Текст книги "Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 227 страниц)

Наконец-то начали проглядываться относительно организованные очаги сопротивления. Пока еще затрагивают они немногих, но этого уже достаточно, чтобы создать проблемы мелким бандитам.

Затем я начал оглядывать ближайшие окрестности. Удивительно, но и на этом фланге «наши» начали побеждать. Разгром, учиненный наемникам взрывом, и последующая расправа над городскими шишками кардинально изменили баланс сил. Да и моральный эффект вышел неслабый: кто-то воодушевился, а другие, наоборот, приуныли. Стражников и простых воинов уверенно давили. На них наваливались толпами, сбивали с ног, топтали, пинали, лупили подручными предметами, отбирали оружие, торопливо стаскивали амуницию.

Несколько черных фигур все еще пытались отбиваться. Наемников уцелело немного, однако они успели объединиться в двух местах, устроив там локальные центры сопротивления. И хотя бунтовщики на порядки превосходили вояк в численности, сделать с ними ничего не могли. Редких смельчаков те оперативно выреза́ли, а остальные нерешительно толклись на безопасной дистанции, осыпая наемную братию лютой руганью.

Ковыляя и вскрикивая если не на каждом шагу, то через один, я добрался до примеченного неподалеку тела в черной амуниции. Пригнулся, еще раз взвыв от вспышки боли в животе, подхватил лук и колчан, выпрямился.

И, пытаясь не обращать внимания на рану, начал выбивать наемников одного за другим. Дистанция плевая, лук отличный, а латных деталей в доспехах наемников, как правило, немного. Если кого-то хорошо защищала сталь кирасы и шлема, я бил по ногам. Если металл не мешал, вбивал стрелы в туловища.

Я хоть и самоучка, но стреляю достаточно метко и быстро, навык развит до солидных высот, что помогает преодолевать некоторые защитные навыки противников, а также кожаную и кольчужную броню. Не любую, конечно, но сейчас со сложностями не столкнулся. Только раны беспокоили, засевший под ключицей наконечник отзывался на каждый выстрел вспышками нестерпимой боли, заставляя орать снова и снова.

Результаты смотрелись так себе. При всех своих талантах попадал-то я в наемников каждый раз, но удачный эффект хорошо если одна стрела из пяти производила. И никого не смог завалить наповал, наемники отделывались лишь ранениями. Но за минуту с небольшим хорошо зацепил одного и слегка повредил парочку.

От одной группы наемников отделилась черная фигура. Взмахами пары мечей она легко проделала проход в кольце нерешительных бунтовщиков. Воин понесся на меня, осознав, что именно я сейчас главная угроза. Позволь мне резвиться дальше без помех, и за несколько минут обе группы понесут такие потери, что их легко сметет городская шантрапа.

Этот наемник хорош. Очень хорош. Я даже залюбовался, глядя, как легко он проходит через толпу. Падали разрубленные тела, разлетались отсеченные руки и головы. Сильный воин на солидной ступени. В его развитие и тренировки вбухано целое состояние и прорва времени. Пожалуй, пора снова браться за Крушитель. Из лука я такого ловкача не достану, он легко увернулся уже от трех метко выпущенных стрел.

Крушитель применять не пришлось. Воин этот, может, и хорош, но зря он полез «один в поле». Не все бунтовщики боязливы и не понимают, что именно следует делать. Я и до этого замечал среди них мелкие группы весьма проворных личностей, действующих сообща. Вот и этот обладатель пары мечей, прорываясь ко мне, оказался на пути одной из них.

Сбоку, из-под ног отодвигающихся с пути наемника простых горожан, ловко и своевременно выскочила дубина. Будто шлагбаум перед коленями опустился. Вояка этого не ожидал, двигался все так же быстро и прямолинейно. Не удержался, упал. Но упал ловко, частично сгруппировавшись и пытаясь уйти в перекат, чтобы тут же вскочить.

Но не тут-то было. С другой стороны на него ловко накинули ветхую рыбацкую сеть. И пока наемник отчаянно дергался, торопливо избавляясь от пут, за его спиной показалась невысокая бородатая фигура, отработанно резко ударившая противника узкой доской. Да так ловко, что кованый гвоздь, торчащий на ее конце, глубоко ушел в шею воина.

И удар знакомый, и хозяин неказистого оружия бедноты тоже не первый раз на глаза попадается.

Дырокол, мастерски выдернув доску из раны, на миг замер, вытаращившись на меня. Затем небрежно отсалютовал своим невзрачным, но при этом смертоносным оружием, развернулся и направился к ближайшей кучке наемников, которых как раз начали всерьез теснить, пользуясь тем, что их лучший воин покинул строй, тщетно попытавшись до меня добраться.

Я снова ухватился за лук, но при попытке потянуть за тетиву испытал столь резкую боль, что ноги подогнулись, рухнул на колено, завывая при этом не своим голосом.

– Ты что, кот блудливый на кастрации? Чего орешь? – послышался сбоку знакомый женский голос.

С трудом приподняв голову, я за кровавой пеленой перед глазами с трудом различил говорившую.

– Ты… Ты что тут делаешь?.. – слова вырывались изо рта, но я их почти не слышал.

Тут и оглушение, и болевой шок навалились разом. Слуховому аппарату трудновато приходится.

– Показывала дурачкам Ингармета дорогу в обход канала, – ответила Куба. – Возвращаюсь, а тут ты на видном месте, весь такой красивый.

– Люди… Ингармета?.. Они тут?

– Ну да, от ворот пришли. Люди твоего хозяина.

Я усмехнулся. Не слишком удачно получилось, но хотя бы попытался.

– Куба, ты, конечно, ни за что мне не поверишь, но хоть я с Ингарметом знаком, он не мой хозяин, и я не его шпион.

Куба на это ответила без заминки:

– Знаком, говоришь? Ну хоть в чем-то ты врать перестал… – Затем, оглядевшись и остановив взгляд на скопище изломанных и разорванных тел, спросила: – Что тут такое случилось? Из катапульты попали?

– Вроде того… – пробормотал я, хваля все свои ступени и снижение процента трофеев. Будь я прежним нулевкой – быть бы моему рту сегодня разорванным. – Слушай, Куба, а где твои? Я кое-кого видел, в толпе. Дети, им там быть нельзя. Нам надо их вытащить.

– Да успокойся ты. Никуда тебе не надо. Жди лекаря. Все уже, степняки здесь, и наших они не тронут. Они, может, и дикие, но не тупые, наших со стражей не перепутают. А с Лентами и Черепами мы как-нибудь сами разберемся, меж собой. Зачем нам чужих в такие дела пускать?

Попытавшись подняться, я чуть было не рухнул. Не удержался, снова застонал и, кое-что вспомнив, торопливо произнес:

– Вастер. Стражник Вастер. Он помог нам с Сафи. Там, у фонтана. Куба, если сможешь, помоги и ты ему. Его же здесь убьют, а я ему должен.

Старуха, уставившись на меня очень внимательно, кивнула:

– Гер… или кто ты там на самом деле. Знаешь, а тебя выгодно держать в должниках. Расплачиваться ты не забываешь. Ладно, сиди тут и не дергайся. Вастера наши и так вряд ли сильно поколотят, он мужик нормальный. Но я сама прослежу. И попробую найти тебе лекаря побыстрее. У степняков должен быть, вот пусть сами и лечат своего шпиона.

⠀⠀

⠀⠀
^{Глава 12}
♦
Степное гостеприимство

Продрав глаза, я внутренне сжался, увидев над собой дрожащую на ветру цветастую поверхность. Это не деревянный потолок избы, не древний камень убежища на острове среди Туманных низин и даже не ветви ели, нависшие над лежанкой лесовика, ночующего посреди Чащобы. Всякое я над собой повидал при пробуждениях, но к туго натянутому необычайно крепкому шелку не привык.

Но нервное напряжение не затянулось. Я все тут же вспомнил и расслабился.

– Господин Гер хочет свой утренний чай? – мило прощебетали в изножье роскошного ложа.

Я, приподняв голову, разглядел стоявшую на ногах и полностью одетую Тию. Или Тайю? А может, Шаю? Последние дни выдались разнообразно напряженными, богатыми на события, и это усугублялось нескончаемым потоком красивых и нескромных девушек, которых мне оптом подсовывали слуги Ингармета.

Степное гостеприимство – заветная мечта гетеросексуального юноши.

Я покосился вправо. Затем влево. Так и есть – что там, что там еще по одной лежит. Причем неодетых. Да и эта, предлагающая чай, облачена, мягко говоря, легкомысленно. Там чуть ли не марля, которая скорее не скрывает, а подчеркивает прелести. Не одежда, а реквизит для порно в восточном антураже. Смотришь на эти тряпочки, и в голове ни одной приличной мысли не возникает.

Нет, в гардеробе порядочной барышни подобного непотребства быть не должно.

Пауза затягивалась, с утра я почему-то сильно тормозил. Неудивительно, учитывая столь навязчивое гостеприимство Ингармета. Для юного тела, напичканного гормонами, нескончаемый хоровод красивых и покладистых девушек – это ведь так прекрасно. Даже недавние невзгоды почти не сказываются. Проблема лишь в том, что красивы эти барышни одинаково. У степняков жесткий стандарт: схожие черты лица, рост, одинаковые прически и косметика. Одежда тоже один в один.

Или, точнее, почти полное ее отсутствие.

И не всегда почти.

В общем, имя этой красавицы я, как ни напрягал голову, вспомнить не смог. Пришлось обратиться коротко и обезличенно:

– Не надо чай. Одежду мне. И завтрак.

Проголодался так, что на девушек, разделявших со мной ложе этой ночью, я покосился скорее с гастрономическим интересом, чем с эротическим.

Раны меня уже не беспокоили. Я почти не нуждаюсь в весьма слабых лекарях степняков, чтобы о себе позаботиться. Мне бы вполне хватило простого ветеринара, чтобы помог избавиться от засевшего наконечника. Ну да ладно, ведь обслужили по высшему разряду, грех жаловаться. Операция прошла без наркоза, но у одного из врачевателей оказался весьма полезный навык анестезии, так что орать мне не пришлось.

То, что я перенес в Первохраме, и потом, вырываясь из тюремного замка, сказалось на мне даже хуже, чем контузия и пара стрел, заработанные на окраине Тухлого дна. Но гостеприимство Ингармета помимо подразделения прекрасных барышень включало усиленное питание. Разумеется, с разнообразными специями. А это – лучшее лекарство от всевозможных недомоганий. Даже то, что из-за обильных излишеств степного гостеприимства спать мне приходилось не больше половины ночи, я все равно восстанавливался быстро.

Спасибо бонусам от кругов силы и возрасту. На собаке так не заживает, как на мне.

Я уже давно бы пришел в идеальную форму, если бы сам себя не тормозил. Оставаясь ненадолго в одиночестве, работал и работал, приподнимал навык за навыком. И почему-то это чрезвычайно грузило организм, резко замедляя выздоровление.

Но куда деваться, ведь на умения у меня грандиозные планы! В идеале их следует задрать на максимум, после чего начать забивать пустые слоты новыми навыками. Их я пока что не трогал, потому что нагрузка при этом вырастает до космических величин. На меня столько всего уже навешано, причем за кратчайший срок, что на любое новшество ПОРЯДОК реагирует негативно. Надо бы чуть отдыха себе предоставить, чтобы тело привыкло к изменениям.

Но где я и где отдых?

Работать надо.

Много работать.

В общем, аппетит у меня волчий не потому, что я со степными красотками чересчур много энергии сжигаю. Мне просто требуется еда. Много еды. Я слишком сильно себя загружаю. Надо бы сбавить темпы.

В разы сбавить.

Но какой смысл тормозить? Сейчас я в безопасности. Относительной, разумеется, но бояться особо нечего. Что бы там себе ни думал Ингармет, после клятвы вождь скорее утопится, чем мне навредит. А раз он тут главный, можно немного расслабиться.

Однако сомневаюсь, что спокойный период затянется надолго. План не ждет, мне нельзя здесь задерживаться, пора выдвигаться дальше. А там появятся новые сложности и угрозы, таких тепличных условий уже не будет, о полноценном развитии придется забыть.

В голове промелькнула смелая мысль. Может, задержаться здесь до следующего года? Да, это колоссальная потеря времени, но я ведь и больше выжидал, и ничего смертельного не случилось.

Ингармет будет терпеть меня столько, сколько потребуется. Ему ведь деваться некуда. То есть у меня всегда будут хорошая охрана и лучшая еда. Да и времяпровождение прекрасное никуда не денется. Не жизнь, а заветная мечта озабоченного подростка.

И весь этот год я буду шлифовать свои навыки, отрабатывать их на практике, свыкаться с ними. Даже охотиться не придется, трофеев должно хватить. Особенно если заберу те, что на крыше остались.

Соблазнительная идея. Весьма соблазнительная…

Но нет, будем считать, что это не мозги нашептали, а гормоны сообща с ленью тянут на дно. У меня ведь есть план. Четкий план. Я следовал ему и следую. Все рассчитано до мелочей.

И в этом плане нет места для целого года, потраченного на идеальное развитие всех возможных параметров. Пусть даже развитие будет происходить в столь прекрасной обстановке.

⠀⠀

Ингармета я нашел на центральной площади Верхнего города. Самое обширное, ничем не застроенное пространство в этой части Хлонассиса. С одной стороны ее ограничивала резиденция Данто и примыкающий к ней сад, где я впервые за все проведенное здесь время увидел деревья. С трех других возвышались особняки младших членов клана и привилегированных шудр.

Правда, шудр лишь по названию. Как я понял, Данто были настолько ничтожными аристократами, что даже не самую полноценную клятву принимать не могли. Ритуал для слуг у них был не более чем пустой формальностью, нарушение договора не грозило неминуемо нехорошими последствиями.

Вождь степняков восседал на высоченном походном троне, установленном на подвижной платформе, устеленной роскошными коврами. На этих коврах, поджав под себя ноги, сидели лучшие военачальники, приближенные особы и самые серьезные ханы. Внизу со всех сторон в две шеренги выстроилась особая охрана, набранная из сыновей степных лидеров, которые наивно мнили себя полноценными аристократами. Периметр площади в такие же две шеренги перекрывали обычные воины, но непременно чем-то отличившиеся в боях.

Рядовым воякам тут не место.

Из-за трона раздавалась незатейливая мелодия. Играли музыканты, скрывавшиеся за платформой. Там же коноводы держали лошадей степной знати. Да и конь Ингармета там же, я уже научился его узнавать.

В общем, по-степному роскошно устроились. Богато с виду, при этом под чистым небом, а не под крышей, и куда ни взгляни, увидишь прекрасные здания захваченного города.

Степняки лениво таращились на очередное зрелище, организованное их «массовиками-затейниками». На площадь приволокли тяжелую телегу, поставили на нее обрезанные на манер угловатых шестеренок колеса, загрузили обнаженными дочерьми и женами самых богатых городских семейств, включая побочные ветви Данто. В повозку впрягли выживших глав этих самых семейств. Пара горбунов и карлик, крутясь вокруг изможденных мужчин, то и дело обрабатывали их плетьми, заставляя катать барышень по кругу.

Повозка подпрыгивала из-за неровных колес, ее немилосердно шатало. Пассажирки едва не вываливались, их отцы и мужья обливались потом и кровью.

Увидев это, я поморщился. Да, это не самое неприятное, что мне довелось здесь наблюдать, но это не означает, что зрелищем я доволен.

Охрана внешнего и внутреннего кольца торопливо расступалась еще на подходе. Чтобы так прытко на меня реагировать, им хватило одного раза, когда Ингармет лично обезглавил парочку воинов, которые, по его мнению, чересчур замешкались. Как я понял, именно эти бедолаги попались ему под руку не случайно. Очередной незатейливый повод расправиться с неблагонадежными, или жестко проучить их семьи. Я не виноват в этих зверствах, но тем не менее у меня тогда здорово упало настроение.

Да и вообще оно неважнецкое. Чем я ближе к этой площади, тем тяжелее на душе.

Очень уж много нехорошего здесь происходило.

Остается порадоваться, что много лет назад я попал в чахлое тело наследника почти уничтоженного клана Равы, а не в здешние степи. Мне бы тут несладко пришлось. Люди, которые среди всех вариантов выбирают самый жестокий, не кажутся мне достойными кандидатами в друзья.

Но друзей и на Земле не выбирают, и здесь. Вот и сейчас все это сборище – как раз любезные друзья. Вон как заулыбались угодливо при моем приближении. Дожив до таких лет в столь непростой обстановке, ханы не могли не заметить, что Ингармет выделяет меня особо. Причины этого отношения им неизвестны, но это не мешает оказывать мне знаки внимания.

Увидев меня, Ингармет оказал один из тех знаков внимания, которые по местным меркам – почти неслыханные. Поднялся с трона, чуть спустился, взмахнул рукой. Появившиеся неизвестно откуда слуги в десять секунд застелили нижнюю ступень красным ковром, поверх которого уложили бархатную ткань.

Вождь указал на приведенное в порядок подобие скамейки:

– Присаживайся, друг мой Гер. Как твое самочувствие сегодня?

– Прекрасно, – коротко ответил я, принимая приглашение.

Ингармет уселся рядом и, лениво наблюдая, как троица истязателей под добродушный хохот ханов и прочих зрителей хлещет несчастных горожан, еще неделю назад свысока поглядывающих на мир, тихо произнес:

– Я думал поговорить с тобой позже. Именно это я имел в виду, когда передавал свою просьбу. Сожалею, что ты неправильно меня понял.

– Нет, я все понял правильно. Извини, но не люблю терять время, – ответил я столь же тихо и спросил: – Обязательно вести себя с ними вот так? Почему просто не убьешь?

Ингармет пожал плечами:

– Друг мой, да кто я такой, чтобы приказывать самой степи? У нас так принято. Всегда так поступали. Те, кто примкнул ко мне, возвысились, те, кто не мешал, ничего не потеряли. Ну а эти… У нас такая земля, у нас иначе нельзя. Посмотри, как искренне радуются мои люди. Пока эти коршуны так радуются, они не ударят мне в спину. Так какой смысл возражать против древних обычаев?

То, что Ингармет не вполне степняк, я уже знал. Успел неоднократно пообщаться. Владыка степи в детстве попал на восток, когда его чудом выжившая мать спасалась от убийц. Как дочь народа гор, отданная замуж за одного из ханов, она нашла там убежище. Потом смогла отправить сына в цивилизацию, где он получил сносное образование и набрался неординарного по местным меркам жизненного опыта. Также обзавелся кое-какими знакомствами среди полезных людей. Все это помогло ему расправиться с врагами семьи по возвращении. Ну а дальше он двигался шаг за шагом все выше и выше, по крови и головам, подчиняя своей воле степной народ. И сейчас поставил последнюю точку в завоевании полуострова – взял Хлонассис.

Стараясь больше не смотреть на истязание завоеванных, я сказал:

– Так понимаю, ты снова хочешь намекнуть о снятии клятвы? Или прямо попросить об этом.

Поиграв челюстью, Ингармет кивнул:

– Клятва давит. Я даже жалею иногда, что выбрал ее, а не смерть. Но я не стану просить. Я не глупец, я понимаю, что у тебя нет причин забирать ее. Тебе выгодно, чтобы я был под тобой, чтобы не смел даже помыслить пальцем тронуть. Хотел бы и я принимать такие клятвы…

– Тогда о чем ты собирался поговорить? – не понял я.

– Что ты хочешь? Какие твои планы? – без заминки спросил степняк.

– Мои планы – это мои планы. Извини, рассказать не могу. Но если ты думаешь, что я собираюсь тебе что-то указывать, не переживай. Можешь пойти войной на горные племена. Ты же всех уже завоевал здесь, они последние остались. Можешь мирной жизнью зажить. Делай что хочешь, не надо на меня оглядываться. Я уйду отсюда. Я бы уже ушел, но пока не понял, как это сделать. Твои люди сожгли все корабли в порту.

– Все? – поднял бровь Ингармет. – Там было только два корабля, ты преувеличиваешь.

– Два корабля – это два корабля, – возразил я. – Твои люди оба сожгли.

– Ты что, хотел забрать их себе?

– Я не жадный, мне и одного хватит. Как у тебя дела с чамуками? Нельзя ли как-то договориться с ними о фрахте? Один корабль с командой.

– Договориться с ними будет трудно… – задумчиво протянул вождь степняков.

– Я в курсе, что у тебя с ними все сложно. Но, может, есть какие-то варианты?

Ингармет покачал головой:

– Боюсь, мой юный друг, ты не осознаешь всю степень этих сложностей. Посмотри туда, в сторону порта. Видишь дым?

Я, прищурившись, разглядел едва заметный намек на дымку, о чем и сообщил:

– Да почти не вижу. Что там?

– Ночью, пока ты спал, там было весело. Особенно вечером. Я сумел договориться с чамуками, которые караулили купцов в гавани. Устроил им пир в порту. Принес серебро и золото. Привел красивых женщин. Чамуки были очень довольны. Они хорошо поели. Хорошо попили. Я обошелся с ними по-доброму. Позволил порадоваться жизни, и только потом убил. Хорошая смерть получилась. Их тела сложили в корабли и подожгли. Они хорошо горели. Но уже почти ничего не осталось. Поэтому дыма мало. Жаль, ты это пропустил. Хорошее было зрелище.

– А корабли-то зачем сжигать? – нахмурился я.

Ингармет пожал плечами:

– Я понимаю твое недовольство, но у нас так принято. В степи корабли не нужны, а чамуки стали много себе позволять. Пришлось наказать. Гер, как тебе те две сестры, которых вчера привел хан Шутран? Говорят, их мать была той еще штучкой, а они в нее пошли характерами и красотой. Какие высокие скулы, какие тонкие талии! Идеально. Кто бы мог подумать, что в простом кочевье найдутся такие жемчужины. Так как тебе они?

– Все прекрасно с обеими сестрами, – уверенно заявил я, надеясь, что у меня не станут выпытывать их имена. – Слушай, Ингармет, мне нужно за море. И нужно быстро. Кораблей вообще не осталось? Может, есть какие-то варианты?

Степняк покачал головой:

– Нет, друг, нам не нужны корабли. Все сгорели.

– Могли бы на доски их пустить. Или на дрова. Зачем добро переводить?.. Я такое не понимаю.

– Да, могли, – кивнул Ингармет. – Но степь и море, они разные. Так считает мой народ, и я должен к нему прислушиваться. Степь море не любит. Море – это корабли. Море – это чамуки, подлый народец. Корабли надо жечь. Чамуков тоже надо жечь. Доски в степи не нужны. Жили без них и дальше будем жить. Дрова в степи тоже не нужны. У нас есть скот. Много скота. Где много скота, там много навоза. Сухой навоз горит. Представляешь, когда-то я его собирал. Сам собирал. Давно, когда был совсем маленьким. Гер, я смогу провести тебя через горы, – резко сменил тему степняк. – У меня там есть кое-какие союзники. Я перетащил через горы инженеров и осадные машины. Тебя легко проведут, ты ведь не тяжелая машина и не глупый инженер.

Я покачал головой:

– В обход по суше я до западных земель буду до осени добираться. А море здесь можно спокойно за неделю пересечь, если ветер попутный. Раз уж нет корабля, мне хватит и лодки. Лодки-то вы не сожгли?

Чуть подумав, Ингармет ответил неуверенно:

– Лодки не корабли, лодки нам незачем жечь. Не будет лодок – не будет рыбы, а этот город огромный, и его надо чем-то кормить. Я прикажу узнать, если ты действительно этого хочешь.

– Хочу.

– Может, задержишься? Ненадолго.

– Зачем? – напрягся я, не понимая, чего от меня добивается этот коварный степняк.

– А зачем спешить? Разве тут плохо? Самые лучшие музыканты играют тебе по вечерам. Самые красивые девушки согревают твою постель. На твоем столе самая изысканная еда. Ты ни в чем не нуждаешься. Все ханы склоняют голову при твоем приближении. То есть почти все. Вот об этом я бы и хотел с тобой поговорить. Не о клятве. Хотя клятва тоже будет в разговоре.

Я вновь покачал головой:

– Ингармет, я совершенно перестал тебя понимать. Говори, пожалуйста, прямо. И покороче.

– Жаль, что ты не любишь игру в слова, Гер. Это великое искусство, приятное для всех участников беседы. Даже на западе принято изъясняться именно так, а ты ведь оттуда. Великим людям – великие речи, а простые слова принято оставлять для быдла. Почему вы, яркоглазые и молодые, вечно куда-то торопитесь?

– А еще покороче можно? – я с трудом удержался от горестного вздоха. – Ингармет, не забывай, я не в степи родился. И у меня действительно нет времени, чтобы полдня обсуждать тут с тобой особенности поступи редчайшего жеребца-иноходца, чтобы в итоге выслушать какую-то пустячную просьбу.

Вождь кивнул:

– Извини. Забываюсь с тобой. Слишком ты торопливый. Но ладно, раз ты так ставишь вопрос, я скажу прямо. Только учти, моя просьба не пустяковая.

– Да говори уже.

– Ханы. Все ханы степи. Я хочу, чтобы ты принял их клятву.

– В том смысле, чтобы они поклялись мне клятвой шудр? – удивился я.

Ингармет снова кивнул:

– Именно так. Или у тебя есть какие-то другие клятвы? И какие же они?

– Других нет. Но ты же понимаешь, что эти люди будут верны мне, а не тебе.

Степняк едва заметно улыбнулся:

– Ты единственный, кто может принять здесь такую клятву. Других нет. А шудра шудру ночью шелковым шнуром не удавит.

– А, так вот ты о чем… Но тогда ты также должен понимать, что если вся ваша знать станет моей, это получится, что и степь моя, а не твоя. Да и город тоже.

– Гер, хочется объяснить так, как у нас принято. Но ты не любишь россыпи слов. Потому скажу коротко. Я мало с тобой знаком, но мне этого достаточно. Я понимаю, что наша степь – это слишком мелко для тебя. У тебя какие-то другие цели, и они гораздо выше. К тому же выбор у меня невелик. Поверь, мне очень сложно сейчас. Очень. И ты, возможно, моя единственная надежда.

– Хорошо. Но ты уверен, что все твои ханы на это согласятся?

– Я уверен лишь в одном: завтра солнце увидят лишь те, кто не станут возражать. И если не решить это сейчас, не уверен, что солнце увижу я. Но послезавтра. И что при этом станет с тобой, сказать не могу. Это уже не от меня будет зависеть. Так ты поможешь мне, Гер?

⠀⠀

Дым поднимался уже не над портом, а за руинами восточных ворот. Тех самых, которые пострадали от залпа катапульт, устроенного не без моего участия. Сегодня там в торжественной, но при этом торопливой обстановке проводят церемонию огненного погребения нескольких знатных степняков. Увы, этой ночью они подавились завышенными амбициями, поэтому рассвет не увидели.

Но я в сторону столба дыма особо не поглядывал. Это уже дела не мои, это Ингармет пусть сам занимается. С меня вождь степняков взял все, что можно было взять. Мы с ним уже попрощаться успели.

Ну некогда ему меня провожать. Иезуитские законы степи не позволяют Ингармету уклониться от участия в похоронах тех, кто умерли по его приказу.

Да и не удивлюсь, если в процессе похорон случатся новые скоропостижные смерти. Ханов до поры до времени объединяла дружная идея захвата Хлонассиса и возврата старых времен, без торгового диктата Данто. И когда они это осуществили, внезапно всплыли все былые противоречия, которые в начале войны задвинули в дальний ящик.

Так что кровь как лилась, так и будет литься. И вождю степняков сейчас не до проводов дорогого гостя.

Но меня есть кому проводить и без Ингармета.

Бобо молча сопит, помогая грузить припасы. Как-то мрачно косится, похоже, так и не смирился с тем, что в свое время ему не позволили меня удушить. Сафи не переставая тарахтит, что одному в открытое море уходить опасно, что надо у берега держаться. Остальные подопечные Кубы голос не подают. Да и сама старуха помалкивает, поглядывая задумчиво.

Наверняка размышляет, в какие же края вождь степняков отправляет своего самого хитрого шпиона. И поглядывает при этом на пухлый мешочек, полученный от меня с указанием не просто проесть содержимое, а попытаться дать детям хорошее образование и пристроить в хорошие места.

Пусть она думает, что угодно. Эта страница моего плана перевернута. Меня ждет другая.

Очень может быть, что мы никогда больше не увидимся. Сейчас я сыт Хлонассисом по горло. Меня в нем ничего не держит.

И нет ни одной причины мечтать сюда возвратиться.

Хотя должен признать – практичные соображения имеются. Но их я обдумаю как-нибудь потом. И если что-то решу, это будет уже другой план.

⠀⠀