Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 73 страниц)

– Чем вы занимаетесь? – спросил Гроссмейстер, когда ведьма, вместо того, чтобы выпустить в него очередное огненное заклинание, попыталась ударить рыцаря его же священным мечом. Эллеан без труда перехватил клинок латной перчаткой и вырвал его из рук противницы. – Тянете время, пока у вас не будет достаточно свободных скелетов, чтобы со мной справится? От Огненной Королевы я ожидал большего.

Устремив на рыцаря ненавидящий взгляд, ведьма вытянула руку и магический посох, который, если паладин правильно помнил, он видел вчера в руках у Мал Хакара примчался откуда-то и лег в ее ладонь.

– Вы видите это? – спросила она надломленным голосом. – Он подчиняется мне – это значит, что его законный владелец покинул пределы нашего мира. Так что нет – я не собираюсь тянуть время. Я предам огню сначала вас, а затем каждого паладина на этой планете.

Она извлекла из мешочка на поясе какой-то небольшой круглый предмет и проглотила его. Если Эллеан ожидал, что после таких слов и использования неизвестного артефакта его противница начнет дышать огнем направо и налево, то ошибся – ведьма перехватила посох и бросилась в рукопашную. Она достаточно недурно дралась для женщины, но Гроссмейстер, разумеется, был куда искусней – на каждый пропущенный удар он проводил десять успешных атак. Однако Вакилла оставалась неуязвимой – после каждого удара следовала очередная вспышка пламени, хотя эти вспышки были намного слабее тех, которые появлялись, если слишком сильно ударить оружием по земле, или просто упасть на пепельный ковер. Гроссмейстер стал избегать ударов с плеча, подозревая, что Небесный Щит может не сработать, если он случайно подорвется от собственного удара. Ведьму же, похоже, совсем не заботил принцип действия священной реликвии – она яростно лупила рыцаря посохом, каждым ударом швыряя его футов на десять, а при промахах высекала столбы пламени ударами по земле. Если эти атаки и возвращались к ней, она не подавала виду. Впрочем, Эллеан и сам был слишком вынослив, чтобы умереть от ударов дубинкой, пусть и магической – его куда более беспокоила неуязвимость его противницы. Не помогали ни колющие, ни рубящие удары – Вакилла без устали превращала в пламя и конечности, и голову, и сердце, и основные артерии. Гроссмейстер решил уже попробовать протолкнуть ее через стенку купола и посмотреть, не поранится ли она осколками, когда все внезапно закончилось – после очередного удара пламя не вспыхнуло, и меч пронзил грудь ведьмы.

Вакилла осела на землю, а рыцарь отер пот со лба и приготовился вздохнуть с облегчением, как вдруг понял, что вдыхать нечего… Под куполом было много едкого дыма, но огня больше не было и земля не горела – потому что почти не оставалось кислорода для горения. Эллеан наконец понял план ведьмы – она не тянула время, и ее атаки не были направлены на него. Он сам ворвался под стеклянный купол, сам раз за разом атаковал Вакиллу, вызывая сжигающие воздух вспышки пламени, и сам вдыхал угарный газ. Небесный Щит не признал бы Огненную Королеву его убийцей – она была лишь создательницей оружия, при помощи которого он едва не убил сам себя. Щит наказывал руку, державшую меч, но не наказывал кузнеца, выковавшего оружие. Палач, вздернувший преступника, был исполнителем казни, а плотник, построивший виселицу – нет. Вакилла поняла это и придумала такой способ безнаказанно убить Гроссмейстера, о котором не знали сами паладины – и это почти получилось, вот только в отсутствие кислорода ее собственная огненная магия перестала работать, и последний удар рыцаря достиг цели. Кашляя от заполнившего его легкие дыма, Эллеан подбежал к стеклянной стене и ударил по ней кулаком – она оказалась намного прочнее, чем когда он пытался попасть внутрь. После третьего удара стекло наконец треснуло, и Гроссмейстер, навалившись плечом, пробил путь наружу – навстречу потоку свежего воздуха… через мгновение стеклянный купол исчез в огромном огненном шаре.

– Плохой выбор, – произнесла Вакилла, выплевывая Дар Бездыханных – реликвию, которая при застревании в горле снабжала кровь кислородом без необходимости дышать. – Сразу видно – никогда не бывали на пожаре.

Ведьма поднялась на ноги и вытащила побелевший от золы клинок из груди – на нем не было ни капли крови. На самом деле для превращения частей тела в пепел воздух не требовался – он был нужен, чтобы восстановить их – и теперь рана Вакиллы заросла. Подобрав посох своего Повелителя, Огненная Королева поднялась на ноги и вышла из огня – вся белая от покрывшего ее пепла, но невредимая.

Между тем, сражение продолжалось. Паладины уже отступали, когда в битву наконец вступили армии других личей, до того остававшиеся в стороне, – семь сотен воинов Мал Кешара, атаковавшие паладинов с тыла, и войско Мал Радуса, подошедшее из-за реки. Скелетов и упырей в нем было совсем немного, зато туча из десятков тысяч летучих мышей буквально закрыла собой небо.

– Ну все… – вздохнул Аврелий. За последние двадцать минут он убил троих некромантов и около сотни скелетов, но это не помешало нежити взять отступающих рыцарей Ордена в окружение. – Честное слово – я до последнего хотел избежать драконовых мер, но вы меня заставили… – он отстегнул от доспеха левую перчатку, обнажая зеленый узор на руке. – Шайрини, Дракон Конца, приди!

Татуировка рыцаря пришла в движение, будто бы сползая с запястья, а затем появился дракон – он возник из ничего придавив брюхом окруживших Аврелия скелетов, а воздух, вытесненный мгновенным появлением его туши, породил ударную волну, разметавшую едва ли не весь центральный полк нежити. Аврелий уже привык к подобному поведению и остался единственным на полторы мили вокруг, кто устоял на ногах.

Шайрини была гораздо крупнее своей сестры Зейкурии – почти полмили в длину и около ста футов в высоту – однако и устоять на задних лапах не могла, отчего больше всего напоминала огромную каменную ящерицу. Ее шкура, изначально темная-серая, поросла от безделья владелицы мхом, травами и даже небольшими кустарниками. Полностью оправдывая свою репутацию воплощения лени, драконица спала, когда ее призвали. Телепортация, конечно же, разбудила ее, но подниматься на лапы она не спешила. Тот факт, что не придавленные ею скелеты поднялись на ноги и попытались ее атаковать, ее не слишком волновал – органы и кровеносные сосуды зеленых драконов находились глубоко внутри тела, которое в остальном состояло из цельной породы. Шайрини же была прародительницей всех этих драконов и для того, чтобы хотя бы добраться до ее шкуры, пришлось бы сначала прорыть проход через полтора фута травы, земли и грязи. Те из участников сражения, кто находились далеко от ее морды, вовсе не поняли, что именно перед ними появилось, и решили, что противник создал на поле боя огромную каменную стену.

– Что такое, Аврелий? – проворчала рептилия, лениво приоткрыв веки. Ее голос даже сейчас был громоподобен, но интонация была как у проснувшегося после трехдневной пьянки бражника. – Я же просила – если нужно драться, зови Бригзирона. Меня вызываешь, только когда нужно пьянствовать и играть в карты.

– Разуй глаза, ленивая ящерица! – заорал рыцарь, кажется, совсем не смущаясь того, что один-единственный коготь его собеседницы вдвое превосходит длиной его рост. – Какой еще Бригзирон, ты глянь, что у нас тут творится!

Драконица повернула морду и посмотрела на сияющее в небесах зеленое солнце.

– А это ты виноват, – сообщила она. – Если бы ты меньше думал о своей паладинской гордости и с самого начала использовал всю силу, что я тебе дала, этого не случилось бы.

– Какая сила? Разве ты не видишь – с этим заклинанием Мал Хакар уже вышел за рамки отпущенного человеку, и мне с ним теперь справится – с силой дракона или без. Все, чего я прошу – прегради мертвецам путь, чтобы они не могли преследовать нас. Просто ляг у них на дороге, как ты всегда делаешь – больше ничего делать не надо.

– Дурак, – отозвалась Шайрини. – Что еще за «вышел за рамки отпущенного человеку? Человек – это человек, и чего бы он ни делал, никем другим ему не стать. То, что ты видишь – не чудо, а всего лишь заклинание. Мал Хакар сейчас внутри этого солнца и питает его, а другие некроманты поддерживают его с земли – если убьешь их и лишишь солнце поддержки, оно упадет.

– Если эта штуковина упадет, мы все умрем.

– Она упадет в любом случае – но если обрушишь ее сейчас, то спасешь остальную планету… Ладно, давай так – если сделаешь это, я спасу твоих соратников от взрыва. Но поспеши – еще десять минут и этого не смогу сделать даже я.

– Отлично! – отозвался Аврелий, сверкнув вдруг пожелтевшими глазами. – Вот ленилась бы ты поменьше – может и войны бы в мире прекратились бы.

– Пф… Если бы я ленилась поменьше, в вашем мире вообще все прекратилось бы… – фыркнула Шайрини, наконец поднимаясь на лапы. Для своих размеров она была весьма подвижна – одним рывком гигантская рептилия развернулась, поворачиваясь хвостом к штабу некромантов и мордой – к окруженному войску паладинов. Аврелий взобрался по лапе драконицы на ее спину и помчался по ней к цели, преодолевая по сто футов за секунду.

– Ну вот, теперь придется работать… – проворчала драконица. – Связалась на свою голову…

Она устремила взгляд на армию Мал Кешара, и ее глаза вспыхнули пламенем. Два пятна света, похожих на гигантские солнечные зайчики, пробежали по рядам воинов-скелетов, превращая в пыль все, на что падал взор Дракона Конца.

– Уфф… – вздохнула Шайрини, когда в кольце окружения возникла брешь достаточно широкая, чтобы паладины смогли вырваться. – Теперь можно и отдохнуть немного…

Между тем Аврелий уже достиг хвоста своей напарницы и спрыгнул на землю. Скелеты окружили штаб стеной щитов, но она задержала разбушевавшегося драконьего рыцаря не более, чем на минуту – даже не трудясь уничтожать костяных воинов, он просто расшвырял их в стороны.

– У нас проблемы, – сообщила Мелипсихона Зении и Церцее, глядя на паладина, который вот-вот должен был прорваться к Древам Духа.

– Я разберусь с этим, – сказала Змея, принимая человеческую форму и спрыгивая со своего дерева.

– Эй, может лучше я? – предложила Зения.

– Не лезь, Дюймовочка, – это Драконий Избранник. Он тебя в лепешку расшибет.

– Ну тебя-то тогда уж точно…

– Мелипсихону защищай, – прервала теневую волшебницу Церцея. – Без нее весь ритуал медным тазом накроется…

В этот момент Аврелий, окончательно разметав оборону скелетов, появился перед волшебницами. Он попытался с разбега атаковать Мелипсихону, но пламенная змеиная морда заслонила путь, и рыцарю пришлось остановиться, чтобы не потерять доспехи и оружие в ее магическом огне.

– Простите, у меня сейчас совсем нет времени, чтобы с вами драться, – произнес рыцарь.

– Не беспокойся – чтобы победить тебя, мне понадобится секунд двадцать, – отозвалась Змея.

Аврелий уже понял, что Церцея тоже является частью ритуала и теперь судорожно соображал, как ему поступить.

«Ее мне убивать нельзя – уж не первой точно… У двух других тоже есть какие-то козыря… Похоже, на всех троих меня не хватит. В такой ситуации лучшей целью должны быть… их деревья!»

Он устремился вперед, мимо вставшей в оборонительную стойку Церцеи, и подбежал к Древам Духа. Яблоню Змеи вполне можно было срубить мечом, но с гигантской сосной Зении это не прошло бы, и рыцарь решил начать именно с нее – подбежав поближе, он остановился, чтобы дыхнуть на дерево огнем, но в этот момент Церцея, принявшая форму змеи, настигла паладина и укусила его за ногу. Аврелий успел изменить прочность кожи, заставив девушку обломать зубы, но использовать пламя он после этого уже не мог и повернулся к Змее, чтобы оторвать ее от своей ноги. Однако Церцея, вновь ставшая человеком, сделала подсечку, и рыцарь потерял равновесие. Едва коснувшись земли, он вскочил на ноги и оглянулся в поисках меча… который оказался в животе у Церцеи.

– Ну вот я и победила… – произнесла девушка.

– Нет, нет… это случайность! – воскликнул паладин.

– Ты меня с кем-то путаешь – я дух возмездия, а не правосудия, – отозвалась Змея, вытаскивая клинок и позволяя крови хлынуть из раны. – Хозяин, это… не потому что я поклялась… – пробормотала она, вытягивая руку вверх – к ослепительно сияющей зеленой точке на небосклоне. – А потому… что я… – и тут ее сердце перестало биться, и рука плетью упала на землю.

Зения, Мелипсихона и Аврелий закричали от боли – причем, рыцарю, похоже, пришлось тяжелее всего. Рука паладина то тянулась к мечу, то останавливалась.

«Стоять, гад ты упрямый!» – шипела Шиссат у него в голове.

«Не пройдет… Ты можешь заставить меня убивать, но помешать мне убивать не в твоих силах…»

«Бесполезно искать лазейки… – усмехнулась змеиная богиня. – Слившись с тобой, я связала тебя своей клятвой – теперь ты уже не сможешь причинить вред Мал Хакару. Делай что угодно. Я победила.»

В этот момент раздался страшный грохот и огромная каменная лапа сгребла паладина и подняла в воздух. Внимательно изучив рыцаря, Шайрини перевела взгляд на двух чернокнижниц… однако Зения уже опомнилась от болевого шока и была готова – хлопнув в ладоши, она создала облако черного дыма, непроницаемого для смертоносного взгляда драконицы, спрятав и себя, и Мелипсихону, и оба Древа Духа.

– Нет времени сейчас с вами разбираться, – вздохнула Шайрини и исчезла, унося с собой Аврелия. Воздух с громким хлопком заполнил оставшуюся после телепортации пустоту, и все стихло.

– Церцея… она умерла? – спросила Зения, рассеивая Покров Тьмы.

– Да, и очень скоро мы последуем за ней, – отозвалась Мелипсихона, отрывая кусочек коры от яблони. – Это дерево умирает вслед за той, кто его создала. Скоро солнце начнет падать, и замедлить падение не выйдет… его скорость при столкновении с землей достигнет одной мили в секунду и…

– Этого не будет, – решительно сказала теневая волшебница. – Я создам второе дерево.

– Ты не сможешь долго поддерживать их оба и только оттянешь момент падения, а значит увеличишь будущие разрушения.

– Значит, ты найдешь мне дополнительный источник энергии, – отозвалась девочка, отрывая веточку от умирающей яблони Церцеии и втыкая ее в землю. – Поспеши.

«Эй, – вдруг остановил уже собиравшуюся бежать на поиски некромантку голос Ир’шаза. – Тебе не нужно никуда идти – у нас есть энергия.»

«Откуда это?»-поинтересовалась Мелипсихона.

«Почему по-твоему, я все еще жив? Мой господин погиб полтора года назад, и я должен был последовать за ним.»

«Ты выжил, потому что засел в моем теле.»

«Ой, брось! Каждый пятый призрак может захватывать тела людей, и в Темном Легионе таких было немало – так почему господина пережил только я? Все дело в том, что господин знал, как много энергии потребуется для этого ритуала – и он начал накапливать ее тринадцать лет назад, используя твоего гнома, чтобы время от времени передавать мне излишки своей энергии. Когда он превратился бы в солнце я должен был поддерживать его за счет этих запасов – а когда он погиб, я использовал эти запасы, чтобы продлить свое существование. Но у меня осталось еще очень много – достаточно, чтобы малявка Зения поддерживала свои деревья целый час.»

«Для завершения ритуала хватит и получаса… Но зачем ты мне об этом рассказал? Передача этой энергии Зении сократит твою жизнь, разве нет?»

«Так было бы если бы твой гном был еще жив – а сейчас мы просто не можем передать эту энергию ей – тебе придется отдать меня целиком.»

«Это плохая идея – помнишь, что было в прошлый раз?»

«Помню, – отозвался призрак. – Как только я окажусь вне твоего тела, меня начнет затягивать в Мир Теней – и малявку вслед за мной. Чтобы этого не случилось, мне придется занять ее тело, быстро передать всю энергию, а затем выйти наружу и дать себя затянуть.»

«Это что, самоубийство? Совсем на тебя не похоже.»

«Это цель, для которой я был создан.»

«Вот именно это на тебя и не похоже – ты стал говорить, как наш господин, хотя всегда все делал наоборот.»

«Дура… Илк’ха’йа’лет несет в себе часть души своего господина – он не может поступать иначе, кроме как делать то же, что сделал бы его господин в той же ситуации.»

«Вранье! Господин никогда не захватил бы мое тело, чтобы выжить!»

«Если бы я не сделал этого, не выжила бы ты. Это был приказ господина – остаться и беречь тебя, чтобы ты исполнила пророчество. Теперь пророчество исполнено, а ты скоро создашь себе собственного Илк’ха’йа’лет, более подходящего для тебя. Я больше не нужен и я ухожу.»

– Ир’шаз! – крикнула темная волшебница, но его уже не было. Через мгновение Зения ойкнула и повалилась наземь.

– Что у вас здесь происходит? – спросила Вакилла, подбегая к Мелипсихоне. – Я слышала, что на вас напали… что с ними? – последний вопрос относился к распростертым на земле Зении и Церцее.

– Церцея умерла, но Зения будет в порядке, – отозвалась некромантка. Теневая волшебница, действительно, уже поднялась на ноги и показала Огненной Королеве большой палец.

– А Повелитель? – немедленно спросила Вакилла.

– Ритуал будет продолжен, – ответила Мелипсихона Она не думала, что когда-нибудь еще сможет плакать, но сейчас по ее щекам лились слезы. – Куда ты? – спросила она, когда ведьма пошла прочь.

– За паладинами – догнать и сжечь, – отозвалась та. – Повелителя больше нет с нами. Мы теперь одни и никому нас защищать. – иметь живых врагов для нас теперь непозволительная роскошь.

– Да, – согласилась Мелипсихона. – Мы теперь одни.

Зеленое солнце, хоть и чуть медленнее, чем прежде, но продолжало набирать высоту, перевалив за отметку в сто двадцать миль.

***

– Похоже, они нашли способ стабилизировать процесс, господин, – сообщила Ар’ак’ша.

– Да, я заметил, – отозвался лич.

– Мы ведь не сможем вернутся, да?

– Я нашел способ уменьшить наше ускорение в тысячу раз, но масса солнца уже слишком велика – мы все равно убьем всех на Пустоши и погибнем сами.

– А другого плана нет? – вздохнула призрачная девушка.

– Был – у Церцеи. Она знала, что когда она умрет, ее Древо Духа завянет и мы начнем падать. При этом мы неизбежно убили бы Аврелия Голдшоя, в тело которого она вселилась, и она бы оказалась внутри нас.

– Это позволило бы нам выжить?

– Она считала, что да. Если бы духа злобы можно было убить, просто взорвав его вместе с собой, в его способности не было бы никакого смысла, не так ли?

– Она спланировала все настолько далеко… Она и правда любила вас.

– Да… – отозвался Мал Хакар. – Но это потеряло смысл в тот момент, когда дракон забрал Голдшоя из под удара. Так что мы летим дальше.

– Господин, вы бы ведь все равно не стали пользоваться этим планом… Церцея охотно пожертвовала бы всем человечеством, чтобы вас спасти, но вы не такой.

– Ар’ак’ша, прости… Когда я вызывал тебя, то не думал, что все так закончится, а теперь, жертвуя своей жизнью, мне приходится жертвовать и твоей.

– Все в порядке, господин… К тому же, мы ведь не умрем, а просто будем летать по небу следующую тысячу тысячелетий.

– На самом деле, это зависит от того, что именно задумал Старейший, – произнес лич. – Теперь, когда у нас есть время на раздумья и все знания этого мира, давай разберемся – зачем он так долго добивался создания темного солнца?

– Может, хотел избавиться от светлой магии, как и мы? – предположила Ар’ак’ша.

– Зачем? За последнюю тысячу лет никто не видел, чтобы он пользовался хоть какой-то магией. Для нас угрозой был Орден Паладинов, но про него они, похоже, и вовсе не знают.

– А что насчет Селлы? Может он хотел, чтобы мы, оказавшись на небе, лишили сил ее?

– Думаешь, это и на нее подействует… Даже если и так, она не станет ждать, пока наши лучи коснутся ее, а собьет нас раньше.

– Тогда может именно в этом и был план? – предположила призрачная девушка. – Чтобы мы упали и убили побольше народа?

– Нет, навряд ли – зачем бы это ему? На протяжении тысячелетий он успешно использовал людей для исполнения своих планов – даже сейчас он делает с нами именно это. Нет, навряд ли он желает нашего исчезновения. Я подумал о другом – если бы ритуал проводился на острове Алдуин, как изначально планировал лорд Ксан, то падение поднимаемого солнца могло бы вызвать гигантские волны, которые возможно разрушили бы темницу на Проклятом Острове, где заточен Старейший. Но расчеты Мелипсихоны показали, что даже при максимальной силе удара по Пустоши ударная волна не должна достигнуть океана. Мощный взрыв также может вызвать глобальное похолодание, гибель растений и, как следствие, вымирание большей части населения мира, но я не могу понять, зачем все это Старейшему.

– Вообще-то, это не все, господин. Если судить по извержениям вулканов, мощные взрывы могут вызвать серии землетрясений, а те в свою очередь могут вызывать те самые гигантские волны…

– Так вот в чем дело… – задумчиво произнес Мал Хакар. – Нет, я не думаю, что волны от тех землетрясений будут достаточно сильными, чтобы разрушить остров… но ты правильно сказала – все дело в вулканах. Давай взглянем на карту.

Он взмахнул рукой и окружавшее его зеленое пламя преобразилось, будто бы застыв и изменив цвет. Перед личем появился объемный цветной макет архипелага Три Сестры.

– Вот видишь? – спросил лич, указывая на небольшой бугорок внутри застывшего синего пламени, изображавшего океан. – Это спящий подводный вулкан в миле от Проклятого Острова. Как ты и сказала, наше падение может вызвать серию землетрясений, которые в свою очередь вызовут извержения вулканов, включая и этот.

– Если не ошибаюсь, извержения подводных вулканов могут вызвать образование новых островов, верно?

– А ты неплохо разбираешься в вулканах… и мне бы стоило. Как ты думаешь, какого размера остров может здесь появиться?

– Вулканические острова бывают до нескольких миль в диаметре, насколько я знаю…

– Значит подъем дна затронет и Проклятый Остров. Сейчас Старейший лежит под землей, придавленный сверху островом, но если плита пойдет вверх, он сможет вырваться.

– Но тогда получается, что он может освободиться в любой момент? Солнце для этого ронять не обязательно.

– Должно быть, он создал этот вулкан, как только оказался в заточении, – предположил Повелитель Тьмы. – А затем те, кто хотели, чтобы он там и оставался, запечатали вулкан, чтобы он никогда не извергался.

– Но зачем идти таким сложным путем?

– Потому что такой план сложнее разгадать и почти невозможно нарушить. Помнишь, что сделала Са’оре, чтобы внушить людям страх перед некромантией – она заложила в Темный Ритуал ограничения, чтобы личами становились только властолюбцы, безумные ученые и маньяки, а дальше люди сделали все сами. Таким же образом действовал и Старейший. Все будут действовать в собственных интересах, а в итоге сыграют ему на руку. Селла нападет на нас, чтобы избежать ослабления своей магии под действием наших лучей. Если она победит, мы упадем на землю и выпустим Старейшего. Если мы победим – она упадет на землю с тем же результатом. Поворачивать вниз наверняка тоже уже слишком поздно.

– А что будет если Селла не станет на нас нападать? – спросила Ар’ак’ша. – И что было бы, если бы мы догадались обо всем раньше и вернулись на землю? Если он планировал это тысячу лет, то не мог не учесть таких очевидных возможностей?

– Не мог, – согласился лич. – Наверняка его план учитывает и это. Он овладел Шестью Путями за две тысячи лет до меня и лучше всех знает все недостатки этой силы.

– Какие недостатки, господин? Эта сила контролирует все виды магии, существующие во вселенной – разве она не идеальна?

– Действительно, каждый из шести путей несет в себе возможность одолеть слабость другого пути. Вместе они должны были бы представлять собой идеальную магию… однако этого не происходит, лучшее доказательство чему – Старейший, находящийся в заточении. Сила Шести Путей исцеляет от пороков каждого из них, но взамен дарит еще больший – гордыню. Неспособность увидеть очевидное и веру в то, что ты всегда сможешь найти выход. Именно из-за нее я недооценил Старейшего и позволил провести этот ритуал… и боюсь нет такой магии, чтобы от этого вылечится.

– Но можно хотя бы попытаться! – воскликнула призрачная девушка.

– Ну хорошо… Давай представим, что план Старейшего был реализован полностью идеально и что ситуация, в которой мы в итоге оказались – именно та, которую он планировал. Попробуем понять, в чем сейчас наша наибольшая уязвимость и как он может ею воспользоваться.

– Я тут подумала… – произнесла Ар’ак’ша. – Наши лучи не отняли у инквизиторов их силу, скорость и прочее – только магию…

– Благословение Света даровано им Селлой – похоже, моих сил недостаточно, чтобы его забрать. Лишь кто-то больший или равный Селле способен на такое.

– Да, но у госпожи Золвотер это вчера получилось…

– Ну да, ты все правильно поняла… – отозвался лич. – Он позволил мне узнать себя в воспоминаниях Мелипсихоны и Церцеи, чтобы я решил, будто способен узнать его при встрече. Затем он показал мне такие воспоминания, в которые я был готов поверить – что Зения ради меня смогла побороть свою болезнь. Настоящая Зения скорее всего умерла, и он занял ее тело – так же, как и тело той старухи, которая пророчествовала лорду Ксану. Теперь весь ритуал держится на нем, и как только он прекратит поддержку Древ Духа, мы упадем.

– Как давно вы догадались, господин? – поинтересовалась Илк’ха’йа’лет немного обиженно.

– Только что – как только все кусочки соединились. Теперь я знаю все об этом мире.

– Ну и как? – с надеждой спросила призрачная девушка. Лич лишь покачал головой. – Неужели для нас нет никакого пути спастись?

– Нет, почему же – он всегда оставляет путь, чтобы у нас был стимул делать то, что ему нужно. Мы можем сразиться с Селлой, и если сбросим ее вниз, то останемся на небесах. Человечество будет уничтожено, Старейший выберется на свободу, но мы с тобой выживем.

– Неужели нет никакого другого пути? Давайте еще подумаем.

– Больше нет нужды думать… этот мир сейчас передо мной как на ладони – и в нем нет выхода… – и Повелитель Тьмы вдруг расхохотался.

***

Становящееся все крупнее и крупнее зеленое солнце было заметно теперь даже из Центрального Веснота. Люди высыпали из своих домов и испуганно смотрели на небо, думая, что наступает конец света – и, в сущности, это было недалеко от истины. Веснотские ополченцы никогда не были самыми дисциплинированными солдатами во вселенной, а в этот день – и подавно. Большинство из них поспешили вернутся домой, чтобы быть рядом со своими близкими, а те кто остались, больше смотрели на небо, чем по сторонам. Именно это позволило тучному мужчине с черно-серебристой бородой, одетому в плащ с горностаевым мехом – персоне, которую нельзя было назвать неприметной, – проникнуть в ущелье Зейкурии незамеченным. Путник бесстрашно вошел в облако темного тумана и шел напрямик – вероятно, по памяти – пока не обнаружил распростертую на земле драконицу. Ее можно было бы принять за груду наваленных друг на друга булыжников, однако толстяк не сделал такой ошибки. С необычным для его комплекции проворством, он перебрался через хвост чудовища и прошел вдоль ее живота до самой морды. Драконица не шевелилась, ее веки были сомкнуты, из ноздрей не валил пар, и в целом она казалась совершенно безжизненной.

Путник постучал кулаком по носу дракона, однако это не вызвало никакой реакции. Тогда он, зайдя с другой стороны, подергал драконицу за рог. Когда и это не помогло, он вздохнул и на несколько мгновений замер на месте, а затем сделал глубокий вдох… такой глубокий, что втянул в себя все облако Мира, а сам разом увеличился, превратившись в пятнадцатифутового гиганта. Стоило темному облаку исчезнуть, как драконица, которой больше не нужно было питать его энергией, вновь начала дышать.

– Прости… – произнесла она, приоткрыв глаза и увидев знакомое лицо. – Я была беспечна… Отец добрался до меня через девочку.

– От тебя не было новостей, – отозвался великан. – Ушел целый год на то, чтобы добраться до сюда, не привлекая внимания.

– Я не могу встать, – сказала Зейкурия. – А если перейду в человеческую форму, у меня все кости будут сломаны… Прости, я даже не могу приветствовать тебя, как подобает.

– Ничего… Сейчас мы тебя подлатаем – у нас еще есть немного времени, – с этими словами мужчина вытащил из-за пояса кинжал и провел лезвием по своему запястью. – Скажи «аааа».

Драконица послушно подставила рот под струйку крови, которая была достаточно тонкой, чтобы не мешать ей пить и говорить одновременно.

– Мне от сюда ничего не видно… – произнесла она. – Оно уже высоко?

– Высоко, – подтвердил ее собеседник. – Но ему в любом случае еще минут пять падать потом – мы успеем. Лумерия и Дорзамот уже ждут нас на берегу, чтобы доставить на Проклятый Остров.

– Когда наша семья собиралась вместе прошлый раз, у меня, кажется, было на одного брата больше… И еще была сестра-зануда, которая осуждала мое не подобающее представителю высшей расы поведение…

– Они не придут – слишком заняты со своими смертными любовниками.

– Вот уроды… – вздохнула Зейкурия. – Легко было предать отца, пока он был в заточении – а как пришло время отвечать, по пещерам попрятались?

– Уже жалеешь, что встала на мою сторону?

– Я всегда останусь на твоей стороне, – заверила драконица. – Просто боюсь, что вчетвером мы не справимся с отцом – может хоть детей позовем?

– И сколько они там проживут, по-твоему? Не будем уподобляться нашему отцу и использовать своих детей в качестве пушечного мяса – я сделаю долю работы и за себя, и за Гальтрозона с Шайрини. В конце концов, я ведь старший брат.

Они разговаривали, а кровь текла и текла из запястья великана – ее уже вытекло гораздо больше, чем могло бы поместится внутри. Наконец Зейкурия закрыла рот.

– Я готова, – сообщила она.

– Пробуй, – кивнул ее брат, мысленным приказом заставляя порез на запястье зарасти. Драконица привстала на локти и подобралась, будто бы для прыжка а затем начала стремительно уменьшаться в размерах. Ее каменные чешуйки стали наползать друг на друга, образуя костюм и обнажая белоснежную кожу. Всего за полминуты гигантское чудовище превратилось в невысокую девушку с темными волосами, заплетенными в четыре косички. Нечеловека в ней выдавали лишь глаза – слишком большие и желтые.

– Уроборооос! – радостно воскликнула она, запрыгивая брату на шею. – Ты же меня покатаешь?

– Нет, – ответил Дракон Бесконечности. – Полетишь на Дорзамоте – если я превращусь здесь, от этой страны мало что останется.

– Ну и что – я все равно на тебе поеду, – упрямо отозвалась Зейкурия, устраиваясь на плече у великана.

– Ну, показывай куда идти, – потребовал первенец Отца Драконов.

– Вон туда, – ответила драконица, указывая на боковое ответвление ущелья. Свернув за угол, брат и сестра вышли из грота на берегу моря – во многих днях пути от того места, где Уроборос вошел в ущелье пятнадцать минут назад. Два других дракона ожидали их.