Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 227 страниц)

Но это в теории. На практике надо посмотреть.

⠀⠀

К кузнецу у меня было еще одно дело. Решив вопрос с чертежами, я указал на стену, где висело копье, которое приметил еще в первый раз. Древко резное, с хитрыми насечками, так и хочется его ухватить. Наконечник непомерно длинный, чуть изогнутый и заточен с одной стороны. Будто кинжал с насадочной трубкой вместо рукояти. Не очень-то похоже на нагинату моей матери, но принцип схожий. Этим оружием можно и колоть, и резать, и рубить. Очень удобно как против человека, так и против зверя.

– Почем продаете? – спросил я.

– Что продаю? – не понял кузнец.

– Копье на стене. Сколько оно стоит?

– Это не копье, это ари.

– Пусть будет ари, – легко согласился я. – Почем?

– Не на продажу. – Кузнец улыбнулся, отрешенно уставившись перед собой. – Сынку два года уже вот-вот исполнится. Для него сделал. Я душу в это ари вкладывал, старался. Лучшее, что у меня получилось.

– Мне кажется, ваш сын еще не скоро дорастет до этого оружия. А вот я уже вырос. И готов заплатить за все: и за изделие, и за вложенную в него душу. Так сколько?

⠀⠀

Слова Эша не подразумевали долгих проволочек. Для нас с Бякой уже освободили пристройку за баней. Не сказать, что хоромы, зато есть плюс: не надо далеко идти, если захочешь хорошенько вымыться.

Из обстановки только стол из расколотых бревнышек, два топчана из таких же материалов да пара сенных матрасов. Единственное окошко затянуто мутной склейкой из пластинок слюды. На юге такое добро нечасто встретишь, а здесь его полно. На руднике недавно богатую жилу вскрыли, вот и принялись постепенно решать вопрос остекления всего поселка до самой последней халупы.

Пока я ходил по мастерам, Бяка перетаскал все наше нехитрое имущество на новое место жительства. И очень удивился, увидев меня с таким красивым оружием в руках.

– Гед, зачем тебе это надо? Это ведь дорого очень.

– Да, дорого, – согласился я. – Еще с Оро поговорил, столяром, завтра утром обещает арбалет легкий отдать с колчаном болтов. Это для тебя.

– Арбалет?! Для меня?! Он мой?!

– Твой-твой. То есть будет твой.

– Мы собрались становиться охотниками?

– С чего ты взял?

– Ну а зачем нам столько оружия?

– Затем, что мы победители. Или ты собрался соплями побеждать?

– Я тебя понял. Но оружия и правда слишком много. Оружие дорого стоит. Ты тратишь все деньги, наверное.

– Деньги не проблема, новые заработаем. Завтра еще и спиннинг получишь.

– Правда?

– А зачем мне врать. С моим ты уже чуть освоился. Дам тебе его, пока новый стану собирать. А там начнем вдвоем панцирников косить. Денег будет столько, что мы тут квадратиками все стены обклеим.

– Не надо стены обклеивать! – взмолился Бяка. – Лучше складывать в горшки и закапывать. Говорят, один тут так делал. А потом его в шахте завалило. Видел, как Рурмис иногда по склону с мотыгой бродит? Он уже все там перепахал, все ищет и ищет.

Пока Бяка бормотал, постепенно затихая, я, порциями слив пятьсот единиц ци, поднял Восприятие до трех, а Дух до двух. Собрался уже было активировать наконец навык «артефактор», но едва не выругался, а затем с трудом сдержал смех.

Над собой, между прочим, смеялся.

Над собственной глупостью.

Сегодняшняя эйфория подвела. Не просчитал все последствия. Для активации этого непростого навыка потребуется шестьсот единиц ци. Ладно, шесть сотен я кое-как наскребу, но ведь это лишь начало. Дело в том, что каждый подъем навыка стоит сотню. То есть до максимума потребуется еще тысяча.

Столько у меня и близко нет, а от неразвитого навыка толку или ноль, или минимум. Страшновато вкладываться без надежды на быструю отдачу.

Глупо поспешил. Впредь наука будет. Хорошо еще, что ошибка не фатальная. И Восприятие и Дух мне пригодятся, их так или иначе поднимать надо, так что мертвым грузом они не повиснут.

И я поступил иначе. Закрыл последнюю вакансию по атрибутам, приподняв Выносливость на единичку.

А вот теперь можно и поспать.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 33}
♦
И вправду нехороший человек

Ступени просвещения: 0 (321/888)

Тень: 321

Атрибуты:

Выносливость: 7 атрибутов, 350 единиц

Сила: 4 атрибута, 200 единиц

Ловкость: 5 атрибутов, 250 единиц

Восприятие: 3 атрибута, 150 единиц

Дух: 2 атрибута, 100 единиц

Энергия:

энергия бойца: 150 единиц

энергия магии: 100 единиц

Навыки:

«знаток рыбалки» (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

«целительство ран» (2 ранг) – 10 уровень (10/10)

«холодное оружие» (1 ранг) – 10 уровень (10/10)

Свободные навыки:

«мастер-спиннингист» (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Состояния:

Равновесие (15,21) – 15 уровень

Улучшение просвещения (0,50) – 0 уровень

Тень ци (0,50) – 0 уровень

Мера порядка (3,00) — 3 уровень

Следующий день пошел по накатанной колее. Разве что после второй тренировки, проведенной перед обедом, я сходил наверх, где забрал заказы: арбалет, колчан с болтами, детали для спиннинга, чехлы для удилищ и катушек. С ними и снасти целее, и не так будут в глаза бросаться.

Слишком уж быстро мы с Бякой набираем известность. Вчерашние никчемные подростки, так лихо поставляющие панцирников, – это как-то ненормально. И завидно многим, и так же хочется в жизни устроиться. Не надо лишний раз будоражить народ нашими успехами. Это одна из причин, почему я жилы не рву, пытаясь поймать как можно больше. Как выбрал одну стоянку в конце ямы, так и регулярно там пасемся. Может, где-то уловы и получше, но зачем? Нам и этих более чем достаточно, плюс получается урывать время на развитие.

Несмотря на то что «рукопашный бой» я так и не изучил, это не мешало мне разделывать Бяку в восьми схватках из десяти. Начало сказываться количество высокоразвитых атрибутов. Хоть ступень просвещения у товарища выше, по прочим параметрам он явно отстает. Да и навык не развит до максимального уровня, а на начальных от него толку немного.

Упырь, глядя на мои успехи, начал поговаривать, что толку от него мало. Мол, мне надо подыскать учителя, который будет круче и опытнее. Пусть подтянет мой рукопашный бой за плату. При этом и знаки навыков чаще выпадать будут, ибо шанс их получения тем выше, чем выше уровень твоего противника.

Пообедали мы на берегу. И, как это у нас принято, пообедали плотно. Тут же начала одолевать сонливость, но подремать не получалось. На запах рыбы налетела какая-то мелкая мошкара. Кусаться она не кусалась, но покоя не давала.

Пришлось отойти подальше, к самой оконечности косы, где и развалились на брезенте. Здесь было хорошо: теплые камни снизу, солнце напекает сверху и никаких насекомых.

Я не такой уж соня. Это просто издержки быстрого поднятия параметров ПОРЯДКА. Двадцать один максимальный атрибут за пару недель – это реактивный темп, что не может не сказываться. Даже аристократу, живущему на всем готовеньком, столько и за несколько месяцев не набрать. Но я сильно отстал в развитии, вынужден теперь наверстывать на максимальной скорости. Вот и приходится есть, как пара взрослых, и спать тоже за двоих.

Но не валяться же до вечера? Поднялись спустя неполный час, вернулись к плоту, отчалили.

Повели его по маршруту, освоенному вчера. Почти не глядя, отталкивались шестами, заводя плот вверх, а затем отправляя его к середине протоки. Он по инерции достиг ямы, где начал разгоняться на течении.

– Глянь, чего это они? – удивленно спросил Бяка, глядя в сторону берега.

Обернувшись, я увидел, как от рыбацкого сарая бегут двое: малой Татай из банды Карасей, и Рурмис – двоюродный брат их вожака. Причем он явно гнался за пацаном. А тот мчался во весь опор, зачем-то размахивая руками.

– По-моему, он пытается нам что-то сказать… – неуверенно протянул я, глядя на непонятную сцену.

Бяка при этих словах столкнул якорь в воду, и тот быстро пошел ко дну, разматывая грубый канат.

А Рурмис как раз нагнал Татая, ухватил, оторвал начавшего кричать мальчишку от земли, да так и замер, держа его на весу и уставившись при этом на нас нехорошо. Мне и раньше его взгляд не нравился, а сейчас не нравился в десять раз сильнее.

Не переставая на нас таращиться, Рурмис передвинул руки, обхватил шею Татая и жестко сдавил, начал душить. Причем не в шутку, прекрасно видно, как глаза у бедолаги полезли из орбит.

– Ты что творишь, придурок?! – заорал я.

В ответ Рурмис гадливо осклабился, продолжая жестоко издеваться над мальчишкой.

Закипая от гнева, я ухватился за якорный канат:

– Бяка, помогай! Надо разобраться с этим уродом!

– Да сами разберутся, – пролепетал упырь, явно не горя желанием конфликтовать с заклятым недругом.

– Делай, что тебе говорят! Он же его убьет! Да он с ума сошел!

Канат потянулся как-то очень уж легко. Неудивительно, ведь якоря на нем не оказалось. Только тут я понял, что мы так и не остановились, нас продолжало сносить вдоль косы.

Ухватился было за шест, но до дна не достал. Река здесь глубокая, сплошная яма. Бяка, без слов поняв, что надо делать, ухватился за весло, погрузил его в воду.

Лопасть с печальным хрустом отломилась и начала быстро удаляться. Я попытался достать ее шестом, в сердцах высказав:

– Да как ты так умудрился, Бяка!

– Н-не знаю… – растерялся товарищ. – Она сама. Я даже сделать не успел ничего. Вообще ничего. Сама она.

Оглянувшись, я увидел, как Рурмис, продолжая душить обмякшее тело Татая одной рукой, другой машет нам, прощаясь. И рожа у него при этом отвратительная как никогда. Откровенно издевается.

– Да что за дела! – воскликнул я, лихорадочно оглядываясь. – Надо как-то выгребать.

Мы проносились метрах в пятнадцати от скалы, на которой стояла фактория, но с таким же успехом до нее могло оказаться все сто. Глубина слишком большая и течение здесь, на сужении, сильное. Разве что прыгать, бросая все добро на произвол судьбы и рискуя нарваться на матерых кайт, коих возле Камня в начале лета предостаточно.

Бяка, присев, потеребил канат и мрачно заявил:

– Подрезан.

– Да я понял. И весло эта сволочь сломала. Но зачем он так? Смысл? Если он еще и Татая убил, это ведь вообще конец. Если сильно повезет, ему только руки переломают.

– Да, – злорадно протянул Бяка. – Мы сейчас быстро вернемся и все расскажем Гуго. И ему прямо сейчас руки ломать начнут. А может, и повесят.

Глядя вперед, я покачал головой:

– Быстро не получится. Правый берег – сплошной обрыв, на него нам не залезть. А до левого еще как-то добраться надо. Он далеко, а река тут глубокая. Шестами не достанем. Да и моста с той стороны нет, придется кричать и руками махать, чтобы эти слепые на башне нас заметили.

– Почему слепые? – удивился Бяка.

– Да потому что на их глазах такое происходит, а они не видят. Или… или Рурмис откуда-то знал, что не увидят.

– Как он мог это знать?

– Без понятия. Но он был слишком уверен в себе. Он никогда так себя не вел. Я не понимаю, что происходит, но на психа он не похож.

– Ты не знаешь его, – чуть ли не с шипением заявил Бяка. – Он всегда был гадким. Всегда.

Продолжая всматриваться вперед, я не видел ни единой возможности выбраться на правый берег. Все та же вертикальная скала, уходящая в воду на большую глубину. Рыбацкий навык показывал, что с шестами там делать нечего. Да и будь иначе, как на нее забираться?

– Бяка, если мы быстро не доберемся до берега, нам будет плохо. На ночь здесь останемся.

– Не останемся, – спокойным голосом ответил упырь. – Видишь, дальше река поворачивает?

– Вижу.

– Там, за поворотом, можно подняться на правый берег. Есть одно место такое на всю скалу. Там ручей ее прорезал до самой воды. Весной он приносит камни, летом песок. Там коса получилась почти до середины Черноводки. На нее все выбрасывает, что по правой протоке плывет. Раз было дело, наши рыбаки перепили. Пошли к нижнему плесу сети ставить и задремали. Так их тоже выкинуло. Вот и нас выкинет. А потом поднимемся по руслу ручья наверх. Там тропа есть.

Я ухватил подхват, кое-как намотал на каркас болтающуюся сетку и начал суетливо пытаться грести.

– Ты что делаешь? – удивился Бяка. – Садись, отдыхай. Скоро нас и так к берегу прибьет. И мы пойдем пешком назад, к мосту. Все расскажем про Рурмиса.

– Нельзя нам там на берег.

– Почему нельзя? – еще больше поразился упырь.

– Потому что нас там ждут.

– Кто?

– Не знаю кто, но встречать они нас будут не с цветами. Ты разве не понял? Рурмис уверен, что ничего мы никому не расскажем. Потому что здесь нас и поймают. Так и было задумано. Наверное, Татай узнал это и хотел нас предупредить. Но не успел.

– Кто нас ждет? – продолжал удивляться Бяка.

– Кто-то: много добрых людей с богатыми подарками, вот кто. Нельзя нам там на берег. Нельзя. Помогай грести.

– Но чем?

– Да хоть ушами! Быстрее помогай!

Нас ждали.

На мысу, чистом с одной стороны и полностью заваленном корягами с другой, стояли трое. В сумерках трудно различить детали на такой дистанции, но вроде бы взрослые мужчины в неброских одеяниях. И у одного в руках просматривается что-то, очень похожее на большой лук.

Подхват Рурмис поломать не догадался. Плюс канат подрезал возле самого якоря. Благодаря этому у нас осталось множество стеблей черемши, которыми мы обмотали проем сачка, превратив рыбацкий инструмент почти в полноценное весло. И, как бы течение нам ни противилось, мы, работая посменно, успели отвести плот от правого берега до середины реки. И теперь должны пройти метрах в сорока от оконечности косы.

Но вот лук в умелых руках может достать и дальше. Доводилось слышать истории о стрелках с прокачанным до небес навыком. Такие умельцы способны поразить тебя в сердце за сотни метров. Конечно, это почти уникумы, но никогда не надо считать врагов слабаками.

Потому я приказал Бяке:

– Греби так, чтобы корма была направлена на косу. А я сейчас корзины переставлю.

– Зачем их переставлять?

– Потому что они могут защитить нас от стрел. Смеркается быстро, но и плывем мы тоже быстро. Темнота нас спрятать не успеет.

Двенадцать корзин забиты доверху, еще две частично. Рыба в них набита плотно, есть шанс, что стрела не справится с такой преградой. Тем более лучнику придется работать за десятки метров, что скверно скажется на пробивной способности.

Так быстро я с тяжестями никогда еще не обращался. Адреналин бурлит, да и силенок прибавилось. Корзины летали, будто пустые. Я безжалостно вминал их рукояти, дабы не оставались пустые зазоры, через которые до нас может добраться смерть. А когда покончил с этим делом, оторвал верхний щит от помоста в центре и поставил его дополнительной преградой.

Успел на последних секундах.

Едва мы присели за импровизированным укрытием, как с берега крикнули:

– Вон они!

– Хаос их подери! – заорали в ответ. – Почему они не под берегом?!

– Потому что реку знаем, в отличие от вас, тупых недоумков! – не удержавшись, отозвался я во всю мощь глотки.

– Биго, отойди в сторону! В сторону – сказано! Сейчас я этим крысенышам покажу недоумков!

После этих слов на берегу нехорошо хлопнуло, и по багажнику, забитому корзинами, врезало с такой дурью, что нас обдало рыбьей чешуей.

– Эй! Балабол! – прокричали с берега. – Голос подай! Как оно тебе?!

Ну уж нет, болтливых дураков на плоту не осталось. Мы оба понимали, что стемнело уже так, что стрелок, глядя на темную гладь реки, не может рассмотреть цели. Вот и надеется, что это получится определить на звук.

Желание пообщаться мы больше не проявляли, несмотря на новые провокации, и лучник начал работать вслепую.

Удар, еще удар, а затем что-то по волосам прошлось, заставив еще ниже припасть к палубе, хотя секунду назад это казалось невозможным.

Если до этого я проклинал течение за скорость, то теперь мысленно костерил за то, что оно медленное. Лучник успел выстрелить десять раз и напоследок добился-таки своего.

Бяка вскрикнул вслед за ударом о баррикаду, после чего начал поскуливать.

А с берега торжествующе прокричали:

– Одного достал!

– Давай второго!

– Да ни хрена не видно. Надо выбираться и сверху перехватывать.

– Не успеем. Их быстрее до чащобы донесет.

– Да и Хаос с ними. Там они и сгинут.

– Бяка, что с тобой? – тихо спросил я. – Поднимайся, нас уже не достать.

– Г… г… гы… глаз.

– Глаз?! Тебе попали в глаз?!

К счастью, в Бяке говорил не рассудок, а паника. Стрела с широким наконечником, пронзив преграду, разрезала бедолаге скулу. Хоть и по касательной задела, а вспорола на совесть, кровь из раны хлестала, как из шланга. Просачиваясь через щели меж бревен палубы, она капала в воду, возбуждая местных кайт. То-то возле нас всплеск за всплеском.

Усадив товарища, я заставил его убрать руку от раны, вместо нее поднеся свою ладонь. Напрягся, активируя навык и следя, как стремительно расходуется Тень.

А затем отставил ладонь в сторону, довольно заявив:

– Готово. Хватит уже трястись. Глаз у тебя целый, скулу только порвало. Но я ее уже вылечил.

– Вы… вылечил? Т… ты целитель?

– Слабенький, но да, целитель. Только и хватает царапины да такие вот мелкие раны закрывать, пока они свежие. Шрам, наверное, останется.

– Шрам не страшно, – приободрился Бяка, умываясь.

Оказано помощь раненому. Рана затянута.

Получен малый символ ци – 1 штука.

Ого, даже приз от ПОРЯДКА достался. Какой удачный, блин, денек…

Я напряженно произнес:

– Эти уроды хотели поверху за нами гнаться. Но потом один сказал, что мы все равно в какой-то чащобе помрем.

– Да, – подтвердил Бяка. – Если он про Черную чащобу, то мы и вправду там сгинем. Туда даже Мелконог не пойдет. Очень плохое место.

– Тогда нам надо на берег, но я не представляю, как это сделать. Пока еще не сильно стемнело, видел, что напротив мыса обрыв и слева начинается. Невысокий, но не факт, что заберемся.

– Там глина, по которой не залезть, – сказал Бяка. – Очень плохой берег. Может, и есть места, но я не знаю, где они. Вся река дальше плохая.

– А ты понял, что сейчас было? – спросил я.

– Что?

– В нас стрелял тот самый лучник, который в глаза убивает.

– Почему так думаешь? – поразился Бяка.

– Тебе он чуть не попал именно в глаз. Да и мне рядом проехался стрелой по волосам. Он даже через корзины с рыбой как-то определял, где наши глаза. Очень точно бил.

– А ведь и вправду он! – воскликнул упырь. – И мы живы! Живы! И у нас глаза целые! Все глаза!

– Рано радуешься… – мрачно протянул я.

– А почему нельзя радоваться?

– Потому что стемнело, а нас так и несет река. Мы даже не видим, куда несет. И ты сам признал, что где-то впереди какая-то чащоба, куда даже Мелконог не ходит. А он круче нас в миллион раз.

– А миллион – это сколько?

– Это? Это, Бяка, так много, что мы с тобой за неделю не досчитаем.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 34}
♦
Посреди Черноводки

Без изменений

Черноводка – дикая река с быстрым течением. Берега ее захламлены, заломы из наваленных друг на дружку деревьев иногда протягиваются до середины русла. Даже днем по ней не везде можно пройти с легкостью, а уж ночью вообще не стоит на воде оставаться.

Но выбора не было. К тому же нас почему-то несло так, что мы ни на что не натыкались. Только зря силы тратили, удерживая плот кормой вперед. Это мера предосторожности на случай столкновения с тем же заломом. Сухие сучковатые деревья, прежде чем пройтись по нашим телам, должны сокрушить багажный отсек, заполненный рыбой. Однажды эта преграда уже выручила, вот и надеялись, что еще разок-другой службу сослужит.

Темень стояла кромешная. Как назло, к вечеру наползли облака, закрыв луну и звезды. Мы будто в чернилах продвигались, в которых свою руку разглядеть невозможно. Активировать рыбацкий навык я не мог. Он в темноте работал гораздо хуже, но проблема даже не в этом, а в том, что Тени ци почти не осталось. Слишком много слил на лечение Бяки, а остальное израсходовал до этого, в процессе рыбалки. Восстанавливается, увы, неспешно, лучше приберечь на крайний случай.

Уши уловили характерный звук журчания речной струи, наткнувшейся на подходящую преграду. Своего рода музыкальный инструмент для текучей воды. Таких «дудок» хватало на быстринах, заваленных корягами.

– Я что-то слышу, – напряженно произнес Бяка.

– Да и я это слышу, но ничего не вижу.

– Я тоже ничего не вижу.

– Плохой из тебя упырь, раз в темноте не видишь.

– Да, плохой, – не стал спорить Бяка. – Гед, прислушайся. Мне кажется или где-то впереди гудит?

Я напряг уши, пытаясь за журчанием воды различить то, о чем говорит товарищ.

Спустя несколько секунд неуверенно произнес:

– Вроде и правда что-то непонятное слышно.

– Нас уже до Каменного переката донесло, это точно он гудит, – сказал Бяка. – Ведь кроме него гудеть нечему.

– Перекат? Его можно пройти?

– На лодке проходили по большой воде. Такое слышал. Но мы не на лодке. И сейчас ночь. Плот может разбиться на камнях.

Нехорошая ситуация. И что хуже всего, мы никак не можем на нее повлиять. Разве что начать работать веслом, пытаясь плыть вслепую. Но это так себе метод. Можно выйти к берегу, а можно врезаться в скопище наваленных деревьев с перспективами оказаться в воде. Река, кишащая кайтами, – не самое лучшее место для купания.

Шум быстро усиливался. Вскоре сомнения отпали – это действительно ревет серьезный перекат. Попасть в него в непроглядном мраке я, разумеется, не мечтал. И потому попытался плыть вслепую, ориентируясь исключительно на звук быстро текущей воды.

Несколько минут работы подхватом, превращенным в уродливое подобие весла, и плот стукнулся обо что-то основательное. Я, скорее угадывая, чем что-то видя, протянул руку, нащупав холодный камень, от которого нас тут же начало относить.

– Скала! – воскликнул Бяка, тоже потрогав преграду. – Нас к скале принесло!

– Тут не высадиться, – с досадой заявил я.

Раз мы спокойно врезались в берег, а теперь плывем вдоль него, это значит, что глубина здесь солидная. Коряги и прочий мусор далеко под нами и плоту не мешают. То есть это вертикальная скала, круто уходящая в воду. Пытаться на нее вскарабкаться вслепую, да еще и в кромешной тьме, – это занятие для экстремалов не нашего уровня.

– Я начинаю что-то видеть, – сказал Бяка. – Скоро рассвет.

– Слишком темно, – заявил я, пытаясь что-то разглядеть. – Если нас затянет в перекат в такой темноте, мы так выкупаемся, как никогда в жизни не купались.

На последнем слове плот вновь врезался в скалу, и мы вновь не смогли за нее зацепиться. Оставалось надеяться, что здесь, у берега, течение слабее, а значит, следует и дальше стараться держаться возле камней.

Несколько часов мы пытались грести назад, держась обрыва. Вымотались так, что едва на ногах держались. До восхода солнца оставалось еще прилично, когда нас снесло к началу переката. Света уже было достаточно, чтобы понять бесперспективность нашего положения. Река здесь сужалась метров до двухсот. Что правый, что левый берег выглядели одинаково: вертикальные или почти вертикальные скалы без намека на тропу. Пристать к ним невозможно, забраться наверх – это надо быть не последним альпинистом. Минимум тридцать метров по поверхности, которая на большей части площади лишена трещин и серьезных неровностей.

Спереди гремел непрерывный оглушающий рев. Это больше похоже на шум водопада, но Бяке приходилось верить. Значит, там всего лишь перекат, а звук такой сильный из-за конфигурации каньона. На лодках эту теснину проходили, следовательно, наш не такой уж и тяжелый плот тоже может проскочить. Но это, конечно, та еще лотерея, и потому я решил максимально приподнять наши шансы.

Активировав рыбацкий навык, убедился, что кайт здесь видимо-невидимо. В основном мелочь, собравшаяся в начале переката и не рискующая спуститься ниже, где даже этим стремительным хищницам придется несладко. Перекат выступал барьером, сдерживающим рыбные миграции, и сейчас мы находимся в самой богатой его части. Столько добычи в одном месте я никогда не видел.

Поэтому, больше не раздумывая, взялся за весло и приободрил трясущегося от страха Бяку:

– Успокойся, сейчас высадимся.

– Как? Тут нет берегов. Тут скала. Везде скала.

– А мы не совсем на берег.

Возможно, когда-то здесь посреди реки и стояла скала, подобная той, на которой приютилась фактория. Но вода с ней давно разделалась, оставив лишь затопленное основание, заваленное к тому же крупными и мелкими обломками. Что-то вроде косы получилось, вытянутой метров на тридцать, где в самом широком месте и десяти шагов не наберется. Плюс подступы щедро засыпаны громадными валунами, на фоне которых наш плот иногда выглядел малюткой.

Вот между такими исполинами я его и провел, мягко причалив к завалу из камней помельче.

Высадившись, на совесть закрепили остатки якорного каната, после чего Бяка, оглядевшись, печально констатировал:

– Это не суша. Нас отсюда сразу смоет, как только в верховьях пройдут дожди. Нам надо как-то попасть на берег.

Я покачал головой:

– Здесь слишком сильное течение, мы против него не выгребем. Видишь, что наверху? Скалы так и тянутся, что вниз, что вверх. Если вверх поплыть, у нас сил не хватит столько толкать. Да и глубина дальше большая, шестами не достанем. Нет, забудь, наверх возврата нет. Нам придется проходить через перекат, не вижу другого пути.

– Тогда зачем мы остановились?

– Затем, что я хочу хорошенько подготовиться к спуску. И поэтому у меня к тебе важный вопрос.

– Так спрашивай.

– Я понимаю, что выпытывать точные параметры – это с моей стороны некрасиво. Но, Бяка, я обязан знать, на что ты способен. Зная это, я, возможно, смогу тебя усилить. Нам на перекате понадобятся сильные руки. В общем, мне надо знать о тебе все: по атрибутам, по навыкам и по ступеням.

⠀⠀

То, что Бяка далеко не альфа, я, конечно, догадывался. Но определить это самостоятельно не мог. Для получения информации о параметрах ПОРЯДКА надо или развивать специализированные навыки, заточенные на специфическую наблюдательность, или твоя ступень просвещения должна превосходить на порядки ступень того, кто тебя заинтересовал. Да и полный список сведений, скорее всего, тебе не светит в обоих случаях.

Упырь выдал мне всю свою подноготную, даже не попытавшись уточнить, зачем оно мне надо. Его доверие ко мне близко к безграничному. Я ведь не просто держу себя с ним на равных, я обеспечил презираемому всеми бедолаге столь сытую жизнь, какая ему не снилась. Раз сказано, что так надо, значит, надо – без споров принял.

Уровень у спутника четвертый. Или, говоря языком ПОРЯДКА, четвертая ступень просвещения. Мать позаботилась о том, чтобы в младенчестве и раннем детстве он развивал все три доступных простолюдинам атрибута. На первой ступени она выбрала одну их конфигурацию, на второй – другую. Похоже, старалась добиться приблизительно равномерного развития. Ну и не забывала подкармливать ребенка доступными для простолюдинов специями. Каждый атрибут вобрал в себя от двадцати до тридцати единиц энергии, что для обычного человека – вполне достойный результат.

А вот с третьей ступенью беда. Бяка успел развить на ней все шесть атрибутов, однако ни один не вобрал в себя больше пятнадцати единиц наполнения. Учитывая, что именно сумма этих единиц делает тебя сильнее, ловчее и выносливее, – очень печально. По факту у него набралось приличное количество атрибутов, но толк от такого количества только при открытии навыков высоких уровней, где вводятся жесткие требования именно к этому параметру.

Четвертую ступень Бяка только начал развивать и открыл на ней всего лишь одну единичку Выносливости. Сила и Ловкость оставались в процессе роста. Так что, несмотря на мой полный ноль, в абсолютных показателях тройки основных атрибутов у меня уже проявилось заметное превосходство над упырем. Уступал лишь по количеству атрибутов, что для меня сейчас некритично. Лишний раз убедился в своей исключительной ненормальности.

По навыкам у Бяки совсем все кисло. Он трижды прокачал «травничество» с нуля до второго уровня, каждый раз выбирая разные ветки развития. Оно, конечно, понятно, что именно от этой профессии зависело, не придется ли ему умирать с голоду в межсезонье. Но надо признать, что умения сбора рогоцвета и прочего в нашей ситуации вряд ли пригодятся.

Как и «рукопашный бой». «Плотницкое дело» тоже можно отбросить. Рурмис хоть и мерзавец, но плот сделал на совесть, в ремонте он не нуждается. «Мастер силков» аж третьего уровня меня заинтересовал только по той причине, что я не ожидал встретить у Бяки охотничий навык, да еще и столь прилично развитый. Но сейчас он так же бесполезен, как и все прочие.

За наши ночные мучения, когда мы вначале сумели увести плот от косы, где нас подстерегал лучник со своими подручными, а затем слепо шарахались из стороны в сторону, пытаясь пристать, ПОРЯДОК вознаградил меня семью личными знаками навыка «лодочник». То, что у нас не лодка, а плот, его ничуть не смутило.

Ну да и ладно, мне без разницы. Из названия навыка и его лаконичного описания понятно, что, изучив его, я значительно лучше смогу управляться с малогабаритными плавательными средствами. В данной ситуации – ценнейшее приобретение. Одно плохо – стартовый навык один человек другому передать не может. Ты должен как-то открыть его самостоятельно, получив трофей от ПОРЯДКА, а не после торговой операции. Именно поэтому навык «железная кожа» мне не изучить, потому что от матери достался. Такие знаки передавать можно, но они сработают только после того, как откроешь стартовый.

Но тут нам повезло: Бяке тоже достался один трофей. И я тут же приказал его активировать, после чего передал упырю сто малых символов ци и четыре больших общих знака навыка.

– Держи. Этого тебе хватит, чтобы довести навык до максимума на первом уровне. И вот еще столько же. Активируй знак навыка рыбалки и то же самое с ним сделай.

Взгляд Бяки стал неописуемым:

– Гед! Откуда у тебя это?! Это же богатство! Откуда?!

– Откуда надо. – Я загадочно подмигнул, выдав частичный ответ: – Умею быстро и много подарков от ПОРЯДКА добывать. Сейчас отдохнем. Но только недолго. Здесь мы проведем весь день. И, наверное, завтра тоже с места не стронемся. Тут полно кайт, да и панцирников часто вижу. Будем кормить тебя икрой панцирников, поднимать навыки и атрибуты. Отсюда ты пойдешь дальше с пятой ступенью. И я не думаю, что на атрибутах, которые станешь открывать с моей помощью, наберется меньше тридцатки. Специи с панцирника не просто так столько стоят.

– Дорого, – жадным тоном заявил Бяка. – Лучше есть мозги кайт. И печень. Это не так дорого.

Я усмехнулся и провел рукой из стороны в сторону:

– Ты здесь видишь казначея или хотя торговца? Я вот тоже ни одного не вижу. И кому тогда сдавать улов? Правильно – некому. Все, что мы вчера поймали, придется выбросить, когда вонять начнет. А новую рыбу мы станем ловить лишь для кача. Для еды совсем чуть-чуть хватит.

– За два дня много не накачать, – заметил Бяка.

– Со мной накачаешь, не сомневайся. Мы доведем себе навыки управления лодками до полного второго или даже третьего уровня. Может, даже не одну ветвь прокачаем. Посмотрим, что там дальше предложат. И приподнимем тебе атрибуты. А уже потом попробуем пройти через перекат.