Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 118 (всего у книги 227 страниц)

– Да, – кивнул Гнорий, – Трезубец Нрама – древний артефакт. Сожалею, что позабыл это упомянуть. Кто-то считает, что древние технологии утеряны из-за массовых ударов Хаоса именно по центрам рунного мастерства. Также есть мнение, что руны не смогли ужиться с ПОРЯДКОМ, и лишь самые древние изделия сохранили работоспособность. Но, как бы там ни было, мы не можем воссоздать эту технологию. Нам остается лишь путь перезарядки, что возможно не всегда. Ну и некоторые вещи вроде кукол в нашей школе в какой-то мере получается задействовать для наших целей, не вмешиваясь в механику их работы. Надо радоваться тому, что труд древних продолжает приносить нам пользу хотя бы ограниченно. Чак, за твою осведомленность, внимательность и предусмотрительность поставь себе еще один балл. То есть в сумме уже два.

Я сдержал улыбку, хотя рассмеяться хотелось как никогда.

Есть! Сравнялся с Дорсом! И где сравнялся? На лекции историка. Фантастика.

Теперь, если здоровяка сейчас не накажут, мне надо заработать еще одну единичку, и все – я лидер. Надо поднажать, ведь сегодня последний день, а возможности предоставляются не так часто.

Точнее, даже не последний день, а его исход. Времени всего ничего осталось.

– Спасибо, мастер. И еще должен повторить, чтобы до всех дошло: нет разницы, был тот артефакт древним или от Хаоса. Ни то, ни другое ремонту не подлежит. Люди давно потеряли рунную технологию, способов починки не осталось. А с Хаосом таких технологий никогда не было. В лучшем случае их можно только перезаряжать.

– Еще раз спасибо, Чак. Я сомневался в твоих знаниях наигранно, надеясь на столь блестящий ответ. Ты заслужил больше чем два балла, но, увы, это мое персональное ограничение на одного ученика. Больше никак. Присаживайся, Чак. А вот с тобой, Дорс, ситуация обратная. Получается, свой минус ты заработал честно. Или ты хочешь что-то против сказать? Учти, Дорс, если станешь упорствовать в заблуждениях, мой лимит в два балла распространяется не только на поощрения, но и на штрафы. Ты можешь усугубить наказание, если скажешь что-то не так.

Покосившись на Дорса, я оценил прекрасный цвет его лица. От него сейчас прикуривать можно. В несколько минут лидер сначала сравнялся со мной, а затем отстал на одну позицию. Разрыв, конечно, мизерный, но то, что сейчас исход последнего дня, теперь работает против него. Нам ведь еще вчера начали намекать о том, что я узнал от главы школы. И почетная роль получившего первый в истории курса призовой день теперь от моего конкурента ускользает.

Но, надо отдать должное, устраивать полемику Дорс не стал.

– Спасибо за объяснения, мастер Гнорий. Я осознал свою ошибку.

– Вот и прекрасно. Садись, Дорс. А теперь я хочу вам рассказать славную историю о…

Прислушиваясь к монотонному речитативу Гнория, я внутренне ликовал. До вечера всего ничего осталось, и впереди нам светят призовые баллы лишь на стрелковом полигоне. Там больше внимания уделяют практическим результатам, а не красивым позам с луком и прочим пустым ритуалам. Дорс с дальнобойным оружием обращаться умеет, но далеко не блестяще. Меня же в этом деле лишь парочка учеников смущает, всех прочих я обставлю не напрягаясь.

Плюс мастеру стрельбы на нас на всех наплевать одинаково. Он вроде Гнория. То есть за красивые глаза Дорса не поощрит, а результаты у соперника средние. Награда, честно говоря, и мне вряд ли светит, там их неохотно раздают, но сейчас достаточно не наломать дров, и на этом все – я лидер.

Лидер – это, помимо всего прочего, еще и обязанности. Об этом тоже глава школы сообщил. Будто не сомневался ни на кроху, что до вершины я доберусь, очень уж подробно объяснял.

К лидеру добровольность неприменима, он обязан каждую неделю ходить в Лабиринт. Если он не хочет это делать или не может по каким-либо причинам, с него снимается двенадцать баллов. И так каждые семь дней, что рано или поздно приведет к потере верхней позиции.

И, возможно, скатится с нее быстро, потому что по некоторым намекам посещение Лабиринта – самый эффективный способ набора баллов. Ничего лучше школа не предоставляет.

Я в Лабиринт сходить не против. Даже больше скажу – я в него мечтаю попасть.

Давно мечтаю.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 19}
♦
Кхеллагр и великий день

– Вставайте! Бегом вставайте! Да хватит уже валяться, Ашшот! Давай поднимайся, этот день настал!

– Вставайте, благородный господин, вас ждут великие дела… – пробурчал я, продирая глаза.

Огрон повел себя лаконичнее: для начала запустил в Паксуса подушкой, затем очень недовольно пояснил подоплеку агрессии:

– Кончай орать. Хаос тебя победи, сегодня первый день, когда нам дали поспать нормально.

– Эх ты, соня! Забыл, что нас ждет? Сад красных лепестков нас ждет, вот что. А в том саду приют колючих лилий. Это самое лучшее, что там есть, я же вам сто раз говорил. Лучшее место в империи. Может, даже во всем мире лучшее. Ашшот, давай-давай, пошевеливайся! Надо готовиться! Все шевелитесь!

– Чего это все?.. – протянул Огрон через зевок. – Это ты с Ашшотом о борделе и дурных болячках мечтаете. Я с Тсасом и Чаком в Лабиринт записаны.

– Как записались, так и отпишитесь! – не умолкал Паксус, лихорадочно разбрасывая вещи. – Нас с Ашшотом первый раз в город выпустили. Наконец-то! Нет, ребята, мы такое счастье не пропустим, нас колючие лилии уже заждались. И вас мы тоже уговорим. Давай, Ашшот, подключайся. Надо по-быстрому уломать этих застенчивых малышей. Они упускают свое счастье, нельзя же на это просто так смотреть. Ребята, мы ведь друзья! Я друзей не бросаю. Ашшот, да не молчи ты, объясни этим баранам, что счастье упускать нельзя!

– Ну да… вы это… вы присоединяйтесь… – неуверенно протянул здоровяк. – Там девок всем хватит, Паксус дело говорит. – И тут же, без паузы, переключился на привычно-сварливый тон: – Эй, Паксус, а ты мой красный пояс не видел? Хаос побери, вечно эта хрень куда-то пропадает!

– Ты главное гаравру не забудь, – злорадно напомнил Огрон.

При упоминании препарата, из-за которого пришлось обзавестись нелестным прозвищем, Ашшот резко помрачнел и ответил с обидой:

– Ну и нюхайте пыль вонючую в своем Лабиринте. Сами потом завидовать будете, да уже поздно. Мы тут у стражника Ботса спрашивали. Так он говорил, что, если толпой приходишь, там скидка полагается. Сильно дешевле выйдет, когда пятеро, а не двое.

– Ботс так сказал, этот балабол? – чуть не рассмеялся Огрон. – Ну вы и наивные. Смотрите не подавитесь той лапшой, которую он вам навешал.

– Что не так? – рассеянно поинтересовался Паксус, продолжая разбрасывать вещи. – Ботс поболтать любит, это да. Он не такой, как другие стражники, общительный мужик. Я еще в первый день заметил, как он учениц разглядывает. Подошел к нему, слово за слово, и я ему типа: «А где тут лучшие девочки?» Он тогда и выдал все расклады и про сад, и про колючих лилий. Нет, про сад красных лепестков я и раньше слышал, так что он точно не шутки шутил. Про колючек да, от него первого услышал. Но какой смысл врать? Он ведь по саду расклад четкий дал. Давай, Огрон, погнали с нами. Что ты там видел в своей занюханной деревне? Гаравру, навоз и задницы лошадиные? Давай запрыгивай в штаны, с нами оттянешься как человек.

Огрон покачал головой:

– Спасибо, друг, но эти твои колючки для меня слишком колючие.

– Откуда знаешь? Ты ведь их не видел.

– Знаю, Паксус, просто знаю. Считай это даром предвидения. Чак, а ты как? На колючее не потянуло? Куда так торопливо одеваешься?

– До захода в Лабиринт надо кое-куда успеть в городе, – ответил я.

– Времени немного, до обеда надо быть в Лабиринте, – напомнил Огрон. – Успеешь вернуться в школу?

– Так возвращаться необязательно. Я вчера узнавал, можно своим ходом до Императорского квартала добраться, а там сказать, по какому делу. Проведут вовремя, у них пропуск для меня оставят.

– Какой предусмотрительный: все разузнал, везде успеваешь, – одобрил Огрон.

– Ага, нам так не жить, – вздохнул Паксус, покосившись в мою сторону привычно печально.

Именно меня он не очень-то уговаривал присоединиться к «эротическому туру», давил почти исключительно на Тсаса и Огрона. После того как я оказался в женском корпусе, а затем был выведен из него «под белы ручки», Паксус уверовал, что ему повезло повстречать божество разврата. Сознание соседа, воспаленное неуемной похотью, твердо уяснило, что Чак – это тот, кем Паксус сам хочет быть. То есть пробивной парень, перед которым ни одна девица не устоит, и он везде поспевает. И, как бы я ни уверял его в обратном, ничего не получалось.

Тут сказывалось и подмеченное здесь Паксусом, и мои обмолвки о проживании в лагере степняков, и прочие-прочие мелочи, из которых в сознании соседа сложился образ неотразимого и таинственного распутника высшей пробы.

Таинственного лишь в том смысле, что я не хвастался направо и налево своими многочисленными подвигами на эротическом фронте. А к подвигам этим Паксус относил любую ситуацию, где я пропадал из виду на самый смехотворный срок. Воображение живо рисовало ему картины оголтелого распутства, коему я успевал предаться, стоило лишь соседу моргнуть.

Не будь для Паксуса столичный бордель путеводной звездой, он бы все силы приложил, дабы за мной в город увязаться, дабы по пятам ходить. Очень уж ему хотелось приобщиться к чужим пошлым подвигам, даже не соображал, что такая тактика обречена на неудачу. Однако пусть и глупил во многом, при этом трезво понимал, что лучше синица в руке, чем преследование с туманными перспективами.

И это прекрасно.

Хвост мне не нужен.

Причем не только хвост в виде Паксуса. Есть еще один вариант, и я даже не представляю, как к нему подступиться.

Ладно, для начала надо за ворота выбраться, а там, глядишь, что-нибудь прояснится.

⠀⠀

Стражники на воротах проводили меня не самыми дружелюбными взглядами. Затаили обиду и те, через которых прорываться пришлось, и их коллеги. Ну да и пусть, я им в друзья не набивался.

Хотелось сразу за воротами остановиться и начать головой вертеть, в надежде высмотреть Бяку. Однако такое поведение стражники не пропустят, я ведь у них на особом счету. Могут счесть подозрительным, могут проявить излишний интерес, могут…

Да попробуй предугадай, во что это выльется.

Ладно, и первой пары причин более чем достаточно. И я поспешил удалиться, выбрав не самый ближайший переулок.

В ближайшем мне уже довелось побывать.

Не понравилось.

И как же отыскать Бяку? Я в городе не ориентируюсь, а рандеву с ним назначал неделю назад. Увы, пришлось пойти на риск опасно запоздать с новой встречей ради заработка дополнительных баллов и возможностей. Полный день, выделенный для Лабиринта, слишком много для меня значит. Не важно, на сколько за стену выскочишь, на минуту или на десять часов, учитывается выход одинаково. А для меня возможность лишний раз заглянуть в Скрытый город бесценна.

В общем, сегодня мне необходимо успеть попасть к заходу, который состоится около полудня. Перед этим придется ненадолго заскочить к Кхеллагру. И не знаю как, но очень надо найти Бяку.

Дело тут не только в беспокойстве за друга, но и в шкурном интересе. Бяка слишком много знает, да и сил в него немало вложено. Нельзя, чтобы столь ценный кадр бродил невесть где, непонятно чем занимаясь.

И почему ему в школе не сиделось? Что там такое случилось? Что заставило его сорваться?

Безответные вопросы.

С этими мыслями я свернул во второй переулок, где тут же решил главную сегодняшнюю проблему.

Чуть не врезался в Бяку.

Товарищ скрывал лицо под глубоким капюшоном, но меня дешевые меры маскировки не обманули. Притормозив, я, глядя на донельзя радостную физиономию, первым делом высказал то, о чем даже не думал заикаться:

– Хаос… Бяка, да ты повзрослел. Серьезно выглядишь.

– Гед, ты тоже ничего.

– Тс-с! – Я прижал палец к губам. – Я не Гед, я Чак из семьи Норрис.

– Забыл, – печально ответил Бяка и клятвенно заверил: – Теперь ни за что не забуду. Ты Чак. Чак из семьи Норрис. Прости, тогда все так быстро завертелось. Я был напуган. Боялся не успеть спасти ценное добро, только о нем и дум…

– Бяка! – рявкнул я, перебивая. – Ты зачем раздел безликих? Мне из-за этого неприятные вопросы задавали.

– А чего с тебя спрашивать? – удивился товарищ. – Не ты же раздевал, вот и нечего с тобой говорить. Да ты не представляешь, сколько там добра было. Только еще не понял, как это все продать. Здесь все люди жадные и чересчур любопытные. Вопросов много возникнет, если начать показывать вещи безликих. У меня тут появились кое-какие знакомые, думаю через них попробовать.

– Не вздумай! – снова рявкнул я. – Все, что взял, сбрось в сточную канаву. И вообще, ты почему не в школе? И какая чума занесла тебя в столицу?! Бяка, тебе еще учиться и учиться. Я ведь за тебя деньги переводил. Так почему ты не в школе?!

Товарищ скривился:

– Да там сложно было. Обзывали меня. Нехорошо относились. А ведь я старался учиться. И я школе очень помогал. Очень. Я даже спас от воров главную реликвию школы. Представляешь, это кубок из лунного металла. Ну, то есть так говорили, что он из лунного. Я когда оценщикам показал, надо мной начали смеяться. Мол, лунное там только название, а на самом деле сплав простой, просто отполирован хорошо и особой прозрачной эмалью покрыт. Обман получился. Зря спасал, получается.

– Бяка, я не хочу слушать мутные истории про спасение вещей, которые впоследствии почему-то оказываются у оценщиков, а не у законных владельцев. Я еще раз спрашиваю: почему ты не в школе?

– Да, Ге… Чак, я ведь объясняю: я и старался, и реликвию от воров спасал, а там только насмехаются. Мол, ученый упырь, вот же умора. Бил некоторых за плохие слова, а меня наказывали за это. Где справедливость? И учили плохо. Ты пойми, я же все лучше знаю, чем они. Особенно считаю хорошо. Там никто и рядом так считать не умеет. А если считать умеешь, значит, в деньгах не ошибешься. Никогда не обманут торгаши. Они любят обманывать честных людей, но меня не обманут. Так что еще надо для счастья? Зачем учиться, если самое важное хорошо знаю? Но я помнил твои слова и продолжал стараться. Надо мной смеялись, а я старался. Но потом я заметил твои следы. Ты был рядом. Сначала я пошел по ним, но потерял. Подумал, что ты направился в столицу, но почему-то не захотел со мной повидаться. Потом я подумал, что ты не должен был быть рядом со мной. Ты ведь так говорил, когда меня в школу отправлял. Говорил, что так лучше будет, чтобы нас ничего не связывало. Так тебя не получится через меня выследить. И я стал думать, что, раз ты оказался рядом, это не просто так, это с тобой что-то случилось. Придется тебе помочь. И я пошел в столицу.

– Стоп! – перебил я. – С чего ты вообще решил, что меня в столице надо искать? Сам ведь сказал, что след потерял.

Бяка загадочно улыбнулся:

– Я ведь не только считаю в цифрах хорошо, я и всякое считать могу. Ты очень часто интересовался книгами про главную школу аристократов. И еще говорил, что у тебя великий план есть. И меня в школу отправил, хотя я отправляться не хотел. Вот я и понял, что твой великий план – это тоже попасть в школу. Но не в мою, конечно, а в ту, которая главная самая. И еще я…

– Стоп, Бяка! Да что же с тобой теперь делать… Как же все не вовремя…

– Так и не надо ничего со мной делать. Просто намекай сразу, если где-то какое-то добро должно появиться. Я всегда рядом, я помогу.

– Следить, что ли, за школой будешь? Как сейчас следил? Даже не думай. Тут серьезная охрана, заметят.

– До сих пор не заметили.

– Заметят, не сомневайся. Никакие твои лесные навыки не помогут. Ладно, шагай за мной, мне надо в одно место успеть заглянуть. По пути подумаем, как с тобой разобраться…

⠀⠀

– Упырь в моем доме? Как оригинально… – рассеянно пробормотал Кхеллагр, продолжая измерять размеры моей головы чудовищно огромным подобием штангенциркуля.

– Вы не подумайте, он хороший, – продолжал я нахваливать товарища. – Просто не очень хорошо приспособлен к жизни в городе. Нет, о себе заботится прекрасно, тут ничего не надо делать. Но я боюсь, что его могут втянуть в нехорошую историю. А вы тут единственный, кому могу настолько доверять. До конца школьных занятий надо подержать его в безопасном месте. И чтобы глупостей не наделал. Если вопрос только в деньгах, я хорошо заплачу. Ест Бяка мало, работать умеет. У вас тут убраться местами не помешает, да и всякие мелочи по дому постоянно возникают. Можете все на него сваливать, он надежный.

Искусник покачал головой:

– В моем доме нет мусора. Есть предметы, которые выглядят как мусор, но на самом деле мусором не являются. Это у них такая роль. Иногда роль важная. Часто опасная. И вообще, я живу один. Так проще обороняться, когда знаешь, что предательский кинжал не вонзится в спину.

– Эх… а я так на вас рассчитывал.

– Не переживай, мальчик, твоего упыря я отправлю к своему брату. Ему тоже можно доверять, и он умеет держать людей в кулаке. Не пропадет твой упырь.

– Брат? Я не знал, что у вас брат есть.

– Теперь знаешь. Мы близнецы, но не очень похожи. Наверное, профессия сказывается. Он палач. Императорский палач. Поэтому выглядит немного жестко.

Трудно представить, что кто-то может выглядеть жестче Кхеллагра, при этом обладая полным набором его черт внешности. Но я, разумеется, не стал подвергать утверждение искусника сомнению.

– Если вы уверены, что ваш брат надежен, благодарю. Бяку и правда нельзя оставить одного, он начудит запросто. Послушайте, господин Кхеллагр, а что там с жезлом? Вы его не посмотрели? Не показывали мастерам? Мне бы он сегодня не помешал.

– Мальчик, а почему это он тебе не помешает именно сегодня?

– Сегодня как бы великий день, сегодня я в первый раз попаду в Лабиринт Искусников.

– Что?! Ты решил лезть в изнанку мира с такими проблемами в ПОРЯДКЕ?! – чуть не подпрыгнул Кхеллагр.

– А что в этом такого? Я ведь не навыки с атрибутами поднимать собираюсь. Простая прогулка по Лабиринту.

– Простая прогулка? Мальчик, а ты знаешь, что у нас с мастером Тао был друг, который тоже однажды пошел прогуляться в Лабиринт. И знаешь, что с ним было?

– Нет, не знаю.

– Вот и я не знаю. И Тао тоже не знает. Никто не знает. Он просто не вышел. Спустя восемь лет нашли его меч. Он просто валялся на открытом месте. Только меч и больше ничего. Мы до сих пор не знаем, что там произошло. Зато я могу точно сказать, что это был опытный и умелый человек. И ПОРЯДОК у него был в порядке. Не такой, как у некоторых. Так что забудь слово «прогулка», когда собираешься в такое место. Относись к Лабиринту с уважением.

– Понял. Простите, о легкомысленности не было и речи, просто неудачно выразился. Так что там по жезлу?

– По жезлу? Ничего там по жезлу. Можешь забрать его себе. Пригодится, если спину захочешь почесать.

– Спину? – нахмурился я, начиная догадываться, что поломка не столь тривиальная, как предполагал мастер Тао.

– Да, спину. Удобно им спину чесать, я проверил.

– А что насчет накопителя энергии и ее выбросов?

– А вот про это, мальчик, можешь забыть. Дело не в камне раскрошившемся. Камень – ерунда, камень – это просто деньги. Все, что стоит денег, все ерунда. А вот контур за деньги не купишь.

– У меня денег на многое хватит, – неуверенно намекнул я.

– Да? Ну так попробуй найди простофилю, который согласится продать рунный контур Крушителя. Как вообще можно умудриться его сломать? В нашем мире сложно придумать способ повреждения рунного контура. Если, конечно, использовать его по назначению. Проще шар стальной поломать, чем контур Крушителя.

– Что, совсем никак не починить?

– Мальчик, да ты хоть понимаешь, что такое руны? Правильно, ничего ты не понимаешь. Никто это не понимает. Не осталось понимающих. Так вот, рунный контур назвали рунным не ради красивого слова. Он работает на рунах. Это еще называют древней магией. Камень и остальная белиберда – это просто фокусировка силового луча. Причем фокусировка грубая, потому что за тонкую тоже руны отвечают. Да они там почти за все отвечают. Руны перестали работать, контура больше нет, и нет тех, кто в рунах разбирается. Теперь чеши спину тем, что осталось.

– Плохо… Что, вообще спецов не осталось? – закинул я удочку, не надеясь получить взамен ничего, кроме уничижительно-лаконичного ответа.

Очень уж вопрос очевидный.

– Мальчик, руны – это почти забытая история тех далеких времен, после которых человечество не раз и не два оказывалось в шаге от небытия. Иногда в мире оставалось так мало выживших, что они годами искали друг дружку лишь ради того, чтобы сделать детей и не вымереть окончательно. Люди дичали, все больше и больше теряя наследие старых времен. И лишь когда ПОРЯДОК набрал силу, мы начали медленно выкарабкиваться из этой ямы. Очень медленно. Все, что мы помним со старых времен, это бочка чуши, где, может, и есть ложка истины, а может, ее и вовсе нет. Рунные мастера остались там, в далекой истории. Слишком сложное это было учение, через эпоху дикости пронести его не смогли. По легенде последний мастер с учениками ушли на север, пытаясь справиться с прорывом Хаоса. Это получилось, но ни один из учеников не выжил. А сам мастер в конце принес себя в жертву ПОРЯДКУ, умоляя его спасти рунное дело, как-нибудь приспособить его к новой реальности. Но это лишь известная легенда, в мире никто и никогда вот уже тысячи лет не видел человека с рунными навыками. Школа работы с энергией, которой так гордится наш общий друг Тао, сумела пережить смутные времена. Пережила, потому что она простая и легко уживается с ПОРЯДКОМ. С рунной магией все сложнее. Даже те крохи, которые до нас дошли, показывают, что сложнее рун человек тогда ничего не знал. Есть даже версия, что это не человеческое изобретение, что это дар древних божественных сущностей. Мол, человеческий разум слишком слаб, создать подобное ему не дано. Мы до сих пор пользуемся плодами работы рунных мастеров, совершенно ничего в них не понимая. Нам, конечно, этого не хватает, но куда деваться? Увы, но навыки артефакторики не способны работать с древним наследием. Как и не способны никоим образом их изменить. В том числе это касается ремонта. Я все сказал, мальчик. Контура больше нет, так что можешь начинать чесать спину.

– Простите, господи Кхеллагр. Неприятная новость. Тяжело смириться…

– Для тех, кто головой не думает, всегда есть новости. Для них весь мир – сплошная новость. Не будь таким, мальчик.

– Стараюсь не быть. Скажите, а что насчет моего ПОРЯДКА? По нему какие-нибудь новости есть?

– Ну надо же! Я даже не надеялся, что тебя ПОРЯДОК до сих пор интересует. Думал, все мысли заняты чесалкой для спины.

– Ну что вы, еще как интересует. Но я считал, что с жезлом разобраться проще, чем с ПОРЯДКОМ.

– Ничего не проще. Жезл – это руны, а руны – это руны. Это тупик. Раз дело не в кристалле, это все, это только спину чесать. А вот с ПОРЯДКОМ у нас порядок. Куда ни плюнь, попадешь в того, кто в нем разбирается. Даже самый последний простолюдин хоть что-то, но знает. ПОРЯДОК как минимум двуедин, он одновременно и сложен и прост, он доступен для каждого. В твоем случае все даже проще.

– Почему проще?

– Мальчик, ты забыл? Я ведь искусник, я обязан знать больше, чем другие.

– Да, простите. Ну так что с ПОРЯДКОМ?

– Для начала должен тебя спросить о важном. Скажи мне, мальчик, твои круги силы… сколько лет прошло между их открытием? Когда был первый, когда второй и когда третий? Помнишь это?

– Да тут и помнить нечего, я их за один год открыл. Если точнее – за несколько дней.

– Это что я только что услышал, мальчик?! – чуть не вскричал искусник. – Несколько дней на три круга силы?!

– Да. Я понимаю, звучит необычно. Понимаете, мне пришлось так поступить. Вовремя возможность подвернулась. Сами знаете, такой прогресс должен был меня убить, но повезло с обстановкой. Там… В общем, это долгая история, а я тороплюсь. Нельзя пропустить первый заход. Может, в другой раз расскажу подробности? И мне бы прямо сейчас совет не помешал. Очень надо открыть кое-какие навыки, но не могу, нельзя в обморок падать. Прошу, скажите, есть какой-нибудь способ поднять навыки нормально? Боль я стерплю, но отрубаться сейчас на несколько часов или дней не имею права. Да и терять сознание из-за пары единичек – это слишком дорогая цена, сами понимаете. Но мне правда очень надо прямо сейчас кое-что открыть. Ну так что?

Искусник покачал головой:

– Твои слова о трех кругах силы за несколько дней серьезно пошатнули мои представления об устройстве не только ПОРЯДКА, но и самого мира. Теперь придется думать. Много думать. И надо, чтобы мне не мешали. В том числе ты не мешал. Так что я подскажу тебе единственное, что сейчас возможно подсказать. И ты сразу уйдешь, перестанешь донимать глупыми вопросами. Мы договорились, мальчик?

– А у меня есть выбор?

– У тебя есть выбор довести меня до желания тебя уничтожить или получить неполноценный ответ, после чего дать мне возможность подготовить ответ полноценный. Ну что тут неясного, мальчик?! Прекрати испытывать мою доброту на прочность!

– Ладно-ладно! Договорились, конечно. Ну так что я должен услышать?

– Мальчик, ты в детстве не пробовал надувать лягушек?

– Это как?

– Ох и скучное у тебя было детство, мальчик… Ловишь лягушку, вставляешь ей в зад соломинку и надуваешь. Они так забавно раздуваются. Особенно моему брату нравилось. Милым был юношей, и куда только все девалось… Ну так вот, ты свой ПОРЯДОК раздул, как ту лягушку. И раздул так быстро, что его едва не разнесло в клочья. Нельзя так дерзко с ПОРЯДКОМ обращаться. То, что ты с собой сотворил, рассчитано на годы и годы. Никак не на дни. Это я только с одной стороны показываю тебе проблему. Есть и другие стороны, но тебе пока и этой достаточно. Твой ПОРЯДОК раздут в один выдох. Все, что с тобой происходило после резкой прибавки, – это последствия спешки.

– А сдуть назад его можно?

– Ну конечно же можно. Это ведь ПОРЯДОК, он хорошо приспособился к всевозможным глупостям рода человеческого. Что с ним ни сотвори, все равно приходит в равновесие. Надо лишь подождать, дать ему время.

– И долго ждать?

Кхеллагр пожал плечами:

– Откуда мне знать? Я впервые сталкиваюсь с тем, что кто-то надувает ПОРЯДОК, будто лягушку. Мне надо всесторонне это обдумать. Мальчик, скажи, а благородные возможности у тебя работают в полной мере?

– Сложно сказать… – неуверенно ответил я. – Клятву шудр принимать умею, но массовую никогда не пробовал, будто что-то мешает. Максимум пара десятков человек за вечер, одного за другим. То есть не в один момент, а с перерывами. Некоторых долго уговаривать приходилось, а некоторых… Ладно, не важно. В общем, кроме одиночных клятв ничего не пробовал. Пытался сканировать шудр ближайших, но не выходило. Дальних, конечно, даже не пробовал, нет смысла. Но я слышал, что это нормально. После открытия круга силы не у всех все сразу начинает работать.

Искусник кивнул:

– Да, это слишком серьезное изменение, обычно требуется время, чтобы к нему приспособиться. Я тебе больше скажу, мальчик: практически нет тех, у кого все работает сразу и как надо. Все эти благородные возможности – это частью наследие от забытых времен, приспособленное к ПОРЯДКУ кое-как. Старые благородные семьи особенно этому подвержены. Все знают, что такие мальчишки, как ты, даже возможность зачать ребенка получают не сразу. Некоторым для этого и двух кругов мало, некоторым и трех или четырех. А потом, после ключа силы, приходится ждать и ждать, пока организм не станет делать все так, как надо. Очень удобно в некоторых обстоятельствах, ведь благодаря этому глупые юнцы не имеют возможности наделать бастардов. Чадо крестьянки с примесью благородной крови – это и смешно и страшно. В общем, как я и сказал, тут думать и думать придется.

– Ну а что сейчас? – чуть ли не взмолился я. – Вы ведь на что-то намекали.

– Ну да, намекал, признаю. Но ведь я тебе все уже объяснил, мальчик.

– Что объяснили?

– Ты чем про лягушку слушал? Явно не ушами. Сказано ведь: твой ПОРЯДОК опасно раздут.

– И чем мне это поможет прямо сейчас?

– Как это чем?! Не один я думать должен, ты тоже думай. Думай над тем, как сдуть ПОРЯДОК. Не совсем, конечно, а немного.

– Господин искусник, но я ничего не понимаю…

– Ох, мальчик-мальчик, ну какой же ты тугой на голову… Объясняю еще раз: лягушка, соломинка, лягушка раздулась. ПОРЯДОК у тебя как лягушка. Он вот-вот лопнет, надо его сдуть. Но он не совсем лягушка, хоть это ты понимаешь? Значит, сдувать сильно не торопись. Не любит он быстроту изменений. Сделай это чуть-чуть.

– Как?

– Как это как? То, что в него вдувал, надо выдувать. Подумай, от чего тебе хочется избавиться. Или не хочется избавляться, но смириться с потерей можно. Избавься от этого, если возможно. ПОРЯДОК станет чуть менее раздутым. Это даст освободившееся место, которое ты сможешь тут же занять тем, в чем сильно сейчас нуждаешься. Теперь понял или мне для наглядности послать твоего упыря ловить лягушек?

– Нет, не надо лягушек мучить, я все понял. То есть не совсем все. Как много надо удалять, чтобы получилось свободное место хотя бы на один хороший навык?

Кхеллагр закатил глаза:

– Мальчик, ты хуже той лягушки. Ты до сих пор не понял, что твой случай уникальный? Что я могу сказать наверняка там, где никто ничего не может знать? Мне думать и думать надо. И тебе тоже придется думать. И делать. Устраивать над собой опыты. Только опыт покажет, что надо убрать, чтобы хватило места на то, что хочется добавить. И да, если вдруг что-то соберешься развивать дальше и дальше, при любой возможности закрепляй это практикой.

– В смысле? – не понял я.

Кхеллагр закатил глаза еще сильнее:

– Мальчик, как же с тобой трудно. Хотя бы попытайся подумать.

– Пытаюсь.

– Плохо пытаешься. Вот захочешь ты развить стрельбу из лука. И поднимешь навык в несколько раз. Но это будет всего лишь цифра, и к цифре этой твоему телу и ПОРЯДКУ придется приспосабливаться долго. Хочешь это дело ускорить, подними чуть цифры и сразу постреляй по мишеням, поохоться. Да на войну стрелком сходи, в конце концов. Дай телу и ПОРЯДКУ жить в гармонии. Мы не столбики математических расчетов, мы создания из плоти и крови, всегда это помни. Ты хоть что-нибудь сейчас понял?

Я кивнул:

– Это я понимаю. Не понимаю детали: сколько практики и сколько цифр смешивать.

– Жизнь тебя научит, мальчик.

– И как же она меня учить будет?

– Ты уже и сам знаешь, что учит она через боль. А теперь беги в свой Лабиринт, не отвлекай мой разум от дела своими глупостями.

⠀⠀