Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 227 страниц)

⠀⠀
^{Глава 31}
♦
Планы на будущее

Придя в себя, не сразу осознал, что действительно пришел в себя. Тьма кромешная, тело сдавлено чем-то неподъемным, рот забит приторно-кислой массой. Попытался пошевелиться и замычал нечленораздельно от вспышки боли в плече.

Дело дрянь: рука или сломана, или вывихнута.

А вот со всем остальным ничего не понятно. Где я? Что со мной? Чем меня завалило?

И что это за звуки где-то выше? Если, конечно, там действительно верх, ведь я не очень-то уверен, что правильно ориентируюсь.

Прислушавшись, не понял, чем именно шумят. Но это походило на работу человека. Уж не спрашивайте, как я это заподозрил. Наверно, частенько наблюдал, как пашут другие, да и сам не ленился, много всяких дел переделал. Вот и сложились в мозгу какие-то стереотипы, давшие подсказку насчет происходящего.

Подсказка не обманула, надо мной действительно работал человек. Перед глазами начали мелькать проблески света, темнота стремительно отступала. И вот я сумел определить, что меня не заживо в могилу закопали. Я оказался под переплетением чего-то непонятного, подозрительно напоминавшего то, из чего состояла туша «перекати-поля». То есть завал из побегов разной толщины.

Понятно, почему пострадала рука. Надо радоваться, если все ограничится лишь этим, ведь это все равно что угодить под массовое падение деревьев на лесоповале.

Кто же знал, что после гибели тварь так фатально потеряет форму? В кучу ботвы превратилась.

Здоровенную кучу.

В гибели чудовища сомнений нет. В таком бою не бывает полюбовного финала, когда противники мирно расходятся.

Все просто: раз мы живы, монстру не повезло.

Убрав с меня последний крупный побег, учитель уставился сверху вниз:

– Ли, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо за заботу, учитель. Прекрасно.

– Тогда почему ты мне не помогаешь?

– Я бы с радостью, но, по-моему, у меня серьезно повреждена рука. И я не уверен, что спина не поломана. Да я даже пошевелиться боюсь.

– И это ты называешь прекрасным?

– Ну… вы, учитель, тоже плохо выглядите. На вас места живого нет. И одежды почти не осталось. Лохмотья.

– Одежда – тлен. Всё тлен, кроме энергии. Не забывай об этом. Лежи смирно, Ли. Попробую тебя осмотреть.

– Учитель, подождите пару минут, я сам себя осмотрю. И да, не могли бы вы дать мне в руку хотя бы одну малую искру? Почти уверен, что она мне пригодится.

– Может, среднюю? Или большую?

– Учитель, не будем торопиться. Может, обойдемся минимальными расходами.

Я оказался прав, тратиться нет смысла. Всего лишь вывих. Неприятная травма, но моих навыков хватило, чтобы с ней справиться. Через час-другой забуду о неприятности, если буду все это время лечить себя комплексно.

А лечить придется, потому что вывихом последствия не ограничивались: хватало ушибов, ссадин и мелких ран. И пару неприятных: один здоровенный шип пробил насквозь голень, второй глубоко впился над коленом.

Легко отделался, все прочие удержала кольчуга.

Все же толк от нее есть. Главное, не подставляться под толпу стрелков, против них она как решето.

Подняться сумел спустя несколько минут. За это время мастер прикончил парочку отвратительных падальщиков, примчавшихся на такое пиршество. Если при жизни монстр пугал все живое, после гибели мгновенно превратился в притягательный магнит для обитателей осколка.

Глянув, как падает последняя тварь, я неуверенно поднялся, замер, привыкая к вертикальному положению, и заявил:

– Учитель, надо уходить. Это только начало, могут заявиться падальщики посильнее.

– Здесь везде опасно, – резонно заметил мастер, приближаясь. – Держи, Ли, хлебни зелья. Извини, сразу не подумал об этом, как тебя выкопал. И оружие тоже держи. Повезло, жезл нашелся, когда тебя откапывал.

– Долго откапывали? – тупо спросил я.

– Не очень. Мог и быстрее справиться, но мне мешали. Эти падальщики уже не первые. Вон еще трое. Слабые твари, но неприятные.

Сделав пару немалых глотков, я вернул зелье мастеру и уточнил:

– А что там с трофеями?

– Как это «что»? Обернись. Ты победитель, тебе и собирать призы. Шар Жизни ждет.

Да, хрусталь действительно блестел за спиной. Надо было обернуться, прежде чем глупые вопросы задавать. Но очень уж здорово меня пришибло, в том числе и мозгам досталось. После такого риска и ожесточения неизбежен откат, когда в той или иной мере проявляется неадекватность, при которой запросто можно «тупить» в самых элементарных вещах.

То, что осталось от твари, раскинулось на площади в пару сотен квадратных метров. И это я говорю лишь об основной массе останков. После срабатывания одновременно пары больших растворений, да в сочетании с несколькими зарядами Крушителя значительную часть туши разбросало на значительное удаление отдельными фрагментами. Результат походил на вырубку леса, где множество сучьев и даже мелких деревьев начали стаскивать в одну кучу, собираясь попросту сжечь, но по какой-то причине бросили работу на середине и разошлись, оставив все как есть.

По центру этого развала искрился хрустальный шар рекордных размеров.

Меня дожидается.

Трофеи и порадовали, и удивили. Некоторые предметы я видел впервые. Голова работала плохо, не получалось припомнить, доводилось ли читать о них в книгах.

Да и если читал, что с того? Много ли информации по тем же искрам можно найти в открытом доступе? Или по растворениям жизни?

Вот то-то.

Вернувшись к мастеру, протянул обе ладони, заполненные добычей:

– Учитель, сразу две великие искры. Повезло.

Тот, посмотрев на трофеи, медленно кивнул, протянул руку, взял одну искру.

– Забери остальное себе, Ли. Твое по праву.

– Учитель, это как-то несправедливо…

– Я получил то, за чем пришел. Остальное твое. Ты заслужил. Без тебя у меня ничего бы не получилось.

Тупо уставившись на состояние, или даже сто состояний, спокойно разместившихся в моих ладонях, я пришибленным голосом уточнил:

– И что? На этом все? Учитель?..

– Если ты о том, что отсюда надо уходить, то да, Ли, на этом все.

– Но…

– Я не говорю, что это вообще все, – перебил меня мастер. – Круговорот не только у Жизни, окончания всего не бывает нигде и никогда. Так что мы уйдем отсюда, чтобы продолжать. Не важно, что мы будем делать дальше, важно лишь движение.

– Учитель, извините, но можно попроще? Хотя бы сейчас? У меня правда голова плохо работает, одно слово из трех понимаю…

– Если попроще, сейчас мы отправимся обратно, в дом над тропой. Потом я отнесу искру вниз. Моя дочь ждет ее. Ну а затем продолжим заниматься твоим обучением.

– Девять дней осталось, а я и десятой доли не умею от того, что вы сейчас показывали, – сказал я и горестно добавил: – Нет, не десятой. Сотой доли. Если не тысячной…

– Ли, никто не способен так быстро стать частью потока ци. Это невозможно. Чем бы тебя ни наделил ПОРЯДОК, не имеет значения. Есть ограничения, против которых даже он ничто. В свою очередь скажу, что приложу все, абсолютно все силы, чтобы научить тебя многому в кратчайший срок. Но еще раз повторю: названный тобою срок – это даже не смешно, это абсолютно абсурдно. Никак не получится. Я бы с радостью, но никак. И все твои цифры не помогут. Придется остаться со мной подольше. Намного дольше. И еще. Ты не стал принимать мою клятву. Это благородно, однако ничего не меняет. Теперь я твой должник. Вечный должник. Мой меч – это твой меч. Только не говори, что он тебе не понадобится.

– Да, может пригодиться, – признал я очевидное и пояснил: – У меня есть враги.

– Назови их имена, и они начнут умирать, – уверенно заявил Тао.

Ну да, судя по тому, что я видел, уверенности в таких вопросах ему не занимать.

Увы, пришлось покачать головой:

– Простите, учитель, но я не могу их назвать. Хотел бы, но не могу. Я точно знаю, что враги есть, но до сих пор не узнал их имена. Когда-нибудь они себя выдадут или я сам узнаю, кто они. Но пока говорить нечего.

– Я буду первым, кому ты это скажешь, – сказал мастер с той же уверенностью. – Или хотя бы не последним. Кем бы они ни оказались, я с тобой.

– Спасибо, учитель. Ваша помощь бесценна.

– Пока что я ничем тебе не помог.

– Еще поможете, я уверен. Да и сейчас помогаете. Вы учите меня. И будете учить еще девять дней.

Мастер поморщился:

– Собачья чушь. Ли, я ведь уже объяснил: невозможно уложиться в такой срок.

– Придется уложиться. Времени у меня нет. От вас я направлюсь еще к одному учителю. Один из лучших мастеров-лучников. Я рассчитываю обучаться у него восемь дней. Четыре дня на дорогу к нему, восемь дней на обучение, еще два дня на остаток моего пути. Двадцать три дня на все осталось.

Тао кивнул:

– Такие уроки тебе не помешают, ты действительно плохой стрелок. Но восемь дней – это почти так же смешно, как овладеть искусством управления ци за неполный месяц. Ты ведь сейчас позабыл все, что я в тебя вбивал. Действовал прямолинейно, не обращаясь к энергии. Да, у тебя все получилось, не спорю. Но тут сыграли роль удача и навыки от ПОРЯДКА, а не искусство растворения в ци. Я это к тому говорю, чтобы показать, что ты до сих пор так ничему и не научился.

– Но я уже начал вас понимать, учитель. И у меня хорошая память. Я запоминаю все. И буду запоминать. Дайте мне за оставшиеся дни то, что поможет продолжить обучение без вас.

Мастер снова покачал головой:

– Не представляю, как это возможно… Ли, пойми, ты даже не догадываешься о том, кем ты являешься. Даже я, не зная всего, прекрасно вижу, что ты алмаз. Огромный алмаз, фантастической чистоты и уникально насыщенной окраски. Но алмаз неограненный. Потребуются годы и годы, чтобы придать тебе правильную форму, раскрыть весь потенциал. Да, я догадываюсь, откуда такая спешка. Понимаю, к какой дате ты подгадываешь свое обучение. Но разве нельзя перенести это на следующий год?

Пришлось и мне головой покачать:

– Еще раз простите, учитель, но нет. В шестнадцать лет сделать то, что собираюсь делать, это нормально. В семнадцать и тем более восемнадцать уже поздновато. Да и не факт, что у меня есть этот год. И я не хочу выделяться из толпы. На это есть причины. Нельзя терять время, и без того много потеряно. Да, я понимаю, потраченное на учебу у вас – это не потеря. Но все равно нельзя. Я слишком много поставил на эту дату.

Вскинув Крушитель, я направил его на одиночного падальщика, мчавшегося на нас по выкошенной зловредным навыком поляне, усеянной останками того, кто ее выкосил.

Но верное оружие не отозвалось.

Заряды кончились? Но как?! Их ведь должно немало остаться.

Мастер шагнул навстречу твари, небрежно замахиваясь гуань дао. Я, ничуть не сомневаясь в результате схватки, сделал шаг назад, поворачивая Крушитель к себе. И не сдержался от короткого и крепкого ругательства.

Тварь, потеряв голову в буквальном смысле, просеменила мимо нас на подгибающихся лапах, после чего завалилась.

А мастер, обернувшись, строго спросил:

– Что за сквернословие, Ли?

– Простите, учитель. Не сдержался. Крушитель, он… Он… Вот, взгляните, кристалл треснул. Крушитель сломан. Наверное, растворения его повредили, когда сработали. Или не надо было бить из него в упор по ядру такой твари. Какое прекрасное оружие… было…

– Далеко не прекрасное, Ли. Ты, должно быть, прекрасное еще не видел. Но я тебя понимаю. Жаль. Однако не надо печалиться, хороший мастер артефактов сможет и не такое исправить.

– Что, правда?! – оживился я.

– Наверное. Я не вижу ничего серьезного. Но мастер должен быть действительно хорошим. Таких мало. И это дорого обойдется.

– Учитель, благодарю, камень с души сняли.

– Это хорошо, ведь если у тебя больше нет камня, идти будет легче. Сможешь понести свой мешок?

– Конечно, учитель, я в порядке. И насчет разговора… Вы ведь точно поняли, что у нас всего девять дней осталось?

Мастер кивнул, ответив опечаленно:

– Да, девять. И я действительно не представляю, как можно уложиться за такой срок. Тем более один из этих дней придется потратить на возвращение. Мы далеко забрели и вымотаны, быстрее не управимся, даже если твари не станут нам мешать.

– Ну так можно и на ходу поучиться, – деловито заметил я, осторожно поднимая мешок.

Рука болела немилосердно. Ей бы отдохнуть без нагрузок, на перевязи.

Но нельзя.

– А ты стараешься использовать каждую секунду, – одобрил мастер. – Но этот день тоже ничего не решит.

– Учитель, у меня столько проблем, что нехватка времени на учебу у вас даже проблемой не кажется.

– Откуда мне такое знать, Ли? Ты ведь держишь свои проблемы в себе.

– Ну… Например, я не представляю, как поднимать свои навыки. С тех пор как открыл третий круг, возникли сложности. Даже небольшая прибавка к любому умению валит меня с ног. Это как двадцать атрибутов за раз поднять. Не представляю, что со мной такое и как с этим развиваться…

– Я ведь тебе говорил о человеке, который может тебе помочь? Теперь понятно, что ты именно в те края направляешься, так что загляни к нему обязательно. Ему можно верить. Сам я вряд ли смогу что-то сделать с такой проблемой.

– Спасибо, учитель, я запомню.

Мастер, направившись назад, не оборачиваясь, спросил:

– Твоя рука, Ли. Она как? Сильно болит?

– Очень сильно.

– Это хорошо, Ли.

– Да что же здесь хорошего? – возмутился я.

– Мы ведь решили не терять этот день. Продолжаем учебу. Когда нападет следующая тварь, это поможет тебе отринуть телесное. Когда тело подводит, становится проще понимать, что энергия – это действительно все, что имеет значение.

– Да я даже не уверен, что силы хватит меч из ножен вытащить. И боль не снимается навыками. Они здесь плохо работают.

– Верь в себя и в свои силы. Не сомневайся. Никогда в этом не сомневайся. Как бы плохо тебе ни было, ци всегда останется с тобой. Ци была, есть и будет. Всё вокруг ци, но не все это осознают. Если осознаешь и станешь ее полноправной частью, слабость тела перестанет так тебя волновать. Вон как раз еще один падальщик бежит. Здоровенный. Как удачно. Говоришь, меч вытащить не можешь? А придется, Ли, придется…

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 32}
♦
Двадцать три дня спустя

Лошадь фыркнула. Дорогое и неглупое животное почуяло людей, несмотря на предрассветный мрак. Несколько человек притаились прямо в канаве у дороги шагах в пятидесяти впереди.

Арса – не просто центральные земли Равийской империи. Это бесспорный хребет государства и его исторический центр. Именно на этой территории зародились древнейшие кланы Равы. Подминая под себя слабых или попросту их уничтожая, находя компромиссы с сильными или громя их в союзах с равными, они век за веком наращивали силу.

А потом появились пришельцы с юга. С земель, которых больше нет. Случился очередной катаклизм, коих в давние времена хватало. При этом иногда гибли не только отдельные страны, а и целые группы государств.

Пришельцы оказались далеко не слабаками. Также они принесли новые знания и возможности, доселе здесь невиданные. Частично смешав свою кровь с сильнейшими кланами, они стали тем центром, на котором теперь держался змеиный клубок всей аристократии Арсы.

Императорская семья – главнейший и уникальный по происхождению клан Равы. Во многом именно благодаря пришельцам здесь воцарилась цивилизация.

И стоять на месте цивилизация не стала. Началась экспансия, продолжающаяся до сих пор. Владения центральных аристократов разрастались, мелким тоже свои куски перепадали. Прилегающие к империи территории в той или иной мере обогащали ее. Рава высасывала из них все соки, не переставая при этом раз за разом пытаться подмять их под себя полностью.

Обычные дела. У империй так принято.

Но если вы думаете, что цивилизация – это прекрасно, вспомните, что даже на Земле в самые лучшие годы цивилизованность – это не только свет.

Да и разве бывает свет без тьмы?

Вот и у Равы хватает темных сторон. Я по ее территории странствовал не так много, но и не сказать что мало. Девяносто процентов жителей империи и половины того, что я видел, не увидят никогда. Их жизнь не блещет яркими событиями и привязана к ограниченной территории, за пределы которой у них почти нет шанса вырваться.

Рабство в империи формально запрещено, за торговлю людьми даже наказание полагается. Однако это не подразумевает безграничную личную свободу для всех и каждого. Да, в той или иной мере запреты и ограничения присутствуют в самом демократическом обществе. Но здесь о демократии даже в шутку говорить не станешь.

Крестьяне жестко привязаны к земле, которая им не принадлежит. Им запрещено передвигаться по стране без разрешающих документов, коих просто так никто не предоставит. Необходимо соизволение, обычно от клана. Также клан может их фактически сбывать. Переселять на земли других кланов за вознаграждение или продавать участок с ними как с дополнительным бонусом.

Некоторым крестьянам везет, их фактические владельцы обращаются с подневольными гуманно. Из других выжимают все соки, жестоко наказывая за малейшую провинность и вдвое более жестоко – за копеечные недоимки. Бедные люди работают от зари до зари без выходных и отпусков, питаясь самой грубой и дешевой пищей, толком не развивая свой ПОРЯДОК. Иногда все, что есть, приходится вкладывать в Выносливость, чтобы с ног не свалиться на этой нескончаемой каторге.

Многие не выдерживают. То и дело по стране прокатываются крестьянские бунты, а то и массовые восстания, усмирять которые приходится месяцами. Также простолюдины сбегают в леса и горы, где или пытаются сидеть так, чтобы их не заметили, или используют укромные места как тайные базы для грабительских рейдов.

У суровых северян широко распространено мнение, что все южане – воры и грабители. И списывать это только на традиционно критическое отношение к чужакам нельзя. Всякий путешественник, купец или человек, отправившийся в Раву по другим делам, неизбежно сталкивается либо с разбойниками, либо с красноречивыми признаками их присутствия.

Лично я с равийским криминальным миром познакомился впервые, как только вышел к имперскому тракту. Чуть ли не в ту же секунду увидел и заключенных под стражу, и еще свободных, но на пути к виселице. Совпадение, конечно, но забавное. Думал, что дальше, ближе к центру страны, «романтиков с большой дороги» нет или почти нет.

Ошибался.

Пока добирался до мастера-лучника, дважды подвергался нападению. Одинокий путник – лакомая цель, особенно если это подросток. Риск столкнуться с опасным бойцом есть во всех случаях, внешняя беззащитность может оказаться ловушкой, но очень уж соблазнительно я выглядел.

Невыносимое искушение для не самых умных криминальных личностей.

Нападения меня не пугали, но напрягали. Не хотелось оставлять за собой трупы, ведь кровавый след проследить проще всего.

Пришлось заглянуть в Кфан – один из ничем не примечательных городов. У меня имелись веские причины там не светиться, но очень уж удачно он подвернулся. Да и провел я там всего пару часов. Этого хватило, чтобы обзавестись дорогой лошадью и одеждой непафосной, но издали демонстрирующей, что я не просто не отношусь к низовым простолюдинам, я вряд ли принадлежу к сословиям денежным, но при этом не очень-то уважаемым. Всякий хоть чуточку понимающий, взглянув на меня, заподозрит странствующего аристократа. Обычное дело среди благородной молодежи, особенно в это время года. Связываться с такими проблемными жертвами типичные разбойники не станут.

Впрочем, кто-то оказался невнимательным или дошедшим до последней стадии отчаяния, когда теряется всякий страх. Вчера в меня выстрелили из кустов, когда я решил сократить путь, покинув тракт. Заросли вокруг незначительных дорог убирали небрежно или не убирали вовсе, благодаря чему облегчалась жизнь разбойников.

Я не пострадал. До столицы рукой подать, здесь даже за второстепенными дорогами старались присматривать. Заросли расчистили не слишком старательно, но шагов на сорок по обе стороны местность просматривалась. Дистанция плевая даже для начинающего стрелка, однако этот разбойник ухитрился промахнуться мимо медленно двигавшего всадника.

Вторую попытку лихие люди предпринимать не стали. Рванули прочь, выдавая свой путь раскачиванием веток и треском валежника под ногами. Шум, как от стада лосей, похоже – банда немаленькая. Странно, что здесь, в местности, за которой в Раве приглядывают куда строже, чем за окраинными территориями, серьезная ватага до сих пор не оказалась на виселице в полном составе.

На картины казней я насмотрелся. В легких случаях разбойный люд заканчивал свои дни на виселице, в тяжелых доходило до сажания на кол. Что так, что эдак тела оставались гнить у обочин, демонстрируя глазам и носам всех проезжающим мимо, что с преступностью здесь борются не только на словах. Мрачные картины наблюдались частенько, поэтому всякий, кому приходится ездить по трактам или простым дорогам, не может их пропустить. Отсюда и растет частью стереотипное мнение, что среди равийцев много преступников.

Тех бандитов я не тронул. И не потому, что преследовать их по густым зарослям верхом невозможно. Просто не видел в этом смысла. Насмотревшись по пути, как несладко живется в Раве простому люду, я понимал тех, кто не выдерживает. Да, они преступники, но одновременно и жертвы несправедливой системы.

Окажись я в теле не малолетнего аристократа, а простолюдина – возможно, и сам бы караулил сейчас жертв с самодельным луком.

И уж взбеситься, увидев проезжающего мимо юного аристократа – святое дело. Очень уж велик соблазн одной стрелой отомстить за годы унижений.

И вот впереди еще одна шайка. Наглость несусветная. В ночном зрении просматривались не такие уж далекие зубцы высокой стены. То есть криминальный люд планировал устроить разбой на виду у столичных укреплений.

А ведь здесь самая безопасная территория в империи. Патрули днем и ночью шастают пешком и верхом, заросли даже на самых незначительных дорогах изведены минимум на сотню шагов в обе стороны. Если что-то где-то случается, конная стража появляется быстро и в большом количестве. Поэтому криминальные людишки вынуждены скрываться в придорожной канаве. Она неглубокая, поэтому рассчитывать им приходится лишь на темноту.

И на то, что у жертв нет навыков, способных справляться с мраком. Да и зрение не должно быть идеальным. Потому как мрак не такой уж и мрак, раз лошадка идет пусть и медленно, но уверенно. Света звезд и луны достаточно, чтобы камни брусчатки давали частые отблески. Их здесь надраивали своевременно, навоз и грязь не успевали скапливаться.

Похоже, эти люди дошли не просто до последней стадии отчаяния. Они шагнули дальше, за нее. Уже не пару монет ради миски риса пытаются вытрясти из неосторожных путников. Отмучиться хотят.

Смерти ищут.

И ведь найдут. Быстро найдут. Здесь действительно все строго.

Эти отчаявшиеся ребята разум потеряли не полностью. Как-то поняли, что ловить со мной нечего. Замерли, даже лица к земле опустили, боясь выдать себя блеском глаз. Наверное, всем высшим силам молятся, чтобы я побыстрее проехал мимо, ничего не заподозрив.

Какое мне дело до этих людей? Никакого. Я действительно могу проехать мимо, сделав вид, что ничего не заметил. Они даже не подумают напасть. Прекрасно понимают, что одинокий, уверенный в себе всадник ночью под стенами столицы – это вряд ли простой человек. Риск нарваться на того, кто способен одной левой переломать все кости пятерке вчерашних крестьян, близок к ста процентам.

Еще недавно я бы действительно проехал мимо. Но сейчас сам не знаю, что на меня нашло. Остановился, усмехнулся, глядя, как незадачливые разбойники пытаются поглубже вжаться в неказистую канаву.

Достал горсть имперских марок, выпустил их из ладони. И пока те звенели на камнях, заговорил:

– Здесь немного, но этого хватит, чтобы вы не голодали несколько недель. Соберите монеты и уходите. Здесь не вешают, здесь на кол сажают. Я такое видел: уж поверьте, это очень плохая смерть.

Высказавшись, чуть помедлил, бросил еще несколько монет:

– Уходите быстрее. И не возвращайтесь.

⠀⠀

Нами – столица Равийской империи и один из древнейших городов Арсы. За века существования он много чего повидал, включая осады и штурмы. И несмотря на то, что сейчас располагается вдали от беспокойных территорий, к его защите продолжают относиться серьезно. По мере роста возводят все новые и новые укрепления.

Последнюю стену подняли не так давно, но и она уже начала устаревать. Снаружи под ней вот уже не один десяток лет строит лачуги бедный люд. Когда хаотически растущие посады начнут приобретать цивилизованный вид, придется казне раскошеливаться, огораживая новые городские кварталы.

Пока что до цивилизованности здесь далеко. Посады Нами – это легендарное место, фигурирующее во множестве анекдотов и однотипных криминальных историй. Здесь с тебя могут снять обувь на ходу; выдрать золотой зуб, если неосторожно улыбнешься; а уж с кошельком лучше вообще не появляться, потому что такие вещи под стеной сами по себе пропадают.

Пока я пробирался через гадючник, жизнь в котором кипела несмотря на предрассветный час, меня несколько раз зазывали посетить подозрительные игорные заведения и курильни, где пускали на дым всякое, включая строжайше запрещенные в Раве вещества. Пару раз предложили девочку, один раз мальчика. Мутные личности провожали меня оценивающими взглядами. И я не сомневался, что глаза их ухитряются в считаные секунды определить, сколько стоит то, что можно получить с моей одежды и лошади.

Колоритное местечко.

По-хорошему стоило поискать здесь относительно приличный уголок, где дождаться утра. Собственно, я так и планировал поступить. Но воочию убедившись, что обстановка здесь не очень-то фешенебельная, решил, что лучше сделать привал где-нибудь за стеной.

Уж там-то точно поприличнее.

Но есть одна загвоздка – ворота. Дело в том, что на ночь они закрывались. Даже пеших не пропускали. Если опасаешься криминала, сиди под ними в ожидании рассвета или воспользуйся небольшой взяткой, чтобы стражники отворили калитку. Габариты ее таковы, что всадник свободно проедет. Так что если заявился не на повозке, проблем не будет.

Другой вариант подразумевает бесплатность. Перед аристократами калитку раскроют быстро и с поклонами. И даже извинятся, что ворота целиком распахнуть до рассвета никак не получится.

И вот тут я, можно сказать, нарвался.

Одинокий стражник при виде меня расшаркиваться не стал. Так и стоял, опираясь на копье. Похоже, даже придремал. Встрепенулся лишь когда лошадь фыркнула над ухом.

Дернувшись, поднял молодое лицо. Немногим старше меня, сопляк с простодушной физиономией. Как такого взяли в стражу? Не иначе кто-то серьезный за него словечко замолвил.

– Куда?! Куда?! – сбивчиво затараторил стражник.

– Как это «куда»? Неужели в стражу начали брать слепых?

Пора снова привыкать к имперскому пафосу. У мастера Тао с этим было посвободнее, но здесь надо держаться так, будто ты пуп земли. У аристократов так принято.

Вот и этот паренек так и продолжал ничего не понимать. Ведь его не опустили презрительными словами, над ним всего лишь слегка насмехаются.

Я для него не аристократ, я шутник какой-то.

– Так это… Нельзя. Никак нельзя. До утра ворота закрыты.

– Калитку открывай. Да поживее. Я тороплюсь.

Стражник явно только что проснулся. Откровенно тупил. Шутки кончились, а он все еще не понимает, кто перед ним.

Торопливо качая головой, продолжал в том же духе:

– Нет. Нельзя. До утра никак нельзя открывать.

Пара брошенных монет в один миг превратят твердое «нельзя» в «можно». Как и всякая империя, Рава заражена коррупцией снизу до самых верхов. И даже здесь, в столице, за деньги несложно легко решить почти любой вопрос.

Но платить плебею за то, чтобы перед благородным калитку открыл? Это не смешно, это покушение на святая святых.

На сословные привилегии.

Мы не платим за то, что наше по праву. Ведь тот, кто заплатит, покроет себя вечным позором.

Развернуться и переждать в посаде – тоже позор.

Я как аристократ обязан беспощадно наказать наглеца и добиться того, чтобы проклятую калитку распахнули.

Но какой же он наглец? Всего лишь растерянный и нерасторопный молодой человек. Похоже, старшие товарищи поставили его в одиночку караулить, а сами в кости засели играть. Уши у меня чуткие, со стороны сторожевой будки слышны смешки и характерный перестук. Тяжко одному стоять час за часом. И тяжелее всего этим заниматься перед рассветом. Вот и задремал, мозги почти отключились.

Я могу избить стражника. И даже покалечить. Это мое право. Некоторые аристократы сделают это не задумываясь. Да, он на службе у императора. Но это простолюдин, и он практически нанес оскорбление благородному. Никто особо разбираться не станет из-за такой мелочи, моего слова достаточно.

Но зачем мне это надо? Да, я недоволен поведением этого стражника, но не настолько же. К тому же при разбирательствах некоторые могут сильно захотеть узнать, кто я, собственно, такой. Дескать, докажи, что действительно благородный, а не самозванец. И не факт, что получится отделаться общими фразами.

Там, за стеной, получив тот статус, к которому стремлюсь, я смогу усмешкой отвечать на вопросы о своей личности. Но здесь не факт, что сумею отделаться от ненужных расспросов столь просто.

В общем, наказывать по всей строгости нельзя и разворачиваться тоже нельзя.

Да уж, нажил проблемы на ровном месте…

Я должен попасть на ту сторону, но без скандала. Как бы там ни обернулось дело, не хочется создавать о себе сомнительную славу с первых шагов.

Да мне вообще слава не нужна. Тише идешь, дольше живешь.

Поэтому повысил голос, надеясь, что игроки в кости наконец начнут шевелиться, услышав неладное. Ведь среди них наверняка есть опытные люди, которые с одного взгляда все поймут.

И которым скандал нужен еще меньше, чем мне.

– Ты. Сказал. Нельзя. МНЕ?!

В каждое слово я вкладывал столько презрения и затаенной угрозы, что сам себе удивился. Оказывается, если нужно, я могу выражаться так, как не каждый истинный аристократ сумеет.

Надо было сразу с такого тона начинать. Со стражника в один миг сонливость сдуло. Что-то начал осознавать.

Увы, от этого понимания его, как говорится, заклинило. Распахнул рот от испуга, заморгал нелепо. Явно дар речи потерял, ничего ответить не может.

Но мой план удался, из сторожки вышел еще один стражник. Действительно опытный, с первого взгляда понял, что происходит. Подхватил прислоненное к стене копье, подскочил, пристраивая его на плечо в салютующем жесте.

Затараторил:

– Добрый господин, простите моего глупого племянника! Простите балбеса! Как ночь, так соображение теряет! Уж я ему уши прочищу, не сомневайтесь! Байло, Гаан! Бегом калитку открыли! Простите, господин, вы так тихо подъехали… Простите нас!

И так далее, и тому подобное. Сплошные «простите» и вид, как у профессионального кающегося грешника.

Так вот кто за юнца похлопотал. Старший стражник – его дядя.