Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 227 страниц)

⠀⠀
^{Глава 21}
♦
Хлонассис

В подземелье воняло так, будто здесь перемерла и разложилась половина населения осажденного города, в то время как вторая половина годами справляла сюда естественные надобности. Я поначалу даже «водное дыхание» то и дело активировал, давая себе короткие передышки от этого «химического оружия». Вне водной среды умение работало неэффективно, но хоть ненадолго спасало.

Даже откажи у меня обоняние полностью, это поможет плохо. Легкие категорически отказываются этим дышать, а глаза режет так, будто в них толченого стекла насыпали. Слезы льются, а это плохо, это смазывает и без того скверную картинку.

Дело в том, что освещения в подземелье нет. Его заменяет фосфоресцирующий налет на камнях. Он не вездесущ, и происхождение его непонятно, но наводит на плохие мысли. Знаю я микроорганизмы, которым для жизнедеятельности требуется неприглядная органика. Они от нее сияют, как глаза наркоманов-северян, пристрастившихся к южной дури. Но, как бы там ни было, хоть капельку мрак разгоняет, что вкупе с ночным зрением позволяет мне относительно сносно ориентироваться.

Спасибо, что ход прямолинеен и без ответвлений. Иначе я бы непременно отстал от провожатой, которая за все время ни разу не обернулась.

Впереди показался свет. Девочка без остановки подпрыгнула, в своде остались торчать только ее худющие ноги, но и те быстро скрылись из виду. Я, подбежав, разглядел над головой узкий колодец, в который пробивались солнечные отблески.

Спасибо высокой Выносливости, небыстрый бег под землей позволил мне слегка восстановиться. Без труда подпрыгнул, ухватился за мерзко липкие камни, подтянулся. Протиснулся в узкий лаз, в очередной раз порвав уже изрядно драную рубаху.

И зажмурился от яркого света, ударившего по глазам. Прищурился, привыкая к изменениям, торопливо огляделся. Со всех сторон возвышаются неровные каменные поверхности. Похоже на то, будто я оказался в известняковом кубе с выгрызенной серединой.

Рядом, на уступе, сидела та самая девочка. Разглядев ее наконец с подробностями, я понял, что первое впечатление меня не обмануло.

На вид лет десять. Болезненно-худое и запущенно-грязное создание, пол которого удалось определить только благодаря голосу. Очень уж характерный, у мальчишек таких не бывает или встречаются редко. Волосы короткие и едва причесаны, почти никак, чистых мест на лице раз-два и обчелся, и все они исцарапаны. Глаза огромные и темные, смотрят на меня со сложной смесью недоверия и презрения. В одной руке узелок из драной тряпки, будто от потрепанной одежды оторванной, в другой короткий бронзовый нож с обломанным и впоследствии грубо заостренным кончиком.

– Опух?! Зачем за мной гонишься?! Может, тебя прирезать?! – прошипело жалкое создание.

Я покачал головой:

– Уважаемая, ты, случайно, ничего не перепутала? Сама меня за собой позвала, а теперь говоришь, что я за тобой гоняюсь. Ох уж эта женская логика.

– Что?! Какая логика?! Хамишь, да?! Совсем опух?!

– Даже не думал хамить. Сказал как есть. Зачем мне за тобой гоняться?

– Откуда я знаю зачем?! Я тебе просто лаз показала. За собой не звала. Пожалела дурака. Ты же мимо бежал, а там до самой Вороньей башни под стену ни одного прохода нет. Тебя бы уже клюмсы доедали, если бы не я.

– Клюмсы? Это ты про тех милых крабиков?

– Дурак, ты точно опух! Это клюмсы милые?

– Ну… я видал тварей и похуже.

– Так ты что, даже не знал, как они называются?

– Честно говоря, даже рад, что не знал, – устало ответил я. – Хотелось бы и дальше не знать…

Глаза девочки сузились.

– Получается, ты не наш? Ну да, говоришь как-то странно, и глаза у тебя офигенно синие. Такого я бы точно запомнила. Ну чего молчишь?! Откуда ты вообще там взялся такой незнающий?! А ну говори! Я же зарежу тебя, если не ответишь! Честное слово, зарежу.

Я, ничуть не испугавшись угрозы, с удовольствием расселся на удобном камне и с самым честным видом ответил:

– Ты не поверишь, но я с корабля пиратского сбежал.

– Конечно, не поверю, от чамуков не сбежишь. Да и они не подходят к берегу.

– Но так и было. Они меня в трюме держали. Продать хотели в рабство, так говорили. Но у них бой какой-то начался, мне под шумок удалось в море прыгнуть. – Поведав краткую и весьма приукрашенную художественным вымыслом историю своих недавних злоключений, я, чтобы окончательно прикинуться ничего не понимающим, спросил: – А что это за место? Куда я попал?

– Да в задницу ты попал, неужели не заметил?

– Заметил, конечно. Мне бы поподробнее.

– Это старая стена, – ответила девочка. – Видишь, там, где раствор, ее разобрать не смогли. Крепкий он. А середину вытащили, ее на новую стену пустили. И получилось вот такое.

– Да нет, я не об этом. Что это за город?

– А ты не знаешь? – Собеседница удивилась до такой степени, что даже нож чуть опустила.

– Нет, конечно, – заявил я с еще более честным видом. – Я же говорю, с корабля сбежал. Увидел сушу и поплыл.

– Я не видела рядом с берегом кораблей.

– Так это далеко было. Я долго плыл. Так что это за город?

– Хлонассис.

– Хлонассис? – делано изумился я. – Ого, как далеко меня занесло.

– А почему тебя акулы не съели? – спросила девочка.

Пожал плечами и попытался отделаться примитивной шуткой:

– Наверное, решили, что я невкусный.

Но девочка попалась недоверчивая, на простенький юмор не клюнула:

– Они все, что плавает, глотают. Акулы тупые, им плевать, вкусно это или нет. Так почему тебя не сожрали?

– Повезло, – сдался я.

Девочка покачала головой:

– Нет, не может так везти. Акул очень много под берегом в такое время. Никто в воду не полезет, все знают. Почему ты живой?

– Я на них орал и по воде ладонями лупил. Пару раз пинал по бокам. Они отставали.

– Серьезно?! – поразилась девочка. – Я бы там со страха умерла. Тебя как звать? Меня Сафи.

Что? Неужели поверила? Судя по глазам, не скажешь.

Ну да ладно, может, у нее по жизни взгляд такой. Надо развивать успех.

– А меня… Гер, – представился я, чудом успев изменить последнюю букву и проклясть себя за то, что не продумал новое прозвище заранее. То, которое использовал на «Зеленой чайке», больше использовать нельзя.

Ну да ладно, Гер – не Гед. Сойдет и такое.

– Гер, – нахмурилась Сафи. – Никогда такое имя не слышала. Ты и точно издалека, ты совсем на наших не похож. Что делать теперь будешь?

Я пожал плечами:

– Не знаю. Думаю, что обычно: сначала посплю, потом поем, потом разбираться с делами начну.

Девочка невесело улыбнулась:

– Во даешь, опух совсем.

– А что я не так сказал?

– А то. С едой у нас сложно. Война давно, корабли почти перестали приходить, еды мало, все дорого, люди злые очень. Ты куда клешню девал?

– Какую клешню? – не понял я.

– Какую-какую. Такую, которую у клюмса оторвал.

– А, вот ты о чем. Да бросил где-то по пути. Зачем она мне.

– Как это зачем?! Опух?! Есть хочешь, да? Так клешня – это самое вкусное, что в них есть. А та клешня большая была. В больших клешнях самое вкусное мясо. Я чуть не опухла, когда увидела, как ты его стукнул. Реально здорово получилось. Круто. Я думала, он тебя за руку ухватил, а все наоборот вышло. Как ты его ухватил? Они ведь клешнями быстрее человека двигают, когда взрослые.

– Не сказал бы. Этот тормозил. Может, больной, – с неизменно честным видом заявил я, надеясь, что Сафи не заподозрит во мне человека с подозрительно завышенной реакцией.

Сверля меня все тем же взглядом человека, который не верит ни единому слову, девочка продолжила:

– Я как увидела такое, сразу тебя жалко стало, вот и крикнула. Тебя бы точно съели, ты ведь не наш, ты проходы не знаешь.

– А зачем вы в стене проходы оставляете? – спросил я. – Раз у вас война, это как-то неправильно. Враги могут пролезть.

– Ну ты и смешной. Да кто же их оставляет? Посмотри по сторонам, стена эта еле стоит. Она вообще никому не нужна. И новая стена тоже плохая. Она падала в разных местах уже много раз. Кое-как заделывают, а ее снова водой подмывает, когда осенние шторма. Да тут и без штормов везде внизу вода, весь песок на берегу от нее всегда сырой. Старая стена, вот эта, хорошая была, пока разбирать не начали. Это было еще до первого Данто. Город расширялся, хан Таббе разрешил поселенцам новую стену сделать, но чтобы не тронули пастбище. Пришлось отнимать землю у берега, чтобы в степь не лезть. Видишь? Старую почти разобрали. Где раствора мало, почти ничего не осталось. Хорошая она была, стояла сама, не надо чинить. Так все говорят. А новая все падает и падает. Плохое там место, нельзя строить. Но это же ханы, им всегда побольше всего хотелось. Из-за них и пришли Данто. Чтобы разобраться. Ханов Данто победили, но сами не ушли. Вот и страдаем теперь из-за этой фигни. Слушай, а серьезно, что же ты теперь делать будешь?

– Да говорю же: есть и спать. За меня не переживай, я не пропаду.

С сомнением проведя взглядом по моим рваным штанам и рубахе, Сафи спросила:

– Ты что, вор?

– С чего ты это взяла?

– Как это с чего? Денег у тебя точно нет, одежда рваная, ничего ценного не вижу. Тогда откуда еду возьмешь?

– А может, я тоже на клюмсов охотиться стану, – ответил я, указав на ее узелок. – Спорим на что угодно, у тебя там мясо краба.

Сафи покачала головой:

– Чего спорить, если там и правда мясо клюмса. Но тебе такая охота не светит.

– Это почему же?

– Потому что уметь надо. Я вот умею, но все равно только самых мелких выбираю. Мяса в них мало, и оно плохое, но большой клюмс и покалечить может, а пробить ему панцирь очень трудно. Ты видел их клешни? Они руку спокойно откусывают. А без руки кому ты здесь нужен?..

– Почему они на тебя всей толпой не лезут? – задал я давно назревший вопрос.

– Да так, повезло мне немножко. Навык получила с них давно, малой еще была. Детенышей крабов у канавы гоняла. Редко такой выпадает даже с больших, а мне вот с мелочи достался. Если Тень не вся закончилась, можно их как бы обманывать. Тратишь Тень и как бы притворяешься. Если не маячить сильно, они считают, что я самый маленький клюмс. А таких малышей они не трогают и даже уходят от них подальше, чтобы случайно не затоптать. Зато взрослые друг дружку часто убивают. Они постоянно дерутся. Как начнут клешнями махать, треск стоит на весь Мусорный пляж. Пока Тень есть, я им неинтересная. Главное на сильно больших не нарываться, мой навык слабого ранга, большие клюмсы быстро замечают. Слушай, Гер, если ты вор с навыками, мне можешь смело говорить. Я своя в доску. Я не сдам тебя, даже не сомневайся. У нас, живущих возле Гнилой стены, так не принято.

– С чего ты это взяла? Я честный человек. Посмотри на меня, разве я похож на вора?

– Ну не знаю… – с сомнением протянула девочка. – Ты какой-то очень уверенный в себе. И акулы тебя почему-то не съели. Я таких уверенных и удачливых только воров знаю. Ну или стражников некоторых. Но ты точно не стражник.

Я хотел было произнести пламенную речь в защиту своей законопослушности, но тут в проходе, петляющем по пустотелым недрам старой крепостной стены, послышался подозрительный шум. Обернувшись, увидел, как оттуда появляются двое: тщедушный паренек моих лет и плечистый верзила года на полтора постарше. Одеты, скажем так, не по последней моде, но с элементами шика. То есть не в рванину, а просто в обноски затасканные, и у обоих вызывающе краснеют узкие ленты, повязанные на шею. Заменой галстуков эти детали гардероба не смотрятся, зато издали очень даже напоминают окровавленные петли для известного сооружения, раз и навсегда избавляющего от преступных наклонностей. Учитывая характерно нагловатый вид, ножевой шрам на лице старшего и роскошный синяк под глазом младшего, можно с большой долей уверенности предположить, что к нам пожаловали не отличники местной школы.

– Ба! Кого я вижу! Сафочка! – с деланой радостью воскликнул младший и протянул к девочке руку, изображая намерение ущипнуть.

Та угрожающе выставила нож:

– Бунч, а ну убрал лапы! Порежу дурака!

Тот отдернул руку с наигранным испугом:

– Злая ты, Сафа. Ну ничего, я подожду. Подрастешь, подобреешь. Говорят, Куба ваша ох как зажигала, пока молодая была. А ты вся в нее характером. Обязательно повеселимся, жди. – Высказавшись, Бунч начал характерно двигать нижней частью туловища, жирно намекая на непристойности. При этом, указав на меня, другим, нехорошим голосом спросил: – А это что за горшок с тобой?

– Бунч, ты совсем опух?! Вали отсюда! – тем же тоном прошипела девочка.

– А если не свалю, тогда что? – усмехнулся тот и указал на меня: – Кридо, непохоже, что он из Верхнего пришел. А ты как думаешь?

– Да ты че, Бунч? – делано изумился здоровяк. – Откуда в Верхнем такому тупому горшку взяться?

– Вот и я о том же, – кивнул его приятель. – Может, он с порта пришел? Не знаю я его. А ты знаешь?

Здоровяк покачал головой, затем навис надо мной и угрюмо вопросил:

– Ты из какого района, горшок?

Я мысленно вздохнул. Ну кто бы мог подумать, что попасть в Хлонассис так проблемно. И что я вижу, когда это наконец удалось? Едва в нем оказавшись, я стал мишенью для парочки дешевых гопников.

– Вы что, не слышали, что вам Сафи сказала? Идите куда шли. Просто идите, не надо здесь останавливаться.

Кридо совету не внял:

– Бунч, да этот горшок точно не из нашего района. И он нас не уважает.

– Угу, – кивнул его приятель. – Наглый.

Говоря это, Бунч отвернулся от девочки, чуть придвинулся ко мне и помахивал поднятыми руками, привлекая внимание. А его старший приятель тем временем воровато сунул ладонь в вырез рубахи и вытащил ее уже не пустую, а с надетым кастетом. Грубое и непрочное изделие из глины, обожженное в огне. Даже керамикой такое убожество не назовешь.

И тут же последовал удар мне в живот. Не сказать, что били профессионально, но заметно, что кое-какой опыт у Кридо имеется. Не просто рукой взмахнул, а тело развернул, плечо умело подал вперед. От такого «подарка» полагается складываться вдвое и заваливаться мешком, пытаясь вдохнуть глоток воздуха.

Года полтора назад это могло со мной сработать. Но с тех пор я далеко ушел по дороге ПОРЯДКА, и движения Кридо показались барахтаньем мухи, увязшей в варенье. Пока он лез за своим примитивным кастетом, пока надевал его, пока бил, я чуть не задремал от скуки. На редкость неторопливый абориген, такому черепах пасти не доверишь, все разбегутся.

Я даже вскакивать не стал. Просто чуть изогнулся, поворачиваясь и втягивая живот. И слегка дернул Кридо за руку, дабы разогнать ее посильнее. Очень уж медленно двигалась.

Кастет разминулся с моим животом и врезался в облицовку старой стены. Камень здесь на вид некрепкий, но куда качественнее слегка обожженной глины.

Кастет с такой целью не справился. Хрустнул с резким звуком, развалившись на десятки осколков. Кридо при этом вскрикнул плаксиво, очевидно, случившееся не понравилось его ладони.

Я оттолкнул здоровяка от себя с нарочитой грубостью. Выглядело это небрежно, на грани неуклюжести. Но с моими атрибутами несложно изображать из себя нерасторопного увальня, при этом нешуточно воздействуя на противника.

Кридо выше меня на полголовы и тяжелее процентов на тридцать. Но при такой разнице толчок чуть в воздух его не подбросил. И это при том, что я продолжал сидеть. Откинул громилу через весь не очень-то узкий проход, сочно впечатав спиной в стену. А она ведь неровная, вся в углах и буграх, оставленных кирками, кувалдами, зубилами и прочими инструментами разрушителей.

Здоровяк охнул болезненно, глаза его начали закатываться. Затылком чувствительно приложился.

Физиономия Бунча стала нехорошей. Выхватив из рукава нож с коротким, слегка ржавым клинком, он прошипел рассерженным змеем:

– Ты на кого рыпнулся, горшок засранный?! Да я тебе кишки размотаю!

– Беги, Гер! – вскрикнула Сафи, намереваясь при этом метнуться за спину Бунча.

Но тот чуть обернулся и взмахнул ножом, едва не полоснув девочке по лицу:

– А ну сидеть! С тобой потом разберусь!

Я наконец поднялся, двигаясь подчеркнуто неторопливо, с ленцой. И так же неспешно, растягивая слова, сообщил Бунчу ближайшие перспективы:

– Если ты прямо сейчас исчезнешь, у тебя не появится второй синяк.

Бунч совету не внял или решил, что второй синяк ему нисколечко не помешает. Как-никак – симметрия.

Легко уклонившись от эффектно выглядевшего, но убогого, с моей точки зрения, ножевого выпада, я в ответ врезал кулаком. Тренированные костяшки попали туда, куда их и направили, – под глаз Бунча. Тот, может, и нахватался чего-то в уличных разборках, но рукопашник из него никакой. Да и разница в атрибутах колоссальная. Рухнул, будто у него ноги украли, и хорошо, если при этом обошлось без серьезных травм. Очень уж звучно приложился о камни и теперь валяется без движения, устало веки опустив.

Сафи посмотрела на меня круглыми глазами и воскликнула:

– Бежим! Быстрее!

Бросившись за ней, я на ходу посетовал:

– Да что ж ты так бегать-то любишь…

– Ты вообще опух?! Зачем их избил!

– Я их не избивал, они сами себя уронили. Просто чуть-чуть помог…

– Дурак! Это же «Красные ленты»!

– Да неужели. И что в этом такого?

– Да все такое! Ленты держат Гнилую стену! Все, что под Гнилой стеной, это их район! Они теперь тебя запомнят! Если попадешься, выпотрошат и бросят клюмсам! Они это так не оставят! Бунч двоюродный брат Старисиса, а Старисис у них нереально злой! Ты даже не представляешь, как попал!

Мелкая девочка успевала нестись по узкому извилистому проходу с такой прытью, что я со всеми своими высочайшими атрибутами с трудом за ней поспевал. Да, сказывается усталость, но ведь не настолько же. Слегка передохнуть успел, не должен так тормозить.

Похоже, тормозило меня не обессиленное тело, а тяжкие мысли.

Я наконец в Хлонассисе. В городе, путешествие к которому готовил несколько месяцев. И при этом я понятия не имею, что делать дальше. Из того, что успел увидеть, пока носился за Сафи, ничего, что похоже на мою цель, не приметил. Ни единого намека на то, что я на верном пути, здесь не просматривается. Да, побывал далеко не везде, но предчувствия почему-то самые тягостные.

Город к тому же осажден. Обстановка в нем непонятная. И я, едва в нем оказавшись, едва не покормил собой крабов-мутантов, а затем умудрился нарваться на конфликт. И теперь, скорее всего, мне грозят проблемы со стороны молодежной банды неизвестной силы и влияния. Для чужака – весьма неприятный момент. Это может помешать поискам.

Придется признать, что знакомство с Хлонассисом не задалось с самого начала.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 22}
♦
Иголка и очень много сена

Первый круг силы – это важно, но не для всех обязательно. Простолюдин может вполне проигнорировать этот этап развития либо открыть его упрощенно, в ничем не примечательном рядовом храме. Как правило, в таких случаях церемония обходится без каких-либо заметных бонусов. Не более чем символический акт признания владычества ПОРЯДКА и вассальных сил. Фактически – не более чем повод в разговорах с себе подобными демонстрировать свою значимость. Это все равно как у нас поиграть в дворовой футбол, после чего комментировать перед товарищами чемпионат мира с видом не просто эксперта, а эксперта-практика.

А вот с аристократами все иначе.

Во-первых, аристократ без круга силы – это примерно как кастрированный жеребец в стаде производителей. То есть нонсенс, что-то невероятно неправильное, абсолютно неприемлемое и невозможное.

Во-вторых, аристократ не может открывать круги силы где попало, иначе рискует не обзавестись тем, чем обзаводиться обязан.

Например, базовым функционалом обращения с шудрами. Он доступен только после первого круга силы и позволяет, помимо всего прочего, пополнять армию слуг клана. То есть принимать у новобранцев клятву крови, которая привязывает их к семье аристократов.

Храмы, где можно приобщиться к таким возможностям, – особенные. Их называют Первые храмы, Первохрамы, Главные храмы, Надхрамы, Священные места великой силы и прочее-прочее в таком роде. Названия обязаны как-то подчеркивать их высшую значимость и благородную древность.

На севере таких мест нет, а на юге, в Раве, их принято называть Первохрамы.

Все они действительно возведены в давние времена, в тот темный период, когда силы, управляющие Роком, столкнулись с массированным вторжением Хаоса. Война была долгой и сложной, она перекроила не только лик планеты, но и большинство ее обитателей. Некоторых из них, как говорится, пришлось поставить под ружье.

Возможно, именно для этого некие давно сгинувшие прислужники высших сил и создали такие места. Что-то вроде особых военкоматов, задача которых выбирать лучших из лучших, определяя всех прочих в рядовое пушечное мясо. И те из аборигенов, кого тогда выбрали, стали основателями первых аристократических кланов.

Первохрамы имеют свои особенности, связанные с территориальностью. В одной книге я вычитал предположение, что это связано с изначальным разделением всей площади планеты, где в разных районах доминировали разные силы. И лишь те места, где они в относительно равной мере уживались, привели к созданию групп особых «аристократических» храмов.

Здесь, на севере континента Всевос и прилегающих к нему архипелагах, изначально располагалось двадцать шесть Первохрамов. Из них сейчас функционирует только семнадцать. Все уцелевшие храмы располагаются во владениях сильнейших кланов или на землях императорской семьи.

Естественно, владельцы не оставляют столь выгодные места без внимания. Контролируют всеми силами. А так как кланов в империи Рава куда больше, чем действующих Первохрамов, отпрыски не самых значимых аристократических семейств при достижении седьмой ступени просвещения вынуждены совершать паломничество на чужие земли. Естественно, такое возможно только при соблюдении условия, что на этих землях им рады. В случае нейтралитета могут не пустить на испытание, а в случае вражды и того хуже.

Таким образом, получение доступа в Первохрамы стало прекрасным костяком для выстраивания непростой системы вассальных отношений. Нравится тебе или нет, но, если ты хочешь, чтобы твои дети открывали круги силы по-благородному, изволь водить дружбу с семьей, контролирующей древнее место силы.

У клана Кроу с этим все сложно. Начиная с того, что он еще до рождения моей матери растерял былое влияние, и заканчивая тем, что в данный момент семья считается полностью истребленной. И появление на пороге чужого Первохрама последнего представителя рода в лучшем случае станет сенсацией.

В общем, едва ознакомившись с вопросом, я понял, что на седьмой ступени просвещения меня поджидают сложности, на первый взгляд кажущиеся неразрешимыми.

Но это только на первый взгляд.

Нет, вариант попытать счастья на других территориях или пробраться в Первохрам тайком я с ходу отмел. Чужие земли – чужие сложности, и золотой запас США иной раз охраняется с куда меньшей тщательностью, чем такие места. И вообще, столь авантюрная затея отдает дешевизной, недостойной звания последнего представителя рода.

Не мой уровень.

Я с ходу приметил альтернативный путь, задавшись разумным вопросом: «Если изначально Первохрамов в северной части Всевоса было двадцать шесть, куда пропали девять?» По книгам подразумевалось, что места эти серьезные, уничтожить их – дело непростое.

Но, как выяснилось в ходе моих исследований, в Роке все возможно.

Один Первохрам сгинул в пучине морской вместе с немаленькой полоской побережья. Очень уж серьезные дела там попытались сотворить приспешники Хаоса. Все прочие силы попытались ему помешать, не стесняясь применять самые серьезные меры. Теперь в тех краях глубины такие, что до дна только на батискафе можно добраться. Увы, все мои навыки там бессильны.

Второй располагался в долине, окруженной кольцом гор. И по нему врезали чем-то столь серьезным, что горы частично расплавились, и лава залила низину более чем километровым слоем. В глубине расплав до сих пор не остыл, дает о себе знать фумаролами и горячими источниками. Нечего даже думать проводить горные работы в таких условиях.

Третий Первохрам…

Впрочем, не важно, что там с третьим и прочими, оставшимися лишь в истории. Их больше нет, или они недоступны, подробности уже не столь важны. Увы, даже такие объекты уязвимы.

Собирая информацию, я нашел лишь один вариант, который, возможно, сработает.

Был один Первохрам, стоявший особняком от всех прочих. Изначально он располагался на большом острове, но после череды катаклизмов, связанных с вторжением Хаоса, кое-что изменилось. В одной книге встретился намек, что остров стал полуостровом. Дескать, пролив обмелел, а потом его еще и пемзой засыпало. Но что там, что в прочих источниках точное местоположение с ходу вычислить не получилось, топонимика запутанная, за тысячелетия многие объекты пропали или до неузнаваемости изменили названия. Место силы считалось потерянным, некоторые летописцы полагали, что оно ушло на дно моря с частью прибрежной территории, из-за чего под западной частью острова возникли солидные глубины, позволившие кораблям приближаться к суше, ранее прикрытой обширными мелководьями.

Но вот я, изучая труды разных авторитетов, заметил, что уважающие себя ученые древности никогда не упоминали о затоплении. Зато сомнительные личности заявляли это со всей уверенностью, на чем и закрывали тему однозначно.

Да, авторитеты тоже могут ошибаться. И наоборот, чуть ли не мошенники, вольно обращающиеся с историческими фактами, способны раскопать что-то уникальное и донести до потомков.

Заинтересовавшись, я заказывал новые и новые труды, пока не убедился в первоначальном выводе. Да, серьезные ученые на тему «пучины морской» молчали. Лишь парочка вроде как уважаемых, но, как говорится, «с душком» высказывалась определенно: Первохрам на дно ушел, и больше тут говорить не о чем.

Затопленное место силы – далеко не уникальное, но любопытное явление. Отсюда массовый интерес именно к трудам этой парочки. Из них черпала вдохновение всякая мелочь. В итоге весьма сомнительные сведения многократно повторились и превратились в факт.

Затопленные Первохрамы неинтересны тем, кому надо воспользоваться их услугами. В них круги силы открыть нельзя, все прочие возможности тоже недоступны.

А я вот начал интересоваться. Взялся за розыски иных источников. И нашел их в неожиданных местах: дневниках купцов. Сохранилось их немало, в эпоху, последовавшую за тем вторжением Хаоса, они писали помногу и охотно, зачастую описывая каждый свой шаг, учитывая при этом все цифры.

Я отыскал несколько описаний плаваний к острову с Первохрамом. Выбрал те из них, где маршруты получилось хотя бы частично привязать к современной географии. Проследил пути от начала до конца, вырисовывая на карте окружности и дуги разной кривизны. Изучал области их пересечений, снова и снова перечитывал все доступные материалы.

Большого острова, заросшего лесом, по предполагаемым координатам не нашел, как ни старался. Но я не отчаивался, ведь тогда столько всего происходило, что ландшафты местами изменились до неузнаваемости.

Вместо острова, идеально подпадающего под поисковые запросы, я начал выискивать в перспективных районах то, что некогда могло им быть.

А что больше всего похоже на остров? Правильно – полуостров.

Большой полуостров с относительно тонким перешейком в районах поисков встретился один – Тосс. Сплошная степь, ни намека на лес.

Но в мемуарах одного древнего купца, не гнушающегося пиратством, прочитал, как корабль его, спасаясь от преследования береговой охраны, едва не сел на мель у облысевшего Тосса. Облысение могло подразумевать, что некогда какие-то «волосы» на полуострове были.

Намек на лес.

Дальше я начал собирать все по Тоссу. Не забывая перемешивать запросы на нужную тему с заказами поискать труды по другим местам, чтобы никто не вычислил, что именно меня интересует. Вскоре в еще одних мемуарах, где помимо прочего описывались первые годы новой колонии, основанной на Тоссе, встретилось то, что привлекло мое внимание к Хлонассису. И чем дальше я занимался этой темой, тем больше убеждался, что придется отправляться в путь и разбираться на месте. Очень может быть, что там я справлюсь с одной из своих проблем, не сталкиваясь с аристократией Равы.

Почему же до меня никто не начал сомневаться в древних трудах? Ведь древнее место силы – ценнейший ресурс. Если есть хоть малейший шанс им завладеть, жалеть средства кланы не станут.

Но в этом случае сошлись две особенности: сложилось мнение, что Первохрам ушел глубоко под воду, плюс он изначально считался «бракованным». То есть – не такой уж ценный приз. Плюс аналитические способности человека моего мира и моей эпохи работают иначе, чем у местных. Не удивлюсь, если аборигены вообще подобными вопросами не задаются. Сужу об этом по многочисленным странноватым или откровенно наивным суждениям в их книгах. Некоторые отрасли познания у них откровенно ниже зачаточного уровня.

По легенде силы Жизни, Смерти, Стихии и Разума поровну вложились в сооружение заинтересовавшего меня Первохрама. И в процессе ПОРЯДОК провел здесь с Хаосом что-то вроде дружеского матча, где победителей не бывает, потому выкладываться изо всех сил необязательно. Просто все должно пройти красиво.

В итоге ПОРЯДОК скрепил там все воедино, а Хаос не упустил возможности добавить свою ложку дегтя в бочку столь отборного меда.

Что это значит – без понятия. Да, в чем-то я умею мыслить лучше аборигенов, но в чем-то древние авторы мне фору могут дать. Например, они мастера пудрить мозги, закапывая крохи истины под горами метафор, аллегорий, замысловатой игры слов и прочим-прочим. В итоге могут так увлечься, что докопаться до истины невозможно.

Одно не вызывает сомнений: с этим местом силы действительно не все ладно. Оно стало особенным именно в результате непонятных для меня событий, предшествующих стройке.

Также встречалось мнение, что в результате все тех же событий островной Первохрам стал воистину первым, возвысившись на фоне всех прочих подобных сооружений. Что лишь круги силы, открытые в этом месте, являются полноценными.

Однако чаще попадалась обратная точка зрения. Мол, печально-бракованная халупа получилась, не имеющая права носить высокое звание Первохрама. И это еще одна из причин, по которым Священное место великой силы пытались подвергнуть забвению.

Этим перечень причин не ограничивается. Дело в том, что пока проблемный Первохрам действовал, никто не сумел открыть в нем высший круг силы. Кандидаты попросту не добирались до этой стадии. В лучшем случае отступали, пройдя лишь часть пути, в худшем – не возвращались.

Немало детей и сопровождавших их взрослых стали жертвами «неправильного храма». По мере накопления дурной славы поток желающих рискнуть стремительно иссякал. И намеки на повышенную награду не вдохновляли попытать счастья там, где множество предшественников не просто нашли смерть, а сгинули бесследно. Даже тела неудачливых испытателей не достались родственникам.