Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 73 страниц)

Мчащийся в атаку эльфийский воитель до боли напомнил Сар’ару его самого. И в этот момент призраку открылось будущее: не будет никакого превращения в камень. Эльфы, казалось бы, должны куда лучше понимать смысл слова «бессмертие», чем короткоживущие расы, но, вероятно, именно поэтому они никак не могли осознать, сколь непреодолимой была сила бессмертия Са’оре. Ее бессмертие не было какой-то способностью, требующей выполнения условий или магической энергии для поддержки. Оно не было неуязвимостью для каких-то определенных типов атак, или вечной молодостью, или сверхбыстрой регенерацией, или способностью выдержать без вреда для себя определенное число атак. Это было бессмертие – абсолютное бессмертие без слабых мест. Королеву Мертвых нельзя было превратить в камень, заморозить, испепелить, расчленить, задушить, утопить или замучить до смерти. И в отличие от остальных эльфов, Сар’ар хорошо понимал это. Даже если каким-то невообразимым приемом или заклинанием эльфам удастся убить его самого, Са’оре просто возьмет себе нового Илк’ха’йа’лет… и первой кандидатурой будет как раз мастер клинка Солад. Поняв это, призрак пожалел, что не убил молодого эльфа сразу же, как увидел. В любом случае, уклоняться или контратаковать было уже поздно…

Удар… и клинок замер на волосок от груди Сар’ара, остановленный неведомой силой. Яркий свет залил все вокруг и призрак с удивлением увидел, что облачен в доспех, буквально сотканный из света и, вдобавок, окутан кроваво-красной дымкой.

«Ма сина? Нвалмэвала кар’варнассэ? Сэ ла куэт’ос сина…» (эльф. «Что это? Сила страданий превратилась в доспех? Она ничего о таком не говорила…») – мысленно удивился Сар’ар, а затем, впервые со дня своей смерти, он явственно почувствовал боль – страшную боль, как будто его разрывали на куски, будто что-то внутри него оторвалось и умчалось прочь, во тьму. Когда он использовал силу страданий против василиска, ничего подобного не происходило.

«Сина тьярвэ манан сэ куэт’ла’йухта неуна… Сина мина ла хоста’нвалмэ менег коронари найко анта’найкэ… – догадался призрак. – Сина менег коронари найкэ, тенья’мине…» (эльф. «Так вот почему она сказала не использовать это повторно… Те, кто не накапливал страдания тысячу лет, должны отдать плату… Вот какова боль тысячелетних страданий, испытанных за одно мгновение…»)

Солад замер, не в силах ни пробить защиту призрака, ни отвести застывший в воздухе меч.

– Инье ханья, – произнес Сар’ар, рассекая грудь эльфа ударом с плеча. – Фирэ ла кэ метья’сина онта’илфирин. Сина нвалмэ апалумэ ойра, а ми сэ номэ ан атта – илифирин а йандо мине. Ай намо найкэ термар’артари, варья-сина кола илкуэн, инье кар сина. (эльф. «Все ясно… Смертному не дано уничтожить то, что что создал бессмертный. Этот ад будет вечным и в нем есть место только для двоих – бессмертной и еще одного. Раз кто-то должен занять место рядом с королевой, чтобы избавить от этой ноши остальных, это сделаю я.»)

========== Глава XVI. Часть II. Линтанир – падение витязя ==========

Ле куи этелер Лумбуле,

Ле куи нангуве Лумбуле,

Ле куи на’тулка ара Се,

Ле куи тулья’мандо Се,

Нан ла ми илу куинга

Йа ке макар Се туэлима…*

Балафиэль Грозовая Жрица, Песнь Тысячи Слез, 673 ГВ

Королева Мертвых шла через бушующее сражение. Она не смотрела по сторонам – искать и уничтожать врагов было работой костяных воинов, а не ее, – она просто шла к своей цели. Каждые тринадцать секунд она совершала заклинание Некромантии, заменяя одного из покинувших строй скелетов новым воином. Ей не нужно было ни искать мертвые тела, ни произносить слова заклинания – у нее под ногами глубоко в земле ждали своего часа бесчисленные легионы мертвецов, которых нужно было просто позвать. Ей не нужно было уклоняться от стрел и заклинаний – некоторые и так пролетали мимо, другие попадали в королеву, не причиняя ей никакого вреда. Когда-то давно, когда она еще только привыкала к бессмертному телу, ее могла остановить боль – хотя стрелы и мечи не могли пронзить ее кожу, она все равно чувствовала удары, а булавы и огненная магия могли доставить невообразимые страдания и не причиняя вреда телу. Но к боли можно было привыкнуть – в конце концов, эта боль была не более, чем остатком человеческой нервной системы, устаревшей функцией, предупреждавшей об опасности телу, которому на самом деле уже ничего не могло угрожать. Теперь это был лишь вопрос самоконтроля, и за четыреста лет Са’оре научилась пропускать через себя боль, продолжая ощущать ее, но не позволяя ей остановить себя.

Королева Мертвых шла через бушующее сражение. Войско мертвых могло отлично сражаться и без ее непосредственного участия, но следовало признать, что сегодня эльфы отлично подготовились. Против двенадцати тысяч скелетов они выставили лишь четыре тысячи воинов, а в тылу разместили большой отряд друидов. В результате, к тому моменту, когда Armi Ofded (этерем. “Армия Мертвых”) преодолела сопротивление эльфов, поле боя уже превратилось в сущий ад – земля сотрясалась и проседала, небо покрылось грозовыми облаками, а Листра разлилась и должна была вот-вот затопить поле сражения. Даже армия нежити была неспособна выдержать натиск разбушевавшейся природы и Са’оре, которая на самом деле дорожила каждым из своих солдат, порадовалась, что не выставила против эльфов двадцать пять тысяч воинов, как советовал Крикун – в данной ситуации это лишь удвоило бы количество потерь. Больше всего королеву удивило то, что эльфы решили начать бой, пожертвовав четыре тысячи воинов – в ее представлении индивидуалистам-эльфам подобные решения были совсем не свойственны. Помимо столь любимых эльфами красивых речей о ценности каждой жизни, лесной народ объективно страдал от малых темпов прироста населения. Жертвуя четырьмя тысячами эльфов, Линтанир расставался с целым поколением… что делало маневр Мелодии еще более смелым и неожиданным. К сожалению, этой жертвы было недостаточно для победы – Королева Мертвых в одиночку пересекла разрываемое бушующими стихиями поле боя и, оказавшись прямо перед отрядом друидов, призвала своих лучших воинов – Гвардию Немертвых. С уходом Мис’тара и Ки’шина их оставалось лишь тринадцать, но и этого было достаточно, чтобы частично перебить, а частично разогнать друидов. Буйство стихий прекратилось, и уцелевшие скелеты вновь построились в фалангу и двинулись навстречу эльфам. Их было все еще больше шести тысяч, а из оставшихся восьми тысяч эльфов большинство были лучниками, и мертвые воины несомненно расправились бы с ними, как только пересекли бы разделяющее их расстояние. Разумеется, эльфы не собирались им этого позволить. Пока мертвецы перестраивались, Предвестники Дождя – кавалерийская сотня, созданная в память о Предвестниках Бури, погибших на этом же самом месте полвека назад, – промчались по полю боя, заливая дождем и без того не успевшую высохнуть землю. Отрезок земли между двумя армиями превратился в море грязи, глубина которого местами достигала колена. Фаланга скелетов увязла в грязи, а эльфы обстреливали мертвецов, не жалея стрел. Неэффективность такой стрельбы компенсировалась огромным количеством выстрелов. Но что было гораздо хуже – Са’оре и ее гвардия оказались отрезаны от основных сил нежити.

– Инье кен’ма ойалэхоссе ла кэ реста, ай ла кэ хилья’лэ илкусимен? (эльф. «Даже бесконечная армия бесполезна, если не может последовать за тобой повсюду, верно?») – услышала королева. Говорившая – длинноволосая сильфида в кружевном белом платье, смотревшемся на поле боя так же глупо, как и узкое темно-зеленое платье Са’оре – приземлилась на землю в десяти шагах от королевы. Чуть поодаль можно было заметить еще нескольких фей.

– Ла лимбэнэ уйуг’менег элдали, ман ла кэ нангвэ мине хвинис (эльф. «Ничуть не более, чем двенадцать тысяч эльфов, неспособных справиться с одной слабой женщиной»), – отозвалась Са’оре, которая уже почувствовала приближение двух больших отрядов эльфов. При таком раскладе у Королевы Мертвых было два выбора – каждые тринадцать секунд вызывать как можно более могучего скелета и положиться на силу Гвардии Немертвых или сосредоточится на битве с феями, просто проигнорировав остальных противников. Са’оре склонялась к первому варианту, когда почувствовала кое-что еще – ауру сильфиды.

Королева уже несколько десятилетий не чувствовала аур других магов Созидания, которые были бы хотя бы немного заметны на фоне ее собственной. И уже четыреста лет ей не встречался кто-то, кто был в одной лиге с ней. Их всегда было таких только двое – она и ее сестра. Глубокая, как бездонное море, насыщенная, почти тяжелая аура Са’оре и непроницаемая, как стальная стена, аура сестры. И вот перед ней возникла эта эльфийка – обыкновенная фея, аура которой была на том же уровне. Это была одна из аур-«фонарей» – тех, которые были заметны издалека, а вблизи от источника буквально ослепляли. Впрочем, когда первый восторг прошел, Са’оре испытала разочарование – даже вблизи аура сильфиды достигала лишь трех четвертей мощности ауры Королевы Мертвых.

«Onaze hend… – с ностальгической усмешкой подумала Са’оре. – Itiz seim reitchio oforsiz zet vihed vizsiste… Siste vud probebli hevdan samsin laik…» (этерем. «С другой стороны… Это ведь то же самое соотношение сил, которое было у нас с сестрой… Сестра бы, наверное, сделала на моем месте как то так…»)

Она жестом приказала скелетам-гвардейцам вернуться под землю – не было смысла рисковать ими, коль скоро она собралась сражаться сама.

– Кар’сина, селли, – обратилась Королева Мертвых к сильфиде. – Лэ лимбэти ла туэлемма, энтавэ ла айста’дили макуэт’реста. (эльф. «Давай, девочка… Ты немного не дотягиваешь до меня, так что я не против, если твои друзья тебе помогут.»)

– Лэ лала’инье? (эльф. «Ты что, издеваешься?») – возмутилась фея.

– Манан ла. Ай лэ кар’тьяльелилта илкуэн – орнэкуэни а ремма – тьярвэ махта’инье, лэ йалумэ кэ мента-инье эстадтен… (эльф. «Нет, почему же. Если ты затеяла весь этот цирк с друидами и приманками только чтобы сразиться со мной, могла просто послать мне письмо с вы…»)

– Ла верья-куэт канад менег элдали дагнир тьяльелилта! (эльф. «Не смей называть гибель четырех тысяч эльфов цирком!») – воскликнула сильфида.

– Фирэи иллумэ йеста’тьярвэ ми эльэ дагнир (эльф. «Смертные так любят придавать своим смертям какой-то смысл»), – усмехнулась королева. Она взмахнула рукой и появившийся из ниоткуда дротик полетел в сильфиду. Та подпрыгнула и повиснув в воздухе, выпустила шар волшебного пламени, который, врезавшись в Са’оре, сбил ее с ног. За первым снарядом последовал второй, а затем и третий. Королева летела кувырком после каждого удара, но стоило сильфиде остановиться, чтобы перевести дух, Са’оре сразу же поднялась на ноги.

– Ма сина? Лэ эстел кар’инье хвин? (эльф. «И что? Надеешься, что у меня голова закружится?»)

Лучники осыпали королеву стрелами, но та лишь отмахнулась от них, как от назойливых мух. Волшебное пламя фей тоже не причинило Са’оре вреда – хотя «ветреный огонь» сильфиды мог сбить ее с ног, а «пыльное пламя» дриады – временно ослепить, это не могло удержать королеву надолго, а «холодный огонь» наяды вовсе не оказывал на нее никакого воздействия, хотя обычного человека он мог превратить в ледышку.

– Бронвэпилин! (эльф. «Продолжайте стрелять!») – скомандовала сильфида, опускаясь на землю, в то время, как ее соратницы продолжали парить в воздухе. Она коснулась рукой земли и зашептала слова заклинания: – Манен менег оми ран, манен менег тумби эстад, манен менег норси телкнота… Ми тара ро…

Костяная рука, появившаяся из земли, схватила сильфиду за ногу и отбросила ее в сторону, прерывая заклинание. Посмотрев в небо, фея увидела, что дриада Тенвен перестала обстреливать некромантку и судорожно трет рукой глаза – судя по всему, выстрелы остальных фей и лучников не причиняли темной колдунье особенного беспокойства, потому она смогла вовремя обратить внимание на готовящуюся атаку сильфиды.

– Тенвен, манен лэ? (эльф. «Тенвен, в чем дело?») – спросила сильфида, подлетая к дриаде.

– Сэ пилин инье эт нолвэкуэттимма… – пожаловалась Тенвен. – Ми хени… (эльф. «Она выстрелила в меня моим заклинанием… И прямо в глаза…»)

Волшебное пламя дриад, известное как «пыльное пламя» и «песчаный шар» представляло из себя снаряд летящий на высокой скорости магической энергии, который при попадании в цель взрывался и разбрасывал в воздухе мелкие частицы песка.

– Сэ налта лэ нолвэкуэтта? (эльф. «Она отразила твое заклинание?») – переспросила Мелодия.

– Лю. Инье йеста’кар сайрина велкамма, нан сэ кар-сина минья. (эльф. «Нет. Я обиралась выстрелить своим волшебным пламенем, но она первая выстрелила им же.»)

– Сэ кэ йухта’дриад нолвэ? Лэ ла кэ миста? (эльф. « Она смогла использовать магию дриад? Ты точно не ошиблась?»)

– Танкавэ лю! – воскликнула Тенвен. – Сина ни нолвэкуэттимма! (эльф. «Конечно нет! Это же мое заклинание!»)

– Инье теркен, най кенда… Илкуэн! (эльф. «Ладно, давай проверим… Все вместе!») Велка у ускуэ, нарэ у туру, калэ у калма… Илу эали нартан, калэ тулья нолвэ… Одогсулэ велка!

Эльфийские чародеи редко читали заклинания на родном языке – в отличие от людей, им был ведом древний магический язык лингвик, прочтение заклинания на котором усиливало эффект раза в полтора. Мелодия, при всей ее силе, была совершенно безграмотна и с гордостью называла себя простой деревенской девушкой – она была, вероятно, единственной феей такого уровня, читавшей свои заклинания на эльфийском… впрочем, у нее они не стали бы слабее, даже если бы она колдовала молча.

– Flamma sine fumo, pyram sine lignorum, lux sine lucerna… Nympharum mundi fari, lux semita magicae… – повторила те же слова на лингвике дриада, но закончила заклинание иначе. – Arenae flamma

– Magni Maris salis amarae! – произнесла наяда Селена. Пока Мелодия разговаривала с Тенвен, наяда и саламандра продолжали бомбардировать некромантку заклинаниями, потому сил на атаку Волшебным Пламенем у них уже не осталось. С другой стороны, заклинание Водяного Шара имело в данной ситуации некоторое преимущество – «холодный огонь» не причинял Са’оре вреда, а замораживание на нее не действовало, в то время как водяной шар, летевший на большой скорости, мог при удачном попадании сбить с ног человека такой комплекции.

– Infernum furore, puram flamma orbis! – последовала примеру подруги Аллия, выпуская огненный шар… что оказалось не самым лучшим решением. Заклинание Огненного Шара не даром называли «классикой боевой магии» – у этого заклинания наблюдался так называемый «репетативный эффект» – оно могло создавать столь угодно много снарядов за один выстрел, ограниченное лишь количеством энергии, которое маг был готов потратить. Уставшая саламандра создала лишь один огненный шар, но не успел снаряд сорваться с ее пальцев, как Са’оре повторила ее заклинание… выстрелив сразу четырьмя. Четыре феи, подбитые пылающими снарядами, упали на землю. Мелодия, приподнявшись, хлопнула ладонью по земле и под ногами у некромантки расступилась земля. Королева полетела вниз, но в то же мгновение десятки костяных рук появились из земли и подхватили ее прежде, чем она погрузилась в землю по колено. Судя по всему, Са’оре не первый раз демонстрировала этот фокус, потому что даже не потеряла равновесия, а грациозно сошла на землю, после чего руки вновь скрылись.

«Сэ ла кэ на’фир, ла на’харна, сэ кэ варья’сэ ангунолвэ тер сина айка ранки, сэ йандо кэ онта’энгвэ а неун’нолвэкуэттимма эт той куанта тулка… – мысленно подвела итог увиденному Мелодия. – Нан сэ кэ на’ланта экар на’реми’неума… Инье йалумэ форья ма сайта’неумакуэтии…» (эльф. «Ее невозможно ни убить, ни ранить, она может избегать воздействия магией земли с помощью этих странных рук, еще она может создавать предметы из ничего и копировать наши заклинания, используя их на полную мощность… Но ее можно сбить с ног или поймать в ловушку… Не зря я запасалась обездвиживающими заклятиями…»)

– Варья’тирин инье! (эльф. «Прикройте меня!») – скомандовала она, отрываясь от земли. Остальные феи тоже уже поняли, что на земле костные руки не дадут им спокойно сражаться, и взмыли ввысь.

– Селена, тар инье! (эльф. «Селена, за мной!») – приказала Аллия и помчалась к Са’оре. Наяда устремилась вслед за саламандрой, а Мелодия и Тенвен, напротив, отлетели подальше, чтобы подготовить заклинание. Сначала Мелодия бросила на землю маленькое зернышко, которое немедленно проросло и за пару минут превратилось в огромное дерево. Усевшись на ветке, сильфида начала шептать слова заклинания, которое изобрела специально для этого боя:

– Ласта’инье, кантавали арата нолвэ Амбар анта’элдали! Уру, Миннона велка, рава а астал, анна а ракко, анта’урэ а кол’дагнир, ликумакалэ а урьяалата… Лингви, Куйлэ амил, онна а аталанте эхтеле, мерен-лимпэ а ланидис’нирэ, сайва тарса’липтэ а ринга хелка’олло… Ангу, Амбар талма, лаэккатэ а анатлимбэ, а венья малос, а вара маллэ, а сарна орон, а литсэ эрумэ… Рама, Таулэ апса, ойалэ а ворима, хелва фаньярэ, луссэ ласселанте, пуста сулэ, раумо ран, россэ линдэ… Тер нелде нолвэ реста, эр нут’улко!

Мелодия сжала кулак правой руки и сказала дриаде:

– Найтьяр, Тенвен. (эльф. «Сделаем это, Тенвен.»)

– Инье айста’андавэ… (эльф. «Боюсь, уже поздно…») – вздохнула дриада.

Сойдясь с двумя феями в ближнем бою, Са’оре пустила в ход свой меч из скелетированных насекомых и воспользовалась Клинком Боли, чтобы усилить атаки. Теперь Аллия лежала на земле с отрубленной рукой, а некромантка уже расправлялась со второй противницей.

– Ма симен? – спросила она, отпуская обезображенное тело Селены и поворачиваясь к Мелодии и Тенвен. – Ман элье? (эльф. «Ну что? Кто из вас следующий?»)

– Сина лу, Тенвен! (эльф. «Сейчас, Тенвен!») – скомандовала сильфида. Дриада положила ладонь на ствол дерева, а второй рукой вцепилась Мелодии в плечо. Через мгновение обе феи исчезли… чтобы сразу же появится в пяти шагах от некромантки, возле дерева, которого вроде бы и не было на поле сражения пять минут назад.

– Канта Талми Техта – Рама! – возвестила сильфида, вытягивая правую руку в сторону Са’оре и разжимая кулак. Вокруг темной волшебницы закружился вихрь, заставивший ее пригнутся и прикрыть лицо руками.

– Ангу! – скомандовала Мелодия, и вихрь превратился в пылевую бурю – ветер поднимал в воздух частички земли и засыпал ими Са’оре.

– Лингви! – продолжила сильфида. В круговерть ветра и пыли добавились капельки воды. Маленькие и легкие, они носились по всему вихрь, превращая частички земли на теле некромантки в единый слой грязи.

– Уру! – языки пламени вырвались из земли, превращая грязевую бурю в огненный вихрь.

– На’сар! – приказала Мелодия, сжимая кулак, и буря пламени развеялась. На месте, где она бушевала, стояла окаменевшая Королева Мертвых.

– Сина реста’манэ? (эльф. «Это сработало?») – спросила Тенвен, аккуратно выглядывая из-за плеча сильфиды. Все это время она держала руку на дереве, готовая в случае неудачи телепортировать себя и Мелодию обратно.

– Сина нолвэкуэтта ла аппа’хроа, энтавэ… (эльф. «Это заклинание никак не затрагивает тело, так что…») – начала сильфида.

– Танкавэ лю (эльф. «Конечно нет»), – прервал ее голос Са’оре изнутри каменной статуи.

В воздухе прямо над окаменевшей королевой появилось огромное лезвие, напоминавшее топор без рукояти. Упав с высоты десяти футов трехфутовая громада разбила статую на куски и из обломков появилась целая и невредимая Са’оре. Каменная оболочка, в которую Печать Четырех Стихий запирала жертву, очень плотно сковывала тело – если бы некромантка нуждалась в воздухе для дыхания, она задохнулась бы. Если бы ее телу мог бы причинен вред, попытка расколоть статую наверняка повредила бы и ей. Но все это было не про нее – удар такой силы мог бы разбить вдребезги даже цельную каменную статую того же размера (потому Мелодии и в голову не пришло, что кто-то может попробовать освободиться из под печати подобным образом), но на бессмертном теле он не оставил ни царапины.

– Нирья, хери! (эльф. «В сторону, госпожа!») – услышала сильфида голос Тенвен у себя за спиной. В такие моменты Мелодия привыкла полагаться на опыт дриады, кроме того, ей самой после использования печати требовалось восстановить силы, потому она послушно отпрянула в сторону. В то же мгновение огромный валун промчался по тому месту, где она стояла и покатился к Са’оре. Королева попыталась отскочить, но дриада предвидела это.

– Vis vitae, prohiberes alienum viribus! – выпалила она.

Корни оплели ноги Са’оре и не позволили ей увернуться. Валун сбил некромантку с ног и остановился на ней, придавив нижнюю часть ее тела к земле.

– Атса’сэ! (эльф. «Хватайте ее!») – крикнула Мелодия лучникам, до того державшимся на почтительном расстоянии. Она изначально предполагала, что Королеву Мертвых можно захватить и связать, используя грубую физическую силу и численное превосходство, но не хотела прибегать к этой мере, пока Са’оре не будет лишена возможности сопротивляться – та, которая убила многих из Золотого Листа и расправилась в ближнем бою с двумя феями, не была столь легкой жертвой, как казалось на первый взгляд. Любое заклинание и любой удар некромантки могли оказаться смертельным для одного из эльфийских лучников… или даже для всех сразу. Тем не менее, упускать такой шанс сильфида просто не имела права. Два десятка воинов, повинуясь ее приказу, бросились к поверженной королеве с цепями и веревками. Са’оре пыталась выбраться из под валуна и не спешила отстреливаться магией. На какой-то миг Мелодии даже показалось, что все получится… Но в последний момент проклятые костяные руки вновь появились из под земли и, вместо того, чтобы отгонять от некромантки эльфов, схватили ее саму и затащили под землю. На том месте, где она лежала, в земле осталась дыра.

– Тенвен, массэ сэ? (эльф. «Тенвен, где она?») – спросила сильфида, решив положиться на способность дриады чувствовать происходящее под землей.

– Инье ла кэ йэ… (эльф. «Я не успе…») – крикнула Тенвен. В этот момент прямо рядом с ней в земле появилось отверстие, через которое многочисленные костяные руки протащили на поверхность Са’оре. Ни один живой человек не перенес бы столь стремительного и болезного перетаскивания – она преодолела под землей около тридцати футов примерно за двадцать секунд – но Королеве Мертвых оно не причинило ни каких трудностей, кроме головокружения и легкой тошноты. Оказавшись на поверхности, некромантка сразу же ударила Тенвен мечом. Раненая дриада осела на землю, и Са’оре даже не потрудилась ее добить. Мелодия удивилась такому милосердию, как и тому, что королева не воспользовалась никакой магией для усиления атаки, как она делала это против Аллии и Селены. Загадка разрешилась достаточно быстро – Королева Мертвых повернулась к сильфиде, и ее меч разделился на тысячу окостенелых мошек, каждая из которых начала обильно источать густую алую жидкость.

– Манана лэ тирсин? – спросила королева. – Илкуэн элье нолвэкуэтти а сари элье лумна ла кэ лимбэвэ менег коранари нвалмэ кола. Инье кэ реста’лэ тенья’сина найкэ тер лэ хелма. (эльф. «Чему ты так удивляешься? Ударам всех ваших заклинаний и тяжести ваших валунов не сравниться с ношей тысячелетних страданий. Я помогу тебе испытать эту боль на своей шкуре.»)

Она взмахнула рукоятью меча, направляя движение роя насекомых, в который превратилось лезвие, и свет погас. Мелодия оказалась в непроглядной теме. Понимая, что сейчас она подвергнется самой мощной атаке и имеющихся в арсенале у некромантки, сильфида прибегла к последнему средству.

«Тессен араноссэ мар, най лайпока, йандо элдамар. Реста’инье!» (эльф. «Земля дома Тессен, пусть и оскверненная, ты все равно навсегда останешься эльфийской землей. Помоги мне!») -взмолилась она. Если бы она находилась в пределах Эльфийского Линтанира, то была бы уверена, что земля поддержит ее, но здесь она такой уверенности не чувствовала. Кеменанна – Дар Земли – был величайшим покровительством, которое эльф мог получить от Природы и Мелодии оставалось рассчитывать только на него. Через мгновение во тьме вспыхнул яркий свет – Са’оре воспользовалась Клинком Тысячелетней Муки, вкладывая в него боль четырех веков своей бессмертной жизни. Но, прежде, чем кровавая волна достигла цели, другая вспышка прорезала тьму – тело сильфиды вспыхнуло ярко-желтым светом, впитывая силу Земли, отозвавшейся на ее призыв. Мелодия взмахнула рукой, отражая несущуюся на нее темно-алую волну.

– Манана лэ сана’инье ла тенья’сина найкэ йандо? (эльф. «С чего ты взяла, что я еще не испытала ее?») – воскликнула она.

Когда дым развеялся, сильфида продолжала стоять напротив Королевы Мертвых. Ее тело было покрыто ссадинами, но глубоких ран на нем не было. Земля между женщинами была расколота глубокой трещиной, а мертвые насекомые обессиленно попадали на землю вокруг сильфиды, так и не отведав ее плоти.

– Алта амапта’инье, – произнесла Са’оре. – Ананта си лэ мине. (эльф. «Очень впечатляет… Но теперь ты осталась одна.»)

Действительно, Селена была мертва, Аллия и Тенвен лежали на земле раненые. Дар Земли, выпрошенный Мелодией, делал их раны не опасными для жизни, но они не были способны принять участие в бою. Остальные эльфы лежали на земле, оглушенные взрывом от последней атаки Са’оре.

– Инье ла мине, – отозвалась Мелодия. – Амбар о’инье. (эльф. «Я не одна… Природа со мной.»)

Она взмахнула рукой, создавая четыре огненных шара. Королева Мертвых посмотрела на нее скучающим взглядом, но пламенные снаряды предназначались не ей – они вдруг слились в едином вихре и приняли вид пылающей фигуры – не вполне гуманоидной, но имеющей четыре конечности.

Са’оре отступила на шаг назад, с интересом разглядывая пламенное существо – прежде ей не доводилось видеть элементалей. Мелодия же не теряя времени создала поток воды, образовавший небольшой водоем, а затем сконцентрировавшийся в виде элементаля воды. Затем, еще одним взмахом руки она создала почти прозрачного, неосязаемого элементаля воздуха. Благодаря Дару Земли сильфида уже полностью восстановилась после заклинания печати, и теперь использовала все силы на создание троих элементалей, чтобы как-то заменить выбывших из строя товарищей.

Оправившись от удивления, Са’оре немедленно атаковала новоприбывших противников Теневым Разрушителем. Тем не менее, бесплотному элементалю воздуха он не причинил никакого вреда, да и другие двое не спешили рассыпаться в прах. Водный элементаль выстрелил в некромантку Водяным Шаром, сбив ее с ног, а воздушный и огненный набросились на нее, пытаясь не дать ей подняться. Костяные руки вновь выручили королеву утащив ее под землю, и через несколько мгновений она появилась прямо перед носом у водного элементаля. Появление элементалей застало Королеву Мертвых врасплох – чародейки Четырех Стихий были одними из немногих волшебников, способных вызывать духов природы, и Са’оре никогда ранее не слышала ни о чем подобном – но она быстро сориентировалась, поняв, в чем примерно состояли способности элементалей – скорее всего, она никак не смогла бы навредить воздушному элементалю, а водный и огненный были неуязвимы для физических атак, но их можно было уничтожить темной магией. Кроме того, магия огня, ориентированная на уничтожение противника, была не слишком опасна для бессмертной, а воздушный элементаль мог, в самом худшем случае, лишь сбить ее с ног. Поэтому некромантка решила начать с уничтожения водного элементаля, затем расправиться с огненным, а воздушного просто проигнорировать… что в точности соответствовало ожиданиям Мелодии.

«Инье йалумэ форья, – удовлетворенно кивнула сильфида, когда Са’оре возникла из под земли перед водным элементалем. – Сэ палпа’куйна Аллиа а Тенвен, нан маха’Селена, а си сэ наланта’лингви эалаталма. Танен лингви’нолвэ лимбэвэ раксалэ сэ. Сина нолвэкуэтта кэ реста’манэ…» (эльф. «Как я и думала… Аллию и Тенвен она просто обезвредила, а Селену – убила, и сейчас тоже сначала избавляется от водного элементаля. Значит, Магия Воды для нее наиболее опасна. То заклинание должно сработать…»)

Атака Теневым Разрушителем в упор заставила элементаля воды взорваться, окатив все вокруг брызгами и вновь став огромной лужей, из которой он и был вызван.

– Унотима эаринаманду тулка! – воскликнула Мелодия, немедленно используя представившийся шанс. – Эарина нура морна а сивэ морнаилу, а лю реста ара тьйука’нен… Арэ ла кэ хир’сина, лю ми сина лайрэ урэ а лю ми хривэ ринга… Ванья ми ойра ломэ лумбэ!

Повинуясь воле феи, вода под ногами Королевы Мертвых собралась воедино и окружила Са’оре со всех сторон, образуя единый шар диаметром семь футов. Вода сдавила некромантку, не позволяя ей пошевелиться, а затем шар оторвался от земли и поднялся в воздух на несколько футов. Предвидя, что Са’оре может воспользоваться помощью своих костяных помощников, чтобы отвлечь ее от поддержания заклинания, сильфида тоже взмыла ввысь и повисла рядом с водяным шаром, удерживая королеву в ловушке. Костяные руки, уже появившиеся было из земли, спрятались обратно. Са’оре уставилась на Мелодию взглядом, говорящим «ну и сколько ты так продержишься?».

Обычно это заклинание, носившее зловещее название «Алта Аталантэ» – «Великое Разрушение», использовали в надежде иммобилизовать и утопить противника, неосторожно ступившего в водоем и тем самым отдавшимся во власть водного волшебника. Мелодия подготовила эту ловушку намеренно, использовав в качестве источника воду, оставшуюся от поверженного водяного элементаля, и теперь убедилась в эффективности Великого Разрушения, но она понятия не имела, что ей теперь делать – данное заклинание требовало к себе полного внимания мага и, к тому же, не могло поддерживаться дольше девяти минут. Скрепя зубами от напряжения, сильфида судорожно соображала.

«Най энтавэ, – решила она наконец, – Илкуэн экар укуа.» (эльф. «Ладно… Все или ничего.»)

– Мелифанта, реста’инье… – прошептала она, выкладывая последний козырь, оставшийся у Линтанира в этой войне. Она могла надеяться, что Са’оре не услышит этих слов сквозь толщу воды, но отдавала должное уму своей противницы и понимала, что та скорее всего поймет, что именно происходит. Если, узнав о Мелифанте, Са’оре сможет как-то выбраться из ловушки, то Мелодии с подругами не только не выиграть этот бой – они потеряют последний шанс вернуться домой живыми. Тем не менее, сильфида, отчаявшаяся уже найти управу на бессмертную некромантку, решила возложить все надежды на единственное заклинание, возымевшее хоть какой-то эффект. – Неун’инье… (эльф. «Мелифанта, помоги… Повторяй за мной…») Ласта’инье, кантавали арата нолвэ Амбар анта’элдали…