Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 210 (всего у книги 227 страниц)

– И да, и нет. И дело не в том, что за секунду такие дела не делаются, мы просто не знаем, как это работает. Наши предки лишь обслуживали пути, создавали их другие люди, ну а мы тем более не знаем. Наша работа, это следить за особыми артефактами, с помощью которых и осуществляются быстрые перемещения. Большая часть таких артефактов утеряна или уничтожена в паршивые времена. Земли, где они находились, до сих пор труднодоступны или даже вовсе недоступны. Но на этом разрушение паутины не остановилось. В последующие тёмные эпохи многие из сохранившихся артефактов были банально разграблены, и тем самым сломаны. Восстанавливать их мы не умеем, для этого требуются редчайшие материалы, сильные артефакторы и мастера рун, а они сгинули ещё в древности. Мы можем чинить лишь те части великой паутины старых троп, где сохранились артефакты. Да и то не всегда получается. И мы полагаем, что один из таких артефактов может находиться на земле Кроу.

Я покачал головой:

– Если ты о клановой земле, у Кроу её давно нет. Есть участки на Крайнем Севере, но они не имеют отношения к семейным владениям. Это я их приобрёл, недавно и даже не на своё имя. Ещё есть один городской участок в столице Равы. Да, он как раз на моё имя, но сомневаюсь, что ты сейчас о нём говоришь. Раньше он не принадлежал Кроу, это что-то вроде подарка от императора. Лично мне подарен, предки не имеют к нему никакого отношения.

Оббет покачал головой:

– Я впервые слышу про твои приобретения, и, конечно же, речь не о них. Аркнария. Я об этой земле говорю.

Я тоже покачал головой:

– Аркнария больше не принадлежит Кроу.

– Ты прав и неправ одновременно, – уверенно заявил Оббет. – Извини, если напоминаю о неприятном, но именно Аркнария самая первая, исконная земля Кроу. Именно из неё вышел ваш род. Все прочие земли появились у вас позднее: это освоение бесхозного, брачные договорённости, присоединения миром, войной или торговлей. Аркнария это не вполне земля, это особое сердце вашей семьи. Но даже в лучшие времена она не всегда принадлежала вашей семье полностью. Вы номинально владели всем, но оставались места, где ваша воля ничего не значила. Часть Аркнарии запретна, там особая пустыня, похожая на ту, под которой мы сейчас находимся. Очень древнее проклятие поразило вашу исконную землю. Сражения с силами Смерти случались по всему миру, и Аркнария пострадала одной из первых. И пострадала сильно. Наши мудрецы сумели выяснить, что именно в Аркнарии располагался ключевой артефакт пути. Возможно самый первый. Тот узел, с которого и началось плетение паутины. Само название нашего народа… Прислушайся. Пачен-Рави. Рави или Равви, и так и так пишут, даже не знаю, как правильнее. Это тот самый город, что некогда стоял посреди Аркнарии. Память о нём сидит так крепко, что ныне живущие сами это не осознают. Как вы называете своё государство? Если коротко: Равийская империя или просто Рава. Равви – Рава, вот откуда это тянется. Артефакт пути, что находился в сердце нынешней империи, стал частью ваших сказок и легенд. Повторяю: очень может быть, что это тот самый артефакт, от которого начала развёртываться по всему миру паутина старых троп. И он же оказался в числе тех, что были потеряны первыми. Мы не знаем точно, где он находится. В Аркнарии с той поры многое изменилось, к тому же источники информации не страдают полнотой. Но наши мудрецы почти не сомневаются, что сейчас это место находится где-то в запретных землях. Мы пытались устраивать поиски, но в Аркнарии заниматься ими непросто. Произошёл конфликт с твоими предками. Обошлось без крови, но отношения были испорчены. Наладить их мы кое-как сумели позже, и тогда же попросили главу вашего рода о разрешении продолжить наши поиски. Нам пришлось посвятить его в тайну паченрави, чтобы объяснить, как важна для нас его земля. Он был не против предоставить разрешение, однако потребовал слишком высокую, неприемлемую цену. Заплатить её мы никак не могли, поэтому отношения между нами были окончательно испорчены. Даже спустя века, когда мы попытались снова начать переговоры, наших посланцев сразу же выставили вон. Кроу всегда славились упрямством и злопамятностью, видимо из поколения в поколение у вас передавали наказ не вести с нами дела.

– И вы думаете, что я к этому наказу не прислушаюсь?

– Не совсем так. Гедар, мудрые люди нашего народа полагают, что до тебя этот наказ попросту не дошёл. Уж прости, но в последние годы дела у Кроу шли всё хуже и хуже. Обстоятельства, в которых оказалась ваша семья, не слишком способствовали сохранности подобного рода традиций.

– Что мой предок просил за разрешение?

– Он потребовал, чтобы в случае находки артефакта тот перешёл под его единоличное управление. Нам лишь позволялось использовать связанные с ним части паутины троп. Это неприемлемо, все артефакты должны контролироваться паченрави. Так было изначально, в древности, так есть и так будет всегда. Бесконтрольное использование магии мировой паутины способно полностью уничтожить остатки нашего мира. Те осколки Рока, что мы уже потеряли, отчасти утрачены именно по этой причине. Кому-то показалось, что магию троп можно использовать не по назначению, а как оружие. Увы, это привело к ужасающим последствиям. Нельзя оставлять артефакты без присмотра. Нельзя доверять их тем, кто не чтят свод правил, что получил мой народ в древности. Старые пути могут устроить всему миру ужасающую катастрофу при любой небрежности. Мы, паченрави, сделаем всё, чтобы не допустить такого. Это долг нашего народа, это важная часть нашей великой миссии. Мы никому и никогда не уступим ни части паутины. Это невозможно.

– И что вы готовы предложить мне за доступ?

– Ты сможешь использовать свой артефакт в любое время. Бесплатно. То есть сможешь передвигаться по связанным с ним участкам пути, и тебе это ничего не будет стоить.

– Я бы хотел пользоваться всей сетью, а не только её участками.

Оббет покачал головой:

– Всей сетью не может пользоваться никто. Пойми, она разрушена ещё в давние времена, а где-то и сейчас продолжает разрушаться. Мы можем использовать лишь доступные фрагменты былого. И даже там не всё ладно, некоторые участки не вполне в порядке, работа с ними требует повышенных затрат энергии и большого количества символов ци. Но в принципе, для одного человека не требуется много, так что да, пожалуй, мы сумеем договориться на то, что ты сможешь перемещаться как тебе угодно и где угодно. Разве что попросим этим не злоупотреблять. Но, полагаю, такие детали согласовать проще всего.

– Мне одному скучно путешествовать. Смогу ли я брать друзей? Или свою дружину?

Оббет закатил глаза:

– Может ты ещё и с войском к нам припрёшься, требуя переместить тебя на такой далёкий юг, где Солнце не так, как здесь, поднимается? В таком случае придётся тебя остудить. Даже лучшие участки пути требуют зарядки артефактов, и за раз переносятся лишь несколько человек с лёгкой поклажей. Причём это в лучшем случае. Хватает проблемных участков, где и одного человека не получается переместить, если у него излишний вес. А если там перемещать худого, потребуется столько символов ци, что для многих это чересчур высокая цена. К тому же перезарядка занимает время, так что даже на лучших участках на дружину в сотню воинов уйдёт около часа. Ускорить это можно лишь привлечением дополнительного магического персонала и расходом дополнительных символов ци. Их потребуется так много, что цена станет запредельной. И ещё раз повторяю: это в лучшем случае, в самом лучшем. К тому же извини, но мы не настолько можем доверять гостям, чтобы запускать в главные коридоры столько воинов. Их придётся делить на мелкие группы, а это дополнительно замедлит переход. Ну и не забывай про траты, ты нас разоришь, если станешь усилено использовать наши артефакты.

Я отмахнулся:

– Бесплатные услуги требовать не собираюсь. Символы ци для меня не проблема, вы получите их столько, сколько потребуется. Могу даже вместо них что-нибудь редкое выделить. Например, трофеи Хаоса. Ну, это если войско понадобится переправить. Я так понимаю, там не только в символах ци загвоздка, так что можешь считать это доплатой за неудобства.

– Да твоё войско пешком быстрее доберётся, чем группами по тропам, – буркнул Оббет. – Даже тысячу человек переправить, это уже большая проблема, а я вас, старых аристократов, насквозь вижу, вы и десять тысяч привести не постесняетесь. Но знаешь, насчёт трофеев Хаоса, мне интересно. Да это всем интересно будет. Я не готов сейчас от своего имени соглашаться на твои предложения, старейшинам потребуется некоторое время, чтобы их обсудить. Но, повторюсь, это нам очень интересно. Надеюсь, тебя не расстроит заминка.

– Да нет, что ты, серьёзные вопросы и решать серьёзно надо, без спешки. Вот только я так и не понял, зачем вам договариваться с последним Кроу, если в Аркнарии нет ни горсти земли, которая мне принадлежит.

– Формально, исконная земля всегда остаётся землёй рода, – сказал паченрави.

– Формально да, Аркнария земля Кроу, – согласился я. – Но формально и фактически – разные вещи. Кроу свою землю не удержали, и теперь там заправляют другие кланы. Обычное дело.

Оббет кивнул:

– В настоящий момент Аркнария разделена между несколькими семьями. Два клана из первой десятки имперского рейтинга: Лоа и Ашши. Три клана из первой сотни имперского рейтинга: Дакоши, Ерро, Кабдами, при этом Дакоши немного не добирают до десятки, а Кабдами выше пятидесятого места. Два клана из первой тысячи: Юлинго и Суматараш. Юлинго приблизительно на двухсотом держатся, а Суматараш забавное недоразумение, болтающееся в самом конце. Это я вчера справки навёл.

– А Кроу на каком месте? – спросил я, прекрасно зная ответ.

Захотелось уточнить степень осведомлённости собеседника.

– Прости за горькую правду, Гедар, но кланы, не добирающие хотя бы до тысячного рейтинга, никак не разделяются по силе. Просто строка в алфавитном списке, без места. Есть неофициальные рейтинги, но они часто противоречат друг другу, им нет доверия, поэтому ссылаться на них не стану.

– Но при этом вы ведёте со мной переговоры… Со мной, с представителем клана, который даже до тысячи не дотягивает…

Оббет пожал плечами:

– Однажды до нас дошла новость, что один изгнанник высадился с парой сотен воинов на земле клана, из которого его изгнали. К тому моменту клана уже не было, его подчистую вырезали враги семьи, и землёй завладели победители. Я тогда сказал, что верю в победу этого отчаянного одиночки, но я такой один оказался. И со мной каждый, кто слышал мои слова, поспорил, что победы не будет. Никто кроме меня не верил, что он один, с малым войском, победит всех. И очень скоро все эти неверующие принесли мне свои деньги. Неплохо я тогда заработал. Так что с вами, старой аристократией, скучно не бывает. Вы то на дно быстро скатываетесь, то мгновенно оказываетесь на вершине. Год пройдёт, десять или сто, неважно. Мы, паченрави, умеем ждать. Если Кроу вернут свою землю, мы придём к тебе или к твоим потомкам и напомним о нашем договоре.

– А если мои потомки откажутся его соблюдать?

– Неужели честь рода для Кроу пустой звук? – нахмурился Оббет.

– Будем считать, что это просто любопытство. Предположим, мой неблагодарный потомок скажет, что на юге я много сморкался и кашлял, вследствие чего страдал расстройством внимательности и, подписывая ваш пергамент, был уверен, что мне подсунули заказ на микстуру от простуды. Поэтому никакой это не договор, а филькина грамота.

– А что, так разве можно? – удивился Оббет.

– В Мудавии и не так можно.

– Но ведь Рава не Мудавия.

– Я же сказал «предположим». То есть, некий мой потомок по неким причинам скажет вам «нет». И что дальше?

Оббет улыбнулся, и улыбка его была хитрой:

– Ну… всегда можно поискать способы воздействия. И даже не обязательно насильственные. Намекну, что мы, если надо, умеем привязывать к себе тех, кто посвящены в нашу тайну. С нами выгодно дружить, и каждый из «привязанных» понимает, что разрыв сотрудничества им невыгоден.

– Ты о том, чтоб вы запретите Кроу пользоваться вашими тропами?

– И об этом тоже. Очень немногие к ним допущены, и потерять такую возможность никому не хочется.

– А что ты имел ввиду говоря «и об этом тоже»? Есть и другие способы заставить пожалеть о разрыве с вами?

– Да, есть. Например, что ты скажешь, про особый аукцион паченрави?

– Впервые о таком слышу.

– Странно. Насколько мне известно, несмотря на тайну, сведения о нём разошлись широко. Обросли глупыми слухами, само собой, но умному человеку достаточно, чтобы многое понять. Этот аукцион, как следует из названия, проводится нашими торговцами. Обычно один раз в год они его организовывают. Заранее приглашаются все гости, допущенные к тайне или их представители. Некоторые гости особые, у них есть право приглашать людей со стороны. Разумеется, их присутствие надо согласовывать. Каждый участник может покупать и продавать всевозможные вещи. Требования к ним лишь одно – редкость. Древние артефакты; редчайшие трофеи; рукописи книг, написанные великими мудрецами прошлого; крупные драгоценные камни и украшения с ними; дефицитные металлы… Думаю, список можно не продолжать, ты понял принцип.

Я кивнул:

– Да, понял. И уже очень хочу на этом аукционе побывать.

– Если мы договоримся, не вижу преград. И да, тебе следует пообщаться с нашим человеком, отвечающим за торговые операции. Твой намёк на трофеи Хаоса сильно меня заинтересовал. У нас есть, что за них предложить. Выбор, конечно, не такой богатый, как на аукционе, но, надеюсь, тебе это тоже будет интересно.

– Хорошо, пообщаюсь. А почему мы разговариваем вот здесь? В коридоре? Мне кажется, это не самое удобное место.

– Да, Гедар, извини. Действительно неудобно. Я ведь хотел показать тебе артефакт, а уже потом поговорить. Но потом подумал, что некоторые вещи тебе лучше узнать до того, как его увидишь. Такое зрелище по-разному сказывается на людях. Некоторые, умные с виду, начинают из себя идиотов изображать.

– Что в нём такого? Он что, как-то на сознание влияет?

– В какой-то мере да. Помнишь, я говорил, что многие артефакты были разграблены?

Я кивнул:

– Помню. Даже уточнить хотел.

– И что же ты хотел уточнить?

– Да просто меня это удивило. Говорить «разграблены» как-то неправильно. Целиком артефакты утаскивают, да, это обычное дело, но разграбить… Мне показалось, что это неуместное слово.

– Уж не сомневайся, в нашем случае уместное.

Оббет повернулся к двери:

– Ото шестнадцать.

– Ото четырнадцать и семь, – приглушённо ответили из бойницы.

– Ото двадцать три, – добавил Оббет и требовательно добавил: – Открывайте.

Загудел механизм, дверь очень медленно, с приглушённым скрежетом массивных механизмов, начала раскрываться. На этот раз каменного блока за ней не оказалось, его заменяли створки, но они тоже внушали уважение. Деревянная в них лишь обшивка, что прикрывает толстенные стальные плиты.

– Что такое ото? – спросил я.

– Такое, как бы, гостям знать необязательно, – ответил Оббет.

Я пожал плечами:

– Полагаю, это просто случайный набор букв. Возможно, вы его меняете каждый день, или буквы как-то завязаны на определённые дни недели. Цифры ведь завязаны, пусть и не на день.

– Не понял про цифры, – напрягся Оббет.

– Да что тут непонятного? У вас есть пароль и отзыв. И там и там «ото» и цифра. Цифры уже несколько раз слышал, и каждый раз они разные. Ту, что называешь ты, отнимают от тридцати, и говорят разность, потом также повторяют в обратную сторону, тебе, но уже другие варианты.

– Да, сегодня от тридцати, – ещё больше напрягся Оббет. – Откуда ты это узнал? Кто рассказал?

– Да никто не рассказывал, сам догадался. Это вы хорошо придумали. Удобно на тот на случай, если кто-то подслушает пароль и отзыв.

Оббет покачал головой:

– Да у нас тут главная проблема дня, найти людей, умеющих не только до тридцати считать, а ещё и вычитать без ошибок. А ты говоришь «нетрудно догадаться»…

– Для меня нетрудно. Извини за то, что тайну вашего пароля рассказал. Мне просто некоторые вещи в вашем общении непонятны.

– Да ничего, тут все её знают. В смысле в коридоре все должны знать. А что тебе в общении непонятно?

– Хотя бы то, почему у вас сплошное панибратство. Все на ты, никаких авторитетов.

– Это просто. У нас нет аристократии. Есть старейшины, но в их числе может оказаться любой из нас. Для этого потребуется прожить жизнь достойно, заслужить уважение, набраться опыта и не зазнаться при этом. Иногда, конечно, не самые лучшие люди наверх пробираются, но погоду такие не делают. Так что мы вольный народ. Тебе, кстати, это уже говорили. Что ещё непонятного?

– Ну… Почему вчера ты в каждой фразе говорил «ага», а сейчас общаешься на чистейшем языке, без слов-паразитов?

Оббет покачал головой:

– Гедар, да ты просто мастер замечать то, что не следует замечать и спрашивать то, о чём лучше не спрашивать…

– О великий ПОРЯДОК… Да у вас тут, смотрю, куда ни плюнь, в какую-то тайну попадёшь…

Оббет скривился:

– Ты неправильно меня понял, нет тут никакой тайны. Просто глупый спор проиграл, вот и пришлось расплачиваться. Но я ещё отыграюсь, у меня этот Ютус в каждой фразе по три раза «задницу» станет упоминать, а я при этом буду расспрашивать его о здоровье мамочки. Иди за мной. Взгляни, наконец, на то, ради чего мы живём в этом пыльном подземелье.

Шагнув за дверь, я зажмурился от света десятков магических светильников, установленных по периметру восьмиугольного зала. Яркие до такой степени, что почти полностью скрывали за своим сиянием стоявших между ними стражников и каких-то непонятных личностей, облачённых в свободные светлые одеяния.

Но по людям я лишь взглядом мазнул, всё внимание мгновенно привлекло другое.

То, что возвышалось в центре помещения.

Оббет вытянул руку:

– Перед тобой, Гедар, артефакт пути. То, что делает паченрави особым народом, то, что заставляет нас жить в этом опасном месте.

Не сводя взгляда с того, на что указывал мужчина, я, не скрывая удивления, протянул:

– Это действительно то, о чём я думаю?..

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 14}
♦
Сюрпризы Запретной пустыни

Мой меч считается дорогим изделием, но лишь за счёт древности и статуса, качество тут почти не играет роли. Так уж повелось, что храмовое оружие принято уважать, а уважение – это бренд.

За бренд полагается приплачивать.

Отдать дорогущего скакуна за такой меч – справедливый обмен. Это, конечно, будет не окт, но окты – принципиально иной уровень.

Они почти бесценны.

В храмовом мече нет ни грамма лунного металла. А если бы вдруг оказался, он бы стоил как четыре сотни обычных храмовых клинков.

Да-да – всего лишь грамм. При условии хорошей очистки, разумеется.

Десять грамм очищенного лунного металла достаточно для создания низового артефакта из высшей линейки. То есть такое количество материала может обеспечить максимум того, что способны выдать современные мастера.

Сильным артефактам понадобится больше. Например, Жезл Остаруса, по слухам, содержит больше трёх кило чистейшего лунного металла, и почти столько же ценного сырья необратимо рассеялось при его создании. Если это оружие дать слабому, почти начинающему магу, он станет средним волшебником, а в чём-то даже с сильными сравнится.

Вот только кто же ему даст? Жезл Остаруса – королевская реликвия Ассиопы, одного из сильнейших государств Юга, непримиримого врага Равийской империи.

Рудники, из-за которых, по большей части, Тхат так мощно полез в Мудавию, в лучшие годы давали около половины килограмма металла первой очистки. Но те тучные времена остались в далёком прошлом, да и было их всего ничего. Сейчас удавалось добыть какие-то десятки грамм, причём никто не мог дать прогноз, удастся ли взять хотя бы столько в следующем году. Большую часть лунного сокровища извлекали в виде мельчайших частиц при просеивании старых отвалов и отходов, что оставались после обогащения перспективной породы. Причём их просеивали уже не первый раз. А это источники очень скудные и столь же ненадёжные.

⠀⠀

* ⠀ * ⠀ *

⠀⠀

Артефакт пути выглядел просто: собранная из толстых балок прямоугольная арка, вроде той, которыми выявляют металлические предметы у пассажиров; и квадратный невысокий постамент. Ширина арки около трёх метров, высота чуть больше, постамент выходит за её габариты на метр с небольшим и его толщина около двадцати пяти сантиметров.

Орнамента и прочих излишеств нет, за красотой создатели явно не гнались. Арка и постамент слиты в единую бесшовную конструкцию и целиком состоят из металла.

Лунного металла.

Я не умею определять вес на глаз, но вот тут определил мгновенно. Точнее, не вполне вес, просто приблизительно прикинул, что даже если учитывать времена давно забытой древности, все рудники Мудавии за все века не выдали и половины такого количества очищенного металла.

А этот именно очищенный. И степень очистки далеко не первая, это очевидно даже на глаз. Характерные проблески, иногда будто всплывающие из глубин металла, указывают, что она или высшая, или даже высшая из высших, что совсем уж в голове не укладывается. Ведь последний вариант для нынешних мастеров недоступен; эта тайна металлургии утрачена в очень далёкой древности.

Великий ПОРЯДОК! Да Хаос побери! Почему этих паченрави до сих пор не ограбили?! Ведь то, что здесь лежит…

Да вся Равийская империя, наверное, стоит меньше!

Оббет дал время, дабы я как следует ошеломлением переполнился, после чего невозмутимо пояснил:

– Постамент и арка из особого материала. Мы его называем кристаллическое стекло и не спрашивай, как его варили. Секрет не принадлежал нашему народу и давно утерян. Ну а лунный металл лишь обёртка.

– То есть артефакт не сплошной? – уточнил я и догадался, наконец, применить Взор Некроса.

В его свете неожиданно и странно замерцали некоторые камни в стенах помещения, и один из мужчин в свободных одеяниях строгим голосом спросил:

– Что ты сейчас сделал?

– Использовал сканирующий навык, – честно признался я.

– Зачем?

– Да затем, что не мог глазам своим поверить, – так же честно сказал я.

– Ну и как? – оживился Оббет. – Сумел заглянуть в постамент или арку?

– Нет, – соврал, наконец, я.

В принципе, соврал не полностью, а так… частично. Я увидел, что да, из бесценного металла здесь лишь тонким слоем прикрыт иной материал. Поразительно, навык его еле-еле просветил, причём исключительно в тёмно-синих тонах. Я разглядел, что покров из лунного сокровища не сплошной, а разделён на великое множество других слоёв, тончайших. И каждый густо исписан рунами, сливающимися в цепочки, где я лишь отдельные знаки понимал.

Как рунный мастер я почти ничто.

Увы.

– Даже самыми сильными навыками не запятнать чистоту священного металла! – безапелляционно заявил мужчина в хламиде и важно воздел палец к потолку.

– Вот из-за металла их и разграбили, – сказал Оббет. – Хоть здесь из него лишь тонкая оболочка, это всё равно очень много. А он всем нужен и всегда, даже на наших аукционах его продают мало. Некоторые семьи из новой аристократии возникли как раз в результате таких вот ограблений. Банда разбойников становилась дружиной при благородном, что ещё вчера был их атаманом. Смутные времена много всякой мути породили.

– И куда отсюда можно переместиться? – спросил я.

– Прости, Гедар, но полный список тебе не покажут. Спрашивай про конкретные места.

– Допустим, я хочу оказаться в столице Мудавии. Это возможно?

Оббет кивнул:

– Всё возможно, но вот мы не всё можем. В самой столице артефакта пути нет, и рядом с ней тоже. Может где-то и припрятаны, но в неактивном состоянии. Спящие арки даже мы не всегда можем находить. Так что или отсюда своим ходом добираться, или от другого артефакта. Но он тоже неблизкий, там путь даже длиннее получается, чем от этой арки.

– Но на том пути хотя бы безопасно? – уточнил я.

Оббет пожал плечами:

– Да где сейчас в Мудавии безопасно? Разве что на втором пути меньше шанс нарваться на отряды Тхата. С ними встречаться я никому и никогда не пожелаю. Этот регион всегда был неудобен для некоторых наших дел, а сейчас так сложно стало, что хоть переселяй народ. Мы, паченрави, упрямые, цепляемся за своё до последнего, но и у нас свой предел есть. И здесь мы всё ближе и ближе к нему. Если хочешь, я тебе покажу, как мы живём, и некоторые вопросы отпадут.

– С удовольствием, – согласился я.

⠀⠀

Мне частенько доводилось бывать в самых разных подземельях. И в безобидных пещерах, и в не очень безобидных, и в убежищах смертоносных призрачных созданий, неуязвимых для обычного оружия, и даже в скрытой в недрах цитадели молодого Некроса. Не знаю, сколько там времени провёл, но скажу, что тянулось оно медленно.

То есть любить мрачные пространства я не стал.

Ненавижу лезть под землю. Единственное, что мне там по душе – момент, когда снова оказываешься наверху.

И вот он, наконец, настал. После нескольких дней блужданий во мраке, Оббет провёл меня по множеству лестниц и коридоров, чтобы в итоге вывести сюда.

Мы находились на огромной каменной полке, затейливо вырезанной в цельной скале. Она нависала над исполинским ипподромом или чем-то очень на него похожим. Овальная арена длиной около километра, наклонные ряды для зрителей, пустые проёмы дверей, через которые когда-то запускали участников состязаний.

Да уж, давненько это было. От скамеек для зрителей лишь каменные перекладины сохранились, причём не везде. Дверей давно нет, ни намёка на них не осталось, ложи для высокопоставленных персон похожи на заброшенные гнёзда ласточек и так же загажены птицами. Мрачный имидж Запретной пустыни пташек ничуть не пугает, вон как беззаботно чирикают.

Непосредственно пространство арены не выглядит заброшенным, но и для соревнований совершенно не годится. Свободной земли там не осталось ни клочка, всё распахано и засажено различными растениями. Между аккуратными, идеально-ровными грядками работают десятки женщин и подростков, занимаясь прополкой и сбором.

– Мне нравится это место, – мечтательно улыбнулся Оббет, подставляя лицо солнцу. – Нам сложно обеспечивать безопасность на поверхности. Даже если артефакты пути располагаются не на проклятой земле, приходится скрываться. Увы, слишком большой соблазн для жадности человеческой, поэтому иной раз в такой вот пустыне нам спокойнее, чем под оживлённым городом. Поэтому мало где мы можем выбираться и потом спокойно стоять под солнцем, как сейчас стоим. И ты не первый гость, которого я сюда привожу. Если точнее, третий. И твои два предшественника первым делом в шутку или всерьёз спрашивали, уж не итис ли мы тут выращиваем. Очень уж удобное расположение для тех, кому нравится не всеми одобряемая отрасль сельского хозяйства. А ты вот промолчал.

Я покачал головой:

– Итис не так выглядит.

– Сталкивался?

– Угу. Навидался на него в Пятиугольнике. Там любят тайные плантации в лесах устраивать. Северные сорта не такие рослые, как южные, но всё равно очень похожи. Так что даже с высоты ни с чем его не перепутаю. Здесь я вижу овёс, вижу просо, вижу разные овощи, вижу немного риса в дальнем конце. Итиса на этом поле нет. И я начинаю понимать, почему у меня был такой завтрак. У вас, похоже, трудности с пастбищами для скота.

– Я бы назвал это не трудностями, а как-то иначе… похуже. В Ормо сейчас проживают почти две с половиной тысячи человек, и это поле – всё, что у нас есть.

– Мне кажется, маловато на такую ораву, – заметил я.

– Вот на это я и намекаю. Маловато. В обычное время это поле давало овёс для ишаков и лошадей, кормовое просо для курятников, свежую зелень и овощи, чтобы не питаться одним мясом. Крупы мы, в основном, получали от других поселений паченрави, меняя их на мясо. Мясо брали у мудавийцев, у нас с несколькими кочевьями давно контакты налажены. Есть ещё два больших озера, отсюда ты их не увидишь, и вообще, их заметить сложно. Они частично под землю уходят. В одном рыбу выращиваем, во втором лотос на специи. Но какая-то болячка в воде завелась, и пока что оттуда ничего не берём. Пытаемся разобраться с проблемой, и сколько времени это займёт, непонятно.

– А раскопки внизу? Ваша работа? Что ищите? Сокровища древних?

– Сокровищам мы всегда рады, вот только даже самую мелкую золотую монетку видим нечасто. Богатые места здесь, конечно же, есть, и некоторые из них нам известны. Но там слишком опасно, редко рискуем туда соваться. В основном мы при раскопках добываем качественные металлы, оставшиеся с давних времён, это ходовой товар, его мудавийцы с руками отрывают.

– Странно, что я от них о вас не слышал никогда. А ведь с разными кочевниками дела вёл.

– Когда надо, мудавийцы умеют помалкивать, – усмехнулся Оббет. – Да и мы на рожон не лезем, стараемся свои дела проворачивать потише, и обставляем всё так, чтобы поменьше слухи кормить. Одеваемся, как местные, используем тайные дороги, по которым незаметно добираемся до кочевий. И те, кто с нами торгуют, никому о нас не рассказывают. Им это невыгодно, не хотят плодить конкурентов. Перепродажа металла и предметов из него приносит им больше, чем скот, никому не захочется делить с посторонними такой приработок. Объёмы торговли небольшие, но скот здесь дешёвый, нас всё устраивало. Жаль, война всё испортила, степь опустела, теперь мы не можем получать мясо. Договариваться с Тхатом не видим смысла. Это не наша война, но как им объяснишь, когда они сходу вырезают всё живое, и вопросы при этом не задают. Получается, с ними опасно вести дела, к тому же у них здесь свои сложности со снабжением. Поэтому мясная торговля совсем заглохла. Сыр тоже не купишь, и нам приходится потуже затягивать пояса. Здешний артефакт пути сильно ограничен, с его помощью мало куда можно попасть, да и снабжение через него обходится слишком дорого, наши доходы такие траты не потянут. Но я уверен, что именно он напрямую завязан на артефакт, оставшийся в Аркнарии. А там он, скорее всего, не простой, а узловой – знаем почти наверняка. То есть, на него завязано множество тупиковых артефактов в ближних и дальних землях. Если получится его запустить, мы сможем восстановить огромный сектор паутины троп, и при этом будем сидеть не в тупике, как сейчас, а на перекрёстке многих дорог. Через нас пойдут товары в разные стороны света, а за каждую активацию артефакта полагается платить. Чем больше прибыль, тем лучше для города, сам понимаешь. И, полагаю, теперь ты также понимаешь, почему я хочу вести с тобой дела.

– Именно ты? То есть ты самолично можешь решать такие вопросы?

Оббет поморщился:

– У нас нет аристократии, у нас тут что-то вроде власти народа. Только не сравнивай, пожалуйста, с Мудавией, у нас с этими ворюгами нет ничего общего. Каждый из паченрави имеет право голоса, но у молодых да глупых или плохо себя зарекомендовавших голос очень тихий. Хочешь, чтобы тебя услышали, добейся уважения. Чем больше уважения, тем громче. Вот и получается, что важные решения у нас зависят от слов не такого уж большого количества людей. Это старейшины, заслужившие уважение в силу возраста и безупречной жизни; удачливые командиры; мэры поселений и городов; богатые торговцы; лучшие воины и маги; мастера с прямыми руками и прочие люди, заслужившие особенное отношение к себе. И если ты ещё не понял, Гедар, скажу совсем уж прямо: Ормо действительно тот ещё тупик. То есть тупиковая ветвь паутины троп. Отсюда мало куда можно попасть, поэтому через нас никто не ходит. То есть, нет пересадок. Какие-то товары, конечно, движутся, но только по одному направлению. На нём дешевле всего переходы получаются, даже обычное мясо переправлять выгодно. Но мяса не стало, а наш металл другим паченрави не нужен, у них своего полно. И продавать его их потребителям мы не можем.