Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 73 страниц)

Он направил в Великого Инквизитора сразу два потока молний – из посоха и из свободной руки, но за мгновение до этого каменная корка, покрывавшая тело Аврелия, треснула и освободившийся паладин выстрелил изо рта огненным шаром, диаметр которого превышал человеческий рост. Пылающий снаряд прорвался через молнии и устремился к личу… Но Вакилла выскочила вперед, заслоняя Повелителя собой. Во мгновение ока ведьма вдохнула пламя в себя, а затем выпустила обратно – в виде огненной струи, направленной в паладинов. Аврелий выпустил навстречу такую же струю и несколько мгновений ведьма и рыцарь поливали друг друга пламенем. Затем они остановились, чтобы перевести дыхание, и огонь погас, так никому и не повредив.

– Вы так не вовремя… – обратился Аврелий к Великому Инквизитору. – Я надеялся, что они подойдут поближе чтобы разбить каменную шкуру, и мне удастся выстрелить огненным шаром в упор… Ну да неважно уже. Опасайтесь ведьмы – она заставляет мельчайшие частички пепла залететь в легкие и поджигает их там. Для вас это может быть опасно.

– Приму к сведению… – отозвался Мордруард.

– Повелитель, они не собираются сражаться один на один, – произнесла Вакилла.

– Похоже на то, – согласился Мал Хакар, создавая дверь из зеленого пламени. – Можешь поджигать.

Но прежде, чем ведьма успела выполнить приказ, а лич – скрыться в другом измерении, как инквизитор положил руку на плечо Аврелию и они оба исчезли.

– Снова невидимость? – спросил лич, останавливаясь.

– Нет, – ответила Вакилла. – Они просто… пропали.

– Решили, что и два на два их тоже не устраивает, – раздосадованно произнес Мал Хакар. – Как-то не по-рыцарски выходит! – повысил он голос, обращаясь к пустоте.

Тем временем Мордруард и Аврелий появились на холме в десяти тысячах футов к югу от места, где находились менее мгновения назад.

– Почему мы отступили? – спросил младший рыцарь. – Я бы справился.

– Твои шансы на победу в поединке с Мал Хакаром были выше пятидесяти процентов, – согласился старший. – Но эти двое – возможно сильнейший дуэт магов последнего столетия. Если мы будем нападать на них группами по двое, все может закончится очень печально… Может мы победим – неясно, с какой попытки, – а может и нет. Пятьдесят процентов, семьдесят пять процентов, даже девяносто девять процентов – все это нас не устраивает. Подожди меня здесь. Я заберу с поля боя всех инквизиторов, и тогда мы сделаем все вместе и наверняка.

С этими словами Великий Инквизитор исчез.

– Как-то не по-рыцарски выходит… – пробормотал Аврелий.

***

– Знаешь, а ведь тебя не должно здесь быть, – произнесла Фрейда, отстегивая плащ, который мешал ей теперь, когда она больше не сидела в седле.

– Сказала та, кому прилюдно отрубили голову еще лет восемь назад, – отозвалась Церцея, становясь в боевую стойку стиля Энеглас Нурорн – руки с мечом отведены за голову справа.

Обе женщины покривили душой – в конце концов, одна из них была главой разведки Союза Некромантов, а другая занимала схожую должность в Инквизиции, и обеим были отлично известны имена основных неприятельских военачальников. Но еще год назад каждая из них действительно была уверена, что является последним выжившим Силверщилдом.

– Кстати о тех, кого нет с нами… Расследование Ордена показало, что твоих родителей убил Никодеон, но с тех пор, как я узнала, что ты жива, меня терзают сомнения… Так как все было?

– Это и правда был братец, – ответила Церцея.

– А его кто убил? – поинтересовалась Фрейда.

– Одна припадочная колдунья… Извини, если не соответствую сложившемуся у тебя образу кровожадной убийцы родственников. Впрочем, я смогу исправиться, ведь у меня все еще остается вполне живая тетушка…

– Даже если их убила и не ты, они умерли по твоей вине. Я советовала твоему отцу избавиться от тебя сразу после того, как ты впервые стала змеей – если бы он меня послушал, они были бы сейчас живы – они и еще невесть сколько людей. Ты сама-то хоть помнишь скольких убила?

– До лечения у друидов? – переспросила Змея. – Восемьдесят три человека. После я перестала считать. Но все это праздная болтовня, тетушка – «избавиться» от меня нельзя. Кто меня убьет, сам станет таким же и продолжит убивать.

– Как ты думаешь, за кражу какой реликвии мне отрубили голову? – спросила леди-инквизитор, левой рукой извлекая из мешочка на поясе кулон в виде небольшого хрустального шарика на цепочке. – Я нашла способ заточить змеиного демона навеки. Не хочешь попробовать? Весьма возможно, что твое человеческое тело переживет это, и ты сможешь снова стать нормальной.

– Нужно было предлагать это лет десять назад, – отозвалась Церцея. – И еще кое-что – правильно говорить не «змеиный демон», а «Змеиный Бог». С большой Б.

Фрейда выстрелила в племянницу Лучом Света, но та увернулась и бросилась в атаку. Бегала Змея не слишком быстро, зато, добравшись до цели, наносила удары намного быстрее, чем смог бы даже ее покойный брат. Инквизиторша отвела в сторону удар, направленный в сердце, но пропустила еще два – первый лишь скользнул по панцирю, а вот второй пронзил бедро. Фрейда не растерялась, и схватила руку Церцеи левой, правой занося меч, на рукоять которого была намотана цепочка магического кулона… Но в этот миг зеленоватая аура, окружавшая тело Змеи, вспыхнула холодным зеленым пламенем, принявшим очертания огромной змеиной головы. Пламенные челюсти сомкнулись и меч инквизиторши сломался от удара. Ее доспехи тоже треснули на запястье и на бедре – в местах соприкосновения с клыками – но сквозь плоть зеленое пламя прошло, не причинив физического вреда – лишь боль. Фрейда разжала руку и Церцея отпрянула, оставляя свой меч торчащим в ноге у тетушки.

– Фокус с пойманной рукой не прокатит – уже было, – произнесла Змея, вытаскивая из ножен второй клинок.

Леди-инквизитор совершила еще одну попытку подстрелить Церцею Лучом Света, но на этот раз девушке даже не пришлось уклоняться – пламенная аура полностью поглотила заклинание.

– Это то, что ты назвала бы силой змеиного демона, тетушка, – усмехнулась Церцея. – Останавливает неживое, а живое наполняет ядом. Идеальный прием для оборотней, ведь мы носим одежду из шкур животных, да и яд нам не страшен.

Змея вновь бросилась в атаку. Пламенные челюсти разомкнулись ровно настолько, чтобы позволить ей нанести стремительный удар. На этот раз Церцея решила ограничиться неглубокими порезами – чтобы не дать противнице забрать и второй клинок – полагаясь больше на яд. Фрейда вытащила из ноги меч племянницы и отбивалась с его помощью, избегая наносить удары по пылающей змеиной морде. Сражаться не атакуя с более быстрым противником было непросто, и в итоге Змея выбила клинок из рук тетушки… Но прежде, чем она успела сделать что-либо еще, за спиной у Фрейды появился еще один инквизитор – старик со странным магическим посохом.

– Уходим, – произнес он, хватая леди Силверщилд за плечо и через мгновение оба исчезли.

– Нельзя же так, милорд! – возмутилась Фрейда, как только они с Великим Инквизитором появились рядом с Аврелием – на холме вдали от бушующего сражения. – Вы не имеете права препятствовать мне в исполнении миссии, ради которой я была избрана Инквизитором! Верните меня назад – я еще не закончила с Церцеей!

– Вот именно, – подтвердила Змея, появляясь в ослепительной зеленой вспышке – она отстала от инквизиторов всего на пару секунд. – Хозяин бы скорее всего отпустил вас на моем месте, но не в моих правилах выпускать добычу, уже побывавшую у меня в зубах…

– Полагаю, я могу оставить этот вопрос на вас и леди Фрейду? – обратился Мордруард к Аврелию.

– Разумеется, – кивнул рыцарь.

Стоило Великому Инквизитору исчезнуть, как Фрейда вырвала из рук у командора меч.

– Дайте сюда! И не лезьте – я сама разберусь.

– Каждый раз, когда сталкиваюсь с Силверщилдами, диву даюсь – что у вас за семейка? Сначала один зарезал родителей, теперь племянница и тетушка готовы друг друга поубивать… Меня вот моя тетушка медовухой поит, например… – проворчал Аврелий, которого, впрочем, уже никто не слушал.

– Какая же ты дурочка, – сказала Фрейда племяннице. – Тебе дали такой шанс выжить, а ты от него отказалась.

– По-моему это я пока выигрываю… – напомнила Церцея.

– Разве? – усмехнулась леди-инквизитор. – А ты не замечаешь отсутствия чего-то, чего следовало бы ожидать? У меня дырка в ноге и в крови уже столько твоего яда, что впору быка травить. Так почему я все еще стою на ногах? Смотри – фокус!

Она отбросила меч в сторону и сделала три решительных шага вперед, пройдя прямо сквозь пламенную защиту Змеи. Доспехи разлетелись на куски, но Фрейду это, похоже, не слишком сильно волновало. Церцея отреагировала скорее машинально, вонзив меч в сердце тетушки.

– А дальше? – поинтересовалась леди Силверщилд. – Сила инквизитора не подвластна человеческому воображению. Это Божественная Мощь.

Она схватила племянницу за плечо и, перекинув через себя, вышвырнула за пределы огненной змеи. Стоило Церцее покинуть область действия магической защиты, как зеленое пламя погасло. Фрейда двинулась к лежащему на земле мечу, намереваясь подобрать его, но вокруг Змеи уже начала образовываться новая аура, и леди-инквизитор изменила свое решение.

– Поиграли и хватит, – сказала она, хлопая в ладоши. В ее руке возник боевой молот, состоящий будто из застывшего света. Один удар – и не успевшая толком образоваться пламенная голова бесследно исчезла. – Надо же, похоже ты не слишком хороший человек, племянница. Молот Правосудия признал тебя виновной. Поостерегись – он и тебя саму может точно так же обратить в пыль.

– Правосудие значит… – прошипела Церцея. Ее меч так и остался в сердце у Фрейды, поэтому она сделала последнее, что ей оставалось – исчезла в ослепительной зеленой вспышке и появилась точно за спиной у тетушки, вцепившись ей зубами в шею. Однако инквизиторша освободилась из захвата и, повалив племянницу на землю, ударила ее молотом… и ничего не произошло.

– Разве не очевидно? – усмехнулась Змея. Ее ноги обернулись змеиным хвостом, который обвился вокруг ног и туловища Фрейды. – Это ведь не Молот Избиения Нехороших Людей, а Молот Правосудия. А для правосудия необходимо, чтобы судья обладал властью над тем, кого он судит. Не скажу, что я самое значительное божество, но даже самый зачуханный гоблинский божок – даже это ничтожество Вод-ха-бодун – несравненно выше любого из людей. Есть положительные стороны в том, чтобы быть змеиным демоном, тетушка – в чем бы я ни была повинна, человек не вправе меня судить!

Она вырвала из рук у тетушки Молот Правосудия и ударила ее им.

– А вот теперь ситуация обратная, – произнесла Церцея, превращая хвост обратно в ноги и разжимая их, позволяя обессиленной инквизиторше упасть на землю. – Хоть судья стократ грешнее подсудимого, он все же судья… – Она поднялась на ноги и нанесла пытавшейся подняться Фрейде еще один удар, от которого та отлетела шагов на двадцать. – В пыль тебя, конечно, обращать не за что, но, похоже, даже инквизиторы не безгрешны…

Подбежав к распростертой не земле инквизиторше, Змея подобрала с земли меч Аврелия и отсекла ей голову. Молот Правосудия в руке у девушки ослепительно вспыхнул и погас.

– Ой, прости, это твое… – сказала Церцея, бросая командору его окровавленный меч и извлекая из груди Фрейды свой. – У меня сегодня отличное настроение – так и хочется убивать. Будешь следующим?

***

Сражение возле оврага почти завершилось. Паладины-новобранцы не смогли устоять перед натиском костяных воинов и, хотя позже им удалось восстановить строй и оказать достойное сопротивление, уничтожив двести скелетов, преломить ход боя так и не удалось. Теперь на каждого из паладинов приходилось уже по пять-шесть скелетов, а чернокнижники делали соотношение сил еще более неравным. Настоящих магов из Академии в отрядах Белой Вишни и Плачущего Солнца было всего четверо и с ними Полиандр разобрался еще в самом начале сражения. Разношерстая компания чародеев, прикомандированных к его отряду – в основном новые ученики Мал Кешара и мелкие колдуны северных земель, которым не к кому было прибиться – была неспособна действовать слаженно, зато каждый из них мог взять на себя двоих-троих неопытных паладинов и одержать уверенную победу. Сам Полиандр – которому, впрочем, помогала Рия, – расправился уже с восьмым противником и тут обратил внимание на Аришу.

Ведьма сражалась с двумя паладинами – сражалась уже минут двадцать, что было немного необычно для огненной колдуньи, пусть даже ее способности были заточены на защиту. Молодые рыцари, как не старались, не могли нанести ведьме ни одного опасного удара, но и ее огненные снаряды почему-то летели мимо цели. Полминуты понаблюдав за этим странным боем, Полиандр понял, в чем было дело. Водяным хлыстом он вырвал меч из рук у одного из противостоящих Арише паладинов, а водяным шаром сбил с ног с другого.

– Ты в порядке? – спросил чернокнижник, подходя к ведьме.

– А? – переспросила та, приподнимая плачущую клоунскую маску, которую частенько носила во время сражений. – Да, в полном, спасибо.

– Мне так не кажется. Ты всегда была в отряде Амелии, но сегодня попросилась в резерв. И эта маска – она изображает грусть или неудачника. На цирковых представлениях грустного клоуна всегда избивают, но он все время снова поднимается… Пока ты носишь эту маску, удары врагов не вредят тебе, но и твои собственные атаки всегда неудачны, верно? Я помню, как ты вышла сражаться против саламандры, способной испепелять врагов едва ли не взглядом, а сегодня так бережешь себя. Ты случаем не беременна?

– Нет, конечно нет… – фыркнула ведьма. – Этого-то мне на всю жизнь хватило. У меня есть два сына, которых в младенчестве забрали в Орден Паладинов. Одному сейчас должно быть двадцать, другому – двадцать один. Я попросилась в резерв, чтобы случайно не наткнутся на них… Кто же знал, что так выйдет.

– И ты, разумеется, не знаешь, кто именно?

– Я их даже не видела никогда…

– Тебе лучше остаться здесь, – произнес чернокнижник, взмахом руки приказывая своему Ужасному Воителю добить обоих противников Ариши. – Третья фаза началась. Мы отправляемся на помощь Мелипсихоне.

– Я не могу… – покачала головой ведьма. – Пусть я не убиваю, но я хотя бы отвлекаю их внимание на себя…

– Тот, кто пришел на поле боя не чтобы убивать, будет убит, – отрезал Полиандр, и в его словах прозвучали явные отголоски первоначального автора этого высказывания – Мал Кешара. – Отправляйся в штаб госпожи Золвотер – там для тебя найдется работа. А здесь мы с Рией и сами справимся…

***

Войско нежити лавиной надвигалась на строй паладинов. Даже у лучших рыцарей Ордена не было шансов на победу в пешей схватке при соотношении скелетов и паладинов семь к одному – но лишь, если каждый паладин действительно будет сражаться с семью противниками одновременно. Но покуда рыцари держали строй, не позволяя разделить себя, преимущество было на их стороне. За столетия войн с дисциплинированными армиями людей и гномов, полководцы нежити заучили простую истину – успех мертвой армии на поле боя напрямую зависит от того, сможет ли она разрушить неприятельское построение и реализовать свое численное превосходство. В темное время суток, это обычно было нетрудно – орды скелетов со светящимися глазами, рычащих где-то под ногами упырей и совсем уж инфернально выглядящих призраков заставляли любых врагов забыть о дисциплине. Но днем войско нежити устрашало разве что своей огромной численностью – и хотя бы из этого фактора Ку’ман’дан Бернс собирался выжать все возможное. Он построил войска полумесяцем, намереваясь взять врага в полукольцо – хотя не сомневался, что паладины воспользуются нечувствительным к фланговым и тыловым ударам круговым построением. Чтобы еще больше подчеркнуть огромное количество скелетов, каждой из семидесяти трех сотен было выдано знамя с древком из человеческого скелета. Каждую сотню сопровождали музыканты – два года назад это было еще не до конца прижившимся нововведением, но в ВССН звуковые заклинания и артефакты получили широкое распространение – баньши, скелетов-флейтистов, скелетов-барабанщиков и скелетов-трубачей становилось все больше. Создаваемая ими мелодия оказывала на живых удручающее воздействие, вплоть до обмороков и приступов эпилепсии – а главное, действовало все это независимо от времени суток. Изначально каждый скелет просто стремился извлечь из своего инструмента какую-нибудь леденящую кровь мелодию по одному ему известному замыслу, но в войске Старика музыкантов набралось аж полторы сотни и, стремясь скоординировать действия, они заранее сговорились, что будут играть – и Бернс понял, что узнает мелодию.

– Песню! – скомандовал он. – Вечный сон не для нас, встанем к свету спиной…

– Из могилы восстав, мы выходим на бой… – понеслось над рядами. Под звуки мрачного марша белоснежная лавина скелетов двинулась на не менее белоснежную фалангу паладинов.

Сначала Тьма,

Потом уж Свет.

Без смерти, братцы,

Жизни нет.

Ради блага людей

Мы должны воевать.

Ну и кто там сказал

Что двум смертям не бывать?*

Любая другая армия давно пустилась бы наутек, но только не паладины. Все меры устрашения, предпринятые Стариком, пропали даром – кто-то из рыцарей затянул «Священную войну» и войско Ордена стойко встретило атаку нежити. Произошедшее далее можно было бы назвать мясорубкой, если бы у восьмидесяти пяти процентов ее участников не отсутствовало бы мясо. Произойди эта битва в какой-нибудь другой день, историки наверняка придумали бы ей какое нибудь запоминающееся название – в конце концов, она была куда масштабней Резни при Абезе и даже Великого Царцинского Сражения – но на фоне общей трагедии этого и следующего дня, эпическое сражение между полком Бернса и паладинами осталось почти незамеченным, войдя во все хроники лишь как один из «эпизодов» Битвы Воющих Призраков. Но сейчас никто из участников сражения не подозревал об этом, и каждый делал все от него зависящее – передние ряды сражались, а задние пели.

Через некоторое время мертвецам все же удалось немного потеснить рыцарей в центре – там, где собралось наибольшее количество искусных Клинков Смерти. Многие из этих воинов были по десять футов ростом, потому удары пеших воинов не могли достичь их уязвимых точек, а когда паладины метили в руку или в ногу, скелеты отбрасывали ее прочь прежде, чем пламя священных клинков охватывало другие части тел, а вместо потерянной конечности создавали новую – такая тактика позволяла Клинкам Смерти сражаться с паладинами почти на равных а при некотором численном превосходстве – даже побеждать. О превосходстве, впрочем, речи не шло – даже в самом отборном полку ВССН Клинков набралось лишь немногим больше сотни. Старик уже приготовился дать команду ввести в бой упырей, – своим бешенным натиском неживые хищники должны были окончательно разделить давший трещину строй рыцарей надвое – но в этот момент с юго-запада донеслось пение рогов. Резерв Ордена во главе с командором Аддри наконец вступил в сражение. Он воздержался от поспешных действий и его пятьсот рыцарей ехали шагом – зато пехота шла сразу следом за ними. Им нужно было лишь пробить брешь в чрезмерно растянутом построении скелетов кавалерийской атакой, а затем объединиться с окруженными силами гроссмейстера Эллеана.

Бернс разразился потоком ругательств – шестикратное численное превосходство его войск над противником только что испарилось. Тем не менее, сражение еще рано было считать оконченным – с севера неумолимо приближались двенадцать тысяч воинов под началом Зении. Старик должен был сдерживать паладинов до их прибытия и причинить максимальный ущерб – и начал он с того, что сменил приоритет целей, решив сначала расправится с вновь прибывшим орденским резервом – настоящих паладинов в нем было всего пятьсот, а наемная пехота качеством значительно уступала не только рыцарям Ордена, но и многим частям ВССН.

Когда эскадрон командора Аддри устремился в атаку, Бернс выпустил им навстречу пятьсот упырей – тот самый отряд, который он берег для последнего рывка. Закованным в броню конникам упыри вряд ли могли сильно навредить, зато для лошадей были очень опасны. Сэр Аддри, в задачу которого входило не столько прорваться на помощь окруженным товарищам, сколько привести им свежих лошадей на замену уставшим, – ведь только с ними войско Ордена могло совершить последний рывок и добраться до Мал Хакара – решил не рисковать и отменил атаку. Конники развернулись, выпуская вперед гномов-копейщиков. Для тех не составило труда расправиться с упырями, но Старик выиграл достаточно времени, чтобы отвести ту часть войска, что разделяла отряды командора Аддри и гроссмейстера, избежав тех потерь, что неизбежно понесли бы воины нежити при прорыве паладинов. Теперь воинам Ордена ничего не препятствовало воссоединиться, а войско нежити уже готовилось взять в полукольцо объединенный отряд паладинов… и не только. Оказавшись перед перспективой кавалерийской атаки, Старик решил не пытаться разделить эксадрон командора Аддри с основными силами Ордена и позволил конным рыцарям и идущим перед ними наемникам-гномам присоединиться к армии Гроссмейстера, зато нанес удар по идущему следом отряду Псов Войны, чтобы отделить от неприятельской армии и окружить блеквотерскую и эльфийскую пехоту. Псы Войны были самыми дорогими наемниками в стране и, хотя и не привыкли сражаться с нежитью, вполне могли устоять, но в этот момент прибывшие на поле боя войско Полиандра ударило в левый фланг отряда и наемники не выдержали. По дороге к месту сражения ученик Мал Кешара собрал уцелевшие остатки первого полка, рассеянного кавалерийской атакой паладинов в самом начале сражения, и теперь привел на помощь полку Бернса две тысячи двести воинов. Таким образом, мертвецам удалось сохранить двукратное численное превосходство, а войско Ордена, хоть и получившее подкрепление, оказалось разделено надвое.

Этим приемом Старик надеялся вынудить противников стремиться вновь объединить силы вместо того, чтобы пытаться вырваться из окружения, но рыцари Ордена поступили разумно, хотя и не очень благородно – вместо того чтобы прорываться к союзникам, они кавалерийской атакой пробили в правом фланге армии мертвых брешь, в которую сразу же устремились пешие паладины. Когда прорыв был завершен, пехотинцы развернулись, перекрывая нежити путь к преследованию всадников, которые во главе с Гроссмейстером помчались на восток – туда, где был обнаружен Мал Хакар.

Ку’ман’дан Бернс не сомневался в том, что его воины в конечном счете победят четыре тысячи брошенных паладинами наемников, будь те хоть десять раз элитными, но это победа была ему совершенно не нужна – потому Старик поручил трем тысячам воинов сдерживать наемников, а остальные силы обрушил на пеший полк паладинов, все еще надеясь успеть на помощь Хозяину. Тогда-то, сражаясь в первых рядах вместе с Клинками Смерти, он и увидел того, кого убил еще полтора года назад – тоже сражающегося в первых рядах и вполне живого Глицина Нортваллея. Рыцарь как раз рассек огромного дрога сверху донизу, как будто тот был сделан из бумаги.

– Как… – прорычал Ку’ман’дан. – Откуда он здесь?

– Не подходи к нему! – предостерегли скелета и тот с удивлением обнаружил у себя на левой верхней руке Рию. Костяной посох самовольно и незаметно для воина прицепился к его запястью.

– А ты разве не должна быть с Полиандром? – поинтересовался Старик.

– Он ушел… – уклончиво ответила чернокнижница. – Я решила разыскать тебя и, похоже, не напрасно… Не лезь к этому рыцарю! Он – один из инквизиторов, личности которых нашей разведке удалось установить. Испепелит и не заметит.

– Мне наплевать кто он – я лично всадил в него стрелу с неизлечимым ядом. И он умирал, я видел это! – в глазах скелета вспыхнули зловещие красные огоньки.

– Да, это странно, но говорит лишь об огромной живучести инквизиторов. Их главный живет уже сто пятьдесят лет, Однорукий Паладин отрастил обратно отрубленную полвека назад руку, а Фрейда Силверщилд – голову… и мы еще не знаем про остальных!

– Неважно кто там чего сто лет назад! – рявкнул Старик. – Этого инквизитора я отправлю в ад! Собственноручно!

– Стой! – когда Рия сердилась, ее голос был не менее страшен, чем у рыцарей смерти. Ку’ман’дан почувствовал, что его ноги приросли к земле. – Возможность победить есть, но для этого выслушай, что я скажу!

– У тебя одна минута, – отозвался Бернс.

– При нашей прошлой встрече у тебя было две руки, а не четыре. Способности Клинка Смерти – они от Храшка?

– Возможно.

– У тебя на поясе громовой посох – никто кроме гномов не умеет ими пользоваться. Значит ли это, что ты получил знания Кротыша, когда поглотил его кости?

– Давай уже к делу! – потребовал Ку’ман’дан.

– Это и есть дело! Ты не просто дрог, находящийся на пороге превращения в рыцаря смерти, а обладаешь уникальной способностью поглощать других скелетов, забирая не только их кости, но и навыки. Забери мои.

– Что? – переспросил Старик. Красные глаза погасли, а начавшая проявляться алая аура исчезла.

– Если поглотишь меня станешь первым рыцарем смерти-чародеем. С магией Тьмы ты сможешь подавить силу священных клинков и любого другого паладинского оружия.

– Рия, это так не работает. Это не Легион – если я поглощаю тебя, ты исчезаешь. Навыки и знания Храшка и Кротыша у меня, но не они сами. Я не слышу у себя в голове их голоса или что-то вроде того. Их нет.

– Ну и что я потеряю? – усмехнулась обезображенная чернокнижница. – Возможность оставаться в вечном рабстве у жестокого лича, который вспоминает обо мне только тогда, когда его очередная игрушка сломается? По крайней мере я буду знать, что мои способности достались не ему, а хорошему человеку.

– С Храшком и Кротышом все было ради выживания, к тому же они уже были почти мертвы… – попытался объяснить Старик. – Сейчас ты просишь меня убить тебя, хотя ни один из нас не обязан здесь умирать.

– Ты что – паладин? – ехидно поинтересовалась Рия. – Если так, то тебе никогда его не победить – ведь он самый настоящий инквизитор, да и боевого опыта у него побольше. Прекращай думать о том, что хорошо и что плохо, и просто бери все, что нужно, как будто оно твое – честного пути к победе для тебя нет.

– Тогда попробуем бесчестный, – произнес скелет, и красное пламя вновь вспыхнуло в его глазах. Костяной посох треснул и разлетелся на куски, которые, объединившись иначе, образовали ну руке Ку’ман’дана костяную перчатку. А затем начали разрушаться все скелеты в радиусе пятидесяти футов от Старика. Облекшись в костяной доспех, дрог выбросил щит и оба своих топора, и, подобрав четыре обороненных поглощенными скелетами меча, взмахнул одним из них. Слетевшая с клинка бордовая Волна Тени разметала в стороны сражающихся и расчистила Бернсу дорогу к сэру Глицину.

– А ты действительно была сильной, Рия… Начинаю понимать, почему старый мешок с костями оторвал тебе руки…

– Бернс, стоять! – крикнула Мелипсихона, продиравшаяся к Старику через ряды скелетов, но окончательно превратившийся в рыцаря смерти скелет проигнорировал приказ и с ревом бросился в атаку.

Разумеется, Глицин не узнал его – никто не узнал бы в десятифутовом четырехруком костяном гиганте скелета-воина в проржавевших доспехах, которым он был в сражении при Абезе. Увидев, что громадный противник во весь опор несется к нему, размахивая четырьмя мечами, молодой инквизитор добил скелета, с которым сражался, и замер, позволяя Старику подбежать поближе. Когда между ними оставалось три фута, рыцарь ударил от плеча наискось двуручным мечом. Однако магического взрыва, который обычно следовал за прикосновением священного клинка к нежити, не произошло. Вместо этого светлая аура, окутывавшая меч Нортваллея, перед самым ударом вдруг сорвалась с клинка и умчалась куда-то вдаль. Однако сила инквизитора была столь велика, что даже обычным мечом он рассек костяной доспех дрога и разрубил противника напополам, перебив позвоночник чуть ниже ребер. Верхняя половина рыцаря смерти начала падать на землю, разлетаясь на куски… Но вдруг появившиеся прямо из воздуха сегменты позвоночника, созданные заклинанием Дара Тьмы, соединили разрубленные части и костяной доспех начал срастаться… и в то же мгновение четыре меча подобно когтям вонзились в тело сэра Глицина, разрывая его на части.

– Так просто? – поразился Старик. – Да я бы, наверное, и сам справился…

И тут же в него ударило больше десятка заклинаний Луча Света – паладины мчались к нему со всех сторон, стремясь отомстить за гибель своего командира. Однако рыцарь смерти, взмахнув мечами, загасил лучи Волнами Тени и, вырастив чуть пониже затылка дополнительный череп, приготовился к бою.

– Теперь я понимаю, как чувствует себя Мал Хакар, который в одиночку сильнее, чем все его враги вместе взятые… Ваши потуги смехотворны! – пророкотал он, стоя в середине вихря из рассекающих воздух клинков, отрубленных рук и голов.

***

Пятьсот паладинов во главе с Гроссмейстером приближались к тому месту, где ранее был замечен Мал Хакар. Но если они ожидали, что смогут наконец сразиться с ненавистным Повелителем Тьмы, то ошибались – сначала им предстояло столкнутся с последней преградой, отделявших их от лича – то были вышедший из ущелья отряд Караксара во главе с ним самим и уцелевшие остатки пятого полка. Вместе – чуть менее двух тысяч воинов. Скелеты выстроились у подножья крутого утеса, отделявшего Пустошь от Линтанирского леса. Фланг нежити был прикрыт лесистым холмом – нельзя было ни обойти войско мертвых, ни отделить от него часть – оставалось лишь атаковать в лоб. Где-то дальше, за спинами костяных воинов, неподалеку от места, где утром паладины прорвались через ряды пятого полка, находился Мал Хакар – и там же уже собирались инквизиторы. Можно было бы доверить все дело им, но Гроссмейстер намеревался разбить войско нежити – благо за сегодня паладины уже уничтожили в десять раз больше скелетов, чем было в отряде Караксара – прорваться к личу и самолично убедиться, что Повелитель Тьмы побежден. Только когда рыцари Ордена увидят побежденного Мал Хакара, война сможет считаться законченной, а все сегодняшние жертвы – оправданными.

Итак, рыцари устремились к скелетам, готовые смести их с пути – и тут на них посыпались на стрелы. Проблема была не в трехсот лучниках Караксара – их эскадрон должен был смести с лица земли буквально через минуту. Куда хуже был другой отряд – они засели на самом гребне утеса и стреляли вниз, с поразительной эффективностью поражая рыцарей и коней. То были экстерминаторы, которых называли лучшими лучниками в мире. Впрочем, эльфийские мастера лука были готовы оспорить это звание – но если не обращать внимания на то, что экстерминаторы не умели сбивать неприятельские стрелы в полете и стрелять не глядя по цели, скрытой за препятствием, они ни в чем не уступали эльфам – просто потому что обладали всеми возможными навыками, какие только могли понадобиться лучнику. Эти древние скелеты знали «смертельные точки» трех сотен видов существ и уязвимости двадцати пяти видов доспехов и отлично просчитывали траектории движения цели и полета стрелы, а их асимметричные луки позволяли уверенно стрелять на расстояние до трети мили. Работа экстерминаторов не предполагала ни заградительного огня, ни стрельбы навесом, ни использования отравленных стрел – после непродолжительного прицеливания производился выстрел, за которым в девяти случаях из десяти следовала смерть жертвы. К сожалению для некромантов и к счастью для всех из врагов, искусство создания экстерминаторов было забыто задолго до основания Веснота. Но в последний год чародеи Союза, получившие от Са’оре свитки с секретами этого заклинания, активно наверстывали упущенное. Экипировку древних лучников удалось воссоздать по инструкциям из исторических свитков, а вот с самими скелетами все было намного сложнее – к настоящему моменту создать удалось лишь одну сотню экстерминаторов, и, по словам Са’оре, им нужно было еще «дозреть» на протяжении пары столетий, набравшись опыта и совместив полученные магическим путем теоретические знания с практикой, чтобы сравниться в мастерстве с «настоящими» экстерминаторами.