Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 227 страниц)

⠀⠀
^{Глава 19}
♦
Еда и люди

Без изменений

Людей оказалось трое. Мужчина средних лет и двое помоложе, лет двадцати пяти с небольшим. Хотя с возрастом могу не угадать, потому как все трое были грязны до неприличия, а прически и бороды нечесаные, чуть ли не полностью скрывающие лица. Да и вымотаны не меньше нас (а то и больше). Все это накладывало негативный отпечаток на внешность, прибавляя годы.

Еще издали, наблюдая за троицей сквозь переплетение ветвей, я понял, что это невольники с шахты. Очень уж характерные одеяния: невообразимое переплетение обрывков ткани, оставшихся от многочисленных курток, штанов и рубах. Словно это тряпье уже двадцатое поколение донашивает.

Причем предыдущие поколения его не берегли.

Ну и главная деталь никуда не делась. Та самая, из-за которой бедолаги не могли нормально передвигаться.

Предостережения Мелконога были потрачены впустую. Мы могли подходить не скрываясь, вряд ли бы нас заметили или услышали. Все трое чрезвычайно увлеклись шумной работой, они пытались при помощи камней избавиться от металлических ядер на ногах. Понятно, что такие «украшения» не очень-то способствуют быстрой ходьбе, но вот терять при этом бдительность и к тому же грохотать на всю округу – не самое мудрое поведение.

Но Мелконог не торопился показываться или, наоборот, убраться назад, оставив этих людей в неведении о том, что мы здесь вообще были. Он крутился несколько минут, что-то высматривая, недоверчиво косясь, трогая землю и даже нюхая мох на деревьях.

А затем наконец выпрямился во весь рост и направился к троице, шумно раздвигая кусты и с треском ломая подворачивающиеся под ноги ветви. Ну а нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним, держась за оружие.

Может, невольники и были излишне увлечены своими цепями, но совсем уж слепыми и глухими их не назовешь. Подскочили, подхватили сучковатые палки, приняли стойки, которые им казались угрожающими, а нам смешными.

Мелконога эта унылая пародия на воинский строй впечатлила не больше, чем нас. Приблизившись, с наслаждением присел на поваленную сосну и неприязненно произнес:

– Почему вас, ушлепков, до сих пор не сожрали? Вы воняете так, что вас крысоволки на Красноводке должны чуять.

– Ты… Ты же из клетки, ты тот мужик из клетки, – перепуганным голосом заявил старший. – Я тебя помню.

– А я вот тебя нет. Вы, неудачники, для меня все на одно лицо. И воняет от вас одинаково. Меня звать Гурро-лесовик, и меня здесь каждая ворона знает. На моем топоре стоит клеймо гильдии, это означает, что я приношу в Чащобу закон. А вы для меня сейчас его нарушители, потому что работали в нелегальной шахте. Да, я не совсем тупой, я понимаю, что вас не очень-то спрашивали, но все равно смотрю на вас и хочется больно стукнуть. Кто такие? Отвечать быстро и честно, у меня настроение плохое, не надо меня злить.

Все трое переглянулись, и в их взглядах читалось неистовое нежелание раздувать мало-мальский конфликт. И я их понимал, потому как на их месте тоже не стал бы связываться с таким типом, как Мелконог. Даже если они не знают, кто он, одно то, что его держали в крепкой клетке, но так и не удержали, уже о многом говорит.

Старший наконец неуверенно заявил:

– Я Шувак, а это Дигорус и Фенс. Мы смогли сбежать ночью.

– Не смогли сбежать, а это я вас, телят ласковых, выпустил из загона, – поправил Мелконог. – Почему только трое? Где остальные?

– Мы… Мы не знаем. На нас напали. Ночью. Светящиеся смехуны.

– Тут такое бывает, – равнодушно констатировал Мелконог. – И что, всех высосали?

– Высосали? – не понял Шувак.

– Ты что, тупой? Все померли, кроме вас, или кто-то еще выбрался?

– Мы не знаем, господин. Мы бежали, а на нас нападали снова и снова. Люди терялись. Убегали в темноту, отставали. А кто-то… Кого-то… Эти твари… они…

– Я тебя понял, – перебил Шувака Мелконог. – Значит, утром оказалось, что рядом с вами больше никого нет. Только вы трое. Так?

– Все так и было, господин. И мы боялись вернуться. У нас нет оружия, мы ничего не можем сделать тем тварям. И мы пошли в сторону Черноводки.

– В сторону Черноводки? – хмыкнул Мелконог. – Да вы, болваны, пошли на юго-запад, а не на юг. Но так даже лучше, потому что на юге от шахты жизни нет, там бы вас уже до последней косточки обглодали. Я только одного не пойму, почему вы прошли так мало? Мы половину дня потеряли на неверную дорогу, а потом пришлось возвращаться. И все равно вас догнали. Вы шли или ползали?

– Шли. Все время шли, – затараторил Шувак. – Но мы не можем идти быстро, это вот мешает.

Невольник указал на ногу с металлическим браслетом.

– Допустим, я вам помогу с этим справиться, – лениво протянул Мелконог. – И что получу взамен?

– Нам нечем вам заплатить, господин. У нас ничего нет, кроме надетого на нас тряпья.

– Кто-нибудь из вас умеет писать и рисовать? Сможет нарисовать план шахты?

Фенс чуть подался вперед и неуверенно ответил:

– Читать учился и пишу немного. Нарисовать могу только ту часть шахты, где бывал. Она большая, а меня не везде ставили.

– А помнишь, что и где добывали? И сколько? – деловито уточнил Мелконог.

Фенс закивал:

– Да, помню. Но точно не смогу сказать, сколько чего. Помню места, где находили большие камни. За ними следят особо, не забудешь такое.

– Отлично, парень, ты полезный, – осклабился Мелконог. – Любые сведения о шахте «Трем топорам» пригодятся. Нам нужна будет карта, потом нарисуешь. А вы двое мне не нужны. У вас ничего для меня нет. Но я вам помогу избавиться от этих штук. И еще помогу с едой. Вы ведь так оголодали, что траву жевать готовы. Голодный через Чащобу не пройдет, всем еда нужна.

– Спасибо вам, господин, – поблагодарил Фенс, красноречиво покосившись на раздутый рюкзак Бяки.

Бедолага даже не подозревает, что он набит не деликатесами или хотя бы простецкой сытной едой. Там в основном специи низкого уровня, их жадный упырь собирал на ходу, где только видел, пытаясь сушить и обрабатывать на привалах.

Есть их можно, но пищевая ценность в большинстве случаев ничтожна. Это ведь не потроха измененных животных и не калорийная икра панцирников.

Интересно, как Мелконог собрался накормить эту троицу, если у нас у самих почти пусто?

Для начала он занялся оковами. Ему хватило трех ударов топором, чтобы перерубить уложенные на выступ валуна звенья всех цепей. На голенях теперь болтались жалкие огрызки, а на лезвии при этом не осталось ни следа, хотя стучать им пришлось по металлу. К тому же, разделываясь с оковами, они еще и по крепкому граниту ударили.

Должно быть, дорогое оружие, несмотря на то что выглядит простым. Не зря Мелконог из-за него жизнью рисковал.

На эту работу ушло меньше двух минут, после чего подошла очередь еды. И в рюкзак Бяки Мелконог лезть за ней не стал.

Для начала указал на юг:

– Вон туда даже не вздумайте идти. Там огневики. Вряд ли вы о них слышали, и скажу, что лучше вообще о них не слышать. И не видеть. Просто не ходите туда. Позади шахта, к которой вам лучше не приближаться. Ночью там верная смерть, да и днем ничего хорошего не ждет. На север идти можно, но только не суйтесь вон к тому холму. Видите там по склону сухие кусты? Они все как один рыжие, будто хвоя, высушенная на пожаре. Это оттого, что их метит своей мочой одна тварь, которой вы на один зуб. Все трое одновременно на один зуб. Она даже мною не подавится, а вы не стоите ногтя мизинца с моей левой ноги. Вон там, между холмов, шагайте осторожно. Вообще, если есть выбор, лучше в низины не соваться. Но и на вершинах не маячьте. Про гарпий вам, наверное, на шахте рассказывали, да? Ну так они в первую очередь прихватывают тех, кто высоко лезет. Любят они вот такие столбовые скалы, там у них часто гнездовья. Ну а в здешних низинах такое водится, что гарпии вам милее сочных девиц покажутся. Вот в таких соснах тоже подолгу не сидите. Видите, как тут чисто? Кустов нет, травы мало. А ведь почва хорошая, есть в ней перегной. Неспроста тут не растет мелочь, ой неспроста. Вытаптывают ее. Прямо перед вами здесь промчалась стая крысоволков. Хорошая такая стая, на два десятка голов. Сидеть там, где такие стаи гуляют, это надо быть смелым или тупым. На смелых вы не похожи, так что не надо здесь сидеть. А крысоволки не просто так пробежали, они погнались за панцирным секачом. Не самая простая добыча, но по следам заметно, что гнали они его долго и успели похватать за ноги. Вон видите, муравьи ползают? Нет, вы это не видели, пока я не показал. У вас ведь будто глаз нет, ничего не замечаете. Я скажу, что муравьи не просто так здесь собрались. Мурашки кровь почуяли, а они знают, что где кровь пролилась, там и мясо бывает. Вот сюда и сюда капли брызнули. Секач ранен, хлещет из него, как из ведра дырявого, далеко не убежит. Я уверен, что они догнали его вот там, внизу. За деревьями не видать, но там должен быть ручей с топкими берегами. Вот его и нагнали у воды. Может, еще живой, но это ненадолго, не сомневайтесь. И когда они его сожрут, то вернутся сюда, потому что звери не спят на ходу, они слышали, что здесь били камнями по металлу. Так что вы у них на очереди.

Фенс побледнел:

– Господин, надо уходить, пока они не пришли.

– Уходить от хорошего мяса? Ты спятил, что ли? Если не повезет, мы сегодня поужинаем крысоволками. Не самая плохая жрачка, я и похуже видал. Но если пошевелимся, нам может достаться что-нибудь от секача. Быстро они такую тушу не порвут, защита у него добротная. Поняли, к чему я веду? Не поняли? Нам нужна хорошая еда, без нее через Чащобу не пройти. Эх вы, кролики травоядные. Хватайте свои чесалки для спин и марш за мной. Или мы отберем добычу у крысов, или поймаем одного из них, или сами станем добычей. Но нас шестеро, а это всего лишь крысоволки. Если не станете глупить, справимся легко.

⠀⠀

Перспектива сражения с двумя десятками крысоволков не казалась мне легким делом. В памяти еще свежа единственная встреча с этими бестиями. Не успей мы тогда забраться на сосну, тут бы и конец моей второй жизни приключился.

И первой жизни Бяки.

Хищники эти считались неопасными только в сравнении с прочими обитателями Лихолесья. И так считалось только здесь, на территории Пятиугольника и прилегающих к нему районов. На юге, за Красноводкой, их уважали. Наши шудры зимой нос боялись за дверь высунуть, если слышали голодное завывание хвостатых тварей.

Стая в два десятка голов – это повод для объявления тревоги на всю округу. Да и не припомню, чтобы такие объявлялись. Даже три-четыре особи, перебравшиеся через реку, считались опасным событием. Ради такого устраивалась массовая облавная охота, где хищников загоняли все, кто способен ходить и держать оружие.

И вот сейчас мы собираемся напасть именно на пару десятков. Звучит нагло и безрассудно, от одного такого предложения глаза сами начинают бегать по сторонам, высматривая удобное дерево.

Стоп! А ведь это идея.

Я догнал Мелконога, шагающего вперед с прямолинейной целеустремленностью бульдозера, у которого отказали тормоза, руль и мозги водителя.

– Послушай, у меня тут идея возникла.

– Твоя идея не может малость подождать?

– Нет, она касается этих крысоволков.

– Этих крысов сейчас мой топор коснется. Не нужна моему топору идея в помощь, он и сам справляется. Тут все, что надо делать, – это жестоко их мочить. Мочить всех, пока ни одного не останется или не разбегутся. По-другому они не понимают. Такие же тупые, как собутыльники моего покойного папаши.

– Да нет, я тут недавно с ними сталкивался. Есть способ. Когда они на нас напали, мы залезли на дерево. И потом спокойно подстрелили одного, пока они внизу нас караулили.

– Всего лишь одного? – насмешливо уточнил Мелконог.

Я не мог рассказать лесовику все подробности. Ведь тогда бы пришлось признаваться в том, что мы столкнулись как минимум с одним тсурром и вышли из этой стычки победителями. Неизвестно, как Мелконог отнесется к тому, что пара хилых подростков справилась с таким чудовищем. За врунов примет или начнет допытываться, почему мы такие непростые. Даже упырь меня быстро на чистую воду вывел, а уж этому прожженному мужику я и подавно лапши на уши не навешаю.

Значит, общение на такие темы придется сводить к минимуму. Потому выдал ему подкорректированную версию:

– Да, одного. Остальные отбежали.

– Умные попались, или вы сильно тормозили, – ухмыльнулся Гурро. – Обычно таким способом двоих успевают взять, а то и троих.

– Это что, известный способ? – уточнил я.

– На севере про него даже младенцы знают. Или ты считал, что в Лихолесье все круглые дураки, кроме тебя, синеглазого? Только забудь про деревья. Это большая стая, она это дело так не оставит. Убьем одного или двоих, а остальные просто отбегут и станут поблизости крутиться. Раз мы их не трогаем по-честному, значит, мы трусы. Так они думают. А тот, кто боится, это добыча. Подставляться под выстрелы не станут и даже вряд ли кинутся, когда слезем. Но сядут на хвост и нападут при первой удобной возможности. Давить их надо. С ходу давить. Только так.

– Если они порвут нам ноги, тебе не кажется, что это слишком высокая цена за мясо?

– За мои ноги не волнуйся, ты, главное, свои не подставляй. Спокойно, Гед, я не первый раз с ними дело имею. Не бойся, и все будет хорошо.

– Я, может, и не боюсь, а вот эти трое, по-моему, даже от комариного писка в обморок падают. Как бы не запаниковали.

– Да плевать нам на них. Главное, чтобы Фенс правильно нарисовал шахту. Так что следи, чтобы ему голову не отгрызли и руку. С головой и одной рукой шахту он нарисовать сможет. И за собой присматривай. Если ноги погрызут, никто тебя нести не станет.

Сказав это, Мелконог залихватски засвистел и перешел с быстрого шага на бег, оставив меня позади. Я, обернувшись, оценил напряженный вид Бяки и перепуганный у всех невольников, после чего припустил следом, отбивая лезвием ари ветви, потревоженные лесовиком. Раскачиваясь, те так и норовили впиться в лицо.

Но долго выдерживать атаки растительности не пришлось. Густорастущие ели расступились, открылось чистое пространство, затянутое ковром из ярко-зеленого мха, сквозь который продирались миниатюрные кустики черники. Дальше, шагах в тридцати, поблескивала тонюсенькая лента ручейка, за ним местность круто повышалась.

Но самое интересное происходило чуть левее, на полосе между ельником и ручьем. Там в окружении десятков крысоволков бился зверь, которого я раньше никогда не видел, но тем не менее узнал бы сразу, даже без подсказок Мелконога.

Очень уж специфический облик.

Похож на матерого дикого кабана, облаченного в роговые доспехи. Система крепких пластин полностью прикрывает спину и бока, частично голову и только сверху шею. Лапы не защищены, как и плеть хвоста, именно эти места крысоволки и выбирали для атак. И делали они это мастерски, сообща, будто заранее не одну неделю тактику отрабатывали. Зверюга весом в полтонны, если не больше, мог легко порвать клыками или затоптать в несколько секунд любого, но только если один на один. Против стаи он смотрелся жалко.

Вот один хвостатый бросился слева с явным намерением вцепиться в заднюю лапу. Секач крутанулся в отчаянной попытке достать противника. Но тот проворно отскочил, пока в это время два его сородича атаковали с другой стороны.

Зверь истошно завизжал, разворачиваясь уже к ним. Однако те тоже отскочили, скалясь окровавленными пастями.

Черные твари рвали громадного секача со всех сторон, а он лишь бестолково крутился. В сторонке отползал один крысоволк, волоча за собой выпущенные внутренности. Похоже, это единственный успех загнанного зверя: сумел достать, покуда силы были. Но сейчас все четыре конечности изорваны, да и с хвоста хлещет кровь. Заметно, что секач вымотан, движения его судорожные, отчаянные, скорости и продуманности не хватает. Вот-вот, и свалится, подставив незащищенное брюхо, в которое тут же вцепятся челюсти тварей.

Мы подоспели почти к занавесу. Еще минута, и на поле могла остаться всего лишь одна сторона.

Теперь их стало три: стая хищников, израненный секач и мы.

Мелконог, выскочив из зарослей, резко ускорился и промчался по краю кругового построения крысоволков, трижды взмахнув топором. Тяжеленным оружием он работал небрежно, будто разминаясь, но два крысоволка с визгом отлетели в сторону, пуская фонтаны крови, а еще один отправился за ними в разделенном виде: голова отдельно от туши.

Попав под удар, хищники тут же потеряли интерес к почти добитому секачу. Одновременно задвигались, разрывая кольцо окружения, злобно скалясь в направлении новой угрозы. Причем ни один не торопился атаковать в ответ. Лесовик и вправду разбирается в повадках зверья, его самоубийственная атака сработала.

Я сильно сомневался, что сумею повторить его дерзкий маневр, поэтому притормозил, присел, взмахнул ари над самой землей. Крысоволк, в голову которого я целился, отскочил, но вот соседний не заметил угрозы, сородич до этого прикрывал его с моей стороны. И лезвие прошлось по передним лапам, с хрустом подрубив одну в суставе.

Не обращая внимания на визжащую тварь, я шагнул вперед, выпрямляя правую руку. И кончик ари дотянулся до следующего зверя. Совсем чуть-чуть дотянулся, но тем не менее удар вышел знатным, потому что пришелся точно в висок. Кость там оказалась хлипкая, хрустнула, будто яичная скорлупа, пропуская металлическое острие в мозг.

Едва я выдернул оружие из раны, как крысоволк завалился на бок, суча лапами в агонии, а ПОРЯДОК выдал сообщение о победе.

Вы атакуете крысоволка. Вы наносите значительный урон крысоволку. Вы наносите фатальный урон крысоволку. Крысоволк мертв. Вы победили крысоволка, Крысоволк частично хаотическое создание (шестая ступень просвещения).

Победа над крысоволком

Малый символ ци – 37 штук.

Получено личное воплощение атрибута Ловкость – 13 штук.

Получено личное воплощение атрибута Сила – 4 штуки.

Получен малый общий знак атрибута – 2 штуки.

Получена малая мощь атрибутов – 1 штука.

Захвачен личный знак навыка «изощренный нюх» – 1 штука.

Захвачен личный знак навыка «игнорирование холода» – 1 штука.

Захвачен малый общий знак навыка – 6 штук.

Крысоволк – частично хаотическое создание

Получено символов доблести – 1 штука.

Несмотря на сложность момента, я, даже не пытаясь читать послание, в долю секунды прикинул порядок цифр и даже подумал о странностях распределения трофеев. Такое вот странное ускорение, или, скорее, разветвление мышления, иногда случающееся в критических ситуациях.

За гоблинов давали куда больше, чем за крысоволков. И это не спишешь на разницу ступеней, в моем случае она незначительная. Должно быть, на математику влияет степень разумности противников или иные факторы, из-за которых самым ценным призом является человек.

В высшей степени неуместные мысли для схватки. Складывается впечатление, что сознание почти не принимает участия в происходящем, передав инициативу рефлексам. Вот и лезла в голову всякая ерунда, чтоб хоть чем-нибудь мозг загрузить.

С такими размышлениями я скользнул назад, одновременно замахиваясь вправо и влево. Не пытался никого достать, просто пугал соседних крысоволков, отбивая им охоту кидаться на меня. Выигрывал время, чтобы понять, как себя здесь вести. Вокруг полно прытких тварей, а мне даже прислониться не к чему, чтобы тыл прикрыть.

Прислониться? Тыл?

– Бяка! – прокричал я, не раздумывая. – К спине! К моей спине! Прикрывай!

Упырь все понял с ходу. Взмахом топорика припугнул метнувшегося к нему крысоволка, чуть ли не прижался ко мне, одновременно хватаясь за арбалет. Торопился его перезарядить. А я ведь даже не заметил, когда и куда он выстрелил.

Хищники, сновавшие в нескольких шагах, почему-то не стали нас окружать. Вместо этого с полдесятка бросилось на невольников, проскочив мимо. Я даже подумал было, что они удирают, но, проследив за направлением, увидел троицу, взиравшую на крысоволков с ужасом.

Вонзив ари в землю, я полуобернулся, метнув вслед тварям два ножа. Но они будто не заметили «подарки», лишь один взвизгнул, получив полоску острой стали в основание хвоста.

Ничем другим я помочь не успел. В схватку вступил участник самой серьезной весовой категории – секач. Зверюга, обезумевший от боли и непонимания ситуации, вместо того чтобы помчаться прочь или обрушиться на обидчиков, решил атаковать тех, кто его не трогал.

То есть нас.

И первой целью секач избрал Мелконога. Возможно, потому что вокруг лесовика лилось больше всего крови и громче визжали искалеченные крысоволки. Он махал топором так, что тот в воздухе размазывался, отсекая на своем пути конечности и головы, жестоко вскрывая туши или даже разрубая их на части. Последнее казалось немыслимым, ведь лезвие не настолько широкое, однако именно так и было.

Не иначе как у лесовика развито какое-то серьезное боевое умение.

Прыжок на его коротких конечностях смотрелся комедийно, но это не отражалось на эффективности самого прыжка. Мелконог убрался с траектории атакующего монстра в последний миг, буквально на миллиметры разминувшись с кривыми клыками. А секач, взревев по-бычьи, даже не подумал разворачиваться в его сторону. Зверь так и продолжил мчаться по прямой.

И в конце этой прямой стояли мы: я и Бяка.

– Беги! – крикнул я, но сам при этом остался на месте.

Если отскочить, секач потеряет цель и может непредсказуемо изменить курс. И если я почти на все сто уверен, что сумею увернуться, не позволив себя вспороть или втоптать в землю, то насчет Бяки такой уверенности нет.

А уж о невольниках, которые сейчас на этой же прямой отбивались неказистыми дубинами от пятерки крысоволков, и говорить нечего.

Они трупы.

Если не все, то некоторые.

Спасибо Бяке, не подвел. Не затормозил, не стал переспрашивать, просто рванул к лесу, на бегу торопливо вертя головой. А я, обернувшись к секачу, отвел за спину правую руку, сжимая в ней перехваченное за середину копье, а левую поджал, изготавливая даже не для удара, а для шлепка.

Интуиция: вы полностью сосредоточены. У вас это может получиться.

Надо же, ПОРЯДОК понял, что именно я замыслил.

Повторять маневр, который перед этим проделал Мелконог, я не стал. Да, у меня меньше габариты тела, но этот лесовик похож на громадную каплю ртути, катящуюся с ледяной горки. Скорость и маневренность зашкаливают, реакция такая, что завидки берут.

Мне пришлось отпрыгивать раньше, чем хотелось бы. И секач успел на это среагировать, повел голову в сторону, пытаясь достать меня левым клыком. Я сейчас видел каждую мелочь, каждую подробность на его уродливой роже. Даже время замедлилось, сорвавшаяся капелька кровавой слюны будто в воздухе застыла.

А я, продолжая уходить назад, врезал левой рукой. Рукой, в которой ничего не было. Отвесил пощечину. Да-да, будто обиженная девочка поступил.

Ну а что делать? Разбивать кулак о роговые выросты, которые покрывали не защищенную пластинами голову?

Да и какой смысл бить кулаком? Секач вряд ли этот удар заметит. Ему это даже меньше, чем слону дробина.

Мне не важна сила удара, мне важно лишь то, что вместе с ним я активировал навык, полученный после победы над первым тсурром. Тогда, пытаясь стряхнуть нас с сосны, чудовище то и дело применило его к дереву, заставляя мгновенно перестать трястись. Это нас с Бякой неприятно удивляло, мы подозревали опасный подвох.

Навык у меня приподнят слабо. Бестолковым выглядит. Мало того что работает на смехотворной дистанции и только без оружия, так еще и шанс всего-навсего двадцать шесть процентов. То есть можно рассчитывать, что из четырех попыток лишь одна увенчается успехом. А если учесть, что применение пожирает весь запас энергии бойца, реализовать такое количество попыток в одном бою не получится.

Значит, у меня всего лишь один шанс.

Пощечина – прием не сказать что молниеносный. К тому же я всеми силами старался продлить момент. И каким-то непонятным образом ощутил, что да, все вышло как надо. У меня получилось, я выиграл в лотерею.

Один к четырем – приличный шанс.

И он сработал.

Ну и как последний штрих – пощечину я отвешивал вовсе не секачу. Моя цель – копье, которое так и сжимаю в правой руке.

Туша весом в несколько центнеров разогналась до скорости, которую не всякий велосипедист развить сможет. При таких габаритах быстрота зверя поражала.

А вот маневрировать на высокой скорости ему сложно.

Инерция массивного тела – это то, с чем приходится считаться.

Я не просто увернулся, уходя с линии атаки, я кое-что оставил.

Копье, направленное острием в слюнявую пасть. И копье это намертво застряло в воздухе, скованное навыком, не позволяющим ему двигаться, пока пощечина не достигнет цели.

А пощечину я отвешивал неторопливо.

Секач нанизал себя на ари, будто пытаясь заживо устроиться на вертеле. С хрустом выбиваемых зубов лезвие копья целиком ушло в пасть, а следом, не снижая скорости, туда же последовало и древко. Пощечину пришлось остановить, чтобы не врезать по костяным бляшкам, ведь по оружию мне уже никак не попасть, добрая половина скрылась внутри зверя.

Да, копье не сказать чтобы длинное, но и не маленькое. Около метра древесины с металлическим острием ушло в пасть. Страшно подумать, что оно сотворило с внутренностями секача. Нет ничего удивительного в том, что конечности зверя безвольно подогнулись, он шумно зарылся в землю и перекатился через голову, разбрасывая в стороны пласты содранного мха и издавая невнятные хрипы.

Древко, частично оставшееся торчать снаружи, не позволяло ему издать нормальный предсмертный рев.

Крысоволки, тоже успевшие убраться с траектории секача, замерли, глядя на меня так, будто сошествие самого Хаоса узрели. Да и сам я, косясь на агонизирующую тушу, испытывал ощущения, какие не испытывал даже при убийствах тсурров, хотя те рангом были куда выше, чем этот соперник.

Ну да, здесь ведь все по-честному, без хитроумных и легко реализуемых уязвимостей, выведанных при помощи редчайшего навыка. Можно считать, что гены охотников за мамонтами встрепенулись, почуяв, что запахло старой доброй жизнью пещерного человека.

Да, крысоволки смотрели на меня с неописуемым выражением. Я злобно уставился в ответ, но при этом понимал, что их несколько, а копье, даже если не сломалось, засело глубоко в туше. Даже если не сломалось, воспользоваться им не получится.

Потому рука потянулась к топорику на поясе, а губы зашевелились, показывая оскал.

Крысоволков это добило. Рванули от меня в разные стороны все сразу, будто по команде. Один при этом отпрыгнул столь неудачно, что подставил спину под топор Мелконга.

И тот, разрубив очередную жертву, возбужденно прокричал:

– Не стой, пацан! Порви их всех! Обнаглевшие твари!

Не переставая орать, он присел, просунул руку в громадную рану, почти полностью перерубившую крысоволка, вырвал из еще дергающейся туши сердце, поднес к лицу, жадно вгрызся и бросился вслед за удирающими тварями, которые при виде такого зрелища припустили еще быстрей.

Да он полностью ненормальный…

Вы успешно атакуете панцирного секача навыком «смертельное удержание». Вы атакуете панцирного секача физической атакой. Вы наносите значительный урон панцирному секачу. Вы наносите фатальный урон панцирному секачу. Панцирный секач мертв. Вы победили панцирного секача. Панцирный секач частично хаотическое создание (двадцать шестая ступень просвещения).

Успешное применение навыка «смертельное удержание»

Средний символ ци – 4 штуки.

Среднее средоточие энергии бойца – 3 штуки.

Личный средний знак навыка «смертельное удержание» – 1 штука.

Победа над панцирным секачом

Средний символ ци – 15 штук.

Среднее воплощение атрибута Ловкость — 7 штук.

Среднее воплощение атрибута Выносливость – 2 штуки.

Среднее воплощение атрибута Сила – 1 штука.

Среднее воплощение атрибута Восприятие – 7 штук.

Среднее воплощение атрибута Хаоса Интуиция – 1 штука.

Среднее воплощение атрибута Хаоса Разрушение – 2 штуки.

Средний общий знак атрибута – 5 штук.

Среднее средоточие энергии бойца – 2 штуки.

Среднее средоточие энергии мага – 1 штука.

Получен личный знак навыка «таран» – 1 штука.

Получен личный знак навыка «чутье корнеплодов» – 1 штука.

Средний общий знак навыка – 14 штук.

Панцирный секач – опасное, частично хаотическое создание

Получено достойных символов доблести – 1 штука.

Получено символов доблести – 17 штук.

Победа над противником значительно сильнее вас

Получен средний символ ци – 20 штук.

Получено личное среднее универсальное воплощение атрибута – 7 штук.

Получено личное среднее воплощение состояния Равновесие – 2 штуки.

Получено личное среднее воплощение состояния Улучшение просвещения – 1 штука.

Получено личное среднее воплощение состояния Улучшение восприятия – 1 штука.

Получено среднее общее универсальное состояние – 6 штук.

Все, помесь кабана с броненосцем отмучилась. Да и крысоволков, можно сказать, почти не осталось. Уцелевшие разбегаются кто куда. В какую сторону ни оглянись, повсюду лишь поджатые хвосты мелькают.

Крутанув головой в очередной раз, я наконец увидел освобожденных невольников.

И увидел кровь.

Много крови.

Там все плохо.

Даже не подумав поддержать Мелконога, азартно преследующего разбегающихся крысоволков, я метнулся к троице, еще на бегу пытаясь понять, кто и как пострадал и каким образом им следует помогать.

Пострадали все трое. Больше всего досталось Дигорусу, он фактически умирал. Его рука была изгрызена до костей в нескольких местах от плеча до запястья, а шея с правой стороны представляла собой сплошную рану, из которой пульсирующим потоком изливалась кровь. Тут не надо быть великим знатоком медицины, чтобы понять: он труп. Такого даже на Земле не спасти. Его попросту не успеют довезти до операционной.

Да и не факт, что операция поможет.

Шувак выглядел лучше остальных, крысоволки лишь ноги ему изгрызли. Но раны кровоточили здорово, если за пару минут ничего не сделать, это или конец, или долгий период реабилитации.

Что в условиях Чащобы тоже конец.

Фенс пострадал средне, но во многих местах: у него и ноги погрызли, и бок, и правую руку. Видимо, какая-то из тварей оказалась не тупой и попыталась вырвать оружие. Вон два пальца на жалких ошметках болтаются, чудом остались на ладони.

Внимательно осмотрев Бяку, пытавшегося перемотать шею Дигоруса многострадальным мешком, я чуть успокоился. Приятель явно не собирается умирать, непохоже, что он вообще ранен. Просто в чужой крови перепачкался.

А передо мной встала проблема выбора.

Сложного выбора.

«Целительство» работает не мгновенно и далеко не бесплатно. Требуется время, чтобы навык сработал, и при этом израсходуется часть Тени ци. Чем больше приходится трудиться, тем выше затраты этого ресурса, и возобновляется он медленно.

Увы, с такими ранами лечить придется много.