Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 73 страниц)

«Что же тут не так? – размышляла старая мышь. – Может, какой-нибудь местный чемпион по бою посохом нам попался…»

Для второго захода она выбрала момент, когда Киик напился крови и приготовился вновь напасть на старика. Ти-Ла-Ту, опять, разогнавшись, вошла в пике и… Старик снова взмахнул своей палкой, отгоняя ее, а когда Киик впился ему в плечо, огрел того посохом так, что мыш пролетел кувырком три шага.

Ти-Ла-Ту на минуту отвлеклась, заметив что со стороны моста в их сторону бегут люди.

«Они пришли. Теперь нам нужно задержать их подольше, пока Хозяин не захватит сторожку.»

Тем временем Киик, вскочив, яростно запищал, призывая товарищей помочь ему с нахальным пастухом. Мыши лениво оторвались от трапезы (две коровы уже были загрызены насмерть) и поднялись в воздух, а Киик направился к одной из яловок, намереваясь залечить раны кровью.

«Отличная тактика, Киик. Одним ударом он тебя сильно не ранит и если после каждого захода выпивать немного крови…» – подумала старая мышь и тут…

Старик метнул свой посох. Тот просвистел в воздухе и попал летящему Киику точно в затылок. Черношерстый Иш тут же кинулся спасать своего брата и, подхватив его обмякшее тело, полетел наутек.

«Все верно, – мрачно подумала мышь. – Втроем мы тут много не навоюем. Старик все-таки оказался колдуном. Это провал.»

Пыщь, остолбенело глядя на то, как пастух разорвал ее путы и кинулся подбирать свой посох, принялась создавать новые, но в этот момент откуда-то издали прилетел арбалетный болт и только случай спас мышь от смерти.

– Уи-уу!(Достаточно!) – пропищала Ти-Ла-Ту. – «Ииии!(Отходим!)

Пышь с явным негодованием пропищала что-то о дурацких планах, но подчинилась приказу и повернула к реке. Старая мышь последовала за ней напоследок мстительно впившись в руку одному из прибежавших стражников, который пытался – сумасшедший, не иначе – попасть в нее из пращи.

Налетчики скрылись вдали и солдаты подошли к пастуху, который сидел на земле, перевязывая свою рану на плече.

– Ты как, старик?

– Зачем вы прибежали? – сердито спросил старик. – Будто я сам с мышами не сладил бы? Это ж маневр их обманный. Пока вы здесь, зомби небось уже на ворота лезут.

Собственно, так оно и было.

***

Снять дозорного оказалось достаточно просто – скелеты-стрелки взяли в руки факелы и стражник был уверен, что это – совершающие обход часовые, вплоть до того момента, когда они выхватили луки и подстрелили его. Тем не менее, он прожил достаточно долго чтобы закричать:

– Тревога!

Понятно, что после чего-то подобного отряду Хасана уже не было смысла скрывать свою численность и намерения. Чародей и его воины кинулись к воротам, намереваясь разрушить их раньше, чем враги успеют занять на башнях удобные позиции для стрельбы. Однако ворота оказались очень прочными.

«Остается только надеяться, что мыши подняли достаточно большой переполох, и нам будет противостоять не весь гарнизон за раз», – подумал Хасан после пары бесполезных попыток сломать ворота при помощи молота одного из скелетов.

Вероятно, скелет с топором, которого и Хасан и остальные скелеты называли «Старик» (из-за его привычки постоянно всех поучать, заработанной за годы службы сержантом Королевской Армии), смог бы справиться с воротами немного быстрее, но он был отягощен доспехами и оттого все еще ковылял по мосту к воротам. В любом случае, ворота были достаточно прочны, чтобы выдержать пару десятков ударов любого топора. Поэтому Хасан очень обрадовался, когда они все-таки распахнулись… Даже невзирая на то, что за ними стоял огромный закованный в латы воин с булавой. И, судя по всему, он испытывал желание разбить сегодня своей булавой пару черепов и начать решил с головы, наделенной магическими способностями. Юноша успел убрать голову из-под удара, а вот руке повезло меньше. Прижимая к груди сломанную конечность, Хасан отскочил в сторону, как раз в тот момент, когда скелет-сержант наконец добрался до поля боя и, размахивая топором, решительно двинулся на тяжелого пехотинца.

«Нужно позаботиться, чтоб этот железный парень превратился в металлолом здесь и сейчас», – решил Хасан и, присев, коснулся рукой земли.

«Сила жизни, останавливающая все другие силы!»

Прямо из камней моста внезапно появились побеги какого-то растения, которые оплели ноги стражника и даже большую часть туловища. Однако Хасан не успел убедиться в эффективности своего заклинания, так как в этот момент его бедро пронзил болт, прилетевший откуда-то сверху. Бросив быстрый взгляд туда, темный маг убедился, что там находится еще один стражник, который, судя по выражению его лица, метил Хасану в сердце и был очень недоволен своим промахом. Оба скелета-лучника тут же начали обстреливать башню из луков, вынудив арбалетчика прекратить огонь и спрятаться.

– Да уж, тут я оплошал, – подумал Хасан. – Разумеется, им ничего не стоило разобраться, кто из нас главный. Они конечно же думают, что если убьют меня, то нежить исчезнет. Поразительная наивность, но вряд ли у меня есть время убеждать их в обратном.

– Эй, ты, – сказал он скелету-гному, который отложил свой молот и вытащил из кобуры громовой посох. – Твоя гремелка эти доспехи не возьмет.

– Всем занять позиции по ту сторону ворот! – скомандовал Хасан. – Мардок и я займемся этим парнем.

Упыри и скелеты последовали его приказу, пользуясь тем что стражник был поглощен боем со Стариком да к тому же не мог передвигаться. Мардок – скелет с большим композитным луком, – вынул из колчана несколько стрел и приготовился стрелять. Хасан сжал кулак и корни, опутавшие ноги тяжелого пехотинца, стали покрываться странным узором. У этого заклинания не было словесной формулы, как и у большинства заклинаний, накладываемых касанием. Другое дело, что Хасан был единственным, кто мог сделать это не напрямую, а через что-то, что было ранее создано одним из его заклинаний.

– Старик, отходи за ворота и проруководи остальными, а то они сами даже строя держать не смогут.

Скелет, который уже догадался, что последует за этим приказом, убрался с дороги и поспешил к воротам. Его противник тут же схватился левой рукой за опутавшие его корни, поднатужился… и выдернул их из земли, а затем стряхнул с себя.

– Впечатляет, но уже поздно, – сказал Хасан, показывая на него пальцем. Воин застыл в изумлении и ужасе, глядя, как по поверхности его доспехов распространяется чародейский узор. В этот момент Мардок спустил тетиву, и стрела композитного лука пробила прочнейший из веснотских доспехов.

Хасан привычным движением отбросил меч в сторону и сжал руки возле груди, одну поверх другой (хотя делать это со сломанной рукой было достаточно неудобно).

– Три ключа поворачивают колесо водяной мельницы, поток тьмы создает волну! – произнес он заклинание, ставшее своеобразной визитной карточкой темных магов. Поток энергии, более темной, чем ночь, разошелся от мага во все стороны, не причиняя вреда камням моста или башням, но стоило ему коснутся доспехов стражника, как тот скорчился от боли. Поток прошел сквозь него и зацепил скелета, который еще не успел отойти достаточно далеко. Что-то ослепительно вспыхнуло и скелет упал на землю, но уже через мгновение поднялся на ноги, встряхнул плечами и пошел дальше. Что касается стражника, то он тоже попытался подняться, но еще одна стрела уложила его окончательно.

– Мне определенно стоит поработать над глазомером, – произнес Хасан, поднимая с земли меч. – Пойдем, Мардок. Что-то мне подсказывает, что эффект нашего отвлекающего маневра не может длиться вечно.

Пройдя через ворота, Хасан убедился в истинности своего предположения. Старик сражался с каким-то стражником (уж не тот ли этот арбалетчик?), а остальные выстроились в два ряда – упыри спереди, стрелки сзади – и пристально смотрели в ту сторону, откуда по берегу реки бежали еще четыре караульщика. Один из них, вооруженный мечом и огромным щитом, подбежал к упырю-гному. Другой остановился на почтительном расстоянии и принялся заряжать свой арбалет. Третий еще на бегу раскрутил пращу и выпустил камень, ударивший по голове одного из упырей. Четвертый, рослый парень с двуручным мечом, еще не успел ничего сделать, а на него уже набросился разъяренный упырь, которому за весь день так и не удалось пробить хоть чью-нибудь броню. Видимо, теперь он решил отыграться на воине, на котором ее не было. Раздался оглушительный грохот – это выстрелил посох гнома-скелета. Хасан первый раз пожалел, что взял его в отряд – на пару мгновений все участники боя оказались полностью дезориентированы. Впрочем, это был и последний раз, когда Хасан пожалел о наличии в его отряде обладателя легендарного гномского оружия, ибо эффект от выстрела превзошел все ожидания. В огне и дыму, вырвавшихся из дула посоха никто не увидел самого снаряда, а когда все поняли, что только что произошло, один из вражеских воинов уже держался за простреленную ногу. Скелеты-лучники решили не отставать от своего коллеги, и на врагов вновь посыпался ливень из стрел. Противники отвечали редкими, но точными выстрелами из пращи и арбалета. В какой-то момент Хасану показалось что даже иссушенные почти до прочности камня тела упырей не выдержат этих выстрелов, а, увидев, как стражник с двуручным мечом отсекает одному из них руку, Хасан, вопреки своему первоначальному намерению поддерживать своих магией, оставаясь на почтительном расстоянии, решил вмешаться. Он подбежал к противникам, и, когда стражник занес меч для очередного удара, вонзил свой клинок ему в живот. Впрочем, упыря это уже не спасло – камень из пращи размозжил ему череп.

Оба отряда потеряли по одному бойцу, но для стражников, находившихся в численном меньшинстве, это означало переход к менее выгодному соотношению сил. Похоже, они первыми это осознали, потому что один, из них, арбалетчик, крикнул:

– Мы их задержим, лейтенант! Сообщите обо всем в крепость.

Другой солдат, тот самый, который до этого стрелял в Хасана, а теперь сражался со Стариком, кивнул и бросился на утек.

– Мардок, Кротыш, подстрелите главного! – прорычал Старик, бросаясь ко второму вражескому мечнику, который умело защищаясь от атак гнома-упыря щитом, оттеснял того от своих стрелков.

Просвистела стрела, потом еще раз громыхнул гномий посох и убегающий лейтенант завертелся на месте волчком и упал в траву. В этот момент Хасан наконец смог сосредоточить свое внимание на вражеских стрелках и почти сразу же заметил это.

«Они же… Если я встану вон туда, до них обоих будет ровно десять шагов», – Хасан еще раз мысленно очертил круг и окончательно принял решение. Он бросил в траву меч и побежал к пращнику, оставляя позади сражающихся Старика и щитоносца. Не добежав пять шагов до пращника он отпрыгнул в сторону, еще в прыжке складывая руки и шепча заклинание:

–Три ключа поворачивают колесо водяной мельницы, поток тьмы создает волну!

Поток энергии повалил обоих стрелков на землю. Похоже в этот момент всех троих выживших стражников посетила та же самая мысль, что минутой ранее возникла у Хасана:

«Если мы не завалим этого мага, то мы покойники».

Мечник оттолкнул Старика и бросился к Хасану, пращник поспешил товарищу на помощь, размахивая невесть откуда появившейся дубинкой, а арбалетчик нацелил на чародея свое оружие.

«Ну вот, теперь вы все трое внутри круга».

– «Три ключа дважды поворачивают колесо водяной мельницы, поток тьмы создает волну! Поток тьмы создает волну! – повторил Хасан еще раз, создавая таким образом две Волны Тени, которые, одна за другой, поразили его противников, опрокидывая их на землю и ломая им все кости. Вкус победы был столь сладок, что молодой маг почти не почувствовал боли от арбалетного болта, вонзившегося ему в плечо.

***

Очнулся он от того, что кто-то укусил его за палец.

– Ти-Ла-Ту… – сонно пробормотал Хасан. – А я-то думал, чего это тебя не видно. Как у вас все прошло?

Мышь начала стремительно пищать, размахивая крыльями.

– Что? Киик убит? Тот, кто его убил, сидит возле дерева и жует соломинку? Веди меня туда! – воскликнул чародей, окончательно приходя в себя, поднимаясь на ноги и делая Мардоку знак следовать за ним.

Если он и ожидал вначале, что увидит огромного великана с огненным мечом, то лишь до тех пор пока не обдумал как следует ситуацию. Он с самого начала предполагал, что отвлекающий маневр будет наиболее рискованной частью всего плана, так что кончина Киика печалила его куда менее, чем радовал тот факт, что остальные трое возвратились невредимыми. В самом деле, Киика мог запросто пристрелить какой-нибудь толстопузый ополченец, который на настоящее поле боя даже явиться в итоге побоялся. Хасан мысленно пообещал себе, что если все действительно так, то он сделает из труса замену погибшему упырю. Как раз в тот момент, когда он пришел к такому решению, писк старой мыши возвестил, что они на месте.

Вместо толстопузого ополченца возле дерева сидел сухой морщинистый старик в пастушьей одежде.

– Ты точно ничего не путаешь, Ти-Ла-Ту? – с удивлением спросил Хасан.

Мышь начала пищать объяснения.

– Кто? Этот дед? Великий колдун? Попал в летящего мыша, метнув деревянный посох? Да ладно тебе, Ти-Ла-Ту. Этому старику осталось меньше, чем тебе. Через год-другой сам помрет.

Старик услышал, что говорят о нем, и поднял глаза.

– Ты, значит, у нас некромант? Убей меня поскорее. Не хочу на старость лет видеть, что ты сделаешь с моими внуками.

– У тебя нет внуков, старик. А если бы были, они были бы здесь, чтобы защитить тебя от меня.

– Много ты понимаешь… Когда живешь столько, сколько я, уже не делаешь разницы между своими и чужими внуками.

– Уходи, старик. Мне неведом ни один вид нежити, который мог бы получиться из твоего тела. В тебе даже вампирам пить нечего. Уходи, залезь в какую-нибудь дыру и, может быть, ты сможешь спокойно дожить отпущенный тебе срок, умерев раньше, чем лорд Ксан заполнит своими полчищами весь мир.

Старик мрачно посмотрел на него и произнес:

– Поверь, не ему предстоит заполнить этот мир своими полчищами. Раз ты так хочешь, то я уйду… Покамест. Но не забывай, что и ты ходишь под Всевидящими Очами.

С этими словами старый пастух поднялся и заковылял прочь. Хасан задумался, что же старик имел в виду, но его оторвал от размышлений знакомый ехидный голос, от которого у него всегда шли мурашки по спине.

– Ай-яй-яй, Хасан, какое безобразие! – сказала Церцея Змея.

«Вот уж змея, так змея, подкралась-то незаметно, – раздосадовано подумал Хасан, косясь на Мардока. – А ты чего встал, как столб костяной? Я тебя для того и взял, чтобы вот такие стервы ко мне не пробирались.»

Разумеется, чтобы сказать нечто подобное вслух, требовалось иметь запасную голову, причем, желательно спрятанную где-нибудь в неприступном волшебном замке, висящем в воздухе на высоте десяти миль и охраняемом драконами.

– Разве ты забыл Первое Правило Чернокнижника? – продолжала подтрунивать Церцея. – У темного мага не должно быть живых врагов.

Она положила руку на эфес своего изогнутого клинка и сделала шаг вперед, но рука Хасана легла ей на плечо.

– Вот именно поэтому ты оставишь старика в покое и ничегошеньки не расскажешь лорду Ксану об этом инциденте, – произнес чародей.

Девушка оценивающе взглянула на него и постучала пальцем по эфесу. А затем, скорчив гримасу, посмотрела через плечо, туда, где Мардок целился в нее из своего лука с расстояния чуть больше трех шагов.

– Я похожа на мишень для тренировки новобранцев? – поинтересовалась она голосом, не имеющим ничего общего с ее обычным писклявым голосочком. Сейчас у нее был голос капитана городской стражи, сообщающего: «Все, что вы скажете, может быть использовано против вас».

Толстый древесный корень неслышно поднялся из земли и оплелся вокруг правой ноги Церцеи.

– Разве ты забыла Первое Правило поведения за обедом? – поинтересовался Хасан. – Не откусывай кусок, который не сможешь проглотить.

После этих слов лицо чернокнижницы внезапно расплылось в ее обычной улыбке.

– Ай да Мальчик-с-Пальчик! Вот уж не ожидала от тебя такого, – сказала она своим обычным издевательским голосом. – Пожалуй, я не буду с тобой ссориться. Кто знает, вдруг ты когда-нибудь станешь Властелином Мира. Если такое случится, не забудь, пожалуйста, что ты должен мне одну человеческую жизнь.

С этими словами она легким движением выдернула ногу из древесного захвата и пошла прочь.

***

В течение следующих двух дней отряды армии нежити пересекали Длинный Мост и занимали позиции на северном берегу реки. За это время Хасан вылечил руку (пришлось еще полчаса выслушивать насмешки Змеи по поводу «Мальчика-с-Пальчик, который сломал пальчик», но других лекарей в окружении Мал Ксана в любом случае не было) и прошел под руководством Никодеона курс тренировок по улучшению глазомера (повезло еще, что в тот раз волной задело сержанта, а не кого-нибудь более хилого). На самом деле, изначально Хасан планировал тренироваться самостоятельно по три часа в день, но заставший его за этим занятием Никодеон с усмешкой сообщил, что в Академии детей не учат элементарным вещам и что в разное время суток расстояние между одними и теми же точками воспринимается человеком по-разному. В итоге, три часа тренировок превратились в три часа утром, три часа днем, три часа вечером и три часа ночью. Хасан даже обрадовался, когда, на третий день после захвата сторожевых башен, Мал Ксан отдал приказ о переходе в наступление.

Лич решил, что несколько тысяч ходячих мертвецов все равно не останутся незамеченными в столь густонаселенном регионе, как Центральный Веснот, а значит и смысла скрываться больше не было. Первой целью нежити должен был стать город Аефенхолд, находившийся в полудне пути на северо-запад от переправы. Именно оттуда присылали воинов для охраны Длинного Моста и именно туда скорее всего уже доложили о нашествии нежити разбежавшиеся местные жители. Операция по быстрому захвату моста базировалась на предположении, что с момента, когда первый скелет или упырь будет замечен в окрестностях переправы и до момента, когда из Аефенхолда прибудут значительные силы противника, пройдут сутки. Правая рука Мал Ксана, Зения, составила почти гениальный график движения отрядов через мост с тем, чтобы в первые сутки вывести на новые позиции как можно больше тяжеловооруженной пехоты. Тот факт, что прошло уже три дня, а неприятельских войск замечено не было, заставлял лича и его помощников беспокоиться. Хотелось надеяться, что начальник гарнизона просто побоялся взять на себя ответственность и направил в Велдин гонца за инструкциями, но привычки человека, почти полвека скрывавшегося от закона, говорили Мал Ксану, что это ловушка. Любой командир, хоть немного не чуждый авантюризму, попытался бы обрушиться на неукрепленные позиции нежити и сбросить их в реку раньше, чем основные части мертвецкой армии завершат переправу. С другой стороны, если в районе Аефенхолда оказалось больше веснотских сил, чем предполагал лич, Королевская Армия могла просто дождаться, когда нежить перейдет в наступление, с тем, чтобы сильным отрядом зайти в тыл и взять неприятеля в кольцо. К концу второго дня Мал Ксан начал помышлять о проведении провокации, переходящей в разведку боем, и, не без содействия Мелипсихоны, пришел к выводу, что поручить это дело следует наиболее талантливому из молодых чернокнижников – Хасану. Впрочем, поскольку цель операции состояла в выяснении возможностей и намерений противника, а не в избавлении от чрезмерно проворных учеников, лич вызвал к себе еще одного из своих помощников.

Входя в палатку Мал Ксана, Хасан столкнулся в дверях с Мелипсихоной, которая посмотрела на него довольным взглядом, означавшим, по мнению молодого чернокнижника, что-то вроде «я вижу тебя в последний раз».

– Ну что же… – подумал юноша, – по крайней мере, в округе нет второго моста, который мне могут поручить захватить.

– Учитель, – почтительно произнес он, входя в палатку и кланяясь, а заодно исподлобья рассматривая других участников «совещания».

Помимо собственно лича, в шатре находился неизвестный Хасану воин в плаще (шестое чувство некроманта услужливо подсказало, что это нежить, причем более сильная, чем он встречал когда-либо ранее), стоявший перед Мал Ксаном навытяжку и Зения Золвотер, кудрявая девочка от силы лет тринадцати, лениво опиравшаяся на спинку кресла (или это называется трон?) лича. Первой мыслью, возникавшей у кого-нибудь, впервые увидевшего эту картину, было: «Это его дочь». Но это предположение было столь же абсурдно, как предположение, что львица может быть дочерью змея. К счастью, Хасан картину видел не впервые, и знал, что Зения – не дочь и не ученица Мал Ксана, а его правая рука и доверенный советник. Мало кто мог спланировать движение войск или составить план сражения лучше, чем она. Плюс ко всему, девочка была Теневым Магом. Теневые маги – секретная запрещенная (то есть о ее существовании власти не знали, а если бы узнали, сразу бы запретили) организация чародеев, пытающихся балансировать на грани между Светом и Тьмой. Вряд ли был более короткий путь к саморазрушению, потому обычно уже годам к двадцати Теневые Маги были худы, как спичка и бледны, как смерть. Для того, кто знал об этом, казалось само собой разумеющимся, что они решили послать Мал Ксану в качестве своего представителя девочку – она, по крайней мере, выглядела более презентабельно, что не мешало ей быть вторым по силе чародеем во всем лагере.

Присутствие в палатке Зении частично успокоило Хасана – как и все Теневые Маги, она была помешана на балансе и справедливости, а это означало, что приказ, который лич предпочел отдать Хасану в ее присутствии, будет выполним по крайней мере процентов на пятьдесят.

– Аа, Хасан! Входи-входи, – сказал лич голосом настолько приветливым, насколько это было возможно для существа, не имеющего голосовых связок. – Твои подвиги при захвате сторожки меня впечатляют. Однако, понимаешь ли, среди нас все еще есть люди, которые сомневаются… Нет, нет не в твоих талантах, – твои способности несомненны, – а в том, что ты ответственный исполнитель. Поэтому, чтобы развеять все сомнения, тебе придется выполнить еще одно непростое задание.

«Во дает, и ведь даже ни разу не соврал, – подумал Хасан. – И при этом не сообщил мне ничего такого, чего бы я сам не знал – о том, что эта карга «как-ее-там-психона» под меня копает, в лагере знает даже распоследний адептишка.»

– Моя работа как раз в том и состоит, чтобы выполнять ваши задания, учитель, – произнес он, поняв, что Мал Ксан ожидает от него какого-то ответа.

Как и всегда, обращение молодого мага к начальству было подчеркнуто вежливым, но имеющим двойное дно. В данном случае за его словами явственно слышалось «работу я сделаю, а в чем там сомневаются твои помощники, мне плевать». Хасан мысленно поймал себя на том, что начинает говорить, как Церцея.

– Знакомься, Хасан, – произнес лич, кивая в сторону воина в плаще, который за все время разговора даже не пошевелился. – Это – Сар`ар, он получит тоже задание, что и ты. Я приказал сформировать две новые роты из наших недавних рекрутов. Вы оба возьмете по сотне и двинетесь на север по главной дороге. Тогда у нашего противника уже не будет выбора, кроме как выйти из крепости и преградить вам путь вглубь страны. В этот момент наши основные силы атакуют Аефенхолд. От вас не требуется выигрывать сражение – ваша цель будет достигнута уже в тот момент, когда враг будет вынужден вас атаковать. Поэтому, вам надлежит сразу же отступить обратно в лагерь. Я оставлю здесь несколько сотен воинов под командованием Семасциона, так что вместе вы сможете оборонять лагерь до тех пор, пока мы не овладеем городом и не вернемся.

Несмотря на то, что Хасана сразу же возникла туча вариантов того, почему они могут не успеть отступить или еще как-нибудь погибнуть в ходе выполнения задания, его инстинкты лидера сразу стали нашептывать ему о возможности провала всего плана в целом, что будет чревато для некромантов потерей сил, много больших, чем две сотни воинов и один чернокнижник. Он начал думать, как бы изложить свои соображения в приемлемой для начальства форме, однако в этот момент его товарищ по несчастью впервые подал признаки жизни:

– Повелитель, – заговорил Сарʼар голосом настолько гулким, как если бы кто-то говорил внутри железного ведра. – Этот план слишком очевиден. Наш противник прекрасно осведомлен о том, что в его обязанности входит защита не только крепости, но и северной дороги. Полагаю, как только это началось они уже разместили в засаде две или три сотни воинов, а значит им не придется посылать нам на перехват сколь либо значительные силы.

Хасану показалось, что сейчас Сарʼару достанется за его вольнодумство и он поспешил как можно заметнее кивнуть, обозначая, что он присоединяется к высказанному мнению. Казнят – так уж обоих, не придется, по крайней мере, браться за это задание в одиночку. Однако Мал Ксан внезапно тоже кивнул.

– Мне об этом известно. Если произойдет нечто подобное, то ваше задание несколько усложняется. Вам придется разбить те силы, которые противник расположил в засаде и продолжить движение на север. В таком случае супротивник будет просто обязан послать против вас как минимум пять сотен, а значит, в крепости останется и того меньше. Это по самым пессимистичным оценкам, потому что по нашим изначальным предположениям выходило, что у врага в Аефене всего семьсот воинов, а значит они никак не смогут разместить в засаде три сотни, а потом отправить против вас еще пять.

На этот раз Сарʼар кивнул, соглашаясь с оценкой лича. Судя по всему, перспектива гибели в бою с пятью сотнями соперников не особо его смущала. Хасан вздохнул и заговорил.

– Учитель, при всем уважении, мне потребуется еще около пяти часов на разработку тактического плана. И желательно было бы включить бойцов моего старого отряда в состав моей сотни.

Молодой чародей покривил душой. За пять часов он мог максимум ознакомиться с составом своего нового отряда и набросать план боя, при предположении, что оценки Мал Ксана верны, и им будет противостоять две-три сотни врагов. Никакого резервного планирования такие сроки не предполагали.

– Я запланировал начало операции на семь часов вечера, так что у тебя есть еще шесть часов, – ответил лич.– Разумеется, отбирать твоих воинов у тебя никто не собирался. Можешь приступать.

***

В сложившейся печальной ситуации Хасан видел лишь два положительных момента – во-первых, его напарник похоже оказался достаточно вменяемым призраком, готовым сначала основательно подготовиться, а потом уже лететь выполнять хозяйский приказ. Смущало Хасана лишь то, что Сарʼар был в прошлой жизни эльфом и, как все эльфы, смотрел на все вокруг свысока. Впрочем, подумал Хасан, вспомнив Мелипсихону, для того, чтобы смотреть на него свысока, эльфом быть не обязательно.

Вторым положительным моментом была сотня скелетов, поступившая в распоряжение Хасана. Даже несмотря на то, что через сутки ему, скорее всего, предстояло эту сотню потерять, юный некромант был ею очень доволен. Подумать только, в ней даже был скелет-музыкант! Впрочем, Сарʼар настоятельно посоветовал запретить музыканту доставать свою флейту до начала боя.

– Эти звуки живым лучше не слушать, – сказал он.

Итак, под началом Хасана находилось пять десятков тяжелых пехотинцев, четыре десятка стрелков, в том числе несколько арбалетчиков, и десяток скелетов-копьеносцев. Насчет этих последних Хасан чувствовал некоторую неуверенность, так как копьеносцев в войсках нежити отродясь не бывало. Возможно потому, что нежить куда менее, чем другие расы, заботила возможность подвергнуться внезапной кавалерийской атаке. Упырей в состав сотни не ввели, так как они показали крайнюю неэффективность против тяжеловооруженной пехоты, и их решили поберечь до момента, когда армии придется встретиться с отрядами Академии.

Состав сотни Сарʼара был примерно таким же. Первым вопросом, поднятым при составлении плана, был вопрос мобильности – очевидно что тяжеловооруженные скелеты не смогут поспевать за более мобильными стрелками, а двигаться со скоростью полмили в час никому не хотелось. В итоге, решено было реквизировать на брошенных фермах несколько десятков телег и погрузить тяжелую пехоту в эти телеги. Пришлось, правда, озаботиться поиском вьючных животных, способных везти телегу, набитую покойниками, но и этот вопрос был в конце концов решен, и затем весь план был построен вокруг идеи использовать телеги.

***

Хотя Серебряный век и называли иногда веком дисциплины и профессиональных армий, в войске некромантов царили традиции свойственные Веку Страха – начало операции было назначено на семь часов вечера, однако сборы продолжались до десяти минут девятого. Сначала Мелипсихона потребовала составить опись всего движимого имущества (то есть телег и их содержимого), которое Хасан собирался взять с собой. Потом пришел Никодеон посмеявшийся над «планом «Алкоконь»» и ехидно напомнивший Хасану, что использовать Волну Тени находясь в окружении целой сотни скелетов не особенно мудро. Затем притопал немой некромант Зазингел и долго жестами объяснял Хасану, какие именно трупы следует подбирать после сражения для последующего воскрешения. Наконец, когда молодой чародей уже был готов отдать приказ о выступлении, прибежала Церцея с бутылкой непонятной жидкости.

– Что это, змеиный яд? – спросил Хасан.

– Дурачок, это масло бессмертника. Способствует заживлению ран. Судя по тому, как тебя отделали семеро стражников, после боя с пятью сотнями оно тебе точно понадобится.

– После боя с пятью сотнями мне скорее всего потребуется некромант, а не лекарь, но все равно спасибо. Если, конечно, это зелье не превратит меня в змею или что-то вроде того.

Церцея звонко рассмеялась.

– Надо же, даже у тебя есть какие-то следы чувства юмора. Раз уж ты не доверяешь моим добрым намерениям, запиши на мой счет. Если станешь Властелином Мира, то будешь должен мне одну человеческую жизнь и бутылку масла.

Наконец, убедившись, что больше желающих помешать его отъезду нет, Хасан кивнул Сарʼару, а затем каждый из них сделал знак своему сержанту. Скелеты-сержанты забегали между телегами отдавая приказы.

– Загружайтесь, черепа недотресканные! Коней пугать прекращай, безносая рожа! Эй, ты, спрячь свою дудку подальше и не доставай, пока не скажут! Живее, остеохондрозники сраные!

В большинстве из этих команд не было особого смысла, так как скелеты беспрекословно исполняли приказы воскресившего их некроманта или того, кого он им велел слушаться, однако такова уж природа сержантов, что им необходимо контролировать каждый шаг своих подчиненных, особенно тех, у которых наличие мозгов в черепе не предусмотрено конструкцией.