Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 227 страниц)

⠀⠀
^{Глава 3}
♦
Снежный паук

Мой план, может, и не гениальный, зато простой. Надо постоять на месте, подождать, когда паук сам на тропу спустится, после чего быстренько с ним расправиться.

То, что против такого чудовища полагается собирать отряд серьезных воинов, меня нисколечко не смущало. Я ведь тут не один, со мной четверка старых знакомых. Несмотря на былые разногласия, они служат верой и правдой. Двух одинаковых умертвий не существует, даже базовые описания могут различаться, но в целом они похожи друг на друга и внешне и начинкой. Пусть атрибуты и навыки каждого из них заточены по-разному, в сумме служат одной задаче: побеждать самых сильных противников, до которых мне с текущими показателями и за полвека не дорасти.

Увы, моя несчастная нулевая ступень обзавелась такой гроздью разных цифр, что даже единичку лишнюю проблематично вместить. Некоторое время я, так сказать, расширялся за счет увеличения резервуара при помощи состояния Улучшение просвещения. Но чем дальше, тем больше его требовалось. Приходилось идти на колоссальные расходы ради смехотворных прибавок. И я, просчитав все «за» и «против», махнул на это рукой и весь доступный прогресс до этого дня по возможности сливал исключительно в Меру порядка.

Подготавливаюсь к тому великому дню, когда радикально изменю свою жизнь. Хочу, чтобы и после получения первой ступени трофеи выдавались в приличном количестве.

Атто – воин, заточенный на стремительное нанесение максимального урона. Внешне он развит до подвижного скелета, ловкости полным-полно, способен работать из лука почти в пулеметном темпе. Если заканчиваются стрелы или обстановка не позволяет отрабатывать издали, берется за меч. Навык на него я себе специально с этой целью развивал, чтобы умертвиям передавать без штрафов.

Гуго – почти копия Атто. Разве что способен не только мечом помахать, но и копьем ткнуть. Для некоторых противников это чуть ли не обязательное условие победы, все прочее не настолько эффективно.

Девил – похож на них, только чуть более универсален. Также у него получше обстоят дела с атрибутами. В навыках хватило места на топор и на меч.

Рурмис – эдакий вонючка. Почти такой же грязный тип, каким был при жизни. На него я слил прорву душ, чтобы расширить изначальный лимит навыков, и при помощи стартовых по курсу один к двум обучил его четырем несложным проклятиям от Смерти и Хаоса. Он способен приковывать противников к месту, замедлять, ослеплять и высасывать силы. Наказать его за такие проделки сложно, поскольку прочность ему я поднял неплохо, также «железная кожа» прокачана, плюс Ловкости много, попробуй в такого попади или ухвати.

Если Атто и Гуго я победил самостоятельно, а Девила мне предоставили уже мертвым, с Рурмисом все прошло куда сложнее. Несмотря на все намеки и сказанное Эшем прямым текстом, я наотрез отказался поработать палачом. Это противоречит как моему мировоззрению, так и роли аристократов в этом мире. И пусть я выдаю себя за простолюдина, о репутации следует заботиться даже сейчас. Ведь мало ли, как дальше обернется.

Нет, я не такой уж лицемер. Понимаю, что палач в столь слаборазвитом мире – профессия неизбежно нужная. Здешнее общество еще не скоро дорастет до идей гуманизма.

Если вообще когда-нибудь дорастет.

Но нет, я от такого отказываюсь категорически. Пытки и казни – без меня. Одно дело провести полевой допрос, торопясь получить жизненно важную информацию, другое – терзать человека ради того, чтобы превратить его в сырье с завышенным потенциалом.

Скатиться до животного уровня я всегда успею, так что нет.

Однако Эш, если постарается, умеет уговаривать. Вот и в тот раз, выслушав мои гуманистические рассуждения, молча взял меня за руку и привел к вкопанному в землю колу, на котором извивался человек, из-за которого я немало натерпелся. Казнить здесь принято жестоко, и ради такого негодяя, естественно, исключение не сделали.

Управляющий пояснил, что скоро Рурмис и сам умрет. Собственно, это уже смерть, просто растянутая по времени. Нужен невероятно сильный лекарь, чтобы спасти человека, посаженного на кол, а таких в Пятиугольнике никогда не было, это великая редкость даже на дальнем юге. Так что я могу развернуться и уйти, а могу взять нож и облегчить страдания врага.

Эшу на гуманизм плевать. Просто он знал, что слуга некроманта может получиться качественнее, если отобрать жизнь своей рукой.

Настроение у меня тогда надолго пропало. Не привык я к такому. И не уверен, что привыкну.

Вот так мою невеликую армию пополнило еще одно умертвие.

Держать мертвую армию в скрытом состоянии и вызывать по мере надобности – занятие дорогостоящее и рискованное. Дорогостоящее, потому что все эти манипуляции требуют приличных затрат ци. Для обычного темного мага – это чересчур. Никто такое финансово не потянет. Я же тянул свободно, однако жадность покоя себе не находила, подсчитывая слитые знаки.

Ладно, с дороговизной все понятно. Но почему занятие рискованное? Да потому что обычный темный маг, на котором в скрытом состоянии висят несколько умертвий, что называется, светится для всех, кто способен это разглядеть. Существует немало навыков ПОРЯДКА и Смерти, позволяющих подмечать такие вещи с разных дистанций. Да и без них можно обойтись. Атрибут Восприятие, развитый даже у многих неполных альф, при высоких значениях дает возможность вычислять некоторых людей, практикующих нехорошие делишки.

В Пятиугольнике официально таких видящих нет. У нелегалов имеется один, причем по меркам Крайнего севера весьма продвинутый – император боли. Но он и без особых навыков и атрибутов осведомлен, что со мной не все ладно. И болтать не станет. То есть его можно не опасаться.

Но при появлении на горизонте каравана я стараюсь не маячить на виду. Несмотря на то что мы всегда знаем, кто к нам пожаловал, все-таки есть риск, что среди возничих или охраны затесался тот, кто выдает себя за другого.

Лучше посторонним на глаза не попадаться.

Но здесь и сейчас мне можно все. Сюда разве что лесовики в такую пору могут забрести, но я точно знаю, что всех их спешно отозвали в факторию. Эш расчистил путь для меня.

И моих помощников.

Дело за малым – прикончить снежного паука и разобраться наконец, что же из них выпадает. Если атрибуты и навыки Стихий – один важный вопрос я полностью или частично закрою.

Но появится новый вопрос: как же мне забраться подальше на север да накосить там этих пауков и родственных им тварей побольше?

⠀⠀

Призванные умертвия тут же приступили к работе. Из отчета лесовиков я немного представлял размеры и повадки ледяной твари. Используя эти познания, постарался успеть предпринять все возможное ради того, чтобы заработать преимущества в бою.

Чем меньше паук успеет навалять моим умертвиям, тем дешевле обойдется их ремонт. Или, если экономить знаки, тем меньше придется ждать полного восстановления.

Строжайшая конспирация привела к тому, что сегодня моим мертвым помощникам придется сражаться без доспехов и качественного оружия. Если сами умертвия можно за большие деньги переносить в скрытом виде, с предметами такой фокус не работает. У рядовых обитателей фактории возникнут вопросы, если я отправлюсь в опасный лес с огромным баулом, набитым звенящим железом. Поэтому все, что смог, – раздал слугам то, что носил на себе.

Копье ари, способное колоть, рубить и резать, топорик и лук. Рурмису досталась лишь наскоро вырезанная дубина. Ну да этот помощничек в ближний бой не лезет, он, выражаясь языком компьютерных игрушек, маг-дебаффер. Тот, кто гадко гадит издали, не подставляясь под раздачу.

При помощи голых (и в придачу лишенных мяса) рук и топорика умертвия заготовили десятки кольев и основательно вкопали их в землю под наклоном в сторону вероятного появления паука. Под толстым слоем снега она почти не промерзла, да и трескучие морозы давно уже миновали.

На этом, собственно, приготовления пришлось счесть исчерпанными. В ближайшей округе мы перевели все деревца, пригодные на то, чтобы пойти на крепкие колья. Отправлять за ними умертвий дальше – плохая идея. На снежном пауке нет моей метки, я понятия не имею, где сейчас находится эта тварь.

Остается лишь одно – ждать.

Первый на его пути спуск к Черноводке северный монстр не пропустит.

⠀⠀

Паук появился далеко за полдень. Я уже начал опасаться, что придется затевать сражение в сумерках, а то и ночью. Понятия не имею, что его задержало. Хорошо, что сегодня не холодно, не замерз ждать.

Тварь выдала себя треском деревьев на краю почти вертикального склона, нависавшего над тропой. Как я и предполагал, паук, двигаясь вдоль берегового обрыва, наткнулся на преграду. И теперь ему оставалось два варианта: попытаться спуститься или обойти с юга.

Юг – это тепло, а на тепло у тварей пустоты аллергия. Однако ловкости у лжепаука маловато, чтобы по кручам карабкаться, да и обходить здесь недалеко, сверху это легко просматривается. Поэтому монстр выбрал спуск.

Задевая деревья и кусты, тварь шумно прошлась вдоль края обрыва. Вскоре поступь ее затихла, но почти сразу возобновилась. Только теперь паук шел не поверху, а спускался к нам по тропе. Шагал неспешно, устал, наверное. В печенках уже сидит Пятиугольник – изнуряющий, жаркий край для подобных тварей. Мечтает выбраться наконец к реке, перемахнуть на другой берег, и ходу отсюда.

До следующей зимы.

В просвете между деревьями что-то промелькнуло. И тут же новое движение наметилось. Я не разглядел детали, но увиденного хватило, чтобы определить: эта белесая масса не зверь в зимней шкуре. Это нечто, с чем я до сих пор не сталкивался.

Отошел за частокол, где встал рядом с Рурмисом. Умертвия расположены по местам заранее, я тоже давно готов.

Паук действительно на паука совсем не похож. Когда эта тварь позволила наконец себя разглядеть, я даже разочаровался. Больше смахивает на сильно растолстевшую и неимоверно мохнатую гориллу-альбиноса, передвигающуюся на четырех гипертрофированных, нереально длинных конечностях, вздернув при этом зад и опустив насаженную на плечи голову почти до земли. Размером не со слона, как представлялось из «традиционно правдивых» рассказов охотников, но с крупного африканского буйвола точно.

Я ощутил намек на разочарование. Даже без помощи умертвий я, бывало, справлялся с созданиями, близкими по габаритам. Вспомнить тех же тсурров, которых чуть ли не голыми руками удавалось добывать.

Этот паук выглядел попроще.

Но поспешно составленное мнение осталось в прошлом, когда тварь, почуяв неладное, приподняла голову.

На меня будто весь холод севера посмотрел. В этой личине не просматривалось ничего хотя бы раз увиденного, ни одной знакомой черты. Нечто абсолютно чуждое всему живому уставилось на меня и мое воинство единственным выпуклым глазом, занимавшим всю переднюю часть шаровидной башки. Нет ни намека на уши, нос.

Да у этой страшилы даже пасти нет. Как ОНО вообще питается?!

И чем?..

Паук будто мысли прочитал и решил любезно продемонстрировать ответ на мой вопрос. Сорвался с места с прытью, которой я не ожидал от создания, не рискнувшего спуститься с берегового обрыва Черноводки. Разбрасывая в стороны центнеры слежавшегося влажноватого снега, тварь понеслась на нас, будто разгоняющийся автомобиль с мощным мотором.

– Тройка, осторожный фас! – скомандовал я.

Умертвия у меня дрессированные, коммуникация хорошо отработана. Тройка – это значит, что приказ отдан Атто, Гуго и Девилу. Осторожный фас – атаковать основным оружием. То есть Атто не помчится врукопашную, а возьмется за лук.

Стреляет он, к сожалению, гораздо хуже, чем при жизни. И не уверен, что против такого монстра лук хоть что-то стоит.

Но почему бы не попробовать.

Гуго с Девилом метнулись наперерез твари, замахиваясь своим не слишком серьезным оружием. А паук, не замедлившись и даже не попытавшись применить какой-нибудь навык, промчался по умертвиям, небрежно втоптав обоих в снег и проигнорировав раны, которые ему успели нанести. Оставляя за собой след, испачканный прозрачной слизью, заменявшей кровь, обитатель далекого севера продолжал разгоняться.

А ведь он не к реке торопится. Северный монстр на меня нацелился. Похоже, ему очень нравятся теплокровные. Ни о чем другом не способен думать, когда видит их перед собой.

– Рурмис! Ослепить! Понизить всё! – приказал я.

Скелет, некогда принадлежавший нехорошему и очень не любившему меня аборигену, подчинился, как всегда, беспрекословно. Из костяной руки заструилась дымка, несмотря на полное безветрие стремительно срывавшаяся в сторону набегающего монстра.

Похоже, подействовало, тварь дернулась, бег ее стал неуверенным, лапы норовили подогнуться. Негативные эффекты кратковременные, но для нашего уровня мощные.

Можно бы, конечно, и попробовать остановить. Вон Гуго с Девилом сильно не пострадали, уже подскочили, мчатся следом. Достаточно задержать монстра на секунду-другую, настигнут и начнут показывать ему, как работают прокачанные душами атрибуты и навыки.

Но я не стал. В этом нет смысла. Меня вполне устраивает, если все будет идти так, как идет.

Даже ослепнув от зловредного умения Рурмиса, снежный паук не остановился. Или как-то меня чуял, или просто умел придерживаться выбранного направления без помощи зрения. Так и продолжал мчаться по прямой.

И потому с разбега налетел на пару кольев, обращенных в его сторону добротно заточенными остриями.

Пробили они его знатно. Один при этом вывернуло из земли, остался торчать под толстенной шеей, второй удержался, глубоко вонзившись в середину туши.

Но я-то знал, что кол не протянет и секунды, если тварь дернется в другую сторону. И потому, сорвавшись с места, начал обходить раненого монстра, скомандовав:

– Рурмис! Привязать!

Теперь, даже если второй кол тварь вывернет, ей придется подождать несколько секунд. Похоже, у нее мизерная защита от умений такого рода, вот уже третье подряд срабатывает без промаха. Это прекрасно заметно по огонькам эффектов, пробегающим по цели в момент применения.

Поспешно обогнув паука, я помчался прочь по траншее, проделанной монстром в снегу. Разминулся с Гуго и Девилом, тут же услышал, как они заработали копьем и топором, вспарывая хрустящую шкуру странной твари.

Оглядываться, чтобы полюбоваться этим зрелищем, не стал. Лишь крикнул через плечо:

– Рурмис! Замедление! И дальше свобода! Гуго, Девил, Атто! Свобода! Тройке убивать всех! Фас!

Если у твари велика ступень просвещения или ее аналоги, долго проклятия на ней не провисят. Увы, мои умертвия развиты не настолько достойно, чтобы на равных давать бой самым опасным чудовищам. Но, как правило, полного комплекта гадостей от Рурмиса хватало, чтобы Девил, Гуго и Атто успевали нанести противнику фатальные повреждения.

Вот и сейчас я не видел ничего, что могло пойти не так.

И, разумеется, не угадал.

Чудовище вырвалось, когда я успел отбежать всего-то на полсотни метров. И на этот раз оно помчалось не на меня и даже не к реке попыталось прорваться. Ломая все шаблоны, направилось в сторону фактории параллельно берегу Черноводки. Все мои умертвия понеслись следом. Рурмис, получив разрешение на свободные действия, ловко мчался по все еще высокому снегу вдалеке и справа, один за другим разряжая в цель откатившиеся навыки. Девил и Гуго чуть отставали, пытаясь на ходу дотягиваться до твари своим оружием. Атто сопровождал процессию левее, на коротких остановках выпуская стрелы.

А дальше, впереди по курсу монстра, из заснеженных кустов вышел мальчик лет девяти-десяти, если не меньше. Закутан в простенькую одежонку, типичную для отпрысков рядовых крестьян и прочих небогатых обитателей Пятиугольника. Шапки нет, голова замотана во всевозможное тряпье, лишь глаза открытыми остались. Остановившись, ребенок в ужасе таращился на приближающуюся смерть.

Паук выглядел плохо. Из многочисленных ран искрящаяся слизь изливалась литрами. Конечности заплетались, голова болталась из стороны в сторону, будто оторваться норовила. Возможно, так и есть, ведь топор Девила неслабо подрубил шею. Костяной воин дважды в одно место ударил, а он и с одного раза способен прикончить немало не самых слабых обитателей Чащобы.

Но монстр все еще не падал, он упрямо рвался к новому теплокровному. Который взялся здесь непонятно откуда и умудрился в столь критический момент оказаться к чудовищу ближе, чем я.

Вот и сбилось «самонаведение» твари.

Если паук добежит, сегодня одним ребенком станет меньше. Если не добежит, радоваться тоже рано.

Проклятье! Я ведь сам развязал умертвиям костяные руки, позволив свободу нападения. Кричать им сейчас, звать по именам – это конец конспирации. Выдам себя как темного мага с головой. После такого придется добить бедного ребенка, что для меня категорически неприемлемо.

Пришлось бросаться в нехоженый снег и, утопая в нем чуть ли не пояс, мчаться к месту событий.

Я успел. В последний момент успел.

Умертвия, нагнав паука чуть ли не в считаных шагах от застывшего мальчика, подрезали чудовищу жилы на задних лапах. Ну а там и Рурмис подсуетился, полностью обездвижив тварь навыком. И началась мясорубка с подавляющим превосходством умертвий. Монстр лишь Девила сумел серьезно достать, откинув его на несколько метров. Снял немало единиц прочности, но ничего не оторвал и фатального ущерба не нанес. Костяной воин вновь присоединился к резне.

В общем, я от снежного паука ожидал большего. И чего лесовики так его испугались? Да он ни одного моего помощника толком покалечить не успел, рвался строго к теплокровным, почти не обращая внимания на голые кости.

Повезло, что умертвия, оставшись без приказов, обычно терзают труп врага до тех пор, пока он не перестанет походить на, собственно, врага. До состояния кровавой груды мяса и костей. То есть на мальчика сразу не полезли, продолжили рвать затихшую тушу. А я, торопясь изо всех сил, чуть глаз на ветке не оставил. Очень трудно мчаться по высокому и плотному снегу, параллельно забираясь в картинки ПОРЯДКА. Именно так можно попробовать решить проблему без голосовых команд.

Да-да, я на ходу скрывал умертвия одно за другим. Они при этом стремительно рассыпались, кости зарывались в снег, где растворялись в считаные секунды.

К последнему – Рурмису успел подскочить и взмахнуть в последний миг кинжалом. Очень уж удобно тот стоял, прямо на линии, вдоль которой уставились остекленевшие от ужасающего зрелища глаза мальчика.

Если ребенок сейчас что-то соображает (а это вряд ли), в будущем станет уверенно рассказывать, что видел, как скелеты дрались со снежным пауком и тот, прежде чем подохнуть, здорово их покалечил. Лишь один, мол, уцелел, но едва на костяных ногах держался, и подоспевший Гед ловко добил его ударом в хребет сзади. Ну а я все силы приложу, чтобы внушить мальчику именно такую версию событий.

Так себе история, умный посмеется над ее наивностью. Но неглупых людей в мире маловато, а в Пятиугольнике – тем более. Широкие массы и не в такую чушь верят.

«Покончив» с умертвиями, я подскочил к мальчику и присел перед ним:

– Эй! Ты откуда взялся?! Что ты здесь делаешь?

Ребенок поднял руку, отдернул платок, почти скрывавший все лицо. И я опешил, увидев перед собой сморщенную физиономию, ни капли не похожую на детскую.

Корявый рот растянулся в улыбке.

– Как это что? Тебя ищу, дурачок.

В следующий миг кто-то, подкравшийся бесшумно, несмотря на снежные завалы, заехал мне сзади по затылку.

Бил мастерски и так же тихо, я до последнего не догадывался, к чему идет дело. Просто мир погас в одно мгновение.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 4}
♦
Большие деньги

В себя я пришел также в один миг. И не удивился, ощутив, что связан по рукам и ногам. Сложная поза: наполовину лежу, наполовину сижу, прислонившись головой к чему-то неровному, твердому и холодному. Очень похоже на то, что меня бросили на землю, где небрежно прислонили к дереву. Да еще и шапку меховую до носа нахлобучили, так что разглядеть ничего нельзя.

Поблизости с удивительной для теплого дня силой хрустел снег под чьими-то шагами. Фыркнула лошадь, звякнул металл, кто-то кашлянул. Я здесь однозначно не один, но подробности пока что неизвестны.

Ничего, это не навсегда. Рано или поздно все узнаю.

Продолжая прислушиваться, залез в ПОРЯДОК. Раз уж делать покуда нечего, можно посмотреть, чем там все закончилось.

Ваши миньоны (Смерть) атаковали слабого снежного паука. Ваши миньоны (Смерть) нанесли фатальный урон слабому снежному пауку. Слабый снежный паук завершает существование. Вы победили слабого снежного паука. Слабый снежный паук не занят, он и его собратья не изменились со времен последнего сотворения и потому вынуждены обитать в никому не интересных местах. У них нет ступеней просвещения или их аналогов, их разделяют только по степени первичной мощи, которая может стремительно снижаться и повышаться при различных изменениях внешней среды и внутреннего состояния. Первичная мощь этого снежного паука на момент победы – 28.

Слабый снежный паук – неприсоединившееся создание.

Получена искра неприсоединившегося – 1 штука.

Внимание! Редчайший трофей. Сохраните его, предъявив при получении ключа от очередного круга силы.

И это что, все?!

Даже я с нулевой ступенью и задранной до космоса Мерой порядка не сумел выбить из паука ничего ценного. Ни знака навыка, ни хотя бы жалкой единички на ци. Я уж молчу о вожделенных атрибутах Стихии, на которые имеются грандиозные планы.

Если уж мне, нулевке, ничего не досталось по итогам боя, значит, и никому другому не достанется. Получается, такие твари – пустота похлестче, чем я. Зарабатывать на них невозможно. Разве что какие-то редкие ингредиенты из туш можно получать, но это сомнительно.

Хотя нет, я неправ. Точнее – не полностью прав. Кое-что все же выпало. Бесполезный предмет, но только для моего текущего состояния. Наряду с доказательствами смерти, символами доблести, достойными символами доблести и прочим подобным добром искру неприсоединившегося можно предъявить в одном из Первохрамов при прохождении церемонии получения ключа для круга сил. Круги становятся доступными каждые семь уровней, и человек, который ими пренебрегает, считается ненормальным. Даже забитые крестьяне не забывают водить своих детей. Разумеется, у них нет возможностей посещать по-настоящему сильные места, ну да простолюдины в особых бонусах и не нуждаются.

По крайней мере, так считает аристократия.

Итак, охота прошла впустую. Я узнал то, что знал и без того.

Поохотился на пустышку.

Но мало мне того, что пришлось снег топтать зря. Я угодил во что-то непонятное. У нас, в Пятиугольнике, может, и не слишком цивилизованные края, но не принято хватать подростков и держать их связанными. В последние два года штаты лесовиков и стражи расширены, за порядком везде успевают приглядывать. Банду людоловов под факторией не потерпят.

Да и не слышал я, чтобы люди пропадали.

Куда же на этот раз встрял?

Непонятно…

Придется слушать и ждать. Рано или поздно что-нибудь выясню.

⠀⠀

Наверное, не меньше часа провалялся впустую. Определил, что поблизости находятся как минимум три лошади. Насчет людей – непонятно. По звукам вроде бы один. Но с таким же успехом рядом могут притаиться несколько молчунов.

Затем послышался шум шагов. Один или два человека пробирались по снегу. Скорее поставлю на второй вариант, потому что пару раз вдали что-то неразборчиво пробормотали. Вряд ли кто-то сам с собой разговаривает.

Шум усиливался. Отчетливо слышалось тяжелое дыхание – люди устали передвигаться по снегу. Налившийся влагой и замерзающий в ночную стужу, он даже мой вес не держал, а уж взрослый мужчина с хрустом проваливался почти до земли.

Впрочем, как минимум один похититель значительно уступает мне по весу.

Да и ростом не удался.

Шаги смолкли возле меня. Затем шапку на голове поправили, открывая глаза. Прищурившись от хлынувшего в них света, я разглядел, что нахожусь на полянке среди густого кустарника с тонкими и ровными ветвями. Такой разрастается в местах, где люди фактории когда-то пытались добывать по ручьям золото и драгоценные камни. Оставляют за собой пустошь, на которой вместо сведенных деревьев быстро появляются эти густо торчащие вертикальные прутья. Летом в них за полметра ничего не видать, зимой тоже способны достойно скрывать.

Очень удобное место, если не хочешь попадаться на глаза.

Как я и предполагал, три лошади, также три человека, навес над расстеленным войлоком, сбоку от навеса сложена непримечательная поклажа. То, что я считал деревом за спиной, оказалось сложенными друг на дружку седлами. Непохоже на лагерь бродяг – небогато выглядит, но все добротное.

Да и какой бродяга в здравом уме полезет в Пятиугольник подростков хватать?

Шапку поправил карлик с лицом старца. Но глаза выдавали, что с возрастом у него не все так просто. Может, и не молодой, но уж точно не древний.

– Ну что, малец, очнулся? Пить хочешь?

– Не откажусь, – спокойно ответил я, все так же не понимая, во что вляпался.

Карлик отошел к поклаже, вернулся с деревянной кружкой, поднес к губам.

– Гига, может, ты его с ложечки покормишь? – усмехнулся верзила, снимавший с лошадей опустевшие торбы с овсом.

– Ранак, если надо будет, я и тебя покормлю.

– Что там со следами, Гига? Все сделано? – спросил второй верзила, до мелочей похожий на первого. Даже шапки оба носили сдвинутыми на одну сторону.

– Со следами порядок, – ответил коротышка. – Но, Тсол, серьезную проверку то, что мы там нарисовали, не выдержит.

Верзила поднял голову:

– Тучи сгущаются. Сезон весенних снегов. Заметет быстро. Пускай проверяют.

– Если сильно надо будет, проверят и поймут, что следы ненастоящие, – стоял на своем карлик. – Ты забыл, сколько за него дают? Этот пацан дорогой, его искать будут, просто так такое не оставят. Прямо сейчас надо сворачиваться.

Я совершил два открытия: понял наконец, кто это такие и зачем я им понадобился. И узнал одного из верзил.

Тот, который Тсол, никакой не Тсол, а Кхим Мавас. Пришел в факторию с последним караваном как вольнонаемный. Рудокоп со слабыми профессиональными навыками, зато с недюжинными физическими возможностями. Его поставили на дробилку, где приходится выкладываться с максимальной силой.

Я, как человек с запущенной паранойей старался изучать, так сказать, личное дело каждого новенького. И хотя приток людей в последний год значительно увеличился, пока что успевал в той или иной мере узнавать основную информацию по каждому. Вот и этот внимания не избежал.

Вода, надо признать, оказалась хороша. В меру прохладная, но нехолодная и приправленная чем-то кислым вроде лимона. Сухость во рту исчезла после первого глотка, а после второго разгладились губы, хотя перед этим казались закаменевшими.

Похитители знали толк в походном питье.

Оторвавшись от кружки, я самым невозмутимым голосом поинтересовался:

– И сколько медяков за меня предлагают?

– А тебе-то зачем знать? – встречно поинтересовался Гига.

– Затем, что я заплачу не медяками, а золотом.

– Да у нас тут шутник, – ухмыльнулся подошедший Ранак. – И где же ты такие деньжищи раздобудешь, мальчик?

– Он не шутит, – подал голос Тсол. – Пока вы пиво глушили, я на него насмотрелся и наслушался всяких историй. Этот малец непрост. И уж деньжата у него точно водятся. Да и Эш заплатит, если что. Эшу он дорог, у него с ним дела. Мутят что-то непонятное.

Гига покачал головой:

– Тсол, весь этот вшивый Камень столько не стоит. Гед, только за точные сведения о тебе дают пятьсот свободных марок. Что же ты такое учудил?

Я решил, что пора всерьез начинать выбираться из нехорошей ситуации.

– Развяжите, и поговорим.

Человек, связанный по рукам и ногам, и человек без пут – неравнозначные собеседники. И, если хочешь, чтобы похитители воспринимали тебя всерьез, первым делом следует попытаться разобраться с веревками.

Гига снова покачал головой:

– Знаешь, что было последним, чему меня научил папаша? Не доверять некромантам.

– Я не некромант.

Заявил, сам понимая, что выглядят эти слова не слишком правдоподобно.

Вот и карлик усмехнулся:

– Гед, ну что ты прям как маленький. Ты же знаешь, что я все видел. Даже видел, как ты отозвал свои ручные кости. Кое в чем я разбираюсь. Думал, ничего не пойму, да?

– Вообще-то я тебя за ребенка принял, – беззаботно ответил я. – А с детьми проще. Главное с самого начала правильные слова сказать, и они поверят тебе, а не в то, что видели.

Гига хохотнул:

– Хитрый Гед. Умный. Но так легко попался. Парни, я же говорил, что сработает? Да, я мастер людишек дурить.

– Тебя там чуть не порвали, мастер хренов, – буркнул Тсол. – Я вообще впервые слышу про некромантию. В поселке ни слова о ней не говорили.

– Так уж не говорили? – удивился карлик.

– Говорили, конечно. Но или сказки, или про императора боли всякую хрень несли. Про этого пацана ни слова. То есть всякое говорят, но только не про его темные дела. Люди поболтать любят, уж такое бы они не пропустили. Выходит, хорошо скрывается.

Ранак, продолжая возиться с лошадьми, как бы между прочим произнес:

– Я знаю ребят, которые дают малость монет за каждого живого чернокнижника.

– А ты не знаешь таких, которые дуракам мозги дают? – хмыкнул Гига. – Ты таких поищи, тебе надо.

– Нарываешься… кусок человека.

– Сам ты нарываешься, маленький умишко. Вот зачем нам несколько монет, если можно поднять настоящие деньги? Если пять сотен только за сведения обещают, представь, сколько дадут, если мы его живьем притащим?

– Утопят вас или удавят вместо денег, – лениво заявил я. – Если хотите заработать, со мной договаривайтесь.

– Какой интересный мальчик, – сказал карлик, сверля меня немигающим взглядом. – И забьюсь на что угодно, у него и вправду водятся деньжата. По глазам заметно. Прям вижу, как золото блестит.

– Лучше глаза ему выколоть, – предложил нехорошее Ранак. – Не хочу, чтобы на меня некромант таращился. Дурные у них глаза, все это знают.

Дабы не стать жертвой глупых предрассудков, я торопливо вернул разговор на финансовую тему:

– Не знаю, кто вы, но у вас два варианта: договориться со мной или не договориться и умереть.

– От смеха, что ли? – хмыкнул ложный Кхим Мавас. – Гига, может, и правда ему глаза того? Но, если что, надо их с языком вместе. Лишний он у него.

– Да, разговорчивый малый попался, – признал карлик. – Может, и правда поговорить надо. Но говорить мы с тобой если и станем, то не здесь. Тут твоя земля, мы здесь чужаки. На твоей земле дела делать не станем. И сразу учти, что задешево мы не работаем. И это дело готовили с осени. Вон сколько времени потратили. Ты должен очень сильно нас заинтересовать работать с тобой, а не с теми, кто за тебя деньги обещает.

– А кто это вообще? Кому так сильно жить не хочется? – спросил я, обрадовавшись намекам на то, что, возможно, продавать меня не станут.