Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 73 страниц)

Первый паладин поискал на небе солнце, чтобы призвать его в свидетели совершаемого Правосудия, однако небо, как назло, заволокло тучами. Тогда он начал искать огниво. Вакиллу все это жутко раздражало.

«Уж убили бы побыстрее…» – подумала она.

Час смерти приблизился настолько близко, что был уже не часом, а минутой. Хотелось сказать какие-то последние слова, но ничего в голову не приходило.

– Повелители, вы смотрите? – прошептала она. – И прабабушка, и бабушка, и мама, и я – все были осуждены и умерли в память о вас. Почему вы позволили Делфадору и Конраду убить вас? Если бы вы были живы… – тут нервы не выдержали и она закричала в полный голос. -Повелитель, если бы вы были с нами, вы бы пришли меня спасти?

Паладин от неожиданности выронил с таким трудом зажженый факел. В толпе раздались смешки. Кто-то крикнул:

– С твоими разлюбимыми личами разберутся, как и с тобой! – крикнул какой-то подвыпивший матрос.

– Они не слышат, шлюха! Никто тебе не ответит! – закричал один из крестьян.

И тут раздался совсем другой голос, который всего двумя словами отодвинул приближавшуюся минуту смерти Вакиллы куда-то вглубь восьмого века.

– Я отвечу.

Волна темной энергии помчалась по рядам зрителей, сметая и калеча людей, а заодно освобождая говорившему дорогу к костру, которому так и не суждено было зажечься. Несколько десятков кольев вдруг выросли из-под земли у ног паладина, не давая ему подобрать факел. А тот, кто сделал это, шел к костру, перешагивая через людей, сбитых с ног его заклинанием. Подвыпивший матрос попытался подняться, но Повелитель (а это был, несомненно, он) ударом посоха уложил его обратно – навсегда.

– Рылом не вышел, с нашими личами разбираться.

Где-то позади него две сотни упырей набросились на толпу, превращая ее в одно большое кровавое море с костяными рифами и мясными отмелями. Откуда-то из поднебесья на плечо Хасана спустилась Ти-Ла-Ту, а позади него приземлилась Арʼакʼша. Черной тенью пронесся Сарʼар, преграждая второму паладину путь к товарищу. Но Вакилла из Хэгмаунта ничего этого не видела. До девятнадцати лет она жила, не видя иного света, кроме лживого света паладинского солнца, который скорее слепил, чем светил, и скорее жег, чем грел, поэтому она предпочитала скрываться во тьме. Из тьмы, которой она себя мысленно окружила, ей не были видны ни ненависть крестьян, ни зависть подруг. Но в пятницу, двенадцатого октября шестьсот семьдесят второго года Веснотской Эры тьма развеялась и она увидела свет. Это не был свет солнца, это был свет, излучаемый человеком, свет, невидимый обычному глазу, и тем не менее хорошо заметный Вакилле. И ей больше не хотелось смотреть ни на что другое.

========== Глава VI. Однокурсники ==========

Маги могут быть очень хороши в боях один

на один, но в больших сражениях они теряются,

видя смерть товарищей и реки крови. Поэтому

тысяча солдат всегда сможет победить тысячу

магов. Все попытки собирать отдельные сотни,

батальоны и армии из магов с треском провалились.

Генерал Рицин Стилфист, «Война и как ее вести», 681 ГВ

Войско упырей прибыло к месту казни перед рассветом и все оставшееся до полудня время Хасан вырезал из сосновой ветви посох, который должен был заменить утерянный меч. У деревянного оружия было преимущество перед металлическим – через органические вещества, должным образом предварительно подготовленные, можно было провести магическую энергию, а значит чародеям не требовалось выбрасывать посох перед тем, как совершить какое-нибудь заклинание, требующее жестов обеими руками – Волну Тени, например. Разумеется, использовать магию с посохом было не очень просто – вместо привычных движений руками использовались другие – но это давно вошло в традицию, и в Академии изучению посохов был посвящен целый семестр. Теперь некромант с новеньким посохом стоял напротив молодого паладина, выронившего свой факел и схватившегося за меч. У него было время подготовиться и все рассчитать, так что свои шансы он оценивал, как неплохие. Упыри справятся с толпой, пришедшей поглазеть на казнь. На самом деле, Хасан был уверен, что он мог бы запросто разогнать эту толпу, имея десятка четыре упырей, но он решил надолго отучить местных от привычки сжигать ведьм, так что отдал приказ никого не отпускать живым.

– Они ходят на это, как на представление, с булочками и квасом, даже женщин и детей с собой берут. А в мои обязанности не входит обучать своих упырей отличать детей от взрослых, – жестоко сказал он, когда Ар’ак’ша спросила его, какие будут инструкции относительно тех их зрителей, которых заведомо невозможно превратить в нежить.

– Вы точно в порядке, господин? – осторожно поинтересовалась призрачная девушка.

Хасан пристально посмотрел на нее. Какое-то время он колебался, хотел отдать другой приказ, но его воображение нарисовало Асию, привязанную к столбу и толпу смеющихся людей, кричащих «сжечь ведьму!», и он ответил:

– Ты хочешь получить от меня прямой приказ? Вот он – убить всех. До единого.

Теперь менять что-то было уже поздно, да и желания что-то менять не появилось. Он специально затесался в толпу зрителей, чтобы послушать, что они будут говорить, и эти люди не оказались лучше, чем он их представлял. Вообще, сначала он собирался спокойно подойти к столбу и уже там раскрыть свое инкогнито, но тут у ведьмы, похоже, начался нервный срыв, и, услышав ее крики и насмешки зрителей, молодой чародей не выдержал. Он не помнил, складывал ли он руки напротив груди, но точно знал, что слов заклинания не произносил – оно вырвалось само, откуда-то из глубин его души. Ему даже показалось, что внутренним зрением он видел, как волна темно-зеленой энергии вырвалась из врат Мира Теней, но это, наверное, просто показалось, иначе бы где-то рядом с вратами была бы скелет-Асия, а ее он на этот раз точно не видел.

Хасан пошел к столбу, перешагивая через тела людей. Кто-то попытался встать. Он ударил его в висок посохом. Должно быть его лицо было страшным, потому что молодой паладин вытаращил глаза, а привязанная к столбу девушка смотрела на него так, будто сам лорд Джевьян вырвался из Мира Теней и явился ее спасать. Тихий шелест из-за спины возвестил некроманту о прибытии Ар’ак’ши, а на плечо ему села белоснежная мышь. Еще две – кажется, Пыщь и Иш, – приземлились на верхушку столба, к которому была привязана ведьма. Где-то по ту сторону горы хвороста Сар’ар, Старик и Мардок окружили второго паладина, не давая ему ни приблизится к костру, ни сбежать.

Эффект от неожиданного появления орды нежити начал проходить – два деревенских ополченца, которые должны были, по замыслу, следить за порядком во время казни, опомнились и бросились на помощь паладинам.

– Ти-Ла-Ту, мелочь ваша, – произнес Хасан. – Ар’ак’ша, три шага назад.

– Слушаюсь.

Ти-Ла-Ту спорхнула с плеча и помчалась наперерез одному из ополченцев. По дороге она попробовала было укусить молодого паладина, но он ловко отмахнулся мечом. Пышь со своего насеста замахала крыльями и появившиеся из-под земли корни попались под ноги бегущему ополченцу, отчего тот упал. Иш отважно бросился в бой, но его противник решил, что кольчуга дает ему достаточную защиту от мышиных зубов и, не обращая на него внимание, продолжал бежать на выручку паладину.

Тем временем, младший из паладинов наконец выбрался из круга каменных кольев, которым его окружил Хасан и, вместе с подоспевшим ополченцем, бросился в атаку. Хасан встретил их Волнами Тени, которые сегодня получались у него просто прекрасно.

– Ар’ак’ша, мне тут помощь не нужна, – крикнул он, вызывая еще один набор клыков земли под ноги ополченцу и отбрасывая паладина очередной Волной Тени. Призрачная девушка кивнула и полетела к столбу, стараясь не приближаться к некроманту слишком близко – она не имела ничего против того, чтобы попасть под случайную атаку своего господина, но знала, что ему это не понравится.

Пока Хасан разбирался с паладином и его добровольным помощником, Сар’ар, не без огневой поддержки Мардока, уже начал теснить своего противника, а Старик схватился со вторым ополченцем, которому дорого пришлось заплатить за свое неуважение к рукокрылым – Иш прошипел какое-то то ли заклятье, то ли проклятье и кольчуга ополченца стала столь тяжела, что тот, улучив момент, когда паладину удалось повалить Старика на землю, просто стащил с себя металлическую рубаху… и тут же оказался под градом мышиных укусов.

Когда казалось, что победа уже у нежити в карманах, когда один из ополченцев пал под ударами топора, а другого переломало пополам Волной Тени (впрочем, он успел метнуть в Хасана копье, и некромант теперь держался за правый бок), когда старший паладин зашатался, получив шестую стрелу, судьба решила качнуть чашу весов и обстановка на поле боя резко изменилась.

Всадник с щитом лазурного цвета, на котором было изображены две серебряные горные вершины, весь в бело-голубом и на белом коне, выехал из лесной чащи и налетел на Мардока, стоявшего в стороне от сражающихся и выцеливавшего очередную жертву…

***

В тот же самый день в десятках миль к востоку от Залива, по другую сторону Серых Лесов, произошло другое сражение. Несмотря на изъявленное Великим Магом желание «решить все вопросы» с нежитью, не вовлекая мирное население, войско Мал Ксана наткнулось на препятствие. Видимо, Теодорику не удалось убедить генеральный штаб в правильности своего решения, или, скорее, удалось, но не целиком – силы, загородившие путь ордам нежити были слишком малочисленны для серьезного сражения.

– Возможно, армия магов не успевает в Царцин и они решили слегка задержать нас, – предположила Зения на собрании военного совета – главной кисти.

– Думают, что мы остановимся для того, чтобы пополнить армию за счет убитых? – начальник снабжения Мелипсихона явно не понимала, как еще подобные силы могут задержать их армию.

– Если ты не заметила, там две тысячи человек, и они вырыли окопы, – раздраженно ответила Зения. – Это будет не так уж просто даже для нас.

– Мир, – подал голос начальник разведчиков Семасцион. – Нам нет нужды никуда спешить – мы все равно собираемся дождаться возвращения молодого Нортваллея из Залива, прежде чем штурмовать Царцин, верно?

– Согласен, – кивнул Мал Ксан. – Значит, прорываем оборону, а затем спокойно воскрешаем упырей. Кто за?

Трое из старших некромантов подняли руки.

– Аннулари Зазингел, не желаешь пояснить свое особое мнение? – обратился лич к пятому участнику совета. Титул аннулари означал, что, в отличие от остальных членов кисти, этот человек не несет ответственность за какую-то отдельную область управления войсками, а просто объективно оценивает решения остальных. Эту должность ввел Мал Раванал, понимавший важность взгляда на проблемы со стороны. Остальные некроманты обычно относились к аннулари с нескольким пренебрежением, но в главной кисти Мал Ксана подобного не было – Зазингел был старшим по возрасту из собравшихся, и к его мнению обычно прислушивались… вернее, приглядывались, так как он был нем и изъяснялся исключительно жестами. На этот раз его руки начали изображать довольно сложную мысль, так что понял его в итоге лишь Семасцион.

– Аннулари настаивает на необходимости сразиться с Великим Магом Теодориком до возвращения молодого Нортваллея, – пояснил он остальным.

– Я думала, мы разобрались с этим, – чуть ли не прорычала Зения. – Хасан Нортваллей абсолютно надежен.

Зазингел сделал еще несколько жестов, на этот раз достаточно простых.

– Да мне плевать, что ты видишь его опасность в будущем. Я не могу строить планы, основываясь на твоих ощущениях!

– Зения! – прервал ее лич. – К порядку.

– Простите, повелитель. Я хочу еще раз напомнить кисти, что Хасан увел с собой две сотни наших упырей, и, если все получится, приведет назад четыре или пять. Эти силы будут критически необходимы в бою с Академией, так что я настаиваю на том, чтобы придерживаться первоначальной стратегии.

– Я согласна, – произнесла Мелипсихона, и все удивленно посмотрели на нее. – Я имею в виду, нам нужны эти силы, независимо от лояльности Хасана. Если он решит поднять мятеж, мы ведь все равно сможем взять его упырей под контроль.

– Если он решит поднять мятеж, я сама его убью, – пообещала Зения.

«Мне никогда не придется выполнять это обещание», – мысленно постаралась успокоить себя девочка.

***

Паладинские мечи были, вероятно, самым известным оружием в Весноте, хотя обладали ими лишь несколько сотен избранных. Про это оружие говорили, что в руках истинного рыцаря оно способно одним ударом уничтожить любого монстра. Это, конечно, было преувеличением, однако паладинский меч действительно мог нанести нежити больше ущерба, чем любое другое оружие. После первого удара Мардок, впервые с момента своей смерти, почувствовал настоящую боль. После второго он понял, что ему нужно убираться от паладина как можно дальше.

К счастью, Сар’ар тоже заметил появившегося паладина и, издав чудовищный вой, бросился к нему. Хасан хорошо знал, что это был за вой – хотя он сам находился далеко за границами той зоны, внутри которой все живое замирало, страшась голоса из Мира Теней, у него все равно волосы встали дыбом. Если бы этот вой произвел бы подобный эффект на паладина, Мардок был бы спасен. Возможно, он так же был бы спасен, если бы Сар’ар не выл вовсе, а устремился бы в бой сразу. Но случилось то, чего никто не ожидал – паладин даже не вздрогнул при звуках леденящего воя. Он быстро произнес заклинание и убегающего скелета сбил с ног луч света. Сар’ар был уже рядом, но он опоздал на полмгновения – паладинский меч еще раз опустился на голову скелета и Мардок исчез в ослепительной вспышке.

Молодой паладин, уже отчаявшийся хотя бы зацепить Хасана, видимо, решил, что это отличный момент для смены тактики и бросился к привязанной к столбу ведьме. Собственно, некромант ожидал, что его противник поступит так еще в самом начале боя, а сейчас было уже поздновато.

– «Сила земли, останавливающая все другие силы… Зубы земли, поднимитесь!»

Ряд кольев поднялся перед паладином, загораживая ему дорогу, и, продираясь через них, он не заметил подлетающего призрака. Сверкнули когти, и сердце юноши оказалось в руках у Ар’ак’ши… в самом прямом и кровавом смысле слова.

Хасан перехватил посох поудобнее и двинулся навстречу тому, кто убил Мардока. Тот и сам уже сообразил, кто здесь главный и, неимоверным усилием отбросив в сторону Сар’ара, спросил:

– Как твое имя, некромант?

– Хасан. Хасан из Нортваллея, так зовут того, кто убьет тебя.

Рыцарь кивнул так, будто это было именно то, что он хотел услышать.

– Я сэр Глицин, тоже из Нортваллея, – ответил он. – Сейчас мой долг велит мне вернуться в штаб и доложить о том, что я видел. Да и ты вряд ли способен сейчас со мной драться. Но в будущем я обязательно предоставлю тебе возможность меня убить.

С этими словами он повернул коня и помчался прочь. Сар’ар устремился было за ним, но Хасан остановил его:

– Назад. Ты разве не слышал? Тем кто убьет его, буду я. Тебя тоже касается, Старик, – добавил он, обращаясь к выжившему скелету. Тот кивнул, но, видимо, неохотно.

После этого некромант наконец нашел время, чтобы обратить внимание на ведьму, которую Ар’ак’ша уже отвязала от столба. Это была девушка на вид лет семнадцати-восемнадцати, с длинными каштановыми волосами и карими глазами. Она стояла в нерешительности, будто ожидая, что ее начнут обвинять в том, что Мардок погиб по ее вине. Наконец, поняв, что они с Хасаном уже достаточно долго рассматривают друг друга, она вдруг упала на колени.

– Я, ведьма Вакилла из Хэгмаунта, приветствую вас на земле на своих предков, повелитель. Умоляю вас посетить наши владения на Полуострове, где вас смогут принять, как подобает.

– Встань, – машинально отозвался Хасан. – И больше так не делай, как будто мало одной Ар’ак’ши, которая постоянно падает на колени.

Девушка поднялась.

– Виновата, повелитель. Больше не повторится.

– Почему ты называешь меня повелителем? Я не лич.

– Ну это… я… – девушка замялась, не зная, как объяснить, что данный конкретный некромант ассоциируется у нее только с этим словом, но затем нашлась. – Закон короля Элдарика, повелитель. Тот, кто принял на себя обязательства умершего, да приимет и его наследие.

Закон, о котором она говорила, был введен задолго до основания Веснота первым королем айфолков и в юридической практике не применялся уже достаточно долго, но о нем помнили и ссылались на него всякий раз, когда требовалось поздним числом легализовать захват какого-либо имущества. Во времена гражданских войн лорды нередко забирали себе земли убитых соперников на основании того, что они-де взяли на себя попечение о вдове и детях убитого. Хасан, большую часть пар по истории прогулявший, этого не знал, но сообразительность девушки оценил.

– Вот ведь, и не поспоришь… Значит, говоришь, я унаследовал какие-то там владения на Полуострове?

– Замок, повелитель. Очень старый, если честно. И немного земли. Мы, ведьмы, сохраняли эти владения в течении двухсот лет, ожидая вашего возвращения.

– А, ну простите, раньше вернуться не получилось, – Хасан удивился, поняв, что у него еще остались силы и воля шутить. – Так, народ, план такой. Прятаться смысла больше нет, мы только что заявили о своем присутствии на весь Западный Веснот. Встаем лагерем здесь. Ар’ак’ша, слетай к старейшине и напомни ему, что он обещал мне трупы с кладбищ. Всю неделю до среды собираем тела и воскрешаем… то есть – я воскрешаю упырей, потом забираем выкуп и отправляемся на Полуостров.

Мыши, скелеты и призраки кивками подтвердили, что распоряжения приняты. Вакилла, видимо, собиралась отвесить земной поклон, но, вспомнив, что ей это запретили, сделала глубокий реверанс.

Когда Сар’ар отправился руководить упырями, а Ар’ак’ша полетела на переговоры со старейшиной, Хасан подошел к Старику. Тот стоял возле того места, где исчез Мардок и держал в руках какой-то предмет. Это была склянка с ядом паука, чудом уцелевшая, когда останки скелета исчезли в белом пламени.

– На, возьми, – сказал Хасан, протягивая скелету свою фляжку. – На нас по дороге сюда змея напала, я набрал ее яда, собирался Мардоку отдать. Думаю, теперь это твое.

– Благодарю, хозяин, – отозвался сержант. Некромант отошел, не зная, что еще сказать. Мардок и Старик были определены под его командование сразу после того, как он поступил на службу к Мал Ксану и у него само слово «нежить» ассоциировалась у него с этими двумя из которых теперь остался только один…

Старик уже повернулся, чтобы пойти прочь, как вдруг увидел в траве какой предмет. Наклонившись, он понял, что это композитный лук Мардока, а чуть дальше лежал и колчан.

– Ты успел отбросить их, перед тем, как тебя убили? Почему ты бросил свое оружие? – пробормотал скелет. – А, понимаю… Ты бросил их в мою сторону.

Он подобрал оружие.

***

Мал Ксан и Мелипсихона стояли на склоне горы Сандмаунт, наблюдая, как внизу, в долине, бушует битва. Семасцион, Зазингел и Зения взяли по пять сотен скелетов и решительно приступили к штурму вражеских позиций, но, как и предсказывала Золвотер, это было не так уж просто – все три отряда скелетов уже по очереди атаковали, но до сих пор была прорвана лишь первая из четырех линий обороны.

– Господин, я могла бы… – начала женщина.

– Я ценю все твои таланты, Арз’ман’дан, но таланта воительницы среди них нет, – отозвался лич. – Когда эти трое создадут брешь, я брошу в бой часть Темного Легиона, и они сметут все, что останется.

– Да, господин, – расстроенно прошептала Мелипсихона.

– Прекращай самоедствовать, – коротко бросил Мал Ксан. – Нас еще ожидают сражения с двенадцатью архимагами и там ты будешь в первых рядах… рядом со мной.

Лицо его собеседницы просветлело и она хотела что-то сказать, но лич поднял костлявую ладонь.

– Похоже, у нас с тобой гости, – произнес он, глядя на заросли кустарника, которыми был покрыт склон Сандмаунта. – Вам не стоило брать с собой младшего товарища, господа, – обратился он к зарослям. – Тогда я, возможно, вас не заметил бы.

Поняв, что скрываться нет смысла, три человека в масках и темных одеждах поднялись навстречу личу.

– Так вот каков истинный смысл этого сражения, – с презрением произнесла Мелипсихона. – Они надеялись, что вы останетесь без охраны.

– Не ты ли только что намеревалась оставить меня одного и отправиться на поле боя? – насмешливо спросил лич.

В этот момент у того самого молодого убийцы, неосторожность которого привлекла внимание лича, наконец сдали нервы (чего и добивался Мал Ксан).

– Хватит болтать так, будто вы не в ловушке! – крикнул он.

– Ловушка? – насмешливо спросил лич. – Если вы не собираетесь взорвать гору, то я не вижу, чего мне опасаться.

– Сейчас увидишь! – прорычал убийца и бросился вперед.

– Путь, не освещаемый ни солнцем, ни луной, известный лишь живущему во тьме… Сила, разрушающая светила и затмевающая день… Молния, восходящая от земли к небесам… Неотвратимая гибель, полное уничтожение… Обрати кости в пыль, а плоть – в пепел… Сила Тьмы!

Уже почти добежавший до цели юноша был отброшен потоками молний, сорвавшимся с рук лича и его помощницы.

– Как я и думал, – произнес Мал Ксан. – Я не желаю видеть этот мусор, Арз’ман’дан.

С этими словами он повернулся спиной к противникам и, отойдя на несколько шагов, вернулся к наблюдению за сражением.

– Я немедленно все уберу, господин, – с готовностью ответила Мелипсихона, делая шаг вперед. Его обращение к ней – Арз’ман’дан – грело душу. В общем-то, так никого не называли уже лет триста, а за начальником снабжения в войсках нежити еще полвека назад закрепилось звание «Мидллфингер», то есть средний, самый длинный палец «кисти» – штаба армии. То, что лич использовал по отношению к ней старое, весфолькское звание, означало что он помнит – она особенная, она была первой, кто встал на его сторону, она была той, кто сопровождала его в его странствиях уже двадцать девять лет.

Мелипсихона смело шагнула навстречу троим противникам, выпуская новый поток молний. Когда молнии иссякли, она запустила руку в висевший у нее на спине короб и внезапно извлекла оттуда целую алебарду.

– Чего же вы стоите? – обратилась она к двоим оторопевшим от такого зрелища убийцам (третий уже не был способен чему-либо удивляться). – Подходите.

Бой возобновился. Она наносила и получала удары, но боли не чувствовала, потому что знала, что хоть лич и смотрит на поле боя, он наблюдает и за ней. Знала она и то, что в конце этого боя и она, и ее противники упадут – но они упадут на землю, а она – на руки своего господина.

– Господин, – произнес призрак шоколадного оттенка, появляясь перед Мал Ксаном. – Отряд госпожи Золвотер преодолел сопротивление второй линии обороны, но третья еще держится.

– Возьми четыреста скелетов из резерва и своих призраков, – распорядился лич. – Думаю, этого будет достаточно.

– Хорошо, господин, – отозвался призрак. – Арз’ман’дан чем-то прогневала вас? – поинтересовался он, глядя как Мелипсихона одна отбивается от двоих ассасинов.

– Разве ты не видишь, как она счастлива, Ир’шаз? – cпросил лич.

– Хорошая драка это радость, господин, но чему радоваться, когда тебя режут? – удивился Ир’шаз.

– Что ты знаешь о преданности, Ир’шаз?

– Ничего, господин. Я служу вам потому, что вы сильнее меня и можете меня заставить.

– Вот именно. А ее никто не заставлял. Она делает это потому, что сама так захотела, – лич жестом показал что разговор закончен, и призрак возвратился на поле боя, а Мал Ксан направился к Мелипсихоне – он подошел как раз вовремя, чтобы подхватить ее, когда она падала.

***

Битва у Сэндмаунта наконец закончилась. Остатки Королевской Армии отступили на север – к Грифинмаунту, но большая часть – более полутора тысяч человек – остались на поле боя. Нежить понесла потери, сравнимые по абсолютной численности, но не сравнимые в процентном соотношении. Теперь некромантам предстояло, насколько это будет возможно, восполнить потери за счет нововоскрешенных.

Никодеон, у которого были ранены обе ноги, подполз к лежащей на земле Церцее.

– Ты там еще жива, сестренка?

– Разумеется, – отвечала та, не открывая глаз. – Лежу и думаю о жизни.

Одежда девушки была обильно покрыта дырами, свидетельствующими, что ее множество раз ранили, однако ран под этими дырами не было – Змея в совершенстве освоила искусство исцеления.

– На этот раз по твоему виду хотя бы можно утверждать, что ты добросовестно сражалась, – сказал ей брат с шутливым одобрением. – Кстати, у тебя дырка на груди.

– Вряд ли ты увидишь там что-то, чего не видел раньше, – беззаботно ответила девушка. – А эти, – она махнула рукой в сторону лежащих неподалеку тел. – Уже никому ничего не расскажут.

Никодеон приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть трупы.

– На этих телах нет ран. Неужели ты снизошла до того, чтобы принять змеиную форму там, где тебя могут увидеть? – удивился он.

– Чтобы я сделала подобную мерзость прилюдно? – возмутилась Церцея. – Не говори глупостей. Я отравила их, не прибегая к укусам.

– Надо же, значит моя любимая сестренка создала новую боевую технику? И, надо думать, ты изобрела ее, чтобы убить меня?

– Если бы ты мог помереть от столь дешевого трюка, то не был бы моим братом. Для тебя я придумаю кое-что получше.

– Умница, – похвалил ее Никодеон. – Не устаешь искать способов удивить брата.

– Мне надоело тут лежать, – вдруг сказала девушка. – Давай я вылечу твои ноги и ты донесешь меня до лагеря.

– Вообще-то, это ты старшая сестра, а значит это ты должна меня нести, а не наоборот.

– А не потащить ли мне вас обоих за шиворот? – поинтересовалась Зения, наблюдавшая за братом и сестрой уже пару минут.

– О, Дюймовочка, ты даже не ранена? – удивилась Церцея.

– Спасибо, прошлого раза мне надолго хватило.

– Как приятно, когда пациенты проявляют высокую сознательность и стараются не возвращаться на больничную койку. Надеюсь, Мальчик-с-Пальчик возьмет с тебя пример.

– Да, я тоже надеюсь, – произнесла Зения.

– С этим придурком все в порядке, – уверенно сказал Никодеон. – Наверняка он, как всегда, окружен красивыми девушками.

– Вообще-то, братец, это ты сейчас окружен красивыми девушками! – отметила Церцея. Что касается Зении, то, услышав слова Никодеона, она пробормотала:

– Ага, этого я и опасаюсь.

***

Хасан чихнул.

– Вы простудились, повелитель? – хором спросили Вакилла и Ар’ак’ша.

Все трое сидели на берегу Залива и Ар’ак’ша поила волшебников кофе – странным напитком, который был еще новинкой для Веснота, но имел широкое распространение в южных землях, откуда была родом Ар’ак’ша. В Нортбее, среди прочих грузов, отыскались два мешка кофе, которые везли для какого-то аристократа.

– Нет, это наверняка Никодеон поминает меня недобрым словом, – ответил Хасан девушкам.

– Я уверена, госпожа Церцея никогда бы не позволила… – возразила Ар’ак’ша.

– Нет, Ар’ак’ша, ты неправильно понимаешь, кто главный в этой семейке. Церцея очень опасна на поле боя, да и ее язык не менее остр, чем ее меч, но по натуре она – благородный человек. Так что ее коварный братец вертит сестрой, как пожелает.

– Простите мою глупость господин, но почему же тогда госпожу Церцею называют змеей? – поинтересовалась девушка. – Я думала, змея – символ коварства и мстительности.

– Символизм тут не причем. На самом деле змеи, как и все остальные животные, действуют соответственно своим инстинктам, не задумываясь о наших людских условностях. Но прозвище Церцеи дано ей не за это качество, а за ее манеру убивать с помощью отравляющих заклинаний. Говорят даже, что она умеет превращаться в огромную змею, но никогда не делает этого при людях.

– Раньше ведьмы тоже так умели, – грустно сказала Вакилла. – Мама умела превращаться в летучую мышь, например.

– А теперь?

– А теперь уже нет таких талантов. Я, например, – самая бесполезная ведьма во всем своем роду, владею лишь самым примитивным магическим искусством. Даже порчи навести не умею…

– Ну и что тут такого? Я вот тоже порчи наводить не умею. Меня в Академии вообще отчаялись чему-то научить.

– Вы учились в Академии, повелитель?

– Было дело.

– Тогда понятно, почему они вас искали…

– Меня искали? – переспросил Хасан.

– Да, когда меня схватили, там с паладинами была девушка, у нее была пачка картинок с вашим лицом и она спрашивала, не знаю ли я вас.

– Почему ты сразу не сказала? – воскликнул Хасан.

– Простите, повелитель… – испугано прошептала Вакилла.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – уже спокойнее произнес некромант. – Я злюсь не на тебя. Просто я не думал, что она так быстро сможет нас отыскать. Разумеется, серебряному магу ничего не стоило обогнать нас, зная направление движения… Она ничего больше не спрашивала?

– Нет, но мне показалось, что она пробормотала что-то вроде «хорошо, хоть с ведьмами не спутался», – на этот раз ведьма заранее вжала голову в плечи, ожидая реакции некроманта. К ее удивлению, Хасан рассмеялся.

– Теперь уже спутался. Ар’ак’ша, еще чашечку, пожалуйста, – и он протянул чашку за кофе.

– Амелия, господин, – сообщила Ар’ак’ша, одновременно наливая кофе.

Хасан обернулся. Девочка стояла неподалеку и, видимо, опасалась подойти ближе.

– Ты чего-то хотела? – спросил он ее.

– Я хотела поговорить с вами, повелитель, – ответила она несмело.

– Вакилла, ты с нами всего семь часов, а уже научила всех в лагере этому дурацкому обращению, – покачал головой Хасан.

– Я уверена, когда-нибудь вас будут так называть во всем Весноте, – ответила ведьма.

– Я тоже так думаю, – поддержала ее Ар’ак’ша.

Хасан махнул рукой.

– Ладно, называйте, как хотите. Амелия, тебе будет удобнее говорить, если ты подойдешь поближе. А вы двое – оставьте нас.

– Судя по хитрым улыбкам Вакиллы и Ар’ак’ши, – обратился он к девочке, когда они остались одни. – Я – единственный в лагере, кому неизвестно, о чем ты собралась мне рассказать.

– Не рассказать, а просить, – ответила девочка дрожащим голосом. – Пожалуйста, возьмите меня с собой.

– Взять тебя с собой куда?

– Куда угодно.

– Так, будем считать что с программой-минимумом – удивить меня – ты справилась. Не желаешь пояснить?

– Ну, я говорила с госпожой Вакиллой, – глаза девочки заполнились слезами.

– И поняла, что, после недели, проведенной с нами, домой тебе дорога заказана?

Девочка затрясла головой.

– Вероятно, я должен извиниться перед тобой, – произнес некромант. – Когда я брал тебя в заложники, я еще не знал о том, какое у вас в Заливе отношение к ведьмам и всем, кого можно за них принять. Однако это твое решение… Думаю, тебе стоит еще подумать.

– Не поймите меня неправильно, повелитель, – сказала Амелия, проглотив слезы, почти твердым голосом. – Мне не нравится то, чем вы занимаетесь и я считаю это мерзким. Но я не хочу умирать на костре.