Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 227 страниц)

Со временем популярность островного Первохрама скатилась ниже нуля. Аристократам надоело терять сыновей и дочерей, посещать нехороший остров перестали. Семья, пытавшаяся его контролировать, осталась у разбитого корыта. Других серьезных активов у нее к тому времени не осталось, потому что кланы, лишившиеся детей, не всегда адекватно на это реагировали. Нередко пытались выставить владельцев места виновниками.

В итоге случилась финальная аристократическая заварушка. Местный клан и без того силой не отличался, а тут и вовсе его в кратчайший срок почти обнулили. Остатки семьи в отчаянии разрушили храмовый комплекс. Нет, первооснову они повредить не смогли, просто отыгрались на всех сооружениях, что вокруг нее понаставили в поздние эпохи.

Ну а дальше владельцев задавили окончательно.

Победители восстанавливать храмовый комплекс не захотели. Интереса к освободившейся территории тоже не проявили. Дорогостоящих ресурсов на ней не было, почвы чересчур бедные даже для выращивания самых простых специй, лес из малоценных пород, плюс к тому времени он начал болеть и вырождаться. А затем разрушительные землетрясения и близкое извержение вулкана поменяли рельеф острова и прилегающей акватории. На некоторое время эти места стали непригодными для жизни. В итоге победившие кланы решили, что столь убитый актив им неинтересен.

Свято место пусто не бывает, спустя несколько веков объявились новые хозяева. Я так понял, менялись они неоднократно, все весьма запутанно, имела место какая-то сменяемость, мало кому интересная провинциальная возня. Нынешних правителей Хлонассиса даже полноценной семьей называть нельзя, ничем не примечательная кучка недоальф, чересчур много о себе возомнивших. Такие любят отщипывать себе кусочки на окраинах, в местах, до которых полноценным кланам нет дела. Создают видимость причастности к благородному сословию, на деле немногим отличаясь от омег, которыми правят.

К этому времени на руинах храма уже не один век рос и процветал портовый город, подмявший под себя торговлю со здешним коренным населением. Несмотря на тотальную нищету кочевников, населявших оставшийся без леса полуостров, тут было чем поживиться. Например, местные научились выращивать такой скот, что из его шкур получалось выделывать прекрасные кожи среднего ценового диапазона. Тонкую обработку и сбыт брали на себя горожане, степнякам оставались самые простые задачи. Выручки хватало и тем и другим, всех это устраивало.

Но в какой-то момент обороты выросли до интересных значений, и начались свары на тему дележки. Вот тут-то и появились недоаристократы. Быстро подчинив себе и город и полуостров, дальше продвигаться не стали. И силенок не было, и география мешала, и все устраивало. Знай себе контролируй несложные потоки сырья и денег, забирая себе положенную долю.

Вроде как в последние годы эта схема все больше и больше переключалась на сырье, присматривать за которым куда проще, чем за делами многочисленных ремесленников и купцов. На это намекало то, что Хлонассис стал поставлять больше шкур, чем обработанных кож. Возможно, это стало причиной новой серии разборок, из-за чего началась осада.

Но это не мое дело. Я сюда не ради местных денег явился, мне древности подавай.

Ни колонистов, которые поставили город на древних руинах, ни новую провинциальную аристократию проблемный Первохрам вроде как не волновал. Не встретил ни одного намека, чтобы они проявили хотя бы малейший интерес к его судьбе. И даже более того, в прочитанных мною источниках я не нашел упоминаний о том, что местные вообще подозревали про его существование. Ни слова о том, что на месте Хлонассиса раньше находилось что-то древнее.

Старые знания сохранились лишь в среде книжников, которые год за годом переписывали античные источники на новый лад. Информация терялась, перевиралась и домысливалась от века к веку, иногда изменяясь до неузнаваемости. Плюс настойчиво заказывать себе труды строго по одной теме я опасался. Если Мелконога и прочих серьезно допросят, никто не должен вычислить, что именно меня интересовало в первую очередь. То есть полный набор сведений мне собрать не удалось, плюс часть собранного не вызывает доверия.

Одно можно сказать с высокой долей уверенности: забытый Первохрам располагается в городской черте современного Хлонассиса. Из всех рассмотренных вариантов этот самый перспективный. Я почти на все сто уверен в своих выводах.

Сам Хлонассис – именно город, а не городок. По разным сведениям его население составляет от тридцати пяти до пятидесяти тысяч жителей. Даже по земным меркам мелким населенным пунктом его не назовешь, а уж в полудиких, никому не нужных окраинных землях – это бесспорный мегаполис.

И у меня нет знакомых в этом городе. Следовательно, нет источников информации. Я ведь не могу спрашивать каждого встречного: «День добрый. Вы не подскажете, как мне пройти к всеми забытому Первохраму?»

Это, конечно, существенно затрудняет мою задачу. Однако все прочие варианты попытаться без лишнего риска открыть аристократический круг силы выглядят куда сомнительнее.

Вы спросите: что может быть сомнительнее Первохрама, испытание которого никто не смог пройти?

А я отвечу, что, возможно, у меня первого за всю историю Рока появилась такая возможность.

Я ведь знаю, в чем именно заключается испытание.

И, как это ни банально звучит, я не такой, как все.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 23}
♦
Добрая женщина

Сафи испытывала нездоровое влечение к всевозможным руинам. Знакомство с девочкой началось с блужданий в недрах разрушающихся городских укреплений; затем мы петляли по частично разобранным галереям совсем уж древней стены; а дальше спустились в развалины непонятного сооружения. Похоже на многокомнатный дворец. Всего один этаж, зато до потолков без шеста не допрыгнуть.

Правда, потолков тех почти не осталось, время их не пощадило. Камень явно не из прочных, что-то вроде ракушечника, со временем посыпался повсеместно. Возможно, именно по причине усталости материала громадное здание пришло в запустение.

Я, пользуясь благоприятной обстановкой и учитывая страсть спутницы ко всему, что на ладан дышит (и при этом каменное), попытался приступить к поискам.

Ну а чего время тянуть?

– Сафи, а что это за место?

– Я же тебе сказала, это город Хлонассис, – терпеливым голосом человека, общающегося с полным недоумком, ответила девочка.

– Да нет, я не о городе, я именно об этом месте, – выразительно повел руками, указывая на самые значимые элементы руин.

– А, ты про это. Откуда я знаю? Что-то развалилось, сам разве не видишь.

– Вижу, конечно. А подробности есть? Что тут раньше было?

– Да какая разница. Тут полно такого. Всякие развалины от первых колонистов остались. Когда степной клан пришел в Хлонассис, они многих убили. Потом Данто с ними разобрались. Тоже многих убили. И разбежались многие тоже. Никого почти не осталось из тех, кто до этого городом управлял. Вот они здесь и жили, а как их звали, не спрашивай.

– Смотрю, Сафи, камня тут много. Ничего деревянного нет. – Я продолжал закидывать информационную удочку.

– Ты совсем непонимающий, что ли? Тут людей убивали, грабили и жгли. Все деревянное сгорело, остались только камни. Вообще деревянного у нас мало, лес стоит дорого, его из-за моря привозят. Есть тростник и палки всякие чахлые. Камней да, камней много, камни так и стоят, разваливаются потихоньку.

– А я-то думал, это что-то очень древнее, времен больших прорывов Хаоса.

– Да ты совсем дурачок какой-то, – неодобрительно ответила на это Сафи. – Эти камни столько не простоят. Простой ракушечник, он за тысячу лет в мелкий песок рассыплется.

– Ты до тысячи считать можешь? – одобрительно спросил я. – Грамотная.

– Ага. Я не всегда у Кубы жила, я… А, ладно, не надо тебе об этом знать.

– Извини, – сказал я, сам не зная, за что извиняюсь и следует ли это делать. На всякий случай сказал, после чего вернулся к той же теме: – Просто эти камни на все две тысячи лет выглядят. Тут ведь наверняка в те времена кто-то жил. Место хорошее.

– Глупости. В те времена тут вообще ничего не было, – возразила Сафи. – Никто не жил. Все знают, что первые люди приплыли сюда на большом корабле из Салфидеса. Они на север плыли, но корабль у них был совсем плохой. Сильно тек, разваливался на волнах. Они еле-еле сюда добрались, и он прямо здесь совсем развалился, где сейчас гавань. Из ракушечных камней и дерева с того корабля они построили первые дома. Корабль назывался «Хлонассис», с тех времен и город так называется. Откуда здесь взяться древностям времен прорывов? Это было всего лишь триста лет назад. Но я точно не знаю, такие большие цифры у меня в голове часто путаются. Да и зачем оно мне надо? Была степь, потом люди пришли и поставили город. Вот и все.

Я покачал головой:

– Ты ошибаешься. Здесь и до колонистов развалины были. Развалины чего-то очень большого и древнего.

– Откуда знаешь?

– Я такими делами интересуюсь.

– Зачем таким интересоваться? – удивилась девочка.

– Затем, что в древних развалинах можно всякое найти. На этом некоторые люди неплохо зарабатывают.

– Ага, я такие сказки слышала. И еще слышала, что просто так такие богатства не валяются. Нужны очень сильные воины и маги, чтобы такое в древних развалинах добывать. А ты не воин и не маг. Хотя Бунчу и Кридо ты круто навалял. Мне понравилось, как ты их отшлепал. – Сафи злорадно хохотнула. – Но ты все равно не воин. Просто дерешься хорошо. Небось Ловкость первой развивал, да?

– Что-то вроде того, – туманно ответил я.

Девочка подробности выспрашивать не стала. В Роке не принято проявлять детальный интерес к чужим показателям, это даже детям известно.

Сафи волновало другое.

– А откуда ты про богатства в руинах знаешь? Тоже сказок наслушался, да?

– Скажи, где про такие развалины слышала, и расскажу тебе про богатства, – вновь закинул я примитивную наживку.

– Так я только в сказках про такое и слышала.

– А здесь, про город ваш, разве нет таких историй?

Сафи вздохнула:

– Ты вообще меня не слушаешь. Да пойми уже, нет здесь ничего древнего. Когда основатели приплыли на «Хлонассисе», на берегу не было ничего, кроме сухой травы и песка. С них все началось. Потом почти все семьи основателей погибли. Степной клан постарался, а Данто последних добили. Выжившие служат Данто. Мало таких. Ну так что там с богатствами?

Выдумывать, как с неизменным успехом обыскивал древние руины на предмет ценнейших артефактов и немыслимо драгоценных предметов, я не стал. Девочка, конечно, далеко не взрослая, но и не наивно сопливая. Трудная жизнь закаляет мозг без оглядки на возраст. Если уж вешать лапшу, придется приправлять ее реалистичностью, иначе тяжело фальшь скрывать.

– Ты про древний металл слышала? Такой сейчас делать не могут или могут, но не любой. За вшивый факельный держатель из древних руин можно получить кучу денег.

– Куча – это сколько? – заинтересовалась Сафи.

– Ну… можно купить телегу хлеба. Или две. Вместе с телегами и лошадьми.

– Ну ничего себе! – изумилась девочка. – За какой-то вшивый держатель?! Блин, да как же не повезло, что здесь нет таких древностей!

– Говорю тебе, должны быть. – Я не прекращал давить на единственный доступный источник информации. – Подслушал один разговор. Серьезные люди говорили, что такие руины здесь есть.

– А почему они не сказали точное место? – уточнила Сафи.

– Да сложно там все. Говорю же, просто подслушивал. Без деталей. Где-то здесь есть такое место. Обязано быть. Ты, наверное, плохо город знаешь.

– Прекрасно я его знаю, я почти везде была, – возразила девочка. – Да и откуда тут древностям взяться? Вот, посмотри, раз не веришь.

Сафи присела над вывалившимся из стены блоком, ткнула в него ножом, без труда выкрошила приличную борозду.

– Видишь? Говорю же, это ракушечный камень, он весь такой. Его легко тесать, его даже пилить можно спокойно плохой пилой. Но если его не штукатурить сильно, он сыпется. Где-то потихоньку, где-то быстро. Я не разбираюсь, почему так. Со временем он весь рассыпается. Вот для этой стены брали лучший. Долбили там, где самый крепкий добывают. Для всяких сараев и простых домов берут любой. Тут есть места, где ничего не осталось, только куча такого вот песка. Были стены, а стало такое. И здесь так тоже будет лет через сто.

– У вас что, весь город из такой трухи построили?.. – призадумавшись, уточнил я.

– Опух?! Сам ты труха! Говорю же, это ракушечный камень. Он хороший, но такой вот сыпучий. Тысячу лет ни за что не проживет. А древности, о которых ты говорил, это больше тысячи. Ну, наверное. Говорю же, я плохо такие цифры понимаю. Это же очень много.

– Угу, помню, ты в больших цифрах не сильна, – кивнул я. – Но да, все верно, там больше тысячи.

– Так я тебе про то и говорю. Откуда у нас развалины такие? Если тут что-то стояло, от него давно песок остался.

– Нет, Сафи, ты неправа. Серьезные стройки у древних серьезно делались. Там такой камень не использовали, там другие материалы.

– Но у нас тут все из такого камня или из кирпичей. Весь Хлонассис на нем стоит. В любом месте можно его копать. Есть районы, где строить страшно, под ними все изрыто. Там дома под землю проваливаются.

Я терпеливо продолжал настаивать на своем:

– Должен быть и другой камень. Не может быть, что вся эта земля только на ракушечнике держится. Так не бывает, здесь есть и другие породы. Вот ты сказала про кирпичи, да и я их видел, на стене. Глина для кирпичей откуда берется? Вряд ли к вам ее из-за моря привозят. Глина есть, известняк ракушечный есть, значит, и еще что-то есть.

– Может, и есть, – кивнула Сафи. – Но рядом нет. Дальше, в степи, наверное, всякое бывает. Но кто оттуда камни потащит? Ракушечник вот он, его везде много. А их найди, добудь как-то, обработай, привези. Зачем такие сложности, если есть ракушечник.

– У древних и богатых свои причуды. Им это несложно. Говорят, у древних были технологии, которые и резали камень легко, и переносили. Я видел такие блоки гранитные, что если встану рядом и тебя на плечи поставлю, ты до верхнего края не дотянешься. Вспомни, может, попадались такие? Бывает так, что, когда на древнем месте ставят новый город, используют фундаменты старых храмов, дворцов, простых домов. Или их фундаменты кое-где выглядывают из земли и отличаются от всего остального. У вас половина стены из кирпичей сделана. Представь, сколько глины добыть пришлось. Говоришь, под городом ее нет? Значит, притащили. И это ваши притащили, не древние. А у древних с переноской еще проще. Где-то камень есть, они его добывали, строили что-то. Должны остаться следы. Ты просто плохо знаешь город или невнимательная, потому и не замечаешь.

– Да ты точно опух! Все я замечаю, – обиженно ответила Сафи. – Меня даже хвалят за это. И если ты такой умный, это что, получается, мы все тут тупые? Никто древности не заметил, да? Так не бывает.

– Еще как бывает. Люди часто не замечают то, что у них под носом.

На этих словах беседа прервалась. Хотя через развалины мы пробирались неспешно, плюс, разговаривая, Сафи замедлялась, наконец выбрались на открытое место.

Дальше простиралось хаотичное скопище лачуг. Мы метров двести петляли по вонючему лабиринту, засыпанному мусором и залитому нечистотами. Крысы здесь обнаглели до такой степени, что даже не уступали дорогу. Приходилось через грызунов переступать, потому что девочка попросила даже не пытаться их отфутболивать. Мол, в таком случае могут разозлиться все ближайшие хвостатые, и, если покусают, страдать от ран придется долго. А то и заразят чем-нибудь нехорошим. Они тут такие болячки переносят, что вылечиться можно лишь за деньги, коих у большей части населения никогда не бывает.

То и дело встречающиеся жители поголовно облачены в лохмотья. На местную моду не похоже, зато похоже на то, что я в край тотальной нищеты попал.

За лачугами обнаружился канал с заросшими густым кустарником берегами. Перебрались мы через него по шаткому, кое-как поставленному мостику. Чуть ли не доска, перекинутая с одной стороны на другую.

На другой стороне проживал народ побогаче. Не сказать, что мы оказались в квартале пышных дворцов, но дома добротные, все из того же ракушечника, часто в два, а то и в три этажа. Сточные канавы надежно прикрыты, лишь запах выдает то, что под тротуарами текут нечистоты. Улицы приличной ширины, мощенные кирпичом. Причем мостили их давненько, состояние покрытия во многих местах плачевное. Кое-где просматриваются попытки устроить латки, и выглядит это убого. По всем признакам понятно, что некогда здесь все было прекрасно, но времена процветания остались в прошлом. Бедность пришла не так давно, остатки былого все еще доминируют, не позволяя району превратиться в еще один смердящий квартал руин и лачуг.

Люди в целом одеты побогаче, но простенько, без роскоши. И оборванцев тоже хватает, в том числе юных. На некоторых Сафи косилась нехорошо, некоторых приветствовала. На меня почти все без исключения или поглядывали исподлобья, или сверлили взглядами, в которых светился неприкрытый интерес выведать, нет ли у незнакомого бродяги за душой ценностей, достойных грабежа.

В общем, пока что впечатления от Хлонассиса самые тягостные. Город выглядит откровенно депрессивным. Возможно, все дело в том, что я оказался не в самом фешенебельном районе, но почему-то нет сомнений, что причина не в этом.

Улица вывела к круглой площади, по центру которой располагался фонтан.

Я тут же указал на него:

– Сафи, посмотри! Это не ракушечник, это больше на гранит похоже.

– Ты про фонтан?

– Ну да.

– Так его, наверное, из-за моря привезли. Немного там камня, легко одним кораблем взять. Говорят, раньше из вон той статуи струя воды высоко вверх била. А теперь сломалось все, просто течет. Вон сам посмотри, наверху трубу видишь? По ней ключевая вода из Верхнего подавалась. Но она давно перекрыта, ничего не работает. Теперь вода тут грязная, прямо из канала. Не вздумай ее пить, дно сразу оторвется.

Девочка превратно истолковала мой порыв приблизиться к сооружению поближе. Но тут и сама остановилась, а потом развернулась и зашагала к центру площади, на ходу пожаловавшись:

– Эх, жаль, я плавать не умею. Да и девочек в фонтан не пускают. Вот же сволочи. Я бы тут точно монеток нахватала.

Сначала не понял, о чем она, но, перестав завороженно таращиться на каменные борта, увидел десятка три мальчишек возраста от десяти до шестнадцати, а то и постарше. Некоторые сидели с обессиленным видом, приводя дыхание в норму, остальные плавали или в напряженных позах стояли на краю, готовясь нырнуть.

Причина столпотворения располагалась на противоположной стороне фонтана. Троица молодых мужчин, выделяющаяся вызывающе роскошной одеждой и таким же поведением. Если все вокруг выглядели либо нищими, пытающимися не умереть от голода, либо людьми среднего достатка, прилагающими все усилия, чтобы не скатиться в категорию нищих, эти были совершенно не такие.

Тряпье дорогое и безвкусное, его много. Драгоценных украшений столько, сколько не у каждой индийской зажиточной дамы найдется. На поясах сабли с рукоятями, усеянными таким количеством самоцветов, что для реального боя это оружие бесполезно. Держать неудобно, острые грани в кожу станут впиваться, а при ударах или парировании могут разодрать ладонь.

Настроение у всех троих самое беззаботное. Никакой угрюмости. Сплошное веселье, смех искренний, поглядывают на окружающих с превосходством. За все время никого настолько же радостного нам по пути не повстречалось. Даже наркоманы под веселящей дозой и залившиеся пьяницы, то и дело попадавшиеся на глаза в квартале лачуг, настроением значительно уступали этим господам.

За спинами развлекающейся троицы в неровную шеренгу выстроились пятеро суровых мужиков в сложных доспехах из кожи, кольчужного плетения и металлических пластин. Сабли на поясах предельно функциональные, без украшений, но при этом явно недешевые. Я как человек, пытавшийся освоить кузнечное дело, могу много чего сказать об оружии, даже если оно находится в ножнах.

Картина понятная: компания зажиточных горожан, теша свое превосходство, прогуливается по не самому процветающему кварталу. А дабы с ними не случилось то, что в таких местах запросто случается с обладателями тугих кошельков, их сопровождает пятерка солдат, стражников или частных телохранителей.

Непонятно одно: о чем это Сафи только что говорила? При чем тут монетки?

Но тут, будто прочитав мои мысли, один из трех богачей засмеялся по-дурацки и швырнул в фонтан что-то маленькое и блестящее. Очень похоже на монету.

Мелкий мальчишка с голодным взглядом, сидевший на краю, ловко прыгнул, пытаясь ухватить добычу в воздухе. Но плечистый паренек лет шестнадцати вскочил с той же целью. Они устремились друг на друга и, понимая, что столкновение неизбежно, в последний миг забыли о монете, постарались не врезаться со всей дури, отпихнуть друг друга руками.

Но все равно стукнулись здорово. Оглушенные, рухнули в фонтан неуклюже, окатив всех вокруг брызгами. Старший остался на поверхности, а младший ушел под воду с головой. На них, кроме меня, никто не обращал внимания, все прочие участники бросились к месту падения монеты и принялись там нырять.

Сафи, глядя на эпицентр ажиотажа, вздохнула:

– Серебряными марками раскидываются. Жаль, что городскими, в них серебра почти нет, да и махонькие. Не деньги, а смех.

– Это кто такие? – спросил я, внимательно вглядываясь в воду.

– Да мажоры из семьи. Вон тот, усатый, Рамир с дружками, младший сын Данто Четвертого. Деньги девать некуда, вот и швыряют. Нехороший он тип, его все ненавидят.

– А по виду не скажешь, что злодей.

– Вот попадешься к нему и поймешь. Он любит тут веселиться. Это не просто фонтан, это цистерна, где воды много хранится на всякий случай. Тут до дна пять твоих ростов, если не десять. Если вверху монетку не поймать, она падает на дно. Там ее уже не достать. В прошлом году какой-то бухой моряк с большого купца сюда пришел. Заблудился, наверное. Увидел такое и давай нырять. Оказалось, у него это классно получается. Может, даже водолаз. Много монет на дне насобирал, но сильно воды наглотался. Она тут плохая, его потом стошнило. Эй?! Ты что делаешь, Гер?!

Я, торопливо скинув рубаху и штаны, остался в подобии набедренной повязки, используемой простолюдинами в качестве нижнего белья.

– Посторожи мое барахло. Надо кое-кому помочь.

– Помочь?.. – донеслось уже в спину.

Но я не обернулся. Некогда объясняться, время не ждет, и без того почти минуту потерял.

Вода в фонтане оказалась холодная, почти ледяная. Несмотря на то что я прилично отдалился от Крайнего севера, здесь еще не жаркая зона, здесь даже в конце весны купаться не всякий согласится.

А еще вода оказалась мутной. Даже окажись у меня очки для ныряния, я бы мало что сумел различить на расстоянии дальше вытянутой руки.

Очков нет, зато имеется развитый рыбацкий навык. Своего рода сонар, способный давать трехмерную картинку подводной обстановки.

Мальчика я заметил несколькими метрами ниже. Его тело медленно погружалось, руки и ноги задраны вверх, изо рта вырываются мелкие пузырьки. Сильно стукнулся, потерял сознание, нахлебался. Все указывает на то, что самостоятельно ему не выкарабкаться.

Добравшись до утопающего, ухватил за руку и поспешно направился к поверхности. Вынырнув, изобразил бурную одышку, одновременно вытаскивая голову мальчика из воды и собираясь звать на помощь. Ну а что еще делать, ведь непросто самому затащить его на высокий бортик фонтана.

Но тут навстречу потянулось сразу несколько рук.

– Давай сюда его! Не тормози! Давай!

Подростки, настойчиво призывающие меня отдать «добычу», не походили на злодеев. Зато походили на людей, которые знают, что делают. Скорее всего, то, что только что случилось, здесь не редкость, народ относится к подобному спокойно.

Чуть не утонувшего мальчишку затащили наверх быстро, но осторожно. И тут же начали устраивать ему очистку легких. Действительно знают, что делают.

Один при этом покачал головой:

– Ликрой уже достал. Позавчера тоже чуть не утонул и опять прыгать начал. Надо было ему всыпать.

– Да жадный он просто, – заявил на это второй, ловко перекидывая тело Ликроя через колено.

Ну да, может, это и не профессиональные спасатели, зато прекрасно справляются.

Один из троицы развлекающихся богачей, тот самый усатый, о котором Сафи предупреждала, прокричал:

– Эй! Ты! Который мальчишку достал!

Я обернулся, уставился вопросительно.

Тот почему-то тоже уставился внимательно и перестал улыбаться. Его будто что-то заинтересовало в моем лице.

Я, мысленно чертыхнувшись, прищурился, пытаясь скрыть нереально синюю радужку. А мужчина снова заулыбался и подкинул на ладони монетку:

– А ты молодец. Прекрасно ныряешь. Придется тебя наградить. На вот, держи. И не забывай, у меня таких много, и я умею быть щедрым, – с этими словами мужчина как-то странно подмигнул, затем размахнулся, якобы намереваясь бросить монету мне, но в последний миг притормозил руку, швырнув монету чуть ли не себе под ноги, делано при этом расстроившись: – Ох, извини! Немного недобросил. Но ты же помнишь? У меня таких еще много.

Свора мальчишек, метнувшаяся было ко мне, дабы перехватить добычу, разочарованно загалдела. Некоторые попытались изменить направление, но без особого энтузиазма. Понимали, что до противоположного края фонтана быстро не добраться, монета к тому времени погрузится слишком глубоко.

А я, недобро покосившись на ухмыляющегося мажора, шумно выдохнул, затем вдохнул и ушел под воду.

Еще раз активировал навык, но теперь выискивал не тонущего мальчика, а изучал устройство фонтана. Похоже на громадную цистерну, вкопанную в землю до самого края. Сверху она круглая, но чуть ниже слегка расширяется, ее сечение становится прямоугольным. Начальный диаметр метров десять, глубина прилично больше двадцати. Как бы не все тридцать. Дно заилено, усеяно камнями, кирпичами и прочим мусором, из-под которого в одном месте проступают очертания скелета с занятным «ожерельем»: толстая веревка с крест-накрест обвязанным увесистым блоком ракушечника.

Да уж, интересные дела в этом квартале творятся. Если в фонтане посреди людной площади трупы прячут, что же может скрываться в канале, скрытом за кустами?

Страшно подумать…

Монета еще не достигла дна. Судя по всему, она широкая и очень тонкая, такая тонет не так уж быстро. Наблюдая за ней, я начал торопливо погружаться, то и дело продуваясь. Глубина, сравнимая с морской, а уши уже изрядно сегодня натерпелись.

Напряженный денек.

Догнать монету я все же не успел. Однако мне повезло, на дно она упала удачно, не затерявшись в слое хлама.

Подхватив ее, еще раз врезал навыком. Вблизи он работает с потрясающей детализацией, высветило сразу несколько монет, чуть припорошенных илом.

Начал их хватать одну за другой. Медь да бронза, иногда серебро. Ничего подороже не просматривалось. Ну да, золото уличным мальчишкам никто швырять не станет, они ведь и за самые мелкие деньги готовы рисковать, потешая зажиточную публику.

Примерно на десятой монете я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по глупой башке.

Да как это вообще понимать?! Что я творю?! Как говорит Сафи, опух! Я теневой владелец перспективной концессии и нескольких недешевых объектов недвижимости на севере Равы и в Свободных северных территориях. Четыре уважаемых банка управляют моими немалыми средствами, а в нескольких тайниках трофеев припрятано столько, что хватит скупить все эти банки (включая жен и дочерей владельцев).

И я, весьма состоятельный олигарх, сейчас занимаюсь тем, что азартно собираю ничтожные монетки на дне грязного фонтана.

Похоже, тяготы напряженного дня нехорошо сказались на моей умственной деятельности. Если так и дальше пойдет, вечером окажусь на храмовой паперти в процессе старта карьеры профессионального нищего.

Начал спешно подниматься, продолжая изучать фонтан при помощи рыбацкого навыка. Заинтересовавшись подмеченными деталями, притормозил, подплыл к стене, напрягая зрение, попытался ее осмотреть. Это явно не местный камень и даже не тонкая облицовка, завезенная из-за моря. Квадратная часть цистерны сложена из огромных блоков. Гранит или что-то в этом роде, весу в каждом минимум две тонны.

Очень жаль, что Сафи рядом нет. Сейчас бы ткнул в первый попавшийся камень и потребовал объяснений.

Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Да, я еще не нашел то, что ищу, однако это первая прямая улика, указывающая на истинность моих предположений. На месте Хлонассиса некогда действительно располагалось что-то древнее.

Да, это, несомненно, часть сооружения, не связанного с первыми поселенцами, приплывшими в дикий край на местном аналоге «Мейфлауэра». Цель перед собой они поставили простую – основать процветающую колонию. Древние камни в первую очередь интересовали их как источник сырья или даже готовые элементы под новые нужды.

Этот громадный колодец возвели не они. Приспособили то, что тут нашли, под местные нужды. Изначально это могла быть цистерна для сбора воды, впоследствии переделанная в фонтан. Вон наверху просматривается обычная кирпичная кладка, связывающая старую и новую части сооружения. То есть переселенцы надстроили лишь круглую часть, причем давненько. Возможно, сейчас не осталось никого, кто бы помнил про странные камни внизу. Редкие ныряльщики, способные достичь такой глубины, вряд ли занимаются обследованием стен, их волнуют исключительно монеты. К тому же видимость тут удручающая, без «сонара» делать нечего.

Да и от моих исследований толку мало. Если не считать того, что я нашел первое несомненное доказательство существования на месте Хлонассиса каких-то древних рукотворных объектов. Но в этом и раньше серьезных сомнений практически не было. Да, старые труды изобиловали неточностями и допущениями, но эта информация проскакивала в разных источниках в нескольких вариантах. То есть я ее не из одной ветхой книги утащил, а это прибавляет достоверности.

Происходи дело в самой примитивнейшей художественной книге, предназначенной для одноклеточных созданий, я бы прямо сейчас обнаружил набитую дорогими роялями и похищенными принцессами затопленную галерею, ведущую прямиком к всеми забытому храму. Но, увы, сюжет моей жизни чуточку сложнее, и в первом попавшемся фонтане дорога к цели не просматривалась.

Монолитная цистерна, без намека на ответвления. Есть закуток, отрезанный от прямоугольной части круглой надстройкой. Получилось вроде закрытого бассейна, скрывавшегося под брусчаткой. Но и оттуда никаких проходов не открывалось. Следовательно, ловить здесь нечего.

Кроме монет и следов давних преступлений.