Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 227 страниц)

Значит, надо использовать каждый миг.

Где же здесь север? Соображал я всё ещё скверно, и сразу определиться со сторонами света не сумел. Зато впереди и правее разглядел излучину мелкой речушки.

А вот это отличный ориентир, ведь с реками в Мудавии всё не просто плохо, а отвратительно. Если отбросить ручьи и пересыхающие ручейки, их здесь ровно полторы, и обе называются реками лишь по причине отсутствия альтернативных вариантов. Если предположить, что я не сбился с направления, можно предположить и то, что я вышел к большой излучине одной из них. В таком случае достаточно двигаться по берегу, и вскоре увижу столицу.

Там, кстати, и дорога виднеется. Похоже, это действительно та самая излучина.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 2}
♦
Беспорядок

Если не вспоминать про шайку пытавшихся меня ограбить оборванцев, местных жителей я на своём нелёгком пути не встречал. Но, учитывая плотность населения, двигаться неизвестно сколько дней и не попадаться при этом на глаза невозможно. Просто мудавийцы замечали меня раньше, что с учётом моего состояния неудивительно. Ну а дальше они следовали простому правилу простолюдинов: держись подальше от богатых незнакомцев. Все знают, что такой может запросто искалечить или даже убить лишь ради забавы, и в худшем случае отделается от стражи смехотворным денежным подношением.

Эта женщина прятаться не торопилась. Непонятного возраста нищенка в жалком тряпье, с нескладной фигурой, страшненькой физиономией и глазами человека, у которого в мозгу нет ни единой извилины. Да уж, надо быть действительно сильно глупой, чтобы не опасаться вооружённого человека в дорогих доспехах и на элитном коне. Шагает навстречу без малейшей опаски.

Остановившись, я подбросил монету. Та до земли долететь не успела, нищенка подхватила её и без паузы спросила непонятное:

– Господин, к реке отойдём, в камыши, или прямо здесь?

– Здесь? – с трудом выдавил я из пересохшего горла.

– Ну здесь, так здесь, – спокойно ответила женщина и принялась скидывать свои обноски.

– Стой! – торопливо произнёс я. – Просто скажи, в какой стороне столица. Я правильно еду?

– А как тут можно ехать неправильно? – удивилась нищенка.

– И далеко до неё?

– Господин, вам на таком хорошем коне совсем недалеко. Считайте, уже почти в столице.

– Благодарю, – кивнул я.

Но не успел двинуться дальше, как женщина предостерегла:

– Господин, но я бы на вашем месте туда ехать не стала. Убьют вас там.

– Кто? – напрягся я.

Неужто действительно месяц в полубреду провёл, и за это время южане успели сюда добраться?

Но нищенка слегка утешила:

– Да шантрапа наша городская совсем страх потеряла. Бунтуют. Давно такого не было. Как корпус ушёл почти весь, так и не стало порядка. Вот, решила в деревню к родне податься. Сильно страшно нынче в посаде. Так что вы, если прямо поедете, прямо в посад и попадёте к ним. А они там совсем распоясались, без разговоров убить могут. Одежда на вас богатая, кони у вас хорошие, и рожа не здешняя. Да, они вас точно убьют. Не надо туда ехать.

– Но мне надо в столицу, а посад вокруг города. Значит, придётся ехать. Или есть другой путь?

Нищенка пожала плечами:

– Не знаю я никакой другой путь. Может к восточной стороне лучше? Это там, где лагерь корпуса. Не все ведь ушли, кто-то там должен за порядком следить. Это по нашей страже мухи свободно бегают, а в корпусе не забалуешь.

– На восточной стороне, говоришь?.. – задумался я и, тронувшись, наконец, бросил: – Благодарю, буду знать.

– Может всё же в камыши? – уже в спину предложила женщина. – А то больно много получается. Такая монета всего лишь за спрос простой.

Отвечать я не стал. Снова накатила такая слабость, что чудом в седле удержался.

Нет, восточную сторону искать некогда.

Мне бы до ближайшей, до южной, живым добраться…

⠀⠀

И без предупреждения нищенки даже издали несложно догадаться, что в городе творится что-то неладное. Самые бедняцкие кварталы, как это часто бывает, располагались вокруг стен и валов. Тот самый посад: ничем не защищённый, нищий, беспорядочный. Застраивался он большей частью стихийно, потому и в лучшие времена смотрелся не очень, а сейчас и вовсе выглядел печально. Множество лачуг выгорело дотла, в некоторых местах вздымались столбы дыма от продолжающихся пожаров.

На ближайших подступах там и сям, будто часовые, стояли какие-то непонятные личности, дружно буравящие меня тяжёлыми взглядами. Некоторые из них почти сразу срывались с места, торопясь скрыться в лабиринте посадских переулков. Явно спешили кому-то доложить о появлении непонятного молодого господина.

Богатые кони и одеяния, измождённый вид, пятна засохшей крови… Уж не знаю, что здесь за бунт, зато точно знаю, что при любых беспорядках таким как я лучше к участникам волнений не приближаться.

Но выбора нет. Я отчётливо ощущаю, что времени не осталось. Непонятное проклятие побеждённого южанина пожирает меня всё быстрее и быстрее. Я уже почти непрерывно использую лечение, но оно помогает на считанные секунды. Даже мои почти бесконечные запасы энергии внезапно начали демонстрировать близость дна.

Как только они исчерпаются, так сразу и свалюсь. У меня лишь один вариант выкарабкаться – добраться до зелья Аммо Раллеса раньше, чем это случится.

На въезде меня ждали. Не меньше сотни мужчин вооружённых наскоро сварганенными дубинами, плотницкими топорами, вилами и серпами перегородили узкую улицу и смотрели недобро. Одеты преимущественно совсем просто, но на некоторых наблюдались тряпки подороже, такие явно им не по карману. Готов на что угодно поспорить, что ещё совсем недавно эти вещи носили другие люди, и расстались они с ними не добровольно.

Так что это отрепье, как минимум, кого-то успело ограбить.

А судя по характерным пятнам на некоторых дубинах, без крови при этом не обошлось.

Я, как выходец из иного, демократического мира, лишён сословных предрассудков, но не мог не отметить, что образ жизни здешней бедноты не способствует развитию интеллекта. Проще говоря, представители низов почти всегда глуповатые, и потому могут переоценивать свои силы. Вот и эти, вкусив кровь, сочли себя дико сильными, позабыли про традиционные страхи. Попросту говоря, они меня сейчас если и боятся, то не сильно и, следовательно, вряд ли пропустят по-хорошему.

Но я всё же попытался решить проблему словами, постаравшись вложить в голос максимум пафоса.

Глядишь, и помогу им вспомнить, что с такими как я связываться чревато.

Остановившись в паре десятков шагов, напряг все силы и грозно молвил:

– Сегодня я добр и не стану вас наказывать. Просто исчезните с моих глаз.

– А что будет, если не исчезнем? – насмешливо уточнил голодранец с деревянными вилами.

– Вам придётся пожалеть о своей дерзости. Очень сильно пожалеть.

Ничуть не проникнувшись, мудавиец совершенно справедливо заметил:

– Уж не знаю, что с тобой такое случилось, но ты, паренёк, едва в седле держишься. Давай, спускайся. Коня твоего мы сбережём. Всех твоих коней. И одежку тоже. И может даже не станем бить.

– Как это не станем?! – возмутился тощий бродяга с непомерно длинной дубиной. – Вы гляньте на него! Он же на вид чистый северянин. А ведь они бросили нас на растерзание Тхату. Все светлокожие подлецы, и этот тоже из них! Смерь ему!

– Смерть! Смерть!!! – подхватила толпа и, не сговариваясь, подалась на меня.

Ну предлагал же по-хорошему…

Взмах руки, и в толпу отправился рой красноватых и не слишком ярких искорок. Не слишком быстрые, не слишком заметные и поражающая способность не впечатляющая. Приблизительно как у малокалиберного пистолета с самым слабым патроном и неудачно рассчитанной длиной ствола. Один из промежуточных этапов развития низового навыка стихии Огня. Толку от него немного, даже самая слабая защита способна уберечь на любой дистанции.

Но у этих бедняков вообще защиты нет, а жалящих искр-пуль в рое много.

Несколько оборванцев рухнули замертво молча, ещё столько же принялись орать и кататься по земле, хлопая по чернеющим ранам, из которых выносились искры и струи дыма.

– Это маг!!! – панически заорали там и сям.

Толпа так же дружно хлынула назад. Я было подумал, на этом инцидент исчерпан, но нет, бунтовщики всего лишь создавали перед собой простор для применения дистанционного вооружения. Нет, луков, и, тем более, дорогих арбалетов ни у кого не наблюдалось. Противники дружно достали пращи, и в меня полетели десятки камней.

Хорошо, что при малейшей угрозе обстрела я почти рефлекторно ставлю Нестабильный щит Хаоса. Вот и сейчас камни, казалось бы, летевшие прямиком мне в лоб, начали менять траектории. Хитрый навык работал не с гарантией, однако это не относилось к медленно движущимся объектам, как эти выпущенные из пращей подозрительно идеально-круглые камни. Они дружно меня игнорировали, несмотря на все усилия толпы.

Тем временем оборванцы с пращами начали показываться на окрестных крышах, камни полетели слева и справа. И в тылу толпы просматривалось нехорошее движение, к нападавшим непрерывно стекалось подкрепление.

Я, конечно, такой обстрел могу выдерживать запросто, однако навык работает не вечно. Уйдёт в откат, и придётся рассчитывать лишь на щиты. А они и энергии много потребляют, и тоже не отличаются чрезмерной продолжительностью.

Тот бродяга прав, я едва в седле удерживаюсь, воин из меня никудышный. Но деваться некуда, надо прорываться.

Пока хоть какие-то силы есть.

Нечего и пытаться хвататься за меч. Даже если каким-то чудом его удержу, выроню после первого же удара или блока. Потому сделал то единственное, что пришло в голову: жёстко направил коня вперёд, на толпу, одновременно выпуская новый рой смертоносных искр.

Ну а дальше в ход пошли прочие навыки, заработанные в столичном Лабиринте. Умный конь, не обращая внимания на опасно близко проносящиеся камни, рванул вперёд, сбивая не успевающих отскочить врагов с ног, прямиком под тяжёлые копыта. Следом, на поводу, мчались ещё два боевых скакуна, и они тоже никого не щадили. Мы легко прорвались через одну толпу, тут же угодили в другую. И также легко прошли сквозь неё.

Чтобы нарваться на третью.

Я быстро сбился со счёта, агрессивные оборванцы не заканчивались, хаос переулков посада казался бесконечным. И это при том, что я рвался к воротам напрямик, по самой короткой и свободной от застройки дороги. Здесь, по идее, вообще не должно быть всех этих лачуг, но они почему-то стояли, местами почти полностью перекрывая проход.

Пару раз мы проскакивали прямо через эти хибары. Благо боевой конь непрост, его и куда более серьёзные преграды не смутят.

Оставив за собой десятки убитых и покалеченных противников я, наконец, выскочил к воротам.

Которые оказались закрыты.

На моё счастье, толпа не стала преследовать. Наверное, потому что опасалась тех, кто эти ворота охранял.

А охраняли их солдаты корпуса, там и сям виднеющиеся на стенах. И в этом мне очень повезло, потому что они мужики дисциплинированные, сразу убивать непонятного одиночку не попытались.

– Стоять! Кто такой?!

Подняв голову, я уставился на знакомое лицо. Один из младших офицеров, часто попадался мне на глаза в лагере корпуса.

Невесело усмехнувшись, я спросил:

– А разве сам не видишь, кто?..

– ВЕЛИКИЙ ПОРЯДОК! Господин десница! Ворота! Ворота открывайте, болваны слепые! Бегом!!!

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 3}
♦
Спасение из рук честного друга и прочие новости

Бяка протянул махонькую бутылочку причудливой формы:

– Вот, держи, дружище. Это самое сильное средство от проклятий. Очень дорогое и очень редкое. Я тут поспрашивал аккуратно, говорят, вроде как, ничего лучше в этой бесчестной стране нет.

– Откуда у тебя оно? – еле слышно уточнил я.

– Вот не знаю точно, поможет ли, – невпопад продолжил Бяка. – Вдруг ошибаются, вдруг что-то получше есть, так что поспрашиваю ещё у людей. Поищу. Тут ведь тебе не Рава, тут тяжело хорошие лекарства находить. Но хуже от него точно не будет, так что пей, не надо сомневаться.

– А эту бутылку где взял? – не сдавался я.

– Ну как это где? Да здесь же и взял, где же ещё мог взять. Уж не думаешь ли ты, что я успел в Раву и назад пробежаться, как только услышал о проклятье? Ты, кстати, молодец, что сразу о нём солдатам сказал, как только до ворот добрался. Посыльного с новостью сразу сюда отправили, так что я первым делом узнал. И про бутылку эту я до этого кое-что слышал, ещё тогда подумал, что вещь ценная, может пригодиться. Вот так и получилось, что заранее её припас на всякий случай. Удивительно удачно получилось. Ты пей-пей, не отвлекайся. Давай-ка я тебе помогу, еле голову держишь.

Вкус у содержимого оказался отвратительным и что самое скверное, никакого облегчения я не ощутил:

– Где Аммо Раллес? Почему он не здесь? – решил я сменить тему, осознав, наконец, что подробную историю с появлением лекарства Бяка излагать категорически не желает.

– Так он со своими в лагере корпуса устроился. Миссия теперь совсем пустая, все давно там, тут только охрана, да некоторые твои персты.

– А чего так?

– Да быдло всякое бунтует. Разве сам не видел, что у них в посаде творится? Там людей просто так убивают и всё воруют. Как метлой сметают, вообще всё, ничего другим не оставляют, – с особым осуждением акцентировал Бяка. – Я вот коней твоих закрыл от греха на хитрый замок, и двух наших оболтусов приставил охранять. Ворья столько вокруг, что даже в нашей конюшне сведут мигом. В самом городе тоже всякое случается. Слыхал новости? Некоторые местные олухи решили во всех своих бедах северян обвинять. То есть нас. Орут, что мы воду травим. Ну разве не полные дураки? Травим, конечно, но ведь не совсем мы, и к тому же это для пользы дела. То есть для их же пользы. Но дуракам не понять. Тут и раньше порядка особо не было, а сейчас вообще страх сплошной. Вот господин Аммо Раллес посмотрел на это воровство, и решил у наших военных беспорядки переждать.

Голова соображала скверно, но всё же за некоторые слова Бяки удалось зацепиться краешком сознания.

– Не понял про воду… В каком смысле травим?

– Ну они орут, что мы её травим.

– Да это я понял. Я не понял, что ты имел в виду, когда сказал, что мы действительно травим. То есть, не совсем мы. Хаос! Бяка, да я ничего не понял!

– Так я как есть, всё сказал.

– Дружище, давай как-нибудь попроще. Чтобы и дурак понял. Что ты имеешь ввиду?

– Да это всё наёмник твой. Фат, который Буйвол. Ты его в северных пустошах поймал. Он из шайки, которая на вас там напала. Помнишь такого? Телохранитель мага.

– Конечно, помню. И какая же связь между ним и отравленной водой?

– Самая прямая. Ты разве забыл, как разрешил ему народ набирать где угодно. Вот он и набрал. В основном по тюрьмам, где ж ещё набирать людей в стране, где все только и делают, что воруют. И когда этот твой Буйвол узнал, что ты неизвестно где пропадаешь, тут же отправил этих бандитов травить колодцы на пути армий Тхата. Некоторые считают, что это неблагородно, а по мне так нормально. Лошадям и людям вода нужна, а тут, похоже, её тоже воруют, мало очень, всего-то две тощие речушки, такие у нас на севере ручьями называют. Без колодцев Тхату по этим канавам идти придётся, и удаляться от них они не смогут. Значит, резать везде всех подряд не получится. Местным главное к рекам не приближаться, и не убьют. Получается, это Буйвол так о них заботится. Но они почему-то недовольны. Что с этих болванов взять? Одни идиоты.

– То есть, получается, он без приказа объявил войну колодцам?

– Так, а кто ему приказать может? Он ведь на тебя работает, а ты пропал. Вот и творит, что хочет. Сказал, что деньги ему платят не для того, чтобы он в городе сидел и дожидался пропавшего нанимателя. Тхат, мол, ждать не станет. Очень даже порядочное поведение для наёмника без рекомендаций, который, между прочим, не так давно тебя убить пытался. Кстати, он тебе оставил здоровенную кочергу. Ну этот… как его… вульж. Сделал у какого-то кузнеца. Сказал, что это подарок. Мол, тебе такая корявая хреновина нужна зачем-то.

Да уж, инициативный оказался. С одной стороны, правильное поведение, с другой, как бы лишние проблемы не создал.

Ну да ладно, идея с колодцами, возможно, не пустая, так что отложим вопрос на потом.

Куда более срочных вопросов хватает.

– Бяка, Камай вернулся?

– Да, уже три дня, как здесь. Очень за тебя волнуется. Всё время отряды отправляет на южную сторону, те дожидаются тебя под городом.

– Что-то я их не видел…

– Да там тех отрядов почти и нет. К тому же им постоянно с бунтовщиками драться приходится. Отвлекает это сильно.

– А где сам Камай?

– То тебя ищет, то в лагере возле своих. Почти все его люди в лазарете военном лежат. Некоторые очень сильно изранены, некоторые не сильно, но лазарет почти всем не помешает.

– И сколько с ним людей осталось?

Бяка пожал плечами:

– Точно не могу сказать, они всё идут и идут. Последние позавчера появились. Может ещё кто добирается, откуда мне знать. Всего десятков шесть должно быть. Наверное.

Да уж… нерадостно… И так войска личного, считай, нет, а тут и трети жалкого его подобия лишился. И это за всего-то один непродолжительный поход. А ведь в каждого бойца целое состояние вбухано, если перевести потраченные на их развитие трофеи в деньги.

Да Хаос с ними, с деньгами да трофеями, мне-то чего их жалеть. Время, будь оно проклято, вот что ни за какие средства не купишь. ПОРЯДОК не позволяет развиваться молниеносно, следовательно, быстро сильных бойцов на замену подготовить невозможно.

И это без учёта того, что кого зря Камай в дружину не привлекает. Отбор у него строжайший, после чего каждый новобранец проходит через продолжительный «курс молодого бойца».

Пожалуй, насчёт этой строгости придётся с ним пообщаться. Качество, конечно, немаловажно, но важно и количество. И об этом следовало подумать раньше.

Хотя чего тут жалеть о том, что мог сделать, но не сделал… Там, на дальнем севере, длинных очередей из желающих не наблюдается, ведь населения всего ничего, а со стороны подтягивать народ непросто. Даже жертвуя качеством, он вряд ли бы пять сотен подготовить успел, а мне сейчас и пяти тысяч мало будет.

– А где Кими?

– Ну, а где ей ещё быть? Тоже тебя ищет, с людьми Камая. Бунтовщики при её виде разбегаются с криками. Запугала.

Дверь распахнулась с такой силой, что створки разлетелись на всю ширину, и затрещали, пытаясь вывернуть петли. Дорс, ворвавшись в комнату, на ходу воскликнул:

– Один из них должен быть моим! Должен! Хотя бы один! Назови цену! Цену! Любую цену!

– Ты о чём? – удивился я, совершенно не понимая, к чему эти слова.

– Как это о чём?! – удивился Дорс. – Конечно же о них, о чём же ещё?!

– Это он о лошадях, – подсказал Бяка.

Но мне его подсказка ничем не помогла.

Зачем ему мои кони понадобились?

Да ещё и по любой цене.

– А ты что тут делаешь, упырь бледный?! – рявкнул Дорс. – Вечно подслушиваешь и подсматриваешь.

– Я, пожалуй, пойду, дела у меня, – Бяка подозрительно быстро и покладисто прошмыгнул к двери.

Не иначе и у Дорса что-то спёр, вот и опасается перед здоровяком маячить.

– У тебя что, своих лошадей не осталось? – без интереса спросил я, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Мне кажется, или действительно слабость отступает, а онемение сменяется неприятным покалыванием. Похоже на то, что случается, когда начинаешь шевелить онемевшей конечностью.

– Ну ты сказал! – с непередаваемой интонацией чуть ли не прокричал Дорс. – Да при чём тут мои никчемные клячи?! Ты вообще не понимаешь, что у тебя за кони?! Где твои глаза, Чак?!

В лошадях я, откровенно говоря, разбирался слабо. Не слишком часто приходилось иметь с ними дело. Да, мне известно, что одна от другой по цене и функционалу может отличаться так же, как старая детская педальная машинка от навороченного современного гоночного кара. Но это больше поверхностные теоретические познания, тема для меня неинтересная, глубоко в неё не вдавался. Ходит бодро, не болеет и не капризничает, но при этом без родословной длинной? Ну и отлично, больше мне и не требуется.

Но наслышан, что некоторые аристократы больше коней своих ценят и лелеют, чем детей родных. Ради лошадей интриговали, устраивали кровную вражду и даже войны между государствами, тратили огромные состояния. Что-то вроде особой мании коллекционирования для высшего света. Для многих прям цель в жизни устроить выезд на невиданно-редком и дорогущем скакуне.

Похоже здоровяк подвержен той же слабости. И, получается, трофейные лошади далеко не из простых. Хотя это для меня не новость, при всей своей неграмотности в этом вопросе я сразу понял, что скакуны что надо. Тем более тогда, поначалу, соображал неплохо. Знакомство с Бякой даром не прошло, несмотря на проблемы со здоровьем не забыл подумать о добыче. И доспехи с убитого южанина стащил, и коней бросать не стал. Животные умные, за мной двигались послушно. Смутно помнится, что даже прорываться через посад помогали, разгоняя всех перед собой не только копытами, а и мощнейшими укусами, после которых можно за минуту-другую истечь кровью от чудовищных ран. Тут вам не земные скакуны, они лишь похожи на них, отличий хватает.

В том числе опасных.

Если затуманенный мозг не обманывает, трофейных лошадей у меня три. Я не собственник-коллекционер, так что не жаль одну отдать Дорсу. Он, конечно, не сказать, что друг, и вообще человек не самый лучший, но, как-никак, мы сейчас в одной лодке, поощрить соратника не грех.

Однако разбрасываться трофеями по первой просьбе будет неправильно. Если я ничего не потерял на последнем участке пути, у меня три прекрасных коня, а желающих, при местной нездоровой моде на скакунов, может оказаться куда больше.

К тому же Дорс никогда прежде повышенного интереса к этой теме не выказывал. Не мешает разобраться, почему именно сейчас так возбудился.

Жаль, Бяка удрал. У этого пройдохи за секунду можно выяснить и цену таких скакунов, и доступность. Он ведь ещё до демарша Дорса пару слов о них сказал, как раз на тему повышенной ценности. Даже охрану приставил, пару своих доверенных обормотов.

– Дорс, а чего это тебя вдруг на коней потянуло?

– Меня? Вдруг? Чак!.. То есть, прости, господин Гедар, ты что, разве не знаешь, что это за кони? Да это вообще не кони, это же чистокровные окты. Таких выращивают только в Седии, и даже там на них очередь из желающих. А достаются они не всем, очередь почти не движется. У нас на всю империю лишь один такой скакун, и принадлежит он самому императору. Посольство южан подарило лет пятнадцать назад, когда договаривались о мирном проходе через проливы. Причём это мерин рядовой, то есть статью не вышел, и потомство от него не получишь. А жаль, ведь даже за полукровок наши передерутся.

– За пятнадцать лет могли бы и вылечить, – заметил я. – Людям такую беду поправляют, значит и животным можно. Дорого, сложно, но, так-то, можно заменить всё, кроме мозга.

Дорс покачал головой:

– Не в этом случае. У южных заводчиков какой-то секрет есть. Если на сторону кобылу или жеребца отдают, что с ними ни делай, потомства не получишь. Лучшие наши лекари бились над тем октом годами и ничего не добились. Ну так что хочешь за такого? Скажи. Да я почти на всё согласен, разве что клятву шудры не проси.

Последние слова Дорс произнёс как-то неуверенно, из-за чего я предположил, что если не за одного коня, так за пару этот категорически неприемлемый вариант может стать вполне приемлемым.

– Может пояснишь, чем тебя эти окты зацепили? У них что, золото вместо навоза?

Дорс посмотрел на меня тем особым жалостливо-снисходительным взглядом, которым полагается смотреть на совсем уж печальных недоумков:

– Окты не кони, окты – это боги мира лошадей. Слабый всадник на окте равен сильному всаднику на самом лучшем скакуне, если этот скакун, конечно, не окт. Про пехоту я вообще молчу. Эх, да кому я всё это объясняю… Просто скажи, что ты хочешь за такого коня?

– Да я как-то не задумывался о продаже… Дорс, мне сейчас не о торговле лошадьми думать надо… Да и сомневаюсь, что у тебя хватит средств на такого коня.

– Я понимаю. Чак, то есть господин Гедар. А может как-то получится договориться о временном пользовании? Я насчёт аренды. То есть хотя бы ненадолго. Хаос, да я почти руку готов отдать только за минуту в седле такого божества! Да что угодно! Мы с тобой, скажем прямо, далеко не друзья, но я даже почти готов извиниться за то, что не всегда относился к тебе с должным почтением. Да я почти на всё готов! Чак! Гедар! Господин! Да сам подумай. Как бы ты не относился ко мне, но признай, что я не последний боец. С октом я стану гораздо сильнее, а это сейчас и в твоих интересах.

– Разумный довод, – признал я. – В принципе, не вижу возражений. Но понимаешь, мне сейчас тяжело думать о цене за аренду такого сокровища. Знаешь… А придумай что-нибудь сам…

– В смысле придумать? Ты же знаешь, думать это не моё, я человек действия. Просто говори, что тебе надо. Или хотя бы намекни.

– Да ничего в голову не лезет… Ладно, Дорс, сходи вниз, скажи Бяке, что я разрешил тебе взять на время одного окта. Пожалуй… можно гнедого. Да, гнедого бери. Посиди в седле, прокатись. Подумай над своим поведением. Да, я не спорю, боец ты не самый плохой, однако я не могу тебе доверять, и это скверно. У нас с тобой сложные отношения, вот и подумай, как их упростить в лучшую сторону. Это не дело, когда перст десницы ведёт себя так, как ему вздумается, а не так, как требует того десница.

Здоровяк, похоже, пропустил мимо ушей всё, кроме слов о разрешении на временное использование окта. Рванул к двери, пробормотав что-то неразборчивое вперемешку с благодарностями. Выглядело это не очень-то уважительно, однако я ничуть не расстроился. Дорса появление трофейных коней почти до умопомешательства довело, глупо ожидать от него адекватности.

Он и в обычном состоянии не очень-то этикет уважает.

Не успел выскочить гипер-радостный здоровяк, как ко мне ввалился новый посетитель – Арсай:

– Приветствую тебя, о десница величайшего императора Кабула! Я примчался из лагеря корпуса сразу, как только узнал о твоём чудесном спасении. И сообщаю, что господин Аммо Раллес хотел поступить также, но он не может прибыть к тебе прямо сейчас, потому что занят поисками куда-то запропастившегося средства от проклятий, в котором ты, мой десница, испытываешь срочную нужду. Также я пришёл засвидетельствовать тебе своё почтение и изложить нижайшую просьбу. Дозволь мне отправиться на южную стену, где я намереваюсь карать своим верным мечом гнусных бунтовщиков до тех пор, пока они не закончатся все до единого!

Я чуть было не переспросил, не намеревается ли он доблестно погибнуть во славу императора на той самой стене. Обычно все его высказывания, так или иначе, завязаны на смерть в бою (разумеется, героическую и непременно во славу Кабула).

Но нет, переспрашивать не стал. Или лекарство начало действовать, или временное прояснение сознания помогло – не знаю, но глупость такого вопроса осознал без дополнительных пояснений.

Арсай, конечно, тот ещё бешеный камикадзе, но принять смерть от бунтующих простолюдинов ничтожной Мудавии даже для него чересчур.

Вспомнилось, как прорывался через посад. В голове настолько прояснилось, что проявились некоторые подробности. Например, как тройка трофейных коней в считанные секунды устроила широкую просеку в толпе бунтовщиков. Скакуны при этом полностью игнорировали плотный обстрел и удары неказистого оружия. Противники десятками падали под копыта, но меньше их при этом не становилось, с каждого переулка выплёскивались потоки пополнения.

Арсай, конечно, не самый мудрый человек, но даже по меркам Равы весьма сильный. В его ненормальной семейке мальчиков с младенчества готовят воевать не ради великих побед, а дабы те умирали воистину героически. Там, на стене, он в своих артефактных латах окажется на роли тяжёлого танка, отправленного против дикарей с каменными топорами и дубинками. Им проще его под своими мёртвыми телами похоронить, чем победить оружием. А ведь мы, так-то, должны защищать этих людей, а не убивать. Да, подавить бунт бескровно сложно, но тут ведь даже не подавление получится, а что-то вроде развлечения. Простая резня, без оглядки на стратегическое планирование. Вон, солдаты Кошшока Баила засели в городе и нос за ворота не высовывают, хотя тоже на многое способны.

Раз не торопятся воевать, значит, на то есть причина. И, скорее всего, их удерживает именно нежелание устраивать тотальную резню.

То есть у нас здесь не полноценное восстание, а скорее традиционные для Мудавии периодические волнения бедноты, которые не принято подавлять с особой жестокостью.

– Арсай, там без тебя справятся. Ты нужен мне здесь, для охраны миссии.

– Но от кого её охранять? – огорчился кандидат в самоубийцы.

– Разве забыл о том нападении?

– Так когда это было. Да и лазутчиков мы всех или убили, или прогнали. Если кто и остался, они сейчас с Аммо Раллесом, в лагере корпуса. Вокруг него вечно всякие подозрительные люди крутятся. Миссия совсем пустая, здесь кроме нас почти никого не осталось. Да и кому она нужна?! Тхат ещё далеко, а местные оборванцы думают только о дворце с двумя коридорами. Мечтают камня на камне от него не оставить и потом…

Интуиция: Берегись осколков стекла

Арсай осёкся, не договорив, и резво обернулся к окну. В тот же миг оно с треском разлетелось, разбрасывая по всей комнате сотни цветастых стекляшек. Я едва успел отвернуть голову, и одна из них, вместо того, чтобы вонзиться мне в глаз, чиркнула по виску. Тонко настроенные редчайшие магические щиты не посчитали произошедшее достаточной угрозой для срабатывания, и по коже заструилась кровь.

Здешние окна – повод заняться прогрессорством. Рамы мощнейшие, из крепкого дерева, дабы удерживать сложные мозаичные конструкции из тяжеленного свинца. Именно в податливом металле закреплены куски неровного, толстого, обычно очень мутного стекла разных оттенков. Конструкции получаются столь увесистыми, что их, обычно, делают «глухими», без возможности распахнуть. Петли в таких условиях слишком слабое звено и чрезмерное усложнение. Это затрудняет мытьё наружной стороны, и скапливающаяся грязь уменьшает без того ослабленный поток света.

Я к тому всё это вспомнил, что выбить такое окно немногим проще, чем стену снести. Тут или боец высокого ранга требуется, или снаряд из метательной машины.

Снаряда не наблюдалось, высокоразвитого бойца тоже. Зато наблюдалась несуразная тварь, рассевшаяся почти во всю ширь немаленького подоконника.

Я, первым делом, вспомнил сильных порождений Смерти, с коими сталкивался в Раве. Но нет, это уродство не имело с ними ничего общего. И ауры ужасающей не наблюдалось, и ни малейшего намёка на стандартно-костяной облик. Какие-то химерологи смешали жабу с богомолом и крысой, раскормили до габаритов годовалого бычка и отправили захватывать миссию Равы.