Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 73 страниц)

– Юсулла! – крикнул тучный рыцарь и, когда леди-инквизитор появилась рядом с ним, создал магическую цепь, приковавшую его запястье к запястью Юсуллы. – Простите, придется постоять на месте немного.

Пространственный разлом немедленно захлопнулся.

«Он использовал Оковы Магии, чтобы связать себя с этой женщиной. Оковы Магии не могут быть разорваны, и это нарушило магический контракт моего заклинания, согласно которому нас должно было быть на Свидании со Смертью только двое, – покивал Мал Хакар, сам недавно научившийся создавать Оковы Магии. – Всего за несколько секунд он разгадал суть моего заклинания и придумал, как спастись. Вот это уже может быть действительно опасно. Однако… любые контрмеры открывают противнику дополнительные возможности.»

Лич мысленно приказал Ар’ак’ше схватить Юсуллу рукой и, когда та выполнила приказ – леди-инквизитор и не пыталась сопротивляться, ожидая, что девушка-призрак вновь атакует Менвана – провел через свою Илк’ха’йа’лет заклинание Поглощения, которое начало вытягивать силы из инквизиторши, а через магическую цепь – и из Менвана тоже. Мал Хакар никогда раньше не использовал такую комбинацию, но все сработало и лич сразу же вспомнил дриаду Лилию и ее духов. Воспоминания об этой женщине – единственной из его противников, которому удалось оставить его в дураках, всегда делали Повелителя Тьмы немного кровожадным, и он высвободил поглощаемую у инквизиторов энергию в виде Теневого Разрушителя направленного на Аврелия – рыцарь, стоило личу отвлечься, попытался атаковать. Затем, вспомнив о ловушке, которая уже не была нужна, Мал Хакар активировал и ее – и молнии, сорвавшиеся с многочисленных каменных шипов, ударили командора со всех сторон. Чтобы защититься, Аврелию пришлось снова – как и когда Вакилла пыталась сжечь его легкие —превратить себя в статую, но лич продолжал атаку, надеясь разрушить каменную шкуру.

– Можете что-то сделать? – простонала Юсулла, обращаясь к Менвану. Отток энергии из тела – не только собственной, но и той, что приходила от повара и шла через нее к Ар’ак’ше – почти парализовал женщину, она не могла сбежать при помощи Божественной Скорости, потому что была прикована цепью, и не могла сопротивляться, потому что призрак крепко держала одной рукой саму инквизиторшу, а другой – ее молот.

– Сейчас, – отозвался Менван и неимоверным усилием направил в лича Солнечный луч. Прицелился он не слишком хорошо, потому заклинание лишь вырвало Мал Хакару кусок бедра, который тот немедленно восстановил. Однако поглощение прекратилось и оба инквизитора издали вздох облегчения. Ар’ак’ша поспешно скрылась.

– Как вы так сделали? – спросила Юсулла.

– Магическая энергия движется по определенным законам, предпочитая путь наименьшего сопротивления, – ответил повар. – Создав луч из вашей и моей энергии, я создал более короткий и широкий путь тока энергии от нас к Мал Хакару, и тогда более узкое обходное русло иссякло.

– С ума сойти, – восхитилась леди-инквизитор. – Божественная Мудрость поразительна, я вам завидую… Кстати, насчет этого… – она подергала за цепь, соединявшую ее с Менваном.

– А, да… – спохватился рыцарь и движением свободной руки развеял оковы. – Будьте осторожны – если Мал Хакар назовет вас по имени и вы услышите, вас затянет в другое измерение, где вы будете драться с ним один на один.

– Не проблема, – отозвалась Юсулла. – Я же бегаю быстрее звука – если я услышу, что он начал произносить мое имя, то отбегу и не услышу, как он произнесет его до конца… Сейчас, отдышусь только… Кстати, куда делась эта ночная фурия, почему она больше не нападает?

Фурия, тем временем появилась рядом с Мал Хакаром. Лич оглядывал поле боя, оценивая ситуацию. Аврелий все еще был статуей, Юсулла и Менван временно выбыли из боя, но и Церцея сидела на земле в небоеспособном состоянии. Однорукий паладин выбрался из ямы и пришел на помощь Фрейде, потому Вакилла освободила леди Силверщилд из огненной ловушки и отступила. Впрочем, воительница, несмотря на всю свою выносливость, не была готова вернутся в бой прямо сейчас.

«Этот сэр Менван смог совершить заклинание, пока на него были одеты Оковы Магии – он явно знает о волшебстве что-то чего не знаю я… Начинать нужно с него, но сначала нужно как-то занять этих двоих…» – Повелитель Тьмы посмотрел на приближающегося сэра Лабрина и Аврелия, который в любой момент мог перестать быть камнем.

– Господин, приближаются еще двое, – сообщила Ар’ак’ша. Посмотрев в указанном ею направлении, лич увидел двоих всадников – то были Гроссмейстер Эллеан, которого легко было узнать по его крылатому шлему, и инквизитор Робрин – бывший следователь отдела внутренних расследований Ордена по особо важным делам – один из немногих инквизиторов, о чьей биографии разведка Союза обладала не просто достаточными, а даже избыточными сведениями. Остальные паладины все еще сражались со скелетами, но эти двое смогли прорваться первыми.

– Я понял, – кивнул Мал Хакар, заставляя кольцо каменных шипов разомкнутся и выходя навстречу приближающимся рыцарям. – Ар’ак’ша, трансформируйся.

– Слушаюсь, – отозвалась призрачная девушка. Ее призрачное тело уплотнилось, и она смогла бы теперь сойти за настоящего живого человека, если бы не мертвенно бледное лицо, глаза без зрачков, совершенно необычные для ее возраста седые волосы и чудовищные когти вместо пальцев рук. Почти все могущественные призраки могли управлять своим внешним видом, но Ар’ак’ша – Илк’ха’йа’лет живого лича – была единственной, у кого была вторая форма, не только отличавшаяся внешне, но и имевшая совершенно иную природу и способности. Когти призрачной девушки удлинились, превращаясь в длинные иззубренные ленты из множества сегментов. Взмахнув ими, словно плетьми, Ар’ак’ша заставила наступающего сэра Лабрина остановиться, в то время, как Мал Хакар двинулся навстречу Робрину.

– Гошподин, – запищала Пыщь, опускаясь на плечо личу – до этого мышь наблюдала за сражением из поднебесья. – Этот обладает огромной шылой. Мошет брошить бешкрылого в небо на пятдешят футов.

Мал Хакар кивнул, приготовившись пронзить лошадь рыцаря Клыками Земли, а затем скинуть его самого в яму, чтобы избежать ближнего боя, но в этот момент Церцея, поднявшись с земли, устремилась вперед.

– Этот – мой, хозяин, – прошипела она. У Змеи даже не было меча, но против этого инквизитора он и не был нужен – вновь создав вокруг себя пламенную змеиную голову, девушка атаковала сэра Робрина в лоб. Огромная сила не помогла паладину – клевец, которым тот попытался ударить Церцею, разлетелся на куски, столкнувшись с зеленым пламенем, а мгновением позже та же участь постигла его доспехи и сбрую коня. Сам скакун рухнул на землю, получив от прохождения сквозь змеиную ауру поистине лошадиную дозу яда, да и сам рыцарь, хотя и смог подняться, явно держался на ногах с трудом.

Мал Хакар понял, что на этот раз Церцея не ошиблась с выбором противника и повернулся к скакавшему следом за Робрином Гроссмейстеру. Тот казался буквально живым воплощением мощи паладинов – но у этого могущества была и обратная сторона. С незапамятных времен Гроссмейстеры Ордена владели тремя могущественными реликвиями – эти артефакты не мог использовать никто, кто не являлся Гроссмейстером, и, если очередной глава Ордена погибал, реликвии исчезали и появлялись вновь лишь на инаугурации следующего Гроссмейстера. Даже в отдельности каждый из этих артефактов представлял из себя грозное оружие, а вместе они делали обладателя практически непобедимым… и Орден использовал их столь огромное количество раз, что все враги паладинов давно изучили все слабые и сильные стороны этих реликвий – и теперь Мал Хакар знал о возможностях Копья Справедливости, Небесного Щита и Книги Света не меньше, чем сам сэр Эллеан – а может и больше, ведь он готовился к этому поединку весь последний год…

Даже не пытаясь атаковать Гроссмейстера, лич сотворил Путы, которые оплели его собственные ноги, а затем еще и Клыки Земли, которые уперлись в его бока и спину, не позволяя сдвинуться с места. Завершив эти странные приготовления, Мал Хакар уставился на несущегося к нему рыцаря, настолько спокойно, что Эллеану даже захотелось свернуть, пока не поздно – но все же заставил себя не поддаваться на столь очевидный блеф…

Кавалерийские копья обычно были рассчитаны лишь на один удар – их изготавливали ломкими, чтобы отдача от удара не сломала руку всадника, но Копье Справедливости таким свойством не обладало – напротив, будучи мощнейшим магическим артефактом оно обладало почти абсолютной прочностью и разрушено могло быть, разве что, заклинанием Дезинтеграции… и потому бить им надлеж0ало лишь тех противников, на которых действовала сила Копья. Подобно заклинанию Молота Правосудия, реликвия самостоятельно принимала решение о том, должен ли быть уничтожен враг. Однако в отличие от Молота, который интересовала лишь виновность или невиновность того, кого им ударили, Копье сравнивало своего владельца и его врага, отдавая победу более праведному. Если оно признавало цель удара достойной смерти, то заботиться об отдаче не приходилось – реликвия проходила сквозь плоть и доспехи, как сквозь масло, создавая мощный взрыв священной энергии – подобно тому, как священные клинки паладинов разрушали тела нежити – парой точных ударов можно было доконать даже дракона. Но за много веков практики паладины лишились всяких иллюзий касательно своего морального превосходства над прочими обитателями Великого Континента – Копье Справедливости зачастую отказывалось работать против эльфов, некоторых не принадлежащих Ордену рыцарей, и порой даже разбойников, а на всевозможных дикарей не действовало почти никогда, видимо считая их недостаточно сознательными, чтобы нести ответственность за свои действия. Потому осторожные Гроссмейстеры предпочитали использовать обычный меч, или тот же Молот Правосудия, приберегая Копье для «надежных» целей – таковыми являлись драконы, дрейки и нарушители естественного закона – мертвецы и некроманты. Не было еще случая, чтобы Копье Справедливости сочло лича достойным, и Мал Хакар не мог не знать об этом… но все равно спокойно ожидал удара. В последний момент он посмотрел на Аврелия и кивнул ему. Паладин должен был в этот момент сражаться с Ар’ак’шой, но вместо этого оба стояли на месте – предстоящий поединок Гроссмейстра и Повелителя Тьмы приковал к себе взгляды всех присутствующих и бой остановился.

«Если бы он попытался защититься от этого удара, это значило бы, что он сам не верит в свои слова…» – осознал Аврелий, встретившись глазами с личем и вспомнив, как тот назвал себя лучшим из людей. Тогда рыцарю показалось, что Мал Хакар говорил о силе и таланте, но теперь он понял, что Орден и Инквизиицию не победить одним талантом – вернее, он-то и раньше это знал, но теперь понял, что и Мал Хакар знает это. Знает – и делает ставку на то, что он действительно окажется лучшим человеком, чем его противники. Потому-то у армии Союза не было сегодня тысяч эльфов-заложников – которых многие паладины ожидали увидеть – потому-то были эти повторяющиеся вызовы на честный поединок. Лич собирался победить паладинов по их же правилам – и это было безумно.

«Ну, он по крайней мере войдет в историю как первый лич, добровольно предавший себя Божественному Суду…» – подумалось командору, а в следующее мгновение Копье Справедливости вонзилось в правое плечо Повелителя Тьмы – вонзилось так, как вонзился бы обычный кусок стали – и, пробив грудную клетку, застряло между каменными шипами, росшими из земли за спиной Мал Хакара. Конь Гроссмейстера промчался мимо лича, и абсолютно прочная реликвия вырвалась на свободу, выломив кусок камня и оторвав от скелета лича руку вместе с плечом… а другой конец Копья в это же время выбил из седла сэра Эллеана. Копье вырвалось у него из рук, завертелось и упало на землю в семи шагах от того места, где растянулся на земле сам паладин. Никто из участников события еще не успел осознать произошедшее, а Ке’мик’ад’жи уже начал создавать Повелителю Тьмы новую правую руку.

Эллеан опомнился первым. Он вскочил на ноги и создал в правой руке Молот Правосудия, выставляя вперед щит. Вторая из реликвий Гроссмейстера – Небесный Щит – обладала еще более чудовищной мощью, чем Копье Справедливости. Любой физический ущерб, причиненный его владельцу, Щит возвращал обратно тому, кто его причинил. Впрочем, на падение с коня это не распространялось – в данном случае виновником был не Мал Хакар, а собственное оружие рыцаря. В другом случае лич, возможно, обрушил бы на Гроссмейстера Теневой Разрушитель и посмотрел, бы кто умрет первым – закаленный в боях рыцарь или обладатель Бесконечного Ке’мик’ад’жи, – но сейчас в этом уже не было необходимости – Гроссмейстер и шагу не успел сделать, как Мал Хакар стукнул по земле посохом и активировал заклинание Поглощения, проведенное через Печать Тьмы, которую лич успел поставить на правое запястье Гроссмейстера, когда тот проносился мимо на коне. Энергия начала утекать из тела паладина, и Небесный Щит оставался неактивным – ведь никакого физического ущерба кроме незначительно дискомфорта Поглощение не причиняло. Гроссмейстер понял, что сражаться с действующим Поглощением не сможет – требующий изрядного количества энергии для своего поддержания Молот Правосудия мог в любой момент исчезнуть – и сделал единственное, что оставалось – отпустил щит и левой рукой стер Печать Тьмы, поставив поверх Печать Света… и в тот же миг, Мал Хакар вытянул вперед восстановившуюся правую руку и Молот Правосудия, вырвавшись из десницы Гроссмейстера, лег в костяную ладонь лича. Устремившись к противнику, Мал Хакар нанес удар Молотом…

Причиной, по которой Повелитель Тьмы избрал именно такой способа нападения, – разумеется, кроме того, что так он смог сразу и обезоружить противника и вооружить себя – была теория, согласно которой Молот Правосудия был единственным способом преодолеть Небесный Щит без вреда для себя. Даже успей Гроссмейстер подобрать Щит, атака лича вполне могла быть успешной… впрочем, он не успел. Зато появившийся прямо между Мал Хакаром и Эллеаном Великий Инквизитор, остановил удар Молота ладонью, не получив никакого вреда, а затем сжал ладонь чуть сильнее и священное оружие растворилось в воздухе.

На этот раз Мордруард отсутствовал дольше обычного, но за это время он убедился в гибели сэра Глицина, и, не имея возможности выяснить, кто получил его Благословение Света, вернулся с двумя последними инквизиторами – Моддри и Тудоком. Впрочем, сейчас новоприбывшие застыли в удивлении, как и остальные присутствовавшие – для того, чтобы пережить удар Копья Справедливости, достаточно было не быть худшим человеком, чем его владелец, но чтобы не пострадать от Молота Правосудия, нужно было быть действительно святым – и Великий Инквизитор не пользовался у своих коллег такой репутацией.

– Сейчас! – крикнул Мал Хакар, который, хотя и был раздосадован неудачей своей атаки, имел запасной план, а удивляться перестал уже с тех пор, как сэр Менван избежал Свидания со Смертью. Сжав кулак, лич заставил слишком близко стоявших друг к другу Великого Инквизитора и Гроссмейстера провалится в яму. Один из новоприбывших инквизиторов сразу же хлопнул в ладоши, заставляя яму исчезнуть, и возвращая своих командиров на поверхность, но цель лича уже была достигнута в миг, когда Эллеан и Мордруард коснулись стенок ямы – на каждом из них появилось по Печати Тьмы. В это же мгновение, повинуясь приказу Мал Хакара, Церцея схватила за руку сэра Робрина, и печать, стоявшая на плече у девушки, переползла на рыцаря. Ар’ак’ша проделала то же самое с Аврелием – за что сразу же получила мечом и исчезла в ослепительной вспышке – до того скрывавшийся Сагулка рухнул из поднебесья, приземлившись рядом с Юсуллой и Менваном, успел поставить печати на обоих, прежде, чем леди-инквизитор уничтожила его ударом молота. А вот Ахене удалось застать Фрейду врасплох – женщина все еще не до конца оправилась от пребывания в огненной ловушке Вакиллы – и успешно ретироваться после того, как печать была установлена. Что касается огненной ведьмы, та вовсе не стала рисковать – ее правая рука, на запястье которой стояла Печать Тьмы Мал Хакара стала облачком пепла и устремилась к сэру Лабрину. Едва коснувшись доспехов рыцаря, пепел оставил на них метку и вернулся к Вакилле, вновь ставь ее рукой.

Пока приспешники лича устанавливали Печати Тьмы на инквизиторах, сам он сотворил Путы, оплетшие ноги Моддри и Тудока – и поставившие на них печати, разумеется – и активировал десять заклинаний Поглощения, передающих ему высосанные через печати силы восьмерых инквизиторов, Эллеана и Аврелия:

– Тела попавших в паутину Тьмы никогда не согреть… Враги мои падут, а я воспряну посереди темноты… Ваша сила – моя!

Осознавшие происходящее паладины поспешили избавиться от печатей – каждый в меру своей расторопности и тяжести полученных увечий – но даже за те пятнадцать секунд, которые прошли с активации заклинания до момента, когда леди Фрейда последней из инквизиторов избавилась от печати, лич получил достаточно энергии, чтобы подняться в воздух и повиснуть в пяти футах от земли в ауре из сверкающих молний Теневых Разрушителей. Он не произнес никакого заклинания – лишь приподнял руки и тут же клубы черного дыма, будто бы просочившись из под земли, начали подниматься в воздух. Паладины озирались, не зная чего ожидать, а между тем черное облако полностью оторвалось от земли и взмыло в небо – то было обычное заклинание Мира Теней, которое Мал Хакар постепенно создавал во время сражения, передавая магическую энергию через почву в один из лежавших под Пустошью подземных туннелей, и вызвал на поверхность только когда получил достаточно энергии, чтобы зарядить это заклинание другим.

– Прячемся, – скомандовала Вакилла, подбегая к Церцее и увлекая следом за собой Ар’ак’шу. Как только все три девушки оказались рядом, земля разверзлась, поглощая их, а затем вновь сомкнулась. Гроссмейстер, увидев это, задумался, не стоит ли попросить почтенного Моддри воспользоваться таким же заклинанием – однако вряд ли инквизитор сможет создать яму достаточно большую, чтобы спрятать всех присутствующих, да и на то, чтобы собирать их в одном месте, уже не было времени.

– Усилить щиты! – приказал Эллеан, видя, что оба обладателя благословения Божественной Мудрости не представляют, что именно задумал лич.

– Отставить! – вдруг крикнул Тудок. – Моддри, дикобраз!

Чародей, не совсем понимая, зачем именно провидцу потребовалось это специфическое заклинание, тем не менее, зашептал магические слова создавая десятки длинных… вероятно, игл, или, может быть, пик, но больше всего это походило на застывшие лучи света, торчащие под различными углами и огораживающие на земле круг радиусом футов в десять. Это заклинание было создано инквизиторами, чтобы защищать себя от внезапной кавалерийской атаки – в подобные ловушки маги света попадали достаточно редко, но когда это случалось, то всегда заканчивалось печально. Моддри был, вероятно, одним из двух или трех магов нынешнего поколения, кто знал, как создать дикобраза – и в очередной раз оправдал свою славу знатока редких заклинаний, по памяти прочтя магическую формулу с первой попытки и всего за четыре секунды. Мордруард и Юсулла промчались по полю боя, собирая остальных паладинов и перенося их внутрь круга…

Всего лишь через мгновение после того, как они закончили, гроза разразилась… впрочем слово «гроза» описывало происходящее так же бледно, как слово «гора» описывало величественный Грифинмаунт. Облако Мира Теней, заряженное силой Теневого Разрушителя обрушило на землю мощь, десятикратно превосходящую силу любого из Высших Заклинаний. Лиловые молнии били в землю, оставляя глубокие воронки. Вероятно, заклятие Перьев Феникса могло бы причинить и большие разрушения, но от него, по крайней мере, существовали магические методы защиты – тот же Огненный Щит вполне справился бы с задачей – а кто-то вроде Великого Инквизитора смог бы и увернуться от каждой из атак. Теневой Разрушитель же был заклинанием специально рассчитанным на преодоление сопротивления и действовал почти мгновенно – если бы инквизиторы защитились Магическими Щитами, как предлагал Гроссмейстер, в живых остались бы только Фрейда и Лабрин. Однако редчайшее благословение Тудока – Божественная Прозорливость, выпадавшая лишь одному инквизитору из сотни – спасло Инквизицию, и уже не впервые. Молнии раз за разом били в светящиеся пики и уходили по ним в землю. Через пару минут магическое облако, разрядившись полностью, начало рассеиваться, а Мал Хакар опустился на землю. Вновь открывшаяся расселина выпустила на волю Вакиллу, Ар’ак’шу и Церцею, которая немедля бросилась к личу.

– Хозяин, прости меня… я вспомнила, где видела этого инквизитора! – затараторила девушка.

– Ты о котором? – уточнил лич, мысленно продолжая прикидывать варианты продолжения битвы.

– О том, что только что появился! Это Моддри из Редхилла – керлатский ученый – я сама его убила года три назад, но тогда он не был инквизитором. Прости, Хозяин…

– Не стоит, – покачал головой Мал Хакар. – Если бы даже ты аккуратнее добила его тогда, сейчас на его месте был бы кто-то другой.

– Ты не понял, Хозяин – я виновата, но не в этом. Как глава разведки я должна была раньше понять, что объединяет всех этих людей. Мы думали, что Инквизиция фальсифицирует гибель талантливых ученых и рыцарей, чтобы пополнять свои ряды, а затем продлевает жизни своих членов с помощью светлой магии, но на самом деле все не так! Хозяин, все эти люди на самом деле мертвы! Инквизиторами становятся только мертвые!

– Да ты что… – произнес лич, еще раз окидывая взглядом инквизиторов.

«Великий Инквизитор – сын королевы Ли’сар, Однорукий Паладин погиб в сражении с Мал Раваналом. Разумеется, это не сложно было сфальсифицировать, ведь свидетелей нет… – начал прикидывать Повелитель Тьмы. – Тетя Церцеи была казнена, но это мог быть двойник. Но если и все остальные тоже…».

– Да, это меняет дело, – согласился он.

– Ноги надо делать, Хозяин… Тут всего восемь инквизиторов – где-то есть девятый, и, даже если мы убьем этих, он воскресит восемь любых паладинов и сделает их инквизиторами. А может, для этого и не нужен никто, и все само происходит…

– Сбежать успеем, когда все они будут мертвы, – пожала плечами Вакилла. Пепел, который она распылила в облаке Мира Теней, когда оно только поднималось в небо, теперь начал оседать и ведьма уже готовилась воспользоваться Облаком Пепла.

– Ничего не говорите, Тудок, я сам определю! – сказал сэр Менван. – Это будет то же заклинание, которым они уничтожили сотню Черного Копья в начале сражения!

– Вы сами все знаете… – пожал плечами провидец.

– Падение Звезды! – скомандовал Великий Инквизитор. Это не было заклинанием, а лишь приказом другим инквизиторам – все восьмеро создали Солнечные лучи, и начали чертить ими восьмиконечную звезду в воздухе над головой у Мал Хакара. Каждый провел всего по одной линии и узор соединился. Ослепительный свет заставил всех живых участников сражения зажмурится, а висящий в воздухе пепел – истлеть с тихим шипением. Будь это обычное заклинание Рождения Звезды, как то, которым сэр Лабрин воспользовался против Щупалец Бездны, этим бы все и закончилось, но звезда созданная восемью инквизиторами, была намного мощнее и не собиралась гаснуть – вместо этого пылающая сфера радиусом в десять футов устремилась вниз, обрушивая на голову лича и его помощниц мощь самого разрушительного заклинания во вселенной…

– Погасни! – крикнула девочка, направляя в небо свой посох и падающая звезда исчезла.

– С грозой ты переборщил, – сообщила Зения Золвотер, опуская посох и поворачиваясь к Мал Хакару, – но звезды ронять – это уже полное безобразие! Нужно уничтожить их прежде, чем они уничтожат весь мир.

– Постой, Дюймовочка, их нельзя… – начала было Церцея, но теневая волшебница уже исчезла, переместившись прямо в середину плотного строя паладинов. По крайней мере двое – Великий Инквизитор и Гроссмейстер – заметили ее достаточно быстро, но оба попытались атаковать девочку лучами света, и заклинания не сработали, а Зения уже сотворила двойную Волну Тени, расшвыряв паладинов в стороны.

– Церцея, давай нас тоже туда! – скомандовал Мал Хакар, но кто-то схватил его за рукав – Зения уже стояла рядом с ним.

– Не нужно, уже все ясно, – сказала девочка. – Двое из них успели покинуть область действия Круга Равновесия еще до того, как я к ним переместилась. Я могу потянуть троих-четвертых из них, но не всю толпу.

– Отступим и придумаем новый план, – сказал лич. – Сделаешь прикрытие?

– Легко, – кивнула Зения, создавая облако черного тумана.

– Они уходят, – произнес Великий Инквизитор. – Юсулла, нам с вами нужно обойти это облако и перенести…

– Постойте, – подал голос сэр Менван. – Эта девочка поставила на меня какую-то печать и теперь я не могу колдовать…

– Как? – поинтересовался Моддри.

– Понятия не имею, как это работает…

– Божественная Мудрость не помогает? – уточнила Юсулла.

– В том-то и дело – Благословение Света это тоже заклинание. Оно не действует.

– Если продолжим погоню, она может всех нас лишить силы… – сделал вывод Мордруард. – Нужно отступить и придумать, как с этим бороться.

– Согласен, – кивнул Гроссмейстер. – Мы все еще можем вернуться на поле боя и помочь выиграть сражение.

К тому моменту, как созданный Зенией Покров Тьмы развеялся, ни темных волшебников, ни паладинов уже не было на поле сражения. Обе стороны отступили, так и не достигнув своих целей.

***

Битва Воющих Призраков закончилась. В общей сложности она продолжалась одиннадцать часов и к пяти часам вечера прекратилась полностью. Хотя до заката оставалось еще несколько часов, стороны не имели желания продолжать бой. Паладинам удалось разбить полки Караксара, Полиандра и Старика, но понесенные потери оказались намного выше, чем предполагалось – и они отступили обратно в лагерь на южной оконечности Пустоши, чтобы отдохнуть и сменить лошадей. Несмотря на ожесточенное сопротивление нежити, невозобновимые потери Ордена и союзников составляли всего тысячу рыцарей и две тысячи наемников – все еще более тысячи паладинов были способны сражаться, как и четыреста пятьдесят почти не понесших потерь Золотых Щитов и около полутора тысяч наемников. Зении Золвотер не удалось сдерживать паладинов на протяжении всего светового дня – до конца жизни она винила в этом длинные июнские дни и утверждала, что осенью у нее бы все получилось. Войско нежити не стало преследовать паладинов и отступило в собственный лагерь на севере Пустоши. Учитывая уничтоженных, отставших и потерянных за время сражения скелетов, войско нежити сохранило двенадцать тысяч воинов – потеряв более двадцати пяти тысяч. Соотношение сил стало даже хуже, чем было утром, но мертвецы все еще имели неплохие шансы победить ночью – однако Мал Хакар сказал, что не одобрит атаку, если не будет плана победы над Инквизицией. Кисть собралась в неполном составе – от Мелипсихоны все еще не было никаких вестей, как и от полка Бернса вообще.

– Подведем итоги… – произнесла Зения, кусая губу.

– Ты в порядке? – поинтересовалась Церцея.

– Оказалось, что Небесный Щит продолжает действовать даже в Круге Равновесия, – тихим, но твердым голосом ответила девочка. – Более того, он проигнорировал мой Магический Щит.

– Похоже, ты только что подтвердила теорию равноценного возмещения… – сообщил Мал Хакар. – Чародеи спорят о том, каким именно образом Небесный Щит возвращает ущерб – если Гроссмейстера ударит кулаком тролль, почувствует ли этот тролль то же самое, как если бы его ударил кулаком другой тролль? Или же он пострадает так, как пострадал сам Гроссмейстер от его удара? Сегодня, когда Гроссмейстер упал в яму, я почти ничего не почувствовал, но я не берусь судить – такое падение навряд ли было бы слишком болезненным и для него и для меня.

– Ну, судя по всему, от двух Волн Тени он тоже не особо расстроится, – отозвалась Зения. – Когда я попала под одну твою, было больнее. Хватит меня трогать, со мной все будет в порядке! – прикрикнула девочка на Церцею, которая начала осматривать раненую, не особо вслушиваясь в объяснения.

– Итак, итоги… – продолжила девочка. – Круг Равновесия не препятствует работе реликвий. Я все еще могу помешать инквизиторам использовать магию Света, но этот ваш сэр Аврелий успел все понять и выскочить из области поражения – и очкастая инквизиторша тоже.

– Юсулла Царцинская, – назвал лич имя «очкастой инквизиторши». – А что насчет их инквизиторских способностей – силы и скорости? Круг Равновесия их отменяет?

– Из того, что я увидела Оком Теней, – да.

– Но они не умерли… – задумчиво произнес Мал Хакар. – Я думал, что заклинание, возвращающее их к жизни, то же самое, что наделяет их сверхспособностями…

– Может быть, оживление – не тот эффект, что можно отменить? – предположила Зения. – Никогда не слышала, чтобы так делали.

– А я не только слышал, но и испытал однажды на себе… – отозвался лич. – Если бы они просто ожили, я бы с тобой согласился, но что-то ведь еще и продляет их жизни – Великого Инквизитора уже лет сто не должно быть в живых. Так что, полагаю, дело в другом… Я встречал в древних книгах об инквизиторах – из тех времен, когда они еще не ушли в подполье – странную метафору «инквизитор – живая реликвия». Быть может, это и не метафора вовсе… Их ритуал делает человека живой реликвией и наделяет сверхспособностями. Способности – часть эффекта магии Света, и их можно отнять, но на реликвии Круг Равновесия не действует…

– Мы вообще уверены в этом? – уточнила теневая волшебница. – Они все – ожившие мертвецы?

– Церцея вспомнила имена каждого из них, когда увидела, – ответил Мал Хакар, в то время, как Змея виновато понурилась, все еще виня себя за то, что не разгадала тайну Инквизиции раньше. – В разное время поступали сообщения о смерти каждого из этих людей – и для двух случаев у нас есть надежные свидетели самой гибели.

– Это ведь не так важно? – вмешалась Вакилла. – Если мы можем лишить их сил и убить, то нам все равно, появятся ли где-нибудь новые?

– Это сложно, – произнес лич. – Один из них разгадывал природу каждого заклинания, которое видел, а другой, похоже, может предвидеть будущее. Радиус Круга Равновесия ограничен…

– Они больше не встанут таким плотным строем и я не смогу захватить сразу всех, – согласилась Зения. – Кроме того, они тоже наверняка поняли, что на реликвии мои способности не влияют – и могут вооружится еще чем-то из своего богатого арсенала, чтобы компенсировать потерю магии.