Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 164 (всего у книги 227 страниц)

⠀⠀
Эпилог

Кабинет не выглядел роскошным, что для этого здания редкость. Зато у него была одна необычная и, можно сказать, бесценная особенность. Такую не перевесят килограммы драгоценных камней и металлов, пущенные на богатое убранство.

Разговоры, что ведутся в этом помещении, невозможно подслушать. За всю историю отсюда ни одного слова не ушло.

Разумеется, если не учитывать те, что слили в чужие уши сами участники защищённых разговоров.

Но двое мужчин, встретившихся здесь для приватного разговора, по привычке старались обходиться минимум слов и максимумом намёков, понятных исключительно собеседнику. Лишний способ создания неудобств для прослушки, которую они по привычке нигде и никогда полностью не исключали.

– Вариантов два: или окончательно закрывать вопрос, или принимать всё, как есть.

– Ситуация особая, у нас так не принято, но я не против закрыть.

– А я против. Мой человек с ним сталкивался, и он настоятельно не советует от него избавляться. Я доверяю его мнению.

– Если не избавиться, он, номинально, войдёт в ближний круг императора. Вариант изменения награды не рассматривается, высшее решение окончательное. Даже если он войдёт в круг на короткий срок, это всё равно как-то странно.

– Да, согласен, странно. Но зато он и дальше останется под присмотром. А закрыв вопрос, мы, возможно, потеряем одного из самых перспективных молодых людей империи.

– Преувеличение.

– Возможно и так. Но пока что плюсы перевешивают минусы. А уж возможные плюсы перевешивают их очень сильно. То, что он не покинул империю, хотя мог сделать это много раз, говорит о многом. Я за то, чтобы не вмешиваться. Пусть всё идёт, как идёт.

– Это прибавит нам работы. Он слишком проблемный.

– Да, слишком. Но есть намёки на прекрасный вариант убрать его подальше отсюда.

– Куда именно и зачем его убирать?

– Насчёт зачем, отвечу сразу. Это снимет часть его проблем и упростит нашу работу. А вот насчёт куда, пока что могу лишь намекнуть. Там пока что всё слишком неопределённо и грозит другими проблемами. Уже не для него, а для нас. Для империи…

⠀⠀

*⠀⠀*⠀ *

⠀⠀

Последний день учёбы. Без занятий, без плюсов и минусов на чёрной доске.

Самый торжественный день. Значимое событие не только для Стального Замка, а и для всей империи.

Сам император почтил нас своим присутствием. Его, правда, с моего места не видно за рядами высших гвардейцев, дворцовой стражи и приближённых. Ну да зачем на него любоваться, самого факта достаточно.

Завтра утром я выйду за ворота, оставив за спиной большую часть обязательств. В том числе обязательства перед Фрегами. Одна из первых семей Равы перестанет мне покровительствовать. Защита школы тоже останется в прошлом.

Так что за воротами меня и Кими ждёт длинная очередь из тех, у кого имеются претензии к нашим кланам. И в некоторых случаях разрешить эти претензии способна лишь смерть.

Наша смерть.

Если уж мою несчастную и слабую мать так и не оставили в покое, то мне – подающему большие надежды наследнику, поблажек не будет.

А уж Кими и подавно.

Нельзя сказать, что мы не готовились к грядущим проблемам, но всё предусмотреть невозможно. А это значит, что завтра некоторые планы столкнутся с реальностью и рискуют пострадать.

И хорошо, если пострадают только планы.

Сорок девятая ступень просветления. Новые атрибуты, как и старые, задраны до предела. С состояниями дела похуже, но я сумел открыть всё что мог, и каждое неплохо приподнял. Потому что иначе никак, Великий Баланс тщательно следит, чтобы некоторые цифры ненароком не обидели. Коллекция навыков тоже неслабо пополнилась, и в ней добавился уникальный набор, о наличии которого во всём мире лишь три человека знают. Причём один из них знает без каких-либо подробностей, и его рот прикрыт самой надёжной клятвой, что доступна лишь некоторым аристократам.

Я неплохо подрос за этот год. И Кими тоже. Мы стали гораздо сильнее.

Но в сравнении с силой этого мира мы так и остались парой жалких песчинок. Поэтому о лёгкой жизни мечтать не приходится.

– Волей императора Равийской империи, великого победителя севера и владыки всех земель центральной, южной, северной, западной, восточной, речной, болотной, дикой, горной, лесной, нижней и верхней Арды, а также…

Имперский исполнитель-глашатай высокой воли Балл Ло Болл честно отрабатывал свой хлеб, с выражением перечисляя почти бесконечную простыню титулов и достижений действующего императора. Пустой словесный мусор, я к нему прислушиваюсь лишь затем, чтобы не пропустить начало самого главного.

Здесь все этого ждут. Ученикам, мастерам и узкому кругу приглашённых зрителей интересно даже не оглашение списка лидеров рейтинговой гонки, а перечисление тех наград, что полагаются им от самого императора. После, по традиции, победителям какие-то мелочи докинут богатейшие семьи государства, но это действительно мелочи, нет смысла дожидаться их с нетерпением.

Несложная партия, разыгранная между мною и Фрегами, сложилась так, как было задумано. Первое место моё. И я считаю, что действительно его заслужил. Второго такого, со всех сторон замечательного кандидата, среди учеников нет.

Второе за Кими. В некоторых дисциплинах она не так хороша, как некоторые из её конкурентов, но в целом спутница своё место заслужила. Нельзя сказать, что на одних лишь сущностях Стихий выехала.

Дорс на третьем, и вот к нему много вопросов. Да, местами он хорош, но явно незаслуженно занимает место на пьедестале. Я, конечно, предвзят, но не настолько, чтобы не видеть, что это действительно не его уровень. Дай волю той же коварной Диби, она бы заносчивого здоровяка многократно выстирала и высушила.

Но кто же ей даст.

Похоже, самое главное началось!

– Сообщаю вам великую и неожиданную и прекраснейшую новость. Милостью ПОРЯДКА и мощью своего великого духа император достиг нового уровня в постижении непостижимой силы императорской семьи, и теперь может назначить ещё одного десницу. По древней и славной традиции седьмая десница назначается из лучших представителей молодого поколения империи, по результатам их рейтингового состязания. Таким образом, седьмой десницей императора становится ученик Гедар Хавир из клана Кроу, прежде называвший себя Чаком из семьи Норрис. Также, милостью императора, Гедар Кроу одаряется земельным участком в одном из трёх квартальных районов высокой столицы, на его выбор. Вот эти кварталы: Приимперский, Центральный-главный, Южнокрепостной. Будут рассмотрены любые участки, не принадлежащие семьям первого круга и не обещанные им. Если седьмая десница императора пожелает прирастить участок в этих землях, уже принадлежащий его семье, император распорядится, чтобы ему подобрали лучший вариант…

Что?! Я слушал и ушам своим не верил. Десница, буквально – правая рука. Особые приближённые, можно сказать, действительно части тела. Уникальный институт Равийской империи, связанный с особенностями родовых навыков правящей семьи.

Получается, император Кабул теперь может набирать их не шесть, а семь. И, всячески пытаясь повысить престижность его Стального Замка, решил возродить давнюю, почти забытую традицию.

Ну да, а почему бы ей не забыться. Когда в последний раз правящая особа добиралась до уровня навыка, позволяющего набирать семерых особых помощников?

Даже не припомню, как давно это было, но не сомневаюсь, что да – деяния давно забытых времён.

Новость настолько ошеломляющая, что даже в голове не укладывается. Так сразу с ней не свыкнешься и не поймёшь, что меня ждёт дальше.

Хотя одно очевидно сразу: все планы на завтра отменяются. Хаос с ними с Фрегами и прочими. Зачем мне покровители, если я теперь непосредственно под императором?

Даже жалко стало ту очередь, что ждёт нас за воротами. Атмосфера там теперь такая, будто они не за шкурами нашими стоят, а за венками и гробами для своих родных и близких.

Хотя злорадствовать мне не стоит. Глашатай несколькими фразами довёл моих врагов до белого каления и, возможно, добавил в их лагерь тех, кто старались придерживаться нейтралитета.

Зависть – самое нехорошее чувство. В благородной среде она, как бы, осуждается, но невозможно не позавидовать выскочке из почти уничтоженного клана.

Очень уж высоко и внезапно я взлетел. Тут за лишний шаг в сторону императора сожрут не жуя, а у меня не один, у меня их сразу сотня, если не тысяча. Падать с таких высот не просто больно, а смертельно.

Глашатай, тем временем, не останавливался. Кими назначалась первым перстом седьмой десницы, что тоже о-го-го, и тоже решало часть проблем, с которыми мы готовились столкнуться после выхода за ворота Стального Замка. И её, как и меня, одарили земельным наделом в центре столицы.

Дорсу землицы не перепало, зато перепала должность второго перста седьмой десницы. Звучит не так почётно, как у Кими, но да, Фреги знали, что приз за третье место неплох, так что сотрудничеством со мной остались довольны.

Игнорируя прочих учеников, Балл Ло Болл выделил часть речи для прочих помощников десницы. Перечислил третий и четвёртый персты. Ни тот, ни другой или вообще к Стальному Замку не относились, или принадлежали к другим выпускам. Насколько я понимаю, один из них – так называемый «Уста и уши императора», второй – из какой-нибудь семьи первого круга, которую по какой-то причине полагается обязательно уважить.

Но был ещё пятый перст, и вот тут глашатай снова ошеломил и меня и всех присутствующих.

Внеся элемент интриги.

– Пятый перст седьмой десница может назначить самостоятельно, или делегировать это право особе, которую назовёт. Император своей милостью дозволяет Гедару Кроу выбирать любого ученика из первой сотни рейтинга. Выбор необходимо сделать немедленно.

На меня столько разгорячённых взглядов уставилось, что непонятно, почему я не задымился. При этом некоторые, не попавшие в первую сотню, чуть ли не локти принялись кусать.

Да ребята и девчата, вам тут точно ничего не светит. Разве что прорвётесь к императору через тридцать три цепи охраны, приставите нож к горлу и потребуете, чтобы тот изменил цифру допущенных.

То, что выбор надо сделать прямо сейчас, существенно меня ограничивает. Ведь, по-хорошему, вначале следует провести переговоры с серьёзными семьями. Прикинуть варианты и осчастливить ту, которая мне больше всего взамен предложит.

Я ведь много чего могу за такое потребовать. Кроу выпал шанс получить могущественных союзников и покровителей; заглянуть в самые охраняемые сокровищницы, где скрыты уникальные артефакты; обзавестись ценными владениями в престижных уголках империи и даже в самой столице.

Но нет, никаких переговоров не будет. Увы, приказано выбирать прямо сейчас. Ну да ладно, не всё так плохо, ведь семья, которой повезёт, непременно меня отблагодарит. Да, не так щедро, как при растянутом по времени варианте, но жаловаться грешно.

Кого же выбрать? Какой семье оказать величайшую честь?

Среди сотен глаз, что на меня уставились, невольно выхватил пару самых умоляющих. Причём эти глаза не просто просили, они требовали, они настаивали.

И да, это не наглость. Они в своём праве.

Вправе требовать.

Паксус, Хаос тебя побери! Ты ведь так ничего у меня и не попросил. Получается, я до сих пор должен тебе одно желание.

Нереалистичным то, что он пожелал, не назовёшь. И никакого урона для чести не вижу.

Значит, не придётся думать над тем, кого следует осчастливить.

Кроу от своих слов не отказываются.

⠀⠀

⠀⠀
^{Книга восьмая}

Нарушая ПОРЯДОК

Примечания автора («Автор тудей»):

Все как обычно, ничего нового. Начиная с первых слов, автор, традиционно игнорируя действие, нудно описывает малоинтересные моменты: степные красоты, птичье пение, особенностях поведения грызунов и пр. Несмотря на незначительный объем текста в целом и каждого его раздела в частности, никто не сможет прочесть даже половину главы за один раз, не заснув в процессе (Пришвин, наверное, смог бы, но, увы, великого скальда природы с нами давно нет).

Так что всем спокойной ночи (и да не приснится вам левый коридор).

⠀⠀

_● ⠀_● ⠀_●

Теплая страна, потрясающие красоты природы, честное и дружелюбное население, живущее в мире и гармонии при самом настоящем демократическом правительстве. Это ведь величайшая редкость в мире, страдающем от засилья порочной аристократии. Первое задание на почетной должности не предвещает сложностей. Да оно больше на отпуск похоже, чем на работу для седьмого десницы. Расслабляйся и наслаждайся волшебным югом.

Прочитали? Не завидуйте, потому что я вам наврал про все, кроме демократии.

Духота, пыль и выжженная степь, засыпанная навозом. Навоз – единственное, что здесь еще не успели украсть, но если правители и дальше будут чудить, то и его скоро не останется. Ну и само задание из тех, где ни на секунду нельзя расслабиться. Малейшая невнимательность, и можно перепутать коридоры.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 1}
♦
Подработки пограничников

Светило солнце, лёгкий ветерок гулял по степи, щебетали птички, задорно свистели грызуны, столбиками застыв у своих норок. Всё живое радовалось погожему деньку.

Не радовался лишь офицер Лойм.

Окажись в местном пантеоне божество по имени Недовольство, он стал бы его верховным жрецом. В любое время дня и ночи гвардеец выглядел кислее самого зелёного лимона. Его вечно унылая рожа и аналогичный характер столь мощно доминировали над всеми прочими чертами личности, что ничего больше о главном нашем вояке я не могу сказать даже на одиннадцатый день не самого простого путешествия.

Сейчас физиономия «меченого» гвардейца смотрелась раза в два неприятнее обычного. Что ничуть неудивительно, ведь ему пришлось обратиться ко мне лично, а это Лойму нравилось не больше, чем собаке палка.

Впрочем, ему никогда ничего не нравилось.

– Господин… седьмой десница, за нами увязались какие-то бродяги, – сквозь зубы выдавил офицер, указывая на то, что я и без него давно заметил.

Вот же сноб кисломордый. Ни разу не забыл напомнить, что я именно седьмой. Это вовсе не обязательно и к тому же в сложившейся ситуации опасно близко к насмешке.

Тем более с учётом многозначительной паузы.

В здешней местности при наличии нормального зрения надо сильно постараться, чтобы не заметить отряд всадников, который, не особо скрываясь, следует в километре. Даже не знаю, как правильнее выразиться: то ли слабо всхолмлённая полупустыня, то ли сильно засушливая не слишком ровная степь. Развалы камней с редкими выходами изъеденных ветрами карликовых скал, солончаки, глинистые или песчаные проплешины, редкие безводные русла, едва-едва вгрызшиеся в пропечённую южным солнцем твердь. Тут и пешему одиночке найти укрытие от взглядов непросто. Разве что, скрючившись, скрываться в низинах и не высовываться из них ни на миг.

Эти не высовываться не могли, потому что на месте не стояли. Двигались вместе с нами параллельным курсом. Наблюдатели нам и раньше на глаза попадались, но не в таком количестве, и так близко они показываться не отваживались.

И вот ещё что интересно: никогда прежде офицер на чужое присутствие не реагировал.

Я счёл, что стоит об этом напомнить, и заодно слегка отомстить за акцент на «седьмом».

– МЛАДШИЙ офицер Лойм, неужели вас начали напрягать здешние бродяги?

Гвардеец стал совсем плох рожей, открыл было рот, но ответить не успел, его опередил Дорс.

Голосом не таким кислым, но тоже недовольным, заносчивый здоровяк заявил:

– Я вижу на некоторых синие и коричневые цвета. Вроде это мудавийцы, у них тряпки вместо флагов такие же.

– Да, это их пограничная стража, – неохотно подтвердил Лойм и с сомнением добавил: – Или воры, укравшие вещи у местных дармоедов.

– И что же именно вас обеспокоило? – уточнил я. – Опасаетесь воров?

– Здешних воров стоит опасаться? Вы должно быть шутите. Нет, конечно, их можно только презирать. Но вообще-то меня много чего беспокоит, – в своей манере ответил офицер. – И хочу сказать, что мудавийцы беспокоят особенно. Эти бездельники таращатся на нас уже почти полчаса, но приближаться не торопятся. Уверен, они просчитывают, стоит ли нападать, или это слишком рискованно.

– Но зачем же им на нас нападать? – послышался из-за спины удивлённый возглас Паксуса. – Это ведь солдаты Мудавии, а не какие-то бандиты.

Лойм изобразил бледное подобие кислой улыбки и донельзя нагло, уже с откровенно оскорбительной фамильярностью, прокомментировал:

– Сынок, здесь, считай, самый конец пустошей. Можно сказать, это почти Мудавия. А Мудавия это Мудавия. Бардак. Сплошной бардак. Во всём и всегда. Порядка в Мудавии нет, и никогда не будет. Если этим бездельникам выгодно, они из пограничной стражи запросто превращаются в бандитов. Да, собственно, если говорить начистоту, им и превращаться не требуется.

– Вы это серьёзно? – уточнил я. – Они действительно могут напасть, как простые бандиты?

– Да откуда мне знать, что у таких болванов в головах… Господин… седьмой десница, вы пока неопытны, но это проходит. Так что очень скоро сами поймёте, что здесь всякое случается. Это же Мудавия, смешная страна, сплошь населённая дураками. Поставьте себя на место этих глупцов и взгляните на нас со стороны. В их глазах мы не выглядим сильными. Нас слишком мало, и при нас нет обычной равийской стражи. Вот стража для них это да, стражу они бояться приучены.

– А гвардию разве не надо бояться? – удивился я.

Пограничная стража в сравнении с гвардией – котята на фоне львов. Так что удивился я по делу.

– Господин седьмой десница, говорю же, они все поголовно болваны. Вряд ли до этого гвардейцев видели или хотя бы слышали про нас. Сами знать должны, наши цвета в самой империи путаницу даже у грамотных людей часто вызывают, а для этих убогих и вовсе тёмный лес. Наверное, думают, что к ним забрела группа богатеев, которых сопровождают наёмные стражники, или слуги. Что-то вроде охраны караванов. Караваны тут в межсезонье сопровождают по сотне охранников, а то и больше. А у нас и трёх десятков не наберётся, если и ваших и моих поголовно пересчитать. Их сорок два, получается, не намного больше. Страшновато нападать при таких раскладах. Но и подъезжать с вопросами, как честные пограничники, не торопятся. А это наводит на некоторые мысли… Ну вот, – снова усмехнулся офицер. – Чего и следовало ожидать.

Вдали из-за пологого холма показался новый отряд. Раза в два меньше по численности, но те же цвета просматривались.

– Их много! – заволновался пятый перст десницы – Арсай. – Предлагаю напасть первыми! За императора!

– Дружков ждали, – не обращая внимание на выкрики Арсая, прокомментировал Лойм. – Вот теперь не сомневайтесь, теперь точно нападут. Их ведь в два раза больше стало, а с гвардией дел никогда не имели. Ну да сейчас я это исправлю. На всю жизнь запомнят. Те, кто уйти сумеют. Вы тут подождите, мы с ними быстро управимся.

– Господин Лойм, – перебил я. – Насчёт тех, кто сумеют уйти. Таковых быть не должно.

– Что вы имеется ввиду, господин седьмой десница?

– То, что если придётся драться, все они должны остаться здесь. Все до единого. Я не хочу оправдываться перед властями Мудавии за разгром отряда их пограничной стражи. Это, как бы, не самое лучшее начало сотрудничества. Так что без свидетелей.

– Великий ПОРЯДОК! О чём вы, господин?! Да тут всем на всё плевать. Вы же имперец, да ещё и десница… какой-никакой. Можете каждому болвану на голову с высоты нагадить, они в ответ только улыбаться станут. У меня всего лишь пара десятков ребят, а против нас трусливое шакальё. Как только поймут, что не с теми связались, как тараканы в разные стороны прыснут. Это их земля, знают каждый камень, за всеми нам не угнаться. Да и опасно здесь скачки устраивать, без ног коней оставим.

– Значит, никто здесь ждать не будет, – подытожил я. – В смысле, берите всех, кого можно. Чем больше участников с нашей стороны, тем труднее им будет сбежать. Глас, тебя это, разумеется, не касается.

– Одобряю, – оживился Дорс. – Наконец-то хоть немного разомнёмся. А это что? Они передумали, или как?

От мудавийцев отделился одинокий всадник, торопливо направившийся прямиком к нам.

– Поговорить решили, – сказал Лойм. – Дураки они такие… очень любят языками чесать. Сам разберусь, если позволите.

Я молча кивнул, и офицер направился навстречу всаднику.

Встретив того в сотне шагов, Лойм встал неудачно, перекрыв лицо мудавийца. Прочитать по губам, что говорит пограничник, не получалось, а на таком расстоянии да под завывания несмолкаемого ветра похожей на пустыню степи ни слова не получалось различить при всех неординарных параметрах. Только и смог понять, что по самолично мною разработанной «цветовой классификации личностной опасности» этот человек ни малейшей опасности не представляет. Даже не бледно-зелёный, а чисто-белый. Я таких дюжину до состояния блинов растопчу секунд за двадцать пять.

И не запыхаюсь.

Не прошло и минуты, как офицер чуть обернулся и прокричал:

– Господин седьмой десница, вы не поверите. Этот удивительный человек требует, чтобы мы ему заплатили за проезд. Не просит, а именно требует. Что ему ответить?

Хотелось ответить очень грубо, но я ведь не абы кто, а лицо официальное, на службе. Причём пусть и не без нюансов, но служба солиднейшая.

Поэтому пришлось соответствовать:

– Господин Лойм, будьте добры, объясните этому гм… уважаемому стражнику, что мы не купцы, а люди императора. И мы здесь не гуляем, а направляемся в Мудавию по важному государственному делу. Да он и сам должен заметить, что при нас нет повозок с товарами. Так что ни о какой пошлине не может быть и речи. Слово в слово так ему и передайте.

Лойм кивнул, и, оборачиваясь, неуловимо-стремительно потянулся за мечом.

Блеск стали, россыпь кровавых брызг, голова, покатившаяся по камням.

– Кто бы мог подумать, что наш солдафон просто мастер объяснений, – одобрител Дорс.

Убив переговорщика, офицер взмахнул мечом, небрежно стряхивая кровь. Похоже, этот жест заодно являлся своего рода приглашением к веселью, потому как прочие гвардейцы рванули вперёд одновременно и без приказов. Дорс и прочие желающие размяться не слишком от них отстали, и спустя считанные секунды на едва обозначенной тропе остались лишь четверо: я, Кими, Паксус и Лухвил – безродный, но свободный простолюдин-проводник. Лойм шпынял его всячески все одиннадцать дней торопливого похода, неудивительно, что этот низкорослый и невзрачный мужчина средних лет старался держаться от командира гвардейцев подальше.

– Даже Глас поскакал, – неодобрительно, с намёком, заметила Кими.

– Если это просто дураки и бродяги, справятся спокойно и без нас, – спокойно ответил я, но при этом поморщился.

Гласу ни при каких обстоятельствах лезть в драку не дозволяется. Только самооборона. Причём если дело дошло до самообороны, это означает, что я и прочие не справились со своими обязанностями.

– А если что-то пойдёт не так? – уточнила Кими.

– У нас здесь прекрасная позиция, чтобы вовремя заметить нехорошее.

Обернувшись к проводнику, я спросил:

– Как, по-твоему: это стража пограничная, или они простые бандиты, выдающие себя за неё?

Ко мне проводник изначально относился с настороженностью, но в последние дни заметно расслабился. Вот и сейчас ответил без напряжения:

– Господин десница, это ведь Мудавия. Страже здесь платят один раз за целый год. Иногда забывают заплатить. Иногда никому не платят ни монетки по несколько лет. Земля здесь плохая, ничего не растёт толком, а им надо как-то кормить свои семьи. Камнями да песком сыт не будешь, а заработать мимо казны можно только с тех, кто из империи приходят или туда направляются.

– То есть грань между пограничником и бандитом тонка или даже отсутствует? – понимающе усмехнулся я.

– Так и есть, господин десница, – кивнул проводник. – Здесь лучше от всех подальше держаться. Целее и богаче будешь. Тут в последнее время всякое случалось. Однажды немаленький караван пропал. Совсем пропал. Никаких следов. А там одной охраны сотня с лишним.

– Гвардии они не противники, – уверенно заявил Паксус. – Быстро поймут, что это не охрана караванная. Вот же удивятся.

– Господин, прошу прощения, но должен сказать, что Иностранный корпус в Мудавии хорошо знают, а цвета у «меченых»… Простите, цвета у людей господина Лойма похожие.

– То есть он ошибается, и они прекрасно понимают, что это не простая охрана? – чуть напрягся я.

– Да, господин. Эмблемы, конечно, кое в чём сильно отличаются, но должны понять, если не совсем слепые.

– Однако они всё же рискнули. Почему?

Проводник пожал плечами:

– Простите, господин десница, но я не могу знать, почему они так поступили. Какая-то причина должна быть. Простите ещё раз, не хочу накликать беду, но за тем холмом, где они стоят, глубокое сухое русло тянется. Единственное удобное для злодеев место на день пути по этой тропе. Там можно спрятать большой отряд, и мы его отсюда никак не разглядим.

Я поморщился. У одного из гвардейцев Лойма был ручной сокол, связанный с владельцем особым навыком. Солдат раз в несколько часов мог на короткое время видеть глазами птицы и отдавать ей приказы на простейшие манёвры в полёте. То есть превращал питомца в своего рода беспилотник с камерой. Это умение использовали дважды в день: утром, выступая в путь, и вечером, осматривая окрестности лагеря с высоты. По времени должно откатиться, следовательно, офицер сейчас мог использовать воздушную разведку, однако не стал это делать.

Не одобряю.

Расстояние до противника невелико, но лошади не могли быстро передвигаться, им мешали многочисленные камни и неровности, устроенные местными сурками. Удобная земля лишь на вершине холма и местами по склонам. Так что стремительной атаки не получилось. Мудавийцы дали с пригорка нестройный залп из пары десятков луков и, даже не попытавшись его повторить, рванули в разные стороны, поспешно освобождая возвышенность. Бегством это назвать можно, но выглядит как-то странно. Ведь не назад направились. Может им там что-то мешает? Например, обрывистые склоны упомянутого проводником русла?

Вновь обернулся к Лухвилу:

– Ты это русло видел? У него крутые берега?

– Нет, господин, не крутые. Оно почти полностью затянулось, в нём давно не было большой воды.

Кими, поняв, к чему я веду, протянула:

– Тогда что им мешает бежать напрямик?

– Смотрите! – воскликнул Паксус. – Эти дикари решили устроить засаду! Засада на гвардию! Согласен с Лоймом, и вправду дураки.

Отвернувшись от проводника, я убедился, что торопливый и неловкий залп лучников ничем не навредил. Разогнавшиеся кони как мчались, так и продолжают мчаться, притормаживая у многочисленных преград. Ни один не ржёт от боли и не потерял наездника.

Но навстречу нестройной толпе наших охранников и присоединившимся к ним слугам и перстам десницы на освободившуюся вершину пригорка выносится лавина новых всадников. И лавина эта смотрится солидно: почти у всех крупные чёрные лошади, большинство всадников в одеяниях того же цвета. Передние ряды поголовно с нетипичными для разбойников кавалерийскими пиками и пусть и не лучшими, но доспехами. Зачастую даже металлическими или хотя бы частично металлическими.

А это действительно серьёзно. Так-то Равия – богатейшая страна региона, но даже в ней с металлом не всё просто. Собственная добыча и импорт не закрывают все потребности, да и с мастерами проблема повсеместная. На войсках это не может не сказываться. Массово серьёзную амуницию позволить себе может лишь гвардия и недалеко ушедшие от неё отдельные клановые подразделения.

У нападающих доспехов не так уж много, да и особо приличных не видать, однако и того что есть – достаточно.

Достаточно, чтобы прийти к выводу: это не отряд обнищавших пограничников ничтожной державы грабежами промышляет, это что-то другое, непонятное. А всякое непонятное на то и непонятное, что никогда не знаешь, чем оно угрожает.

Чёрт! Там же Глас!

Недовольно всхрапнула резко пришпоренная лошадь.

Не оборачиваясь, я бросил:

– Все за мной! Вытаскиваем Гласа! В бой не лезем, просто вытаскиваем этого дуралея! Хаос его побери!

Как не влезть в бой, если Глас вот-вот окажется в его центре, я не представлял. И сильно подозревал, что влезть придётся всерьёз. Но объяснять этот момент спутникам некогда.

Да и не к чему.

Они и без меня прекрасно знают, что каждая волосинка на теле Гласа бесценна.

Ни одну нельзя позволить выдернуть.

А ведь «хрустальный перст седьмого десницы» прямо-то таки нарывается на страдания. Невеликая группа наших конников выбралась из усеянного камнями и норами сурков поле и только-только начала набирать скорость. Причём двигаться им приходится вверх по склону. Да, тот пологий, но это всё же сверху вниз, что не лучшим образом сказывается на скорости.

Противник же атаковал сверху вниз, причём ему там ничто не мешает. Ровная земля без опасных для лошадиных ног преград, длинные пики в сильных руках, блики на тёмных доспехах.

Много бликов. Сотни полторы, не меньше неплохо вооружённых и хорошо разогнавшихся всадников вот-вот налетят на жиденькую кучку гвардейцев Лойма.

Из которых собственно гвардейцев там только две трети, а оставшиеся не самые лучшие бойцы. Взять того же Гласа. Он, конечно, какую-то подготовку получил, но сильно сомневаюсь, что она серьёзная.

Смысл учить войне того, кому в бой идти никогда не придётся.

И какого Хаоса его туда понесло?..

⠀⠀