Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 227 страниц)

В общем, достать его я не успел. Он сам сиганул вниз, добровольно.

Очередной плоский камень прилетел оттуда, откуда я его не ждал, – со спины. Наверное, целили в Мелконга или Бяку, но не попали. Метательный снаряд отправился дальше, и все могло завершиться благополучно.

Но, увы, на его пути оказался я.

Камень оказался рекордно крупным. Не растеряй он скорости и будь заточенным по-настоящему, тут бы и конец пришел. В этом мире рассеченная почка не является смертным приговором, но только не посреди Чащобы, где скорее с самим воплощением Хаоса повстречаешься, чем найдешь хорошего целителя.

Куртка из грубой ткани и далеко не тонкая рубаха под ней – это, конечно, не доспех, но до кровоточащей раны дело не дошло. Однако стукнуло так «удачно», что перед глазами потемнело, и я сам не понял, почему сижу на камне, скорчившись позе эмбриона, а в руках моих больше нет копья.

Проклятье! Неимоверным усилием воли отодвинул боль в сторону, приподнялся на колено, подхватил ари, отчаянно взмахнул, отгоняя подбирающихся гоблинов. И одного даже слегка достать умудрился.

Но это все – это бессильное барахтанье мухи в паутине. Потому что за мелкими черными фигурками во весь рост поднимаются две здоровенные.

Хобгоблины успели забраться. И, судя по воплям Мелконога и частым тошнотворным звукам, издаваемым его топором при удачных ударах, там, на другом фланге, дела тоже плохи.

Следовательно, мне вряд ли успеют помочь.

Выпрямляясь во весь рост, я с одной руки взмахнул копьем, отгоняя черную мелочь, а с другой метнул нож, отработанным движением выхватив его из перевязи.

Хобгоблин оборвал стремительный полет острой стали, ловко подставив под острие древко нефритового топора.

Вот тут я окончательно осознал, что дело дрянь.

Эта парочка куда круче меня. Настоящие хищники Чащобы: сильные, ловкие, смертоносные. Если у них и есть какие-то уязвимости, я попросту не успею о них узнать.

Продолжая отмахиваться от черных гоблинов, начал пятиться в сторону Мелконога, напряженно следя за крупными тварями. А те не торопились. Они вели себя как хозяева положения. Тоже прекрасно понимали, что наши весовые категории несопоставимы. Шансов в открытом бою у меня ноль. А вот лесовик – другое дело, приближаться к нему опасались. И сейчас, захватив плацдарм на краю площадки, собирались силы для полной зачистки скалы.

Вон третий карабкается. А там и следующие подтянутся. Сейчас соберут ударный кулак и легко сметут нас со скалы.

– Гурро! – заорал я, в отчаянии швыряя еще один нож.

Второй хобгоблин с такой же небрежностью поймал его на край щита, злорадно при этом осклабившись.

И в тот же миг голова его, и без того уродливая, деформировалась совсем уж неприглядно, выпуская из глазницы что-то быстрое, острое и убийственное, прогудевшее затем мимо меня, обдав при этом мелкими брызгами крови.

И тут же второй хобгоблин вскрикнул, припадая на колено. Рожа у него перекосилась в гримасе нестерпимой боли, выронив палицу с роговыми шипами, он повернулся, выгибаясь, продемонстрировав при этом оперение арбалетного болта, едва выглядывающее из тростниковой брони, прикрывающей поясницу.

Я, очередным взмахом копья заставив отшатнуться мелких гадов, шагнул вперед и метко вбил острие ари в шею раненого громилы. При этом краешком сознания догадался, что стрелял не Бяка. Он никак не мог оказаться за спинами хобгоблинов, да и болты у него не такие. Очень уж серьезно выглядят, раза в два поувесистее, чем боеприпасы упыря. Стрелял кто-то другой из куда более смертоносного оружия.

Вы атакуете черного хобгоблина. Вы наносите значительный урон черному хобгоблину. Вы наносите фатальный урон черному хобгоблину. Черный хобгоблин мертв. Вы победили черного хобгоблина. Черный хобгоблин частично хаотическое создание (шестнадцатая ступень просвещения).

Победа над черным хобгоблином

Средний символ ци – 15 штук.

Получено среднее личное воплощение атрибута Ловкость – 6 штук.

Получено среднее личное воплощение атрибута Сила – 2 штуки.

Получен средний общий знак атрибута – 2 штуки.

Захвачен средний личный знак навыка «ночное зрение» – 1 штука.

Захвачен средний личный знак навыка «ловец рептилий» – 1 штука.

Захвачен средний личный знак навыка «холодное оружие» – 1 штука.

Захвачен средний личный знак навыка «каменщик» – 1 штука.

Захвачен средний личный знак навыка «ловушки» — 1 штука.

Захвачен средний личный знак навыка «следопыт» – 1 штука.

Захвачен средний общий знак навыка – 8 штук.

Черный хобгоблин – частично хаотическое создание

Получено символов доблести – 6 штук.

Победа над разумным гуманоидным противником сильнее вас

Средний символ ци – 4 штуки.

Получено личное среднее воплощение состояния Мера порядка – 1 штука.

Несмотря на остроту момента, я успел выхватить из сообщения от ПОРЯДКА одну цифру – шестнадцать.

Увы – именно так. Всего-навсего шестнадцатая ступень просвещения. На фоне тсурров и даже шаруков – жалкое недоразумение, а не противник. И тем не менее, не помогай мне неведомые арбалетчики с мощным оружием, тут бы и сказочке конец.

Жизнь нулевки – это боль. Если не получилось убежать или победить хитростью и разумом, готовься к смерти, потому что личные параметры спасают только против самых ничтожных врагов.

Третий хобгоблин словил свой болт, как только забрался на площадку. Его я тоже добил, получив причитающиеся за победу трофеи, после чего обрушился на черную мелочь. Те только-только начали осознавать, что лишились поддержки от старших собратьев. Это самым пагубным образом отразилось на их боеспособности, чем я и воспользовался.

Здесь не до благородства. Если есть возможность бить в спины убегающим – надо бить.

Самая верная гарантия того, что они не вернутся.

Да и про материальную выгоду забывать не надо. Что за честный бой, что за избиение в спину, нулевку награждают одинаково прекрасно.

Не прошло и минуты, как скала полностью очистилась от тварей, а вокруг нее валялись десятки убитых гоблинов обоих видов. На ногах остались лишь мы трое, потрепанные в разной степени. Без ранений ни у кого не обошлось, но держимся прекрасно. Разве что Мелконог поглядывает по сторонам с неописуемо злобным выражением лица.

– Эй, там, на камешке! – насмешливо прокричали из леса. – День добрый!

– Ежели ты на сосне повесишься, будет добрый, – весьма невежливо ответил Мелконог.

– Даже не мечтай, бородатый, вешаться никто не собирается. Но если кто-то прямо сейчас не бросит топор, мои парни сделают из него большого ежика. И пусть пацаны положат копье и арбалет. Все оружие на камень и спускайтесь. Только медленно спускайтесь, а то тут некоторые ребята очень нервные. Не надо их провоцировать.

Я удивился, когда Мелконог бросил топор под ноги. Даже секунду не помедлил, без колебаний выпустил из рук оружие, которое для него так дорого. Ну это если судить по поведению лесовика на шахте, а я мог тогда неправильно все понять.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как разжать руки, позволив ари упасть. Снимая перевязь с оставшимися ножами, негромко поинтересовался:

– Кто это такие?

Мелконог скривился и с плохо скрываемой злобой, выдавливая из себя каждое слово, ответил:

– Не знаю, кто это, зато знаю, чьи это.

– И чьи?

– Здесь водится только один ублюдок, который способен прислать за нами такую толпу. Это его земля.

– И зовут его император боли, – понимающе продолжил я.

– Угу. Он самый. Не дергайся, Гед. Убить тебя не убьют, а вот ноги прострелят запросто. Не надо этого, ноги тебе еще пригодятся.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 22}
♦
Короткий срок

Без изменений

Чем лучше обстоят дела с физическими возможностями, тем больше осознаю, что основная моя проблема заключается вовсе не в них. То есть да, не так давно она была даже не основной, а фактически единственной. Но этот сложный жизненный период остался в прошлом.

И ему на смену пришел сложнейший.

Мне остро не хватает знаний. Самых разнообразных, начиная от ключевых моментов мироустройства Рока до самой приземленной информации о съедобных растениях севера материка. Не разбирайся Бяка в ботанике, пришлось бы нам поголодать, пока скитались от Черноводки до нелегальной шахты.

Да я и про материк этот не знаю главных моментов. Вроде бы северяне называют его Норусом, но употребляют ли это название другие народы? Какова площадь? Какие крупнейшие реки, горы и пустыни? Сколько государств делят его между собой?

Мать занималась моим образованием, мягко говоря, избирательно. Вещи, которые в моем мире знает любой уважающий себя школьник, зачастую вообще не сообщала. Зато половина головы забита знатной кашей из сложнейших взаимоотношении сильнейших кланов.

Да уж, полезная информация для мест, где один аристократ на сотни, если не на тысячи верст.

К тому же этот аристократ – я.

Немало полезной информации намотал на ус уже после того, как сбежал из горящей усадьбы. Но, увы, учителей у меня не было, знания получал от случая к случаю, фрагментарно, без системы. А это все равно что пытаться смотреть фильм, когда звук то и дело пропадает, а на экране там и сям показываются только крохотные кусочки изображения.

Вот и получилось, что мы попали в плен к человеку, о котором мне практически ничего не известно. Впервые о его существовании я узнал в тот день, когда к фактории прибило плот с освежеванными сборщиками рогоцвета. Зрелище не для слабонервных, понятно, что на такое способен лишь отъявленный садист. Плюс звание «император боли» намекало не только на желание истязать себе подобных, но и на манию величия.

По меркам Равы и ее вассалов – запредельно великая мания. Император здесь это фигура над фигурами. Можно сказать – последняя инстанция перед богами. И то, что кто-то, обдирающий с людей кожу и скрывающийся в северной глуши, требует к себе так обращаться, звучит почти святотатственно.

Что я еще знаю об Имбе? То, что он здесь вовсе не на троне из трухлявого пня восседает, под его началом работает некая структура, добывающая богатства севера без отчисления купеческим гильдиям, имеющим на это легальное право. Никакие налоги эти люди, разумеется, тоже не платят. Им вообще никто не указ. Чистый криминал, своего рода никак не контролируемая золотая лихорадка на опаснейших территориях Рока.

И еще несложно догадаться, что Мелконог как главный следопыт и борец с нелегалами – это кость в горле Имба. Дикие добытчики обязаны неистово мечтать поймать лесовика, чтобы потом испытать на нем весь арсенал своих пыток. И казнить таким способом, чтобы самим страшно стало. То есть попадать к ним в плен нельзя ни при каких обстоятельствах.

Однако лесовик, вместо того чтобы разбить голову о камень, легко сдался людям Имба. Да, положение его было безвыходным, только попадать в плен к тем, кто с обычных сборщиков специй кожу снимает, – чревато. Неоправданный риск даже для обычных жителей фактории, которые за всю жизнь мухи не обидели.

А если обижал не только мух, это вообще труба дело, лучше самому себе глотку перегрызть.

Но Мелконог не стал тянуться челюстями к горлу. И даже не попытался кинуться на людей, вышедших из леса. Крепкие мужики, хорошо экипированные и суровые на вид, но не похожие на кровожадных садистов. Похожих хватало в фактории – обычный типаж тех, кому приходится жить в дикой местности.

Мелконог позволил связать себе руки обычной веревкой. С нами тоже так поступили, и должен отметить, что путы не ощущались чрезмерно тугими. Дайте мне немного времени, и сумею освободиться.

Но, разумеется, заниматься этим на глазах целого отряда врагов – не самая разумная затея.

Помимо связывания рук, нам приказали помалкивать. В случае нарушения пригрозили забить в рот самую большую кедровую шишку, после чего зафиксировать ее веревочной повязкой. С таким кляпом ни поговорить, ни песню спеть, да и удобство сомнительное, поэтому пришлось вести себя тихо.

Вначале нас повели своим ходом. Добрались до подножия холма, потом свернули куда-то в северо-западном направлении. Денек выдался погожий, жарковатый, а идти пришлось быстро. Местами почти бежали. Видно, наши пленители ощущали себя в этих краях неуютно и потому старались удалиться отсюда с максимально возможной скоростью.

Перебравшись через низину, вновь забрели на вытянутую возвышенность и уже за ней вышли к болотистой низине, по которой струилась речушка. Крохотная, почти ручей, но достаточно полноводная, чтобы перемещаться по ней на легких лодках, собранных из коры и кожи на ажурных каркасах из тонких жердей.

Лодки оказались настолько легкими, что их без труда переносили по суше на то и дело встречающихся непроходимых участках. Во время одной из таких заминок на отряд напала стая неведомых созданий. Походили они на бронированных лисиц, вымахавших до габаритов овчарки. Возможно, близкие родственники крысоволков. В высокой траве и тростнике они прятались полностью, выдавая себя лишь колыханием растительности. Приближение угрозы люди императора боли заметили вовремя, после чего вновь застучали арбалеты.

Вот уже второй раз я убедился, что это оружие сжимают опытные руки. Значительную часть стаи выкосили вслепую, после чего оставшихся приняли на щиты и копья бойцы контактного боя. Плюс позади построения подозрительно крутились два мрачных субъекта, чем-то напоминавшие некроманта, павшего от моей руки. Возможно, боевые маги, или целители, или умельцы, обладающие иными волшебными навыками. Как бы там ни было, их услуги не понадобились, нелегалы справились честной сталью.

Дальше ничего сильно интересного не происходило. Лодки сначала спускались по ручью-переростку, затем добрались до его устья. Впадал он в небольшую и неглубокую реку. Должно быть, та самая Удавка, по которой я наивно рассчитывал проскочить к Черноводке.

То, что идея была полностью наивной, мне объяснил Мелконог еще раньше, а сейчас я лишь убедился в истинности его слов. Река только на первый взгляд показалась дикой. За несколько часов мы дважды натыкались на следы человеческого присутствия. В одном случае это был причал с парой лодок, с которого нашему каравану помахала рукой толстая женщина, полоскавшая там белье. Во втором мы остановились на бережку, выше которого стояла миниатюрная крепость: наблюдательная вышка с защищенной площадкой, частокол из тонких бревен, за ним несколько изб.

Судя по красноречивым следам, здесь занимались промывкой золота или драгоценных камней. У реки стояло несложное оборудование из досок и тонких бревен, там же русло частично стиснули неполной запрудой, усиливавшей течение, крутившее колесо, что подавало воду наверх. Ввиду позднего времени работы не велись, но в поселке мы заметили пару невольников с уже знакомыми украшениями на ногах. Вряд ли этих людей держат здесь просто так, да и по ним видно, что работать им приходится много и в полную силу.

В поселке добытчиков нас зачем-то разделили. Возможно, для того, чтобы мы не смогли друг с другом общаться. Ночь мне пришлось провести в углу избы, заполненной храпящими мужиками. Сбежать – не вариант, потому что кроме людей здесь находились две собаки. Дрессированные псы залегли рядом со мной, всем своим видом показывая, что баловство они не одобрят.

А я, засыпая, понял, что попал не просто к диким мойщикам золота и нелегальным сборщикам специй. Здесь, к северу от владений «Трех семерок», действовала немаленькая структура, подобная фактории. Да, возможно, она существенно уступала ей по масштабу, но все равно назвать это мелкой деятельностью банды криминальных личностей как-то язык не поворачивался.

Тут размах не банды, а настоящей мафии, контролирующей солидную территорию.

Хотя не факт, что император боли властвует здесь единолично. Насколько я понял, та же шахта «Красный глаз» являлась самостоятельным предприятием. Пафосному владыке нелегалов что-то отчисляли из добычи, но при этом лезть во внутренние дела ему не позволялось.

⠀⠀

В логово императора боли мы добрались на следующий день. Часа три плыли вниз по течению Удавки от поселка старателей, а затем направились в правый приток, почти столь же узкий, как вчерашний. Течение в нем на всем протяжении оставалось неспешным, а глубины приличные даже под берегами. Хотя местами прекрасно просматривался каждый камешек на дне, тащить лодки ни разу не пришлось.

Спустя час добрались до истока. Оказалось, что речка берет начало из длинного озера, зажатого меж невысоких берегов, поросших светлым сосняком. Слева часть леса расчистили и поставили живописную бревенчатую крепость. Смотрелось это именно крепостью, а не окруженным частоколом убогим поселком, как это было у тех старателей, где мы ночевали. На единственной башне, увенчанной остроконечной крышей, даже флаг на слабом ветру колыхался. Черное полотнище с белым знаком, который я прежде ни разу не видел. Похож на сложнейший иероглиф и одновременно на скелетированные останки человекообразного существа.

Насчет последнего, скорее всего, подсознание образ подкинуло. Знак этот мне не понравился, потому что живо напомнил о недавних событиях. Да и россказни о том, что император боли является опаснейшим некромантом, тоже не позабылись.

А к этим ребятам я испытываю стойкую неприязнь. Не нравятся мне те, кто заставляет скелеты ходить. Предвзято к ним отношусь.

Мертвые должны в могилах лежать, а не приказы выполнять.

В честь прибытия лодочного каравана на берег высыпала немаленькая по меркам дикого севера толпа. Человек семьдесят всех возрастов и обоих полов. Что подтвердило мои предположения о существовании здесь структуры, схожей с той, которую создала гильдия «Три семерки».

Здесь не просто дикие добытчики набегами на ресурсы работают, здесь стоят вполне приличные поселения, где люди живут постоянно, с семьями и подсобным хозяйством. Вон дальше просматриваются делянки огородов на опушке, а к берегу направляется небольшое стадо коров.

Похоже, в этом месте ужасы Лихолесья поселенцев, может, и донимают, но не сказать, что сильно. Здесь располагается нечто вроде миниатюрного Пятиугольника – относительно безопасная зона.

И обитатели этой зоны не ладят с работниками фактории.

Не знаю, сильно ли я влип вместе с Бякой, а вот Мелконог влип по самые уши. Его не просто так целая толпа встречать высыпала, его привезли наказывать.

Завидую его спокойствию.

⠀⠀

Народ на берегу встретил нашу высадку нехорошими взглядами и злобными ругательствами. Как я и предполагал, весь негатив изливался исключительно на Мелконога, меня с Бякой нелегалы игнорировали.

Даже более того, лесовика от нас отделили и повели неведомо куда. Ну а мы остались под навесом, где уселись за стол, на котором вскоре появились простые, немудреные яства: каша, слегка приправленная сливочным маслом, нарезка из уже позабывшейся черемши и огородной зелени, миска с кусками вареного мяса.

Да уж, покормили нас куда лучше, чем в первые дни моего пребывания в фактории. А ведь здесь мы пленники с неясными перспективами, а там были свободными людьми.

Я слегка приободрился. Хотели бы убить, не стали бы переводить на покойников недурственную пищу.

Надеюсь, что это не последняя милость для приговоренных…

Поев, мы просидели без дела около часа. Нас никто не беспокоил, и даже охраны вроде как не видать. Но куда-либо убежать, находясь посреди оживленного поселка, изначально неудачная затея.

Но на всякий случай я начал подумывать о том, чтобы прогуляться. Допустим, сходить к берегу озера. Если окрикнут, сделаю честные глаза и скажу, что хотел умыться. И заодно поблагодарю за сытную и вкусную кормежку. Глядишь, сильно бить не станут.

Или лучше не испытывать терпение нелегалов?

С решением определиться не успел. К столу подошел невысокий толстый мужик и недружелюбно приказал следовать за ним, что мы и сделали. Он вывел нас из ворот и направился влево по берегу к прогалине среди сосен. Там собралось несколько десятков обитателей поселка, и причина их сбора не вызывала вопросов.

Мелконог стоял в окружении диких, возвышаясь над ними на четыре головы, что для человека чуть ниже среднего роста как-то странно. Ничего удивительного, потому что его завели на бревенчатый помост, где оставили со связанными позади руками и петлей, надетой на шею. Плечистый мужик, замерший за спиной пленника, мог легко столкнуть его с невысокого края, после чего собравшемуся народу покажут редкое зрелище: мучительную казнь лесовика через удушение.

Да уж, мучиться бедняге придется долго. Высоты помоста недостаточно, чтобы сломать ему шею.

Нас подвели к месту казни, где мы оказались перед невзрачным человеком: болезненно-худой, голова полностью лысая и безобразно-угловатая, будто криворукий хирург натянул кожу на небрежно собранный из осколков голый череп. Глаза нездоровые, красные, руки скрещены на груди, пальцы с опухшими суставами напоминают конечности не самого милого инопланетного существа.

В общем, похож на вампиров, какими их изображают в тех фильмах, где сценаристы и режиссеры не симпатизируют кровопийцам. Вот кого надо упырем называть, а не Бяку.

Пройдясь по нам холодным взглядом, незнакомец безжизненным тоном заявил:

– У вас в фактории меня называют императором боли, или Имбом. Наверное, вам много чего про меня рассказывали. Значит, я не стану терять время на объяснения. Просто ответьте на мои вопросы. И не забывайте, что здесь врать нельзя. Ты ведь понимаешь, почему нельзя?

Он обратился к Бяке.

Тот торопливо закивал:

– Да-да, понимаем. Мы не соврем. Мы правду скажем. Честно.

Вожак диких повел головой в сторону помоста:

– Вот этот человек кое-что мне рассказал. И кое-что в его рассказе меня заинтересовало. Ты, – кивок в моем направлении, – скажи, правда ли, что Эш запер Кра в своем самом глубоком подвале?

Я подозревал, что отвечать «нет» на вопросы такого человека, как Имб, – это не самое разумное поведение. Поэтому покачал головой и ответил развернуто:

– Я никогда не слышал о человеке по имени Кра. При мне в подвал у Эша посадили двух охотников. Они не поделили добычу и поэтому подрались, когда напились. Но их на следующий день отпустили. Еще заперли проходчика из шахты по подозрению в краже самоцветов. Может, он до сих пор там сидит, я не могу это знать. Но горняка зовут не Кра.

Отвернувшись от меня, император боли уставился на Бяку:

– А ты слышал о человеке по имени Кра?

Упырь торопливо закивал.

– И ты можешь подтвердить, что он сидит в подвале у Эша?

На этот раз Бяка покачал головой:

– Простите, но я не могу это сказать. Я слышал, что Кра удавили в подвале, а потом скинули с Камня. И было это ночью, никто не видел, тело его унесла Черноводка. Если это правда, его давно раки и кайты съели.

Император боли развернулся к помосту:

– Гурро, эти мальчишки не могут подтвердить твои слова.

– Ты что, атрибут тупизны открыл и высоко поднял? Думаешь, что в фактории такое позволят знать каким-то мальчишкам? – ворчливо заявил Мелконог. – Тебе, Имб, не пацанов, тебе меня надо слушать. А я тебе говорю, что Кра сидит у Эша. Он напустил туману, теперь все думают, что твоего дружка давно кайты сгрызли. А на самом деле старый ворон как сидел с мокрицами, так и сидит. Подвал у Эша большой, там хватит места для всех твоих ублюдков.

– Если это так, почему ты решил, что Эш вернет Кра в обмен на тебя?

– Потому что твой Кра и плевка моего не стоит. Я дороже.

– Сомнительно. Вот я бы за тебя много не дал. Да сейчас за тебя никто много не даст. Здесь только я могу сделать так, что ты доживешь до вечера. А может, и дальше станешь жить. Но не вижу в этом смысла. Ты очень нехорошо обошелся с людьми из «Кровавого глаза».

– Нехорошо? Да что ты говоришь, а я-то думал, что был с ними ласков.

– Нет. Они так не думают.

– Мне плевать, что они думают. И не понимаю, почему не плевать тебе. С каких это пор тебе интересны проблемы торговцев людьми?

– Я не одобряю некоторые их действия, но мне приходится брать на себя ответственность за общую безопасность. Ведь кто кроме меня? Эти люди соблюдают главные законы Чащобы, следовательно, могут на меня рассчитывать. Ты сжег постройки и убил троих. И нескольких покалечил. Одного допрашивал, пытал, ухо ему отрезал. Это нехорошо, этого у нас делать нельзя. Люди пришли с «Кровавого глаза» и рассказали о тебе. И по пути рассказывали другим. Некоторые испугались, что ты и к ним придешь. А страх – это плохо, страхов здесь и без тебя хватает. Я должен был сделать так, чтобы это не повторилось. И я это сделал.

– Эти люди, которых ты защищаешь, скрутили меня, когда я шел мимо и никого не трогал. Кто бы меня защитил от них, такого бедного-несчастного, – ухмыльнулся Мелконог.

– Если они не правы, я бы это решил, – спокойно ответил Имб. – Как и всегда решал. Я разумный человек, уж ты-то это знаешь. Но ты не стал ждать моего решения, ты разобрался с ними сам. Случилось то, что случилось. Ты ведь не отрицаешь свою вину?

– Я виноват лишь в том, что всех ублюдков там не прикончил.

– Значит, признаешь. Ну что же, твоя смерть порадует пострадавших. Да и мои люди не станут плакать. Ты слишком предан гильдии, твоя работа – это наша кровь. Слишком много нехорошего между нами. Здесь тебя не любят.

– Да пусть меня лучше тсурры полюбят, чем твои ушлепки. Если нужен Кра, валяй договаривайся с Эшем. Если не нужен, скажи этому вонючему сынку гоблина, чтобы столкнул меня. Надоело смотреть на ваши поганые рожи.

Имб покачал головой:

– Мне кажется, ты даже с петлей на шее пытаешься налить дегтя в наш мед. Рассчитываешь, что Эш схватит тех, кого я пошлю в факторию с предложением обмена? Так ведь? Да, это простой план. Очевидный. Но как раз простые замыслы срабатывают чаще всего.

– Пошли к Эшу этих мальчишек, – заявил Мелконог. – Он их знает, а тебе от них никакого толку. Они слабаки, невольники из них не очень. Да ты и не одобряешь рабов. Надолго ты их себе оставишь? На год? Два? Уж точно не больше, они вам ничего плохого не сделали. Какой смысл? Оба тощие и ни на что не годные, они еды смолотят больше, чем заработают.

Имб покачал головой:

– Люди с «Кровавого глаза» говорили, что Табая убили мальчишки, а не ты.

– И ты этим остолопам поверил? Табай темный маг, а это всего лишь два слабых пацана. Имб, ты становишься сильно доверчивым. Стареешь, наверное.

Император боли указал на меня:

– Этот похож на имперца. От имперцев чего угодно можно ожидать.

– И что с того? Обычный мелкий бродяжка, занесло с юга.

Продолжая сверлить меня взглядом, лидер диких спросил:

– Ты имперец?

Я покачал головой:

– Ни разу не был в Империи. Я северянин.

– Да ты больше на крысоволка похож, чем на северянина, – беззлобно прокомментировал Имб и задал новый вопрос: – Как давно ты в фактории и почему оказался в Чащобе?

Вопрос меня удивил, потому что император боли сам должен знать ответ. Это ведь из-за его шпиона мы оказались в быстрых водах Черноводки без весла и якоря, а потом его лучший лучник нас едва не пристрелил. У Мелконога, правда, были иные мысли по поводу случившегося, но в целом картина мне казалась ясной, пока Имб не произнес последние слова, выдав свою неосведомленность.

Или он так играет со мной?

Непонятно.

Чуть растерявшись, я ответил неуверенно:

– Ваши люди должны знать, что тогда случилось. Это было в начале лета. Атто стрелял в нас на реке. Или он не ваш человек?

– Атто в тебя стрелял? – удивился Имб. – С чего ты взял, что это мой человек? А, ну да, у вас ведь считается, что мы здесь все неразлейвода. Странно, что Камень до сих пор стоит, а не обвалился под весом вашей глупости.

Потеряв ко мне интерес, император боли повернулся к Мелконогу:

– Я не верил тебе и не верю. Ты тяжелый человек. По-своему честный, но тяжелый. Однако есть вероятность, что ты соврал не во всем. Я должен дать Кра шанс. Но да, рисковать своими людьми не стану. И не стану выдумывать безопасные способы переговоров. Эш тоже тяжелый человек, с ним все непросто. Договариваемся, как всегда: мы не лезем к Черноводке, кроме как на нашу тропу, а вы не лезете далеко на север. Я не стану нарушать это правило, я ведь не такой, как вы. И если у вас там кто-то что-то делает от моего имени, это самозванец. Заруби себе на носу. Так было, так есть и так будет. Значит, я туда не полезу, это против правил. Но ты подсказал хорошую идею. Пусть этот пацан сам сходит, один. Раз он умеет в Чащобе выживать, легко дойдет. Мы подскажем прямую дорогу.

В последних словах императора боли ощущалась неприкрытая насмешка. Он не скрывал, что не очень-то верит в успех озвученного похода. Попросту играет в какую-то непонятную мне игру.

И одна из разменных пешек в этой игре – моя жизнь.

– У меня есть условие, – напомнил я о себе.

Имб повернулся, уставился все тем же безжизненным взглядом, поморщился:

– Условия ставить решил? Мне даже интересно стало. И чего же ты хочешь?

– Вы отправляете меня одного в Чащобу. Но ведь это очень опасно. Заинтересуйте меня дойти до Эша побыстрее. Я ведь с господином Гурро почти незнаком. Так какой смысл мне ради него надрываться? Позвольте за жизнь вашего человека освободить не только его, но и моего друга Бяку. И еще тех двоих из нашей группы, которых схватили ваши люди.

– Откуда ты знаешь про то, что они схвачены?

– Ваши люди слишком быстро нас выследили. И этому есть только одно объяснение.

Рассказывать о том, что заметил невольников, когда подплывали к поселку, я не стал. Их тогда увели куда-то, чтобы нам на глаза не попались, но зрение у меня отличное, сумел издали опознать.

– Ты говоришь, не обдумав слова, но для мальчишки это простительно, – без эмоций произнес Имб. – Скажу тебе, что объяснений можно найти не одну дюжину. Но ты прав, эти доходяги у нас. И они мне не принадлежат. Это рабы владельца «Кровавого глаза», а у меня нет рабства.

– Уверен, вы легко сможете решить этот вопрос с владельцем, – сказал я.

– Разумеется, я смогу договориться. Но зачем ты хочешь их получить? Чтобы отомстить за то, что из-за них вас так быстро нашли?

– Зачем мстить? Они не виноваты. И они много всего натерпелись. Просто отпустите их вместе с Гурро и Бякой. Если вам действительно так важен ваш человек, пойдите мне навстречу. Я им не враг. Захотят, останутся в фактории, захотят, вернутся домой, на юг. Они получат свободу. Это будет правильно.

Раз уж требовать, так по полной. Зачем мелочиться.

Освобождение пары пленников – дополнительные баллы для меня в фактории. И здесь, перед нелегалами, я показываю себя человеком, которого задешево не купишь. А репутация – важная штука.

Имб сверлил меня пристальным взглядом секунд десять, после чего задумчиво протянул:

– Ты странный. Не такой, как мне показалось вначале. Очень странный… Да, пожалуй, я соглашусь отпустить всех этих людей с Гурро. Но раз уж у тебя свои требования появились, у меня свои должны появиться. Это справедливо. Тебя проводят на другой берег Удавки и объяснят дорогу. Дальше ты пойдешь один. Пойдешь с пустыми руками. Немного еды и никакого оружия. Только та одежда, которая на тебе. У тебя будет семь дней на то, чтобы добраться до фактории и передать Эшу мое предложение. Через семь дней мы будем ждать Кра в том месте, где Удавка впадает в Черноводку. Мы остановимся на правом берегу Удавки, а люди Эша должны выйти к левому. Обменяемся пленными на реке и разойдемся в разные стороны. Там удобное место, там берега голые, трудно устроить подлость. Но, если попытаетесь устроить, не думайте, что мы к этому не подготовимся. Эш знает, что я свое слово держу, путь не забывает держать свое. Понял, что надо передать?