я прекрасно вижу грубую ставню. А ведь видеть не должен, ведь в это время суток тьма в подполе стоит столь монолитная, что ее можно ножом на куски нарезать. Развеять ее может только клетка со светляками, но сияние от нее холодное и слабое, совсем не похожее на такое освещение.

Повернувшись, увидел причину необычной иллюминации. На сосновом чурбаке стояла глиняная плошка, заполненная маслом или другим горючим веществом. На фитиле, приподнятом над поверхностью, вытягивается язычок огня. Света он дает немного, но помещение небольшое, этого достаточно, чтобы разогнать мрак по углам.

Бяка, склонившись, протянул мне кружку:

– Пей, Гед. Все пей. Не разливай, как в прошлый раз. Это стоит целых пятнадцать квадратиков.

– Пятнадцать квадратиков? – нахмурился я. – Это должно быть золотом, но оно почему-то воняет навозом.

– Это не из навоза делается. Это особые специи, корни и цветы. Это Балесса для тебя заваривает. Ты должен выпить все.

На вкус зелье оказалось ничуть не лучше, чем на запах. Но пятнадцать квадратиков – это мощный аргумент. Морщился я, конечно, сильно, но добил до последней капли, после чего взмолился:

– Воды нет? Запить?

– Воду Балесса сказала после зелья не давать. Хочешь солониной зажевать?

– Да я эту гадость твоими ушами зажевать готов!

– Как же это хорошо! – обрадовался Бяка. – Ты хочешь есть. Когда умирают, есть не хотят. Значит, ты не умрешь. Я рад.

– А уж как я рад… Что со мной случилось? Что за болезнь? – спросил я, уже чавкая с такой жадностью, будто ни разу в жизни еду не видел.

– В реке очень холодная вода. Ты очень слабый, тебе нельзя мерзнуть. Балесса говорит, что, когда слабый мерзнет, в нем открывают невидимые двери для злых сил. Наверное, они с демонами пришли, когда было нашествие. И так и остались у нас. А некоторые говорили, что ты мор с собой принес. Боялись к тебе подходить. Но ты не покрылся язвами, и все успокоились.

– Я тут что, третий день валяюсь?

– Да. Третий.

– Плохо. Откуда у тебя столько квадратиков?

– Когда я понял, что ты сильно заболел, я рыбу отдал Мегере, а все мозги и печень продал. Квадратики на лекарства, а рыба в счет будущих дней. Я боялся, что нас выгонят назад в сарай. В сарае слишком холодно и сыро при дожде, тебе туда нельзя.

– Спасибо, Бяка, ты все сделал правильно. Сколько корзин вышло?

– Семь. Мы еще четыре дня можем ничего не сдавать. Наверное.

– Почему «наверное»?

– Я плохо очень считать умею, – потупился Бяка.

– Это исправимо, я тебя научу.

– Правда? Это будет хорошо. Тех, кто умеет считать, трудно обманывать. Они сами все жулики.

– Насчет жуликов не обобщай. Но ты сосчитал все правильно, значит, у нас есть еще четыре дня в запасе.

– Может, даже больше. Раз ты пришел в себя, тебя можно оставлять одного. Теперь ты себе в бреду не навредишь. А я буду работать.

– Опять черемша? Ты забыл, что ли? Мы же победители, а победители не занимаются черемшой.

– Нет, не черемша. Рогоцвет пошел, сейчас все на нем работают, даже шахтеры, – сказал Бяка так буднично, будто я обязан понимать, о чем речь.

Но я, естественно, вообще ничего не понял, о чем и сообщил:

– Какой рогоцвет? Ты о чем сейчас?

– Разве не знаешь?! – изумился Бяка. – А, ну да, ты ведь недавно тут. На левом берегу Черноводки растет много рогоцвета. В конце весны он зацветает. Несколько дней цветет, а потом все, нет цветов. Цветы – дорогая специя. Это почти самое дорогое, что тут можно добывать легко. Их ведь обрывать любой сможет. Пока он цветет, все работы прекращаются. Даже в шахту никто не ходит, все на рогоцвете. Даже патрульные рвут рогоцвет. Эш бы тоже его рвал, но кому-то ведь надо здесь оставаться. Пусто здесь сейчас, нет почти людей. Все на левом берегу. Вот и я там буду рвать рогоцвет. Никто не прикажет нам ловить рыбу. Рыба может подождать, а рогоцвет не ждет. Припасы есть, фактория не будет голодать.

– Вот теперь понятно. Сезонная работа, значит. Я не уверен, что завтра смогу что-то собирать.

– Тебе и не надо. Тебе лежать надо. Вон у тебя глаза сами закрываются. Спи, тебе надо много спать.

⠀⠀

Проснулся я уже поздним утром. Плошка с маслом не горела, но пробивавшееся через отверстия в циновке солнце давало знать, что рассвет остался далеко в прошлом.

От вчерашней слабости, не дававшей руку поднять над головой, остались лишь отголоски. Но их хватило, чтобы я осознал – подвиги сегодня мне противопоказаны.

Пошарил в мешочке, подвешенном к потолку. Простейший способ сберечь припасы от вездесущих мышей. Черствый хлеб, жареная рыбешка да завернутый в лист лопуха кусок опостылевшей каши. Но даже ее я умял с превеликим удовольствием.

Не оставив ни крошки съестного, решил, что валяться и дальше в пыльном подвале – скверная идея. Погода на улице прекрасная, надо выйти развеяться. Заодно и сделаю блесну взамен утраченной. Или даже парочку. Остатков пластин хватит на несколько штук, если не гнаться за большими размерами.

А я, разумеется, не гнался. Чем больше приманка, тем крупнее хищницы на нее кидаются. Та кайта, которая отправила меня на «больничный», соблазнилась вовсе не на мелкую блесну. Она атаковала свою младшую родственницу, пока я тащил ее к берегу. На мелкий кусочек металла такой «крокодил» бросаться не должен. Ему это на один зуб, больше сил потратит, чем энергии получит.

Первоначально планировал устроиться на любимом месте, которое располагалось на стене. Но, выбравшись на улицу, чуть не зашатался под ударом солнечных лучей. Идеальный денек намечается, без прохлады и без жары. Ноги ходят, голова не кружится, так зачем мне сидеть здесь, среди тесно настроенных домишек фактории? Тут обстановка не очень, тут вместо запаха весны нос раздражает гарь из печных труб, а то и что-то похуже, если ветерок задувает со стороны уборной.

Неспешно спустился по тропе до косы, обнаружив здесь заметные изменения. Сети в рыбацком сарае сохнут в полном составе. Никогда столько за один раз не видел. Дело в том, что некоторые полагается ставить ночью, другие утром, третьи в полдень. Не понимаю эту систему, просто не раз наблюдал процесс, подметив закономерности.

Лодок не видать. При мне использовали лишь одну, малую. Вторая, большая, вечно лежала на суше кверху днищем. Даже сейчас видно след волочения этой посудины к воде.

И куда же они подевались?

Ни в протоках, огибающих остров, ни под обрывом правого берега пропажи не обнаружилось. Пришлось немало покрутить головой, переходя с места на место, прежде чем заметил их слева. Там, в бухточке, среди зарослей невысокого камыша, стояли обе лодки, уткнувшись носами в сушу. И ничего более не просматривалось: ни людей, ни движения в зарослях.

Вспомнил слова Бяки и понял, что лодки использовались для перевозки людей на сбор рогоцвета. Народ бродит где-то там, по левому берегу. И мой компаньон тоже делом занимается.

Как туда попасть, я не представлял, да и не рвался. Спуск с горы показал, что силенок у меня прибавилось, но говорить о полной победе над слабостью рановато. Надо садиться на солнышке, набираться от него энергии, точить блесны. Максимум, на что можно решиться, это позже, когда ноги отдохнут после прогулки, пройтись по дальней оконечности косы. Там она состоит исключительно из некрупной гальки, в воде под берегом нет валунов и почти нет коряг. Крупные кайты любят крутиться у преград, и потому в таких местах показываются нечасто. Значит, можно попробовать вытащить одну-две мелких, не рискуя нарваться на атаку матерой рыбины.

Кстати, можно ведь прямо сейчас туда перебраться. Занимаясь блеснами, стану время от времени применять «рыбацкий навык», наблюдая за жизнью речных обитателей именно в том месте. Будет полезно убедиться, что мои догадки верны. Да и чем больше знаешь о Черноводке и живущих в ней созданиях, тем лучше.

⠀⠀

Блесну точил неспешно. Ну а куда мне торопиться? Я сейчас все равно что больной на прогулке, мне даже в самой малости напрягаться противопоказано. И так ее обтачивал, и эдак. А кончики загнул столь филигранно, что дед бы, пожалуй, одобрил. Прямо воочию вижу, как поблескивающая пластинка крутится в воде пропеллером при самой низкой скорости проводки. Единственное, чего ей не хватает – это крючка-тройника. У Сома в продаже только одиночные, из-за этого слишком много нереализованных ударов. Выручает то, что кайты – рыбы упорные. Если начала гонку за добычей, может хватать ее раз за разом, пока не засечется.

Неспешность работы позволяла то и дело от нее отвлекаться, бросая взгляды по сторонам. Обычно простые, иногда навык активировал, подмечая все, что скрывается под водной гладью.

Вот и сейчас, полируя блесну каким-то крошащимся при надавливании камнем, поднял голову и обернулся вправо, заметив там что-то постороннее.

Поднялся, уставившись на необычную картину. По Черноводке плыл плот. Неуклюжее сооружение, кое-как связанное из первых попавшихся коряг. Посредине установлено подобие футбольных ворот, поддерживаемое подпорками с двух сторон.

Без поддержки там никак не обойтись, потому что на перекладине болтается увесистый груз – два тела.

Человеческих тела.

Солнце успело перевалить через зенит и прекрасно подсвечивало каждую деталь. Даже более чем прекрасно, потому как некоторые я бы предпочел не заметить.

Тела выглядели плохо. По всему заметно, что или над ними поиздевались после смерти, или эти люди умирали так, как врагу не пожелаешь. Отрезаны пальцы на руках, уши, носы, вместо глаз пустые впадины, а вместо причесок голые черепа. Да и не только на голове коже не повезло, она отсутствовала и в других местах. Где-то сдирали крупными кусками, где-то нарезали узкими ремнями.

Про Лихолесье я раньше много страшилок наслушался. Но после той памятной переправы, случившейся даже не в нем, а на его границе, ничего страшного не происходило ни со мной, ни с окружающими. Жизнь здесь не сказать что обходится без сложностей, но и запредельные ужасы этим краям приписывали понапрасну.

Именно такое мнение у меня складывалось до тех пор, пока я не рассмотрел плот и его кошмарных пассажиров.

С нервами у меня полный порядок. То есть в обморок при виде такой картины падать не стал. Вместо этого оценил траекторию движения плота и понял, что он пройдет рядом с косой, по правой протоке. Метрах в двадцати от берега, вряд ли дальше. Но с таким же успехом он может находиться под обрывом на другой стороне. Что так, что эдак, мне его не остановить.

А остановить, наверное, надо. Эш наверняка захочет взглянуть на столь нехорошее и редкое зрелище. Я целыми днями пропадал на реке, но ни разу не видел, чтобы по ней сплавлялись ободранные покойники.

Лодок на берегу нет, да и мне в одиночку не справиться даже с небольшой. Поэтому сделал единственное, что мог сделать. Побежал в сторону фактории, размахивая руками и надеясь, что столь бурная физическая активность не приведет к рецидиву хвори. Там, в башне над мостом, всегда дежурят два глазастых стражника. Они должны заметить одинокую фигурку, мчащуюся по открытой косе.

Даже прокричал пару раз. День почти безветренный, шума постороннего нет, есть шанс, что услышат.

Показалось или с башни машут в ответ? Да, точно, машут.

Вскинул левую руку над головой, а правой указал на плот, уже добравшийся до начала косы. Если там не полный кретин дежурит, обязан понять, что с этой плавучей виселицей что-то не так. Близорукость в Роке редкость, значит, должен разглядеть тела, раскачивающиеся на перекладине.

Через минуту наверху тропы показалась маленькая делегация: Эш и немолодой стражник с избыточным весом. Только тут я понял, что Бяка не шутил по поводу того, что все население фактории отправилось заготавливать цветы рогоцвета. Глава не смог собрать серьезные силы, чуть ли не в одиночку заявился.

Встретив парочку внизу, я указал на плот:

– Там покойники.

– А мы-то думали, что они живые, Хаос тебя подери, – на ходу ответил Эш и обернулся к стражнику: – Мадакс, хватай шест у рыбаков и беги на Соколиный камень. Сдается мне, плот или в него врежется, или рядом пройдет. Попробуешь перехватить. А я вон там, справа от навеса, покараулю его.

Я, торопясь за ними, счел нужным вмешаться:

– Нет, плот сейчас отнесет от берега. Там бровка под водой из валунов, она воду от нее отбивает. Но потом он попадет вон в ту струю, где сейчас рыба большая всплеснулась. И там его прибьет под скалу. Прямо под ней надо караулить. Если там не получится перехватить, он мимо острова пройдет.

– Глупости, – ответил на это Мадакс. – Соколиный камень дальше всего в реку вдается.

– Малец реку знает, – заметил Эш. – Ладно, ты давай на камень, а я под скалу, как он сказал. Если мимо пройдет, я этому болтуну точно розги пропишу. Их ему остро не хватает.

Ну вот, опять. Инициатива наказуема. И кто меня за язык тянул?

⠀⠀

С плотом все получилось идеально. То есть так, как я сказал. Наблюдая за Черноводкой не один день, я не мог не обращать внимания на увлекаемый течением мусор. А он что мелкий, что большой ведет себя одинаково предсказуемо.

Эш подцепил плот крюком деревянного багра и успел притянуть к камням, прежде чем течение завело ужасающее сооружение под вертикальную скалу, служившую фундаментом фактории.

Я указал на надпись, протягивающуюся по перекладине:

– «Всякий пришедший на землю императора боли будет страдать». По-моему, это кровью написано.

– Ты что, читать умеешь? – оглянулся Эш, сузив глаза.

– Нет, я это "случайно угадал". Конечно же умею.

– Болтаешь ты много. А болтать – это нехорошо. Помалкивай. О том, что тут видел, никому ни слова. Понял?

Молча кивнув, я все же не удержался:

– Что у них со ртами?

– Ты о чем?

Я указал на ближайшее тело.

– Челюсти будто подвязывали. И изо рта выглядывает что-то непонятное. Это явно не языки.

Эш, ничего не ответив, ступил на плот, ухватился одной рукой за подпорку, удерживающую перекладину, другой вытащил из ножен кинжал, сунул клинок трупу в рот, надавил, заставляя раскрыться. Оттуда вывалилась омерзительная масса, похожая на комок насекомых, слепленных слизью.

В этот момент подошел Мадакс и первым делом начал блевать, а потом простонал:

– Хаос меня побери, что за гадость у него во рту?

Эш, присев, рассмотрел выпавшую массу, поднялся, бесстрастно ответил:

– Ему в рот набили цветов рогоцвета.

– Сдается мне, тот, который справа, Шави, – трясущимся голосом сказал Мадакс. – У него рука криво срослась, повредил ее, когда в том году лес валили под Желудевкой. Он деньги на целителя хотел собрать. Говорил, палец большой плохо слушается и сильные боли в запястье. Теперь у него ничего не болит…

– Он ушел еще позавчера вместе с Гамусом, – задумчиво произнес Эш.

– Да, точно, – кивнул Мадакс. – Гамус всем трепался, что знает лучшие поляны с рогоцветом. Ему еще мужики говорили, чтобы он дурака не валял. Не надо уходить далеко от берега, да еще с ночевкой. Но это же Гамус, разве он кого послушается. Наверное, вот это он и есть. Вроде похож, а вроде и нет. Не поймешь теперь.

– Те, кто это сделал, где-то недалеко сейчас, – сказал я. – Они специально выбрали время так, чтобы это случилось ясным днем.

– Поясни, – не оборачиваясь, бросил Эш.

– Эти люди мертвы уже давно. Часов десять прошло или больше. Трупное окоченение. Когда их готовили к тому, чтобы вот так подвесить, тела были еще свежими. Им набили цветы в рот и чем-то завязали нижние челюсти. Потом, когда развилось окоченение, завязки сняли. Не знаю, зачем так поступили. Вон видно следы, где завязки давили. Теперь челюсти и без них держатся, почти не опустились. Плот отправили так, чтобы он попал точно на середину косы. Те, кто это сделал, знают реку не очень хорошо, рассчитывая, что все подумают, будто плот плывет издалека. Нет, плот спускали где-то недалеко отсюда. Вон не видно следов от топоров и пил. Связывали лыком, бесшумно. Я думаю, если поискать по левому берегу, быстро найдется место, где его собирали.

– Это только предположения, – заметил Эш. – Но согласен, мыслишь ты не глупо. Где читать научился?

– На юге. У меня была нормальная семья.

– Да уж заметно, что не из нищих. О том, что видел, помалкивай.

– Я понял. Но там, на берегу, все наши люди. И Бяка там. Они ведь не знают…

– Узнают, малец, они все узнают. Как же не вовремя это отродье объявилось…

– И не говорите, – поддакнул Мадакс. – Как раз сезон рогоцвета, и тут такое. Как теперь сборщиков без охраны отпускать?

– Покарауль плот. Я вернусь наверх, пошлю к тебе Зира с рогожей. Снимете тела и обернете. Так наверх и занесете. Никто не должен видеть, какие они красивые. Как закончите, плот оттолкните, пускай плывет вниз до самой Красноводки. И никому никто ни слова. Если пойдут слушки про императора боли и всякие другие сказки, я буду знать, где искать языки, которые нужно подрезать. Эй! Гед! Ты куда пошел?!

– Мне ведь приказов не давали, а до вечера еще далеко. Схожу на конец косы, попробую поймать парочку жирных кайт.

– Слыхал, Мадакс? Кайт он ловить попробует. Вы только посмотрите, какой деловой. И что, не страшно рыбачить там, где такое плавает?

Я пожал плечами:

– Покойники живых не трогают. А те, кто убил наших людей, не смогут незаметно сюда подкрасться. До косы им надо как-то добраться, а прятаться на воде негде. Да и здесь негде. Здесь ведь ничего не растет, кроме черемши.

– Уж больно ты грамотный.

– Спасибо. Я старался хорошо учиться.

– Ну так выучи еще кое-что. Это важно. Здесь тебе не юг. Здесь Черноводка. Река, которую так назвали из-за того, что в ее воде всегда есть черная кровь. Всегда. И да, здесь покойники не такие смирные, как на юге. Здесь всякое случается. Здесь всех бояться надо, если хочешь до старости дотянуть. А теперь живо марш наверх, в свой подвал. Сиди там и до ужина чтобы не высовывался. Ты вроде как болен, раз рогоцвет не собираешь, вот и болей дальше. Чтобы внизу я тебя сегодня больше не видел.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 24}
♦
Волшебный навык и прочее

Без изменений

Из-за приказа Эша я попал в странную ситуацию. Времени до ужина еще полно, а делать совершенно нечего. Но это самооправдания для лодыря, а мне таким быть нельзя. Значит, надо срочно чем-нибудь себя занять.

Для начала забрался на северную стену, откуда открывался чудесный вид на левый берег. Тот самый, на котором сейчас пропадала большая часть обитателей фактории.

Сколько я ни вглядывался, ни одного не заметил. Лес на той стороне реки мрачный и густой, лишь местами его прорывают почти полностью затянутые камышом и рогозом невеликие блюдца пойменных озер. Даже с хорошим биноклем вряд ли получится высмотреть людей сквозь переплетение ветвей.

К тому же не факт, что они бродят именно тут, поблизости от берега. Дальше, приблизительно в километре, местность начинает повышаться. Там редкие лиственные деревья и ели постепенно уступают первенство соснам и кедрам. За ними вздымается мешанина невысоких холмов, среди которых светлеют обширные открытые пространства. А уж совсем под горизонтом возвышенности становятся все серьезнее и серьезнее, примыкая к пикам горной гряды, изломанной стеной протягивающейся с запада на восток.

Туда, конечно, Бяка и прочие добраться не могли. Это не один день шагать придется. А вот к тем местам, где холмы только начинаются, дойти можно за час или около того. Я понятия не имею, какие ландшафты предпочитает рогоцвет. Может, ему сырая низменность противопоказана, и людям приходится забираться далеко от берега.

И они сейчас даже не подозревают, что сборщиков стало на парочку меньше. Кто-то сильный и жестокий убил двоих из них.

Кто знает, не подбирается ли он сейчас к остальным. Мне теперь даже здесь, в окружении стен, неуютно. В честь сезона цветения рогоцвета Эш устроил тот еще аврал. В фактории людей почти не осталось. Вон даже плот с телами не сразу заметили, а ведь дозорные обязаны контролировать реку.

Если убийцы сборщиков достаточно сильны, они могут вплавь добраться до косы, после чего подняться по никем не охраняемой тропе. Людей ведь почти не осталось, некому следить за подступами. Как я вижу со стены, дозорный в башне всего лишь один. Второй спустился вниз помогать разбираться с телами. То есть у гипотетических злоумышленников есть шанс забраться в факторию без помех.

Естественно, Эш это понимает не хуже меня, отсюда и растут уши его приказа не показываться внизу. Должно быть, разобравшись с телами, стражники прикроют дверь в главной стене.

Эта мысль меня успокаивает. Если к нам заявится не армия, а обычная шайка, то для нее столь высокое препятствие непреодолимо.

По крайней мере, в это хочется верить. И не хочется думать, что у злодеев окажутся воины вроде Камая. Для тех стена в два человеческих роста – это несерьезно.

Рок – это мир, где даже одиночка способен на многое. Если достаточно серьезно занимался тем, что дает ПОРЯДОК.

Вот и мне сейчас стоит этим позаниматься. Прикинуть, что у меня есть, чего не хватает, о чем следует задуматься в первую очередь, и о чем во вторую.

А есть у меня следующее: базовый резервуар ци на восемьсот восемьдесят восемь единиц, три максимально заполненных атрибута, один навык и шесть уровней Равновесия. Все остальное неактивно и потому никакого влияния на меня не оказывает.

Восемьсот восемьдесят восемь единиц – прекрасно. Основная масса аборигенов может похвастаться лишь первыми сотнями, а расширять лимит резервуара ох как непросто, и эта возможность доступна не для всех. Значит, по поводу вместилища переживать не стоит.

А вот по поводу утечки – стоит. Высшие силы Рока каждый день воруют у меня несколько единиц. Можно ли этот грабеж как-нибудь прекратить? Пока что мне известен лишь один способ. Причем не уверен, сработает ли он в моем случае.

Способ простой – заполнить резервуар до максимума, перейдя на следующую – первую ступень. У обычных аборигенов никаких утечек не наблюдается. Наоборот, количество ци непрерывно возрастает. Если вообще не сливать ее на атрибуты и навыки, можно спокойно годам к пятнадцати добраться до седьмой-восьмой ступени. Получится, конечно, тот еще инвалид, но ведь это просто теоретические размышления.

Набрать полный комплект ци – не проблема. Проблемы могут начаться после этого. Сейчас я в роли великой пустоты, которую ПОРЯДОК пытается заваливать по максимуму. Если возьму первую ступень, он может счесть меня нормальным, и тогда придется ловить кайт по нескольку дней ради жалкой единички к атрибутам. То есть жить так, как обычные люди живут.

Плюс – не факт, что это остановит утечку.

Получается, я рискую не только потерять увеличенную добычу, но и ничего при этом не выиграть. Да, ступени, безусловно, брать придется, но на моем уровне развития это необязательно. Навыки пока что не требуют роста этого показателя, а атрибутам тоже еще расти и расти до потолка.

Значит, это дело можно задвинуть в дальний ящик.

Три атрибута – это, конечно, ни о чем. При стандартном развитии на одной ступени можно развить шесть. Но набранные уровни состояния Равновесия увеличивают этот лимит ровно в два раза. С текущими темпами мне еще долго возиться придется, чтобы добраться до максимума. А уж как раскидать – это зависит от того, какие трофеи выпадают. Увы, но общие знаки атрибутов, которые можно пускать на любой из пяти, выпадают не так уж часто.

Хотя жаловаться опять же грех. Если я не ошибаюсь в порядке цен, на один общий знак можно купить корову, а то и пару. Потому как аборигены видят такие трофеи очень нечасто.

Пока что уверенно лидирует Выносливость. На нее мне больше всего достается. Не вижу смысла притормаживать развитие этого атрибута. Он полезен во всех занятиях, плюс чем выше его показатель, тем крепче здоровье и выше шансы на долголетие.

Здоровье – это прекрасно. Значит, пускай растет и дальше.

С состояниями у меня все одновременно и хорошо и плохо. Равновесие на шестерке – это очень и очень солидно. Сомневаюсь, что у того же Камая оно хотя бы на тройке было, а он, по меркам севера, считался очень серьезным воином. Плюс открыто Улучшение просвещения. Но до единички оно не добралось, да и не очень-то нужно. Ведь все, что делает этот параметр – увеличивает вместимость резервуара ци, а у меня с ним проблем нет. На будущее не помешает, но некритично. Улучшение восприятия и Улучшение духа мне если и пригодятся, то уж точно не сейчас. Скорость восстановления маны и боевой энергии мне тоже ни к чему, потому как ни того ни другого пока что нет.

А вот от состояния Тень ци я бы не отказался. Чем оно выше, тем быстрее регенерирует энергия, затрачиваемая на навык «рыбацкое чутье». Однако если применять его экономно, в принципе хватает пары сотен единиц на световой день. За ночь расходы успевают полностью восстановиться. Пока что достаточно, но нельзя не признать, что хочется поднять этот параметр, дабы не трястись над каждой единичкой. Применяй я свое умение почаще, глядишь, мог избежать той ситуации с атакой крупной кайты на засеченную добычу.

Состояние Мера порядка – мечта всех без исключения: и простолюдинов и аристократов. Чем выше этот параметр, тем больше тебе выпадает трофеев. У меня его нет вообще, но в перспективе хотелось бы его открыть и развить до высоких значений. Чем выше, тем лучше. И только после этого есть смысл переходить на первую ступень. Дабы прибавка скомпенсировала возможное снижение вознаграждения от ПОРЯДКА.

Итак, с состояниями все понятно. В первую очередь мне интересны Мера порядка и Тень ци. Ни то ни другое я ни открыть, ни приподнять сейчас не смогу. Следовательно, это не более чем теория. Просто запомню на будущее.

А вот навыки доступны уже сейчас. На каждый открытый атрибут я могу выучить один. Атрибутов три, за минусом «рыбацкого чутья» мне доступны два.

Всего у меня двенадцать разновидностей трофеев и запасов Трейи, относящихся к разнообразным навыкам, из которых открыть могу девять новых.

Личный знак навыка – «кровавое чутье» – 15 штук.

Личный знак навыка – «распознавание ядов» – 11 штук.

Личный знак навыка – «распознавание ловушек» – 14 штук.

Личный знак навыка – «начинающий ювелир» – 1 штука.

Личный знак навыка – «начинающий целитель» – 1 штука.

Личный знак навыка – «начинающий камнетес» – 2 штуки.

Личный знак навыка – «начинающий столяр» – 1 штука.

Личный знак навыка – «начинающий кузнец» – 2 штуки.

Личный знак навыка – «рыбацкое чутье» – 8 штук.

Личный знак навыка «рукопашный бой» – 1 штука.

Знак навыка – «рукопашный бой» – 10 штук.

Знак навыка «железная кожа» – 10 штук.

Плюс набралось прилично общих знаков навыка, при помощи которых я могу поднять любой на приличную величину.

Большой общий знак навыка – 12 штук (дает 25 единиц прогресса к любому навыку).

Средний общий знак навыка – 10 штук (дает 12 единиц прогресса к любому навыку).

Малый общий знак навыка – 42 штуки (дает 1 единицу прогресса к любому навыку).

Выглядит прилично. На поднятие одного рядового навыка первого ранга с нулевого до десятого уровня требуется сотня единиц. Чтобы довести до максимума второй ранг – уже двести. Нетрудно сосчитать, что запасов у меня вполне достаточно.

И что из этого есть смысл выбрать?

«Кровавое чутье» – это полезно при ловле кайт, чтобы замечать раненых рыб и прочих созданий. «Распознавание ядов» – звучит интереснее, но вроде как травить меня не пытаются. Замечать ловушки – аналогично неактуально. Ювелиром стать – хорошая профессия, но не сказать, что первоочередная. Камнетес, столяр, кузнец – аналогично. Здесь своих спецов хватает, мой начинающий навык никому не интересен. Развить его до серьезного состояния не смогу, потому что выше начнутся требования к ступеням просвещения. В общем, напрасный перевод трофеев.

Вот «рукопашный бой» – звучит заманчивее. Даже на низких рангах от него есть толк, если судить по тому, как уверенно меня побеждает Бяка. Любому хочется уметь дать сдачи противнику. Но часто ли мне здесь приходится махать кулаками? Пока что – нет. Но дело, безусловно, нужное, не зря мать приберегала для меня целых десять знаков. Регулярно заставляла устраивать смехотворные спарринги чуть ли не с младенцами, надеясь, что ПОРЯДОК смилостивится и даст возможность открыть это важное для аристократов умение. Вон даже у всеми презираемого упыря оно есть.

Позор его не иметь.

Но с этим позором я, возможно, смогу прожить еще не один месяц. Раньше ведь как-то обходился.

На первое место поставил навык целительства. Он действительно полезен, если вспомнить про болезнь, от которой окончательно еще не отошел. На низких ступенях развития смогу лечить царапины и мелкие раны, но чем дальше, тем больше возможностей. Люди готовы платить баснословные деньги тем, кто поднял это умение на высокую ступень. Там и хвори можно лечить хронические, и оказывать реанимацию тем, кого всеми прочими способами вытащить из могилы не получается, и даже восстанавливать утраченные части тела. При всей отсталости здешнего общества высшая медицина Рока на голову превосходит земную.

Итак, решено. Целительство мне точно не помешает. От него даже на низких рангах есть польза. Возможно, даже выберу не одну его ветку, а несколько. Каждая требует под себя единичку от количества атрибутов, но это того стоит.