Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 73 страниц)

– И управлял Линтаниром, – добавил Тинандир. – Что ж, ты все верно угадал. Как я и думал, ты хорош. Признаться, я долгое время наблюдал за тобой через своих агентов. Иногда мне удавалось тебя обнаружить, иногда ты пропадал из виду. Порой мне казалось, что от тебя удалось избавиться окончательно, но всегда ты появлялся вновь. Я старался препятствовать твоим интригам, как мог, и иногда удавалось… а иногда – нет. Пожалуй, самым крупным моим провалом было Основание Кналга. Отлично сработано, признаю – ты даже эльфов заставил в этом поучаствовать. Кстати, что ты им сказал, чтобы убедить пропустить войско нежити на север?

– Понятия не имею, – отозвался Сар’ар. – Это все Мал Хакар – он и без меня отлично справился.

– Да, этот ваш Мал Хакар – неизвестная переменная, – согласился Тинандир. – Время как следует заняться им еще придет, а сейчас мне нужно разобраться с вами двумя – ведь, как я и думал, ты наконец вернулся, чтобы украсть мое королевство.

– Твое королевство? – если бы призрак мог, он бы, наверное, фыркнул. – В Линтанире нет ничего твоего.

– А чье же оно тогда, по-твоему? Уж не Ка’лиана ли? Как вообще семеро делегатов могут чем-то управлять? Каждый из них представляет интересы старейшин своего дома, а это еще по десятку выдвиженцев в каждом. Если убрать политическую борьбу между домами, где каждый тянет одеяло на себя, в остатке выйдет ничего – интересы лордов Ка’лиана в том, чтобы ничего не менялось и все оставалось так, как есть. Для того, чтобы создать что-то новое, нужен единый вектор управления, и я был тем, кто задавал его. Тому, кто живет вторую тысячу лет совсем не сложно манипулировать двухсотлетними молокососами, особенно если они о тебе не знают, а их легко можно стравливать их между собой. Каленз и Урадредия – эти двое еще могли на что-то повлиять, но и они намного моложе меня. Смертные нуждаются в насилии и принуждении, чтобы управлять, но бессмертные – нет. Хочешь заставить талантливого или авторитетного политика работать на тебя – познакомься с ним в детстве, стань его учителем или любимым дядюшкой, выдай за него замуж свою воспитанницу, спаси ему жизнь в бою с орками… да мало ли способов, когда у тебя тысяча лет опыта и вся вечность впереди?

– Мелодия бы не позволила себе управлять собой, – глухо отозвался Сар’ар.

– Да, собой – не позволила бы. Но Линтанир ей был неинтересен. Сардарлионар, друг мой, ты не представляешь, какой подарок ты мне сделал… когда умер. Мелодия могла бы стать королевой – да что там, ей столько раз это предлагали, что у меня пальцев на обеих руках и ногах не хватит, чтобы посчитать. И я вряд ли мог что-то ей противопоставить, потому что она была сильна, как два батальона фей и могла видеть нас всех насквозь… Но вместо того, чтобы видеть нас насквозь, она смотрела сквозь нас – ее ничего не интересовало, кроме мести тебе, – Тинандир показал на Са’оре. – За тебя, – он вновь перевел взгляд на Сар’ара. – «Реста’инье атакара а лэ йалумэ кэ кар’ма’йеста» (эльф. «Помоги мне отомстить, а потом делай, что хочешь») – так она мне сказала. Я так и сделал – научил ее, как построить магическую темницу, похожую на ту, в которой когда-то сидел я сам. Все остальное она сделала сама – я, если честно, до последнего не верил в ее успех, но у нее все получилось. После своей победы она ушла и поселилась где-то в одиночестве, возвращаясь, лишь когда дела шли совсем плохо. А я управлял Линтаниром тысячу лет… и на покой пока не собираюсь.

– А напрасно, – произнес призрак. – Правитель из тебя, похоже, не очень. Мало того, что за эту тысячу лет случилась единственная в истории эльфов гражданская война, так еще и столицу захватила нежить. Ты называешь неизвестной переменной Мал Хакара – самого могущественного человека в мире, то есть ты просто не удосужился о нем подумать. Чему ты научил эльфов за эту тысячу лет, пока якобы управлял ими? Убивать своих соплеменников?

– Хаута! – прорычал Тинандир. – Ма лэ кэ ханья ос гванурмма? (эльф. «Довольно! Что ты вообще знаешь о моих соплеменниках?») – он вновь перешел на человеческий, но обращался все еще скорее к Сар’ару, чем к Са’оре. – Наш народ кичится тем, что защищает слабых, но это ложь. Среди эльфов нет места слабому. Каждый эльф должен стать мастером своей работы – мастером меча, мастером лука, мастером арфы. Если ты не мастер – ты никто. Я родился с болезнью Мэллра – все, чего я касался, превращалось в золото. Разумеется, меня вылечили – сделали на руках магические печати и лишили… моего единственного таланта. Но превращение в золото – лишь самый заметный симптом, настоящая зараза гнездится внутри тела. Ты знал, что больные Мэллра иногда кашляют кусочками своих легких? Но это никто лечить не собирался – они просто сделали так, чтобы я не превращал вещи в золото и позволили мне выживать самому. Разумеется, я вырос слабым и хилым – каким еще я мог вырасти? Я и струну арфы едва мог натянуть, не то, что тетиву. Бездарность обречена на презрение в любом доме эльфов, но в доме Тил’Ган все было еще хуже. Если ты слабый и больной, значит ты умрешь молодым, исчерпав свои жизненные силы. Твоя смерть не продлит жизни других членов дома. Ты – обуза, в пустую растрачивающая жизненные силы, полученные от предков. Именно так они на меня и смотрели. Но они забыли, что на самом деле я не был бездарностью – один талант у меня все-таки был. Я стал изучать темную магию и нашел заклинание, которое смогло отключать печати на моих руках, когда я хотел. Однажды во время наводнения – в наших землях они частенько случались, – когда все копошились по колено в воде, пытаясь спасти свой скарб, я погрузил свои руки в воду и превратил в золото все – вышедшую из берегов реку, дома, цитадель, лошадей, эльфов. Вот как из Тинандира Никчемного я стал Тинандиром Бессмертным. Но тебе меня не понять… ты всегда был гордостью своего дома – Сардарлионар Великолепный. А твоя подружка и подавно была существом не нашего уровня. Как забавно, что в итоге вы оба оказались слабаками. Я уверен, Мелодия специально проиграла Мал Хакару, чтобы положить конец жалкому существованию в виде тени самой себя.

– Не стоило Ка’лиану выпускать тебя из тюрьмы… – произнес Сар’ар.

– Ну конечно не стоило. Но после шести веков заточения мое бессмертие стало не на шутку их беспокоить, и они начали судорожно искать способ меня убить… и нашли. То же самое заклинание уз товарищества, которое дало мне силы, могло и забрать их… если было бы, в пользу кого забирать. Мне предложили членство в Золтом Листе в качестве возможности искупления, связав узами с вами. Если бы меня убили, вся жизненная сила, которую я собрал, перешла бы к вам…. Но вышло наоборот. Я получил силу каждого из вас, и на протяжении последней тысячи лет каждый погибший воин Золотого Листа отдавал свою силу в том числе и мне… та же ее часть, что доставалась остальным, все равно переходила ко мне, когда эти остальные умирали. И вот теперь вы убили их всех – остался только я. У меня есть тысячи жизней дома Тил-Ган плюс семь поколений Золотого Листа… не так уж много, ведь ты повелеваешь десятками тысяч мертвых, темная королева. Заклятие, останавливающее некромантию, должно было исчезнуть, когда погиб друид – зови сюда свою армию и я покажу тебе, что на самом деле означают слова «Золотой Лист».

– Пусть сначала твоя подружка выйдет и поздоровается, – потребовала Са’оре. – Вторую тысячу лет сидит в кустах и смотрит мои бои бесплатно.

– Как ты узнала? – спросила Мелифанта, появляясь за спиной у Тинандира. В легком платье и с босыми ногами она выглядела так, будто сошла с картинки в книжке сказок для человеческих детей – только платье было черным, что немного разрушало привычный образ феи. – Моя невидимость не обнаруживается никакими магическими средствами, и ауры у меня нет.

– В отличие от твоего приятеля, ты была тут все то время, пока мы дрались с Золотым Листом, – отозвалась Королева Мертвых. – Значит ты слышала, что я сказала той дурочке – не пытайся надуть меня одним приемом два раза. В прошлый раз ты так и не изволила показаться, но летописи утверждают, что тебя зовут Мелифантой. Так вот – думаю, я закатаю тебя в водный шарик и отправлю гнить на тысячу лет, как ты сделала со мной.

– Инье ла мюрэ, ла ворима? (эльф. «Я ведь не нужна?») – спросила спригганка у Тинандира.

– Инье кар’мине (эльф. «Сам справлюсь»), – отозвался тот.

– Манэ, инье хам’симен, – сказала фея и тут же опустилась на траву прямо за спиной у лучника. – Инье лимбэ йарэ ан линга’виста куанта арэ. (эльф. «Отлично, тогда я посижу… Возраст уже не тот, чтобы весь день в воздухе висеть.»)

– Йа лакарэ кар’нен ан инье, – распорядился лучник. – Нелфаэ хало йалумэ фарэ. (эльф. «Прежде чем бездельничать, сделай мне воды… Галлонов тридцать, хотя бы.»)

– Хеп’лавэ, – пожала плечами Мелифанта, протягивая Тинандиру мгновенно возникший у нее в руке огромный водяной шар. Едва эльф дотронулся до воды, та превратилась в золото. Что самое удивительное, он смог одной рукой удержать на весу золотой шар объемом в тридцать галлонов. Впрочем, шар левитировал у него над рукой, так что это, видимо, был какой-то магический трюк.

– Ну что вы там? – спросил Тинандир у Са’оре, направляя на нее руку с золотым шаром. – Я вам уже всю свою жизнь рассказал, и обо всех моих способностях вы должны были уже догадаться. Нападайте, что ли.

Сао’ре пожала плечами и кивнула. Сар’ар, давно дожидавшийся разрешения, бросился вперед. Тинандир подставил под удар меча золотой шар. Стоило клинку коснуться золота, как оно расплавилось и желеобразной массой окутало меч призрака и его ладонь, продолжая стремительно подниматься по руке.

Сар’ар дематериализовался и вышел из золотого кокона. Материализовавшись позади Тинандира он локтем ударил того по спине, а затем, развернувшись, сделал подсечку. Эльф упал на землю, заслоняясь от занесенного меча золотым шаром… Свет померк и клинок Сар’ара изверг кровавую волну, разрубившую золотой шар и обрушившуюся на Тинандира… Через мгновение призрак уже стоял рядом с королевой.

– Я же говорила тебе не использовать это больше! – отругала его Са’оре.

– Зато теперь мы точно знаем, что это не подействует, – отозвался Илк’ха’йа’лет.

Действительно, Тинандир поднялся на ноги. Все его тело превратилось в золото и теперь он походил на статую. Грудь живот и лицо статуи оплавились – видимо, от удара Клинком Тысячелетней Муки – и с них капало на землю, но это, похоже, не доставляло бессмертному эльфу никаких неудобств. Что касается Мелифанты, то, несмотря на то, что Сар’ар во время своей атаки едва не прошелся по ней ногами, она даже не попыталась подняться и продолжала сидеть на земле, с интересом наблюдая за боем.

– Тебе стоило попробовать это тысячу лет назад, – произнесли губы из жидкого золота. – Может и сработало бы. В семи поколениях Золотого Листа было не так много эльфов, как в доме Тил’Ган – всего девяносто три, в общем-то, – но они были очень хороши. За последнюю тысячу лет я впитал в себя лучшее от Линтанира, так что таким ударом меня больше не достать.

– Хессамат, – произнес Сар’ар, отвращение которого достигло точки когда выразить его человеческим языком было уже невозможно. – Лэ манен тйука тустурэ’телубэ (эльф. прибл. «Паразит… Ты похож на раздувшийся трутовик.»)

– Малин тйука тустурэ’телубэ (эльф. «Золотой раздувшийся трутовик») , – поправил Тинандир.

– Попробуем более традиционные методы, – произнесла Са’оре, обрушивая на эльфа поток молний Теневого Разрушителя. Тот даже не пошевелился.

– Золото – металл с самой высокой сопротивляемостью к магии, ты знала? – спросил он.

– А еще это очень мягкий металл, – усмехнулась темная королева. Рой костяных мушек, который она выпустила одновременно с Теневым Разрушителем, замаскировав насекомых молниями, обрушился на золотого эльфа. Они прошли через Тинандира насквозь, оставляя в его теле сотни отверстий.

– Ну знаете, – произнес эльф, переходя из золотой формы в обычную. Все его тело было покрыто кровоточащими ранами, но он улыбался и не показывал намерения падать замертво. – Вам потребуется что-нибудь посильнее.

***

– Вы в порядке, Повелитель? – спросила Вакилла, подходя к личу после того, как тот закончил разговор с Са’оре. Лежавшие рядом с Мал Хакаром останки эльфийского мастера клинка представляли собой обгоревшие кости, на которых не уцелело ни фунта мяса.

– Все нормально. Мы ведь с тобой уже давно установили, что твои заклинания неспособны пересилить регенерацию Кем’ик’ад’жи, если ты не усиливаешь их боевой магией.

– Все же вам стоило использовать Магию Времени и послать двойника вместо себя, – проворчала ведьма. – Заставляете меня волноваться. Снова.

– Двойник не умеет колдовать – Зазнингел умел, а я не могу, – а нам нужно было поймать этого эльфа болотом, чтобы убедиться, что он не сбежит.

– Могли бы использовать простую яму. Вы ведь специально это делаете, чтобы заставить меня волноваться за вас, да?

– Когда ты думаешь, что я в опасности, твоя магия становится сильнее, – честно признался Мал Хакар. – Да и я сам сражаюсь куда лучше, когда мне нужно выживать, а не просто расстреливать врагов с безопасного расстояния.

– Руку-то обратно отрастите, – сказала ведьма, кивая на лишенную кисти левую руку лича.

– Зачем мне третья рука? – с усмешкой поинтересовался лич, взъерошивая Вакилле волосы. Прежде чем смущенная ведьма нашлась что ответить, их прервал огромный огненный шар, вылетевший из-за деревьев. Вакилла машинально взмахнула рукой, заставив пылающий снаряд взорваться в воздухе, а затем расставила руки в стороны, закрывая собой Мал Хакара.

Источник внезапной атаки не замедлил появиться – это была высокая фея с длинными черными волосами и золотистыми крылышками в коротком красном платье, оставлявшем ее ноги обнаженными. В ее правой руке пылал огненный меч длиной в четыре фута. Молча направившись к личу и ведьме, фея превратила троих скелетов, попытавшихся заступить ей дорогу, в объятые пламенем кости.

– Простите госпожу Тинебрифиэль, – произнесла другая фея – миниатюрная блондинка в длинном белом платье – приземляясь в пяти шагах перед Вакиллой и складывая крылышки. – Она слегка не в себе, поэтому переходит к делу без лишних церемоний.

– Мы уже заметили, – мрачно отозвалась ведьма, покрывая себя огненным щитом.

– Вы – Огненная Королева Некрополиса, верно? – спросила светловолосая фея. – Не согласитесь стать моей противницей, пока госпожа Тинебрифиэль сражается с вашим господином?

– Лю, сэ ла веер’сина… – произнес Мал Хакар, кладя руку на объятое пламенем плечо Вакиллы. – Инье апалумэ махта’лэ, Лилья эт Амарил араноссэ, а Вакиллла апалумэ алассэ’лэ улка мелдис. (эльф. «Нет, она не согласится… Я сражусь с тобой, Лилия из дома Амарил, а Вакилла пока развлечет твою сердитую подругу.»)

– Ююю… – потянула Лилия. – Алта Мал Хакар рен’эссэмма. Инье найкэ на’лайта. (эльф. «Оу… Великий Мал Хакар запомнил мое имя. Я почти польщена.»)

– Вакилла, – распорядился лич, беря ведьму за плечи и поворачивая ее лицом к саламандре, которая теперь стояла шагах в десяти от них, молча уставившись на Мал Хакара. – Сжечь дотла.

– Обожаю, когда вы это приказываете, Повелитель, – отозвалась девушка. Казалось, даже под огненным покровом было видно, как ее щеки порозовели от счастья.

– Най усвэ? (эльф. «Отойдем?») – предложил Мал Хакар, поворачиваясь к дриаде.

– Танкавэ, – отозвалась та, вспорхнув с земли и перелетев на широкую ветвь большой сосны, росшей у самой кромки леса.

– Повелитель, посох… – напомнила Вакилла.

– Не нужен, – отозвался лич, направляясь следом за дриадой. – После боя вернешь.

– Симен манэ ан элмэ тад, – произнесла Лилия, когда Мал Хакар приблизился. – Инье ми алда, а элье ми лад. (эльф. «Здесь нам обоим должно быть удобно… Я буду в лесу, а вы – на ровном месте.»)

– Лэ теве’инье ла питьянэ лэ саламандр мелдис, ла ворима? (эльф. «Ты ведь ненавидишь меня ничуть не менее, чем твоя подруга-саламандра, верно?») – поинтересовался лич.

– Тар элдали веер’урья малосмма ан маха’элье? Ворима, инье теве’элье. Нан ла манен хери Тенебрифиэль кэ. Сэ а хери Мелодиа йалумэ алта мойна… Ананта инье ла кен’манен умеа а илкуэн аталантэ кэ реста’инье. Инье манэ харта’сама ла нолвэвала. (эльф. «За то, что из-за вас эльфы пошли на то, чтобы сжечь собственный лес? Ненавижу, еще как. Но пожалуй все же не так, как госпожа Тинебрифиэль. Они с госпожой Мелодией были очень близки… В любом случае, не думаю, что если я начну злиться и крушить все вокруг, от этого будет толк. Я привыкла полагаться на ум, а не на магическую мощь.»)

– Ворима инье сама (эльф. «Да, я так и думал»), – кивнул лич.

– А ла кэ макуэт’элье? Манан элье ла эльерин махта’хери Тинебрифиэль, а махта’инье ман хвинэ? (эльф. «Могу и я вас спросить? Почему вы решили сражаться со мной, а вашу королеву отправили против госпожи Тинебрифиэли? Я ведь слабее.»)

– Тьярвэ Вакилла харта’фелмэ ми дагор, а инье харта’сама. Ай инье махта’укуэтима саламандр а лэ махта’Вакилла сина апалумэ тад фелмэ’ара’сама махталэ, унат апакуэт’туэл. Силумэ сама’ара’сама а фелмэ’ара’фелмэ. Апакенье туэл – сайлавэ а умевэ апалумэ дакил. (эльф. «Потому что Вакилла в бою полагается на эмоции, а я – на холодный расчет. Если бы я вышел против саламандры с непроизносимым именем, а ты – против Вакиллы, это были бы два поединка ума против эмоций. Предсказать результат таких поединков невозможно. Другое дело – когда сражаются ум против ума или эмоции против эмоций. Тут все ясно – победа достанется самому умному и самому мотивированному.»)

– Нан сина селья эльерин апалумэ куалин, – произнесла дриада. – Хери Тинебрфиэль – ла котумо элье кэ нангвэ тер тулка экар нолвэ. (эльф. «Но это означает, что ваша королева умрет… Госпожа Тинебрифиэль – не тот противник, которого можно победить просто силой оружия или магии.»)

– Силумэ лэ мюрэ сама’лэнуру, – ответил Мал Хакар. – Ай лэ ла апалумэ кар’унат а финдэ инье. (эльф. «Сейчас тебя должно волновать то, что умрешь ты… Если не проявишь чудеса изобретательности и не обхитришь меня.»)

– Сина ворима, – согласилась Лилия. – Нан манан инье харья’мине эр ранко? (эльф. «И то верно… Кстати, почему у вас только одна рука?»)

– Нот’котумо анна (эльф. «Считай это форой»), – усмехнулся лич, срубая сосну, на которой сидела фея, Волной Тени. Дриада поспешно спрыгнула с падающего дерева, но стоило ей коснутся ногами земли, как эта самая земля разверзлась и Лилия провалилась в яму. Решив не выяснять, как лич намерен продолжить свою серию заклинаний, фея поспешила ее прервать. Коснувшись руками стенок ямы, она ощутила через землю положение Мал Хакара и создала свою яму – прямо у него под ногами. После этого дриада расправила крылышки и взмыла вверх, через пару мгновений опустившись на краю воронки… и угодив из одной ловушки прямиком в другую. Земля вокруг ямы вдруг оказалась жидкой грязью и Лилия провалилась по колено. Решив разобраться с этим позже, фея соединила ладони перед грудью и зашептала слова Высшего Заклинания:

– In pricipio Terra dat vitae, in finem – sumam eam. Ultima stativam, feretrum, carcerem. Viventium sunit in Terra facti mortuorum, et mortuorum facti viventium, sed fiat sepulta manere sepulta. Facio muros lapidem sepuclrum esse adamantem!

Из десяти наиболее распространенных Высших Заклинаний это считалось самым слабым. Все что оно делало – это дополняло заклинание Ямы, окончательно запирая жертву в ловушке, в которую она неосторожно угодила.

Стенки ямы, в которую упал Мал Хакар, сомкнулись. Заклинание было недостаточно сильным, чтобы расплющить жертву, но оно запирало ее в камере, размеры которой были равны линейным размерам самой жертвы. Для живого человека это была верная смерть от удушья, для мертвого – вечное заключение. Лилия, впрочем, не сомневалась, что лич выберется. Вопреки тому, что рассказывают о Высших Заклинаниях, приравниваемых во многих трудах чуть ли не к оружию массового уничтожения, многие менее консервативные маги зачастую использовали их просто для того, чтобы тянуть время.

«Той ми менмма, – решила фея. – Мине эт тад махталэ акуа нангвэ ан той, неуна – акуа ангайассэ. Илкуэн апалумэ мен хери Тенбрифиэль нангвэ Урувойт Гулдуррин, а Мал Хакар нангвэ инье, апа той махталэ’той. Нан манен элмэ Мал Хакар йеста’нангвэ тад махталэ. Ан сина сэ найкэ кар’инье линта а эрта’ринрья ара хери Тенбрифиэль. Ангайассэмма – сэ кэ тулканэ айкуэн эт элмэ. Ан нангвэ инье найкэ хеп’сэ йа хери Тинебрифиэль тул’реста, экар маба’Мал Хакар лимбэ вала ан сэ нангвэ. Сина нолвэкуэтти тад майвойнэ.» (эльф. «Они находятся в том же положении что и мы… Один из двух поединков для них является очевидной победой, второй – не менее очевидным поражением. Все указывает на то, что госпожа Тинебрифиэль победит Огненную Королеву, а Мал Хакар – меня, а потом они сразятся между собой. Но как и мы, Мал Хакар хочет выиграть оба поединка. Для этого ему надо быстро разобраться со мной, а потом объединиться со своей королевой против госпожи Тинебрифиэли. Наша проблема в том, что он, скорее всего, сильнее, чем любая из нас в одиночку. Чтобы мы смогли победить, я должна продержаться до прихода госпожи Тинебрифиэли или хотя бы заставить Мал Хакара потратить так много сил, чтобы она смогла победить его. Это заклинание подходит для обеих задач.»)

Дриада не отрывала глаз от того места, где исчез под землей лич, ожидая, что он в любой момент вырвется на волю, но вместо этого произошло нечто другое – болото у нее под ногами заискрилось и ударило ее Теневым Разрушителем. Некоторые очень древние магические существа, вроде драконов, фей и личей настолько слились с магией, что она перестала быть для них опасной и они получали лишь минимальный ущерб от большинства заклинаний. Однако к Лилии это не относилось – боль от окутавших ее тело молний была так сильна, что сводила с ума.

– Фир! – крикнула дриада и все прекратилось. Болото у нее под ногами иссохло, и повсюду, насколько хватало взгляда, все стало увядать – трава пожухла, листья и хвоя с деревьев опали, а мягкая линтанирская земля превратилась в каменистый грунт.

«Манэ сина реста – лэ кэ миттанья’нолвэкуэтти тер варарья ла тер айкуэн кемен, – подумала Лилия. – Ликуис… лэ йухта’хери Мелодиа охтасама – нут котумо тер Амбар нолвэ а палпа’илкуэн аталантэ нолвэ вала… Ла мел’вил, нан кемен лом’раксалэ эт сина котумо.» (эльф. «Похоже это помогло – он может направлять заклинания только через свои болота, а не через любую почву… Занятно… он использует ту же тактику, что и госпожа Мелодия – обездвиживает противника заклинаниями магии Природы, а потом обрушивает весь арсенал разрушительной магии… Не люблю летать, но с таким противником на земле оставаться слишком опасно.»)

– Сарна Солмэ! – провозгласила она. Земля у нее под ногами дрогнула и ее ноги высвободились из слоя засохшего ила, бывшего совсем недавно болтом. Фея взмыла в воздух.

– Каменная волна, значит? – произнес голос из под земли. Раздался грохот и во взметнувшемся в небо столбе земли и осколков камня появился Мал Хакар. Девушка-призрак, обхватив лича за плечи, несла его по воздуху. Лилия и раньше видела призраков и вынуждена была признать, что этот весьма красив. На нем было белое платье с бахромой и цепочками и головной убор иноземного покроя. О том, что это – безжалостный дух-убийца напоминали лишь чудовищные стальные когти, заменявшие привидению пальцы.

– Ма сина нолвэкуэтти? (эльф. «Что это за заклинание?») – поинтересовался Мал Хакар, когда его Илк’ха’йа’лет поставила его на землю. Разумеется, вопрос относился не к Яме и не к Каменной волне – базовым заклинаниям земляной магии.

– Дриад варья’таурон а анта’альякерми санти, нан той кэ анта’нуру, – отозвалась фея. – Эрумэ нолвэкуээти кэ норэ’вара, маха’олви а кар’Амбар курувари ми улкамен, массэ кемен сарда а ла нукумна лимбэ нолвэкуэтти… Ма ла авакуэт’элье лехта’элье. (эльф. «Дриады защищают лесных зверей и даруют садам богатый урожай, но они также могут нести и смерть… Заклинание Пустоши высушивает болота, убивает растения и ставит магов Природы в очень неудобное положение, когда земля столь тверда и непокорна, что не подчиняется почти никаким заклинаниям… Что не помешало вам успешно выбраться.»)

– Лэ тана’инье манэ нолвэкуэтти, – усмехнулся лич. – Ма ай сина кар эт арда эхта’элье таварил? А сина сама урья’лимбэ Линтанири малос кэ ла алассэ сэ. (эльф. «Ты показала мне неплохое заклинание… Интересно, а дух вашего леса не обидится на тебя за такое обращение с его владениями? Да и этот план с сожжением большого куска Линатнира ему вряд ли понравится.»)

– Инье ханья’нолвэкуэтти ма кэ энутлессэ илкуэн. Ос’урья – кемен апалумэ энвинйата’харвэ. А йа… най макуэт’сэ ми анта. Нинкуэдил! (эльф. «Я знаю заклинание, которым смогу вернуть все на место. Что касается пожара – со временем земля залечит свои раны. А до тех пор… что ж, давайте спросим у него самого. Нинкуэдил!»)

Вспыхнул ослепительный свет и на опушке появился дивный зверь. Мал Хакар назвал бы его быком, хотя быка он напоминал лишь отдаленно. Лич подозревал, что это может быть буйвол, но с этим зверем он был знаком лишь по книжным описаниям. Так или иначе, это было огромное животное в пятнадцать футов длиной и в десять – высотой. Его огромные загнутые назад рога, между которыми легко поместилась бы целая баллиста, светились мягким белым светом, похожим на лунный. Дриада опустилась зверю на спину и он, задрав голову, приветствовал ее ревом, похожим на медвежий.

– Я почему-то думал, что хранителем леса будет олень, а тут какой-то бык… – произнес Мал Хакар.

– Несмотря на внешний вид, Нинкуэдил – могучий дух, – сказала Лилия, ласково поглаживая духа между ушей.

– Да, выглядит куда внушительней, чем Ар’ак’ша, – согласился лич. Его Илк’ха’йа’лет от обиды окрасилась в ядовито-зеленый цвет. – Как думаешь, Ар’ак’ша, не позвать ли нам подмогу?

– Как будет угодно господину, – ответила призрачная девушка с явным неудовольствием.

– Фур’ган! – позвал лич, и призрак гоблина немедленно появился.

– Не уверен, что огромные быки-духи это мой профиль, начальник, – сразу же сообщил он.

– Ахена! – продолжил Повелитель Тьмы, называя имена духов, вызов которых подготовил пока сидел в каменной гробнице. – Гром-Бом! Сагулка!

Они не замедлили появиться – девушка-воительница в шлеме образца пятисотого года до основания Веснота, с круглым щитом и коротким мечом, волосатый великан с огромным пузом и без какой-либо одежды и человек с крючковатым носом в головном уборе из птичьих перьев, держащий в руках очень странное оружие – длинную веревку с петлей на конце.

– Мой царь, твоя раба ожидает приказаний, – поклонилась девушка.

– Чего надобно, начальник? – спросил великан.

– Приказывай, великий вождь духов, – произнес человек с веревкой.

– Силумэ элмэ харья’ма манен вала, – обратился лич к дриаде. – Йеста’кар. (эльф. «Ну вот, теперь у нас что-то похожее на равные силы… Приступим.»)

***

У Вакиллы, тем временем, дела обстояли куда хуже. Прежде всего, она очень волновалась из-за посоха. Мал Хакар предложил поменяться посохами перед тем, как стал приманкой для мастера клинка из Золотого Листа. Лич сказал, что Сфера Бессмертия может исчезнуть, если он сознательно подставится под заклинание Огненной Могилы. Ведьма неохотно согласилась, но отправляясь драться с дриадой Повелитель снова не взял посох с собой, и это сильно нервировало Вакиллу. Помимо волнения за Повелителя – не слишком уж сильного, поскольку в его поражение от сопливой дриады ведьма не верила, – она боялась что-то не так сделать с ценнейшей Сферой Бессмертия, временной владелицей которой оказалась.

«Если я раню сама себя, она не сработает. Если я намеренно подставлюсь под удар, она исчезнет. У Повелителя как-то получается ею пользоваться, но мне она не только не помогает, но и мешает использовать мои любимые тактики…»

Противник Вакилле попался тоже непростой – стоило Мал Хакару отправиться на бой с дриадой, саламандра бросилась следом за ним, и ведьме пришлось останавливать ее, преградив дорогу своеобразной огненной стеной, вызванной с помощью усиленного заклинания Потока Пламени. Фея отпрянула в сторону – и то хорошо, потому что ведьма не имела представления, как она стала бы преследовать противницу, если бы та просто перелетела через огонь или прошла бы насквозь, защитившись Огненным Щитом.

– Эй, тебе же сказали – будешь драться со мной! – на всякий случай сообщила ведьма уставившейся на нее пустым взглядом саламандре. Та вместо ответа обеими руками метнула в Вакиллу огненные шары, которые не причинили никакого вреда, бесследно исчезнув в огненном щите ведьмы.

«О чем она вообще думала? – мысленно удивилась девушка. – Любой огненный маг знает, что это заклинание отлично защищает от любого пламени. Я вообще думала, что оно непробиваемо, пока не узнала о боевой магии… Эта фея совсем ничего не соображает и просто нападает на всех вокруг?»

Так или иначе, факт неуязвимости Вакиллы к огненной магии, похоже, отпечатался в мозгу саламандры. Она развеяла огненный клинок в своей правой руке и вытащила из ножен два обычных меча – привычные для эльфов фалкуан и экет. Покрыв себя огненным щитом – который был намного ярче, чем у Вакиллы, и включал в себя, помимо обычного покрова, пару пылающих крыльев – фея бросилась в атаку. К немалой радости ведьмы, она не была столь умопомрачительно быстра, как некоторые другие феи, которых Вакилле приходилось лицезреть ранее – Тинебрифиэль двигалась с той же скоростью, что и обычный человек.

Обычно Вакилла охотно вступала в ближний бой, зная, что жар огненного щита не позволит противникам нормально с ней сражаться – даже просто находится рядом с этим заклинанием было невыносимо. Но на этот раз такая защита была у обеих противниц, и все должно было решиться противостоянием посоха и пары мечей. Будь у ведьмы ее обычный кедровый посох, единственным ценным качеством которого была несгораемость, это не продлилось бы долго, но посох Мал Хакара из черного дерева было не перерубить никаким клинком, а его удары создавали мощную ударную волну, так что Вакилле удалось блокировать три удара и даже отбросить саламандру от себя, прежде чем та сбила ее с ног и обезоружила. От смерти ведьму спас арбалетчик Гакир, о присутствии которого на поле боя она и не подозревала – у него вообще была удивительная способность оставаться незаметным до тех пор, пока он не окажется нужен. Скелет подскочил к саламандре и ударил ее своей павезой с такой силой, что фея отлетела на семь футов.

– Горячая, гоблин ее дери, – проворчал Гакир.

– Тебе лучше уйти с линии огня, пока не поздно, – посоветовала ему Вакилла, поднимаясь. – Мне огненная магия нипочем, но тебя она…