Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 73 страниц)

– Ласта’инье, кантавали арата нолвэ Амбар анта’элдали… – повторил тихий голос над ухом у сильфиды, и она почувствовала ладонь Мелфианты у себя на спине.

– Уру, Миннона велка, рава а астал… -уже уверенней продолжила фея. – … анна а ракко, анта’урэ а кол’дагнир, ликумакалэ а урьяалата… Лингви, Куйлэ амил, онна а аталанте эхтеле, мерен-лимпэ а ланидис’нирэ, сайва тарса’липтэ а ринга хелкаэолло… Ангу, Амбар талма, лаэккатэ а анатлимбэ, а венья малос, а вара маллэ, а сарна орон, а литсэ эрумэ… Рама, Таулэ апса, ойалэ а ворима, хелва фаньярэ, луссэ ласселанте, пуста сулэ, раумо ран, россэ линдэ… Тер нелде нолвэ реста, эр нут’улко! Канта Талми Техта – Рама!

Мелифанта слово в слово повторила заклинание, и вокруг удерживаемого Мелодией водяного шара с запертой в нем Са’оре закружился знакомый вихрь. Са’оре удивленно вытаращила глава, но, поняв, что происходит, слабо улыбнулась.

– Khou evei… – прошептала она, выпуская пузыри.

В тот же миг армия нежити, уже почти преодолевшая все преграды и готовая вступить в ближний бой с эльфами, остановилась и в буквальном смысле слова ушла под землю – мертвые воины отправились туда же, откуда появились. Позже эльфы, надеясь отыскать и навсегда обезвредить Armi Ofded, произвели на этом месте раскопки но так и не обнаружили ни одного скелета. Призраки взмыли в небеса и оставили поле боя. Через три минуты Печать Четырех Стихий была успешно наложена и Мелодия позволила массивному каменному шару мягко опуститься на землю. Каменная оболочка удерживала воду внутри под давлением, не позволяя заклинанию Великого Разрушения распасться, хотя сильфида и перестала поддерживать его. Обессиленная Мелодия опустилась на колени рядом с шаром.

– Туэл, – прошептала она. – Элмэ кар’сина… (эльф. «Все кончено… Мы сделали это…»)

Призрак в темном плаще наблюдал за происходящим, стоя на высоком холме.

– Khou evei… – еще раз прошептала запечатанная королева. Призрак развернулся и помчался прочь. Кто-то из эльфов заметил его и закричал, показывая в его сторону, но он несся слишком быстро, чтобы его можно было догнать.

***

Сар’ар мчался прочь от поля сражения и земель дома Тессен. Впервые за шесть десятилетий… нет, впервые с того дня, когда он поступил на службу в свой первый отряд, – девяносто семь лет назад, – он был свободен и мог идти туда, куда хотел. Но вместо этого он упорно продолжал увеличивать расстояние между собой и Линтаниром – тем самым местом, где он больше всего хотел бы оказаться.

«Zei vil neve andestend u, – всплыли у него в памяти слова Са’оре. – But nou – vailu, ded, safrin hie vizmi, io elven frendz ve elaiv…» (этерем. «Им никогда не понять тебя… Пока ты страдал эти пятьдесят шесть лет вместе со мной, мертвый, твои друзья-эльфы были живы…»)

Странно – он никогда особенно не слушал пространные рассуждения Королевы, но почему-то помнил все, что услышал от нее.

«Livin tend tuekhri zet itiz nomel tutrai tusevaiv, – сказала она как-то. – Bat ven sam anded train tudu seim, zei kenside it diskhastin. Zei hapi ven lost frend kamz houm elaiv, bat ven hi raizis from ded tukam houm, it onli meik hiz frendz fil fie endiskhast. U hev nove tukhou, Sar’ar.» (этерем. «Живые обычно согласны, что стараться выжить – это нормально… Но почему-то то же самое желание у мертвых они считают противоестественным. Если давно потерянный друг вдруг вернется живым, они радуются, но если он восстанет из мертвых, чтобы вернуться домой, то вызовет у своих друзей и родных лишь страх и отвращение. Тебе некуда идти, Сар’ар.»)

– U hev nove tukhou, Sar’ar, – повторил призрак, – Сар’ар… Си инье куэт’сина ни эссэ, нан йалумэ мок’сина. Ма сина нис кар’инье… Кар’инье а аута’вахайа, нан сэ йалумэ куат’инье найкэ бронья сэ ойалэ. (эльф. «Сар’ар… Я теперь даже сам себя так называю, а когда-то ведь ненавидел это имя. Во что меня превратила эта женщина… Превратила и ушла, а ведь говорила, что мне придется терпеть ее вечно.»)

«Nou aiem notefreid tumit samvan hu iz stonkhe zenmi, – услышал он от нее однажды. – Zea lot ofzous hu kan difitmi… bat not kilmi. Fokhet evrisin u hiod ebaut paveful slepz enmistikel kritchez vitch distroiz eni ivel. Aiem not samsin zet kan sis tuikzist. Lait kan tutchain onot tutchain, bat daknes iz itonl. Nou, Sar’ar – daknes iz itonl.» (этерем. «Нет, я не боюсь, что встречу кого-то сильнее меня… Конечно, на свете полно тех, кто мог бы меня победить… Но не убить. Забудь все, что ты слышал о мощных заклинаниях и волшебных существах, уничтожающих любое зло. Я – не то, что может взять и перестать существовать. Это свет может светить или не светить, а тьма вечна. Запомни, Сар’ар – тьма вечна.»)

– А апа илкуэн’атрабети ос айрэ лэ реми’ойалэ… – усмехнулся Сар’ар. – Ананта манен андавэ апалумэ? Лэ кэ дарта’харани коронари, а элдали ракине тирис тер апалумэ. Сина тьярвэ лэ нурта’лэхоссе – лэ ахост’лехта йалумэссе… (эльф. «И после всех этих разговоров о вечности тебя все же запечатали… Но надолго ли? Ты ведь можешь ждать века, а эльфы рано или поздно потеряют бдительность. Поэтому ты и спрятала свою армию – ты собираешься когда-нибудь освободиться… »)

«Didu notis hau aze anemalz laiv niebai vasilisk?» (этерем. «А ты обращал внимание, как живут другие животные по соседству с василиском?»)

Точно, за этим же она и послала его на охоту. Он видел. Василиск выходит на охоту днем. Все остальные животные, живущие по соседству, днем стараются спрятаться понадежней – даже волки, живущие рядом с василиском, носят пятнистые шкуры, словно леопарды, чтобы лучше скрываться в зарослях, – а ночью, когда василиск ляжет спать, идут на поиски пищи – потому что ночью от волка или тигра есть шанс убежать, а днем от василиска спасения нет. Некоторые из животных имеют на глазах полупрозрачные роговицы, защищающие их от взгляда василиска. Так называемый василисковый медведь, обладающий такой защитой, может порой даже убить василиска. Но стоит монстру исчезнуть или василисковому медведю забрести в земли, где нет василиска, его роговицы из благословения превращаются в проклятие – из-за них он видит намного хуже, чем остальные животные и, неспособный конкурировать с обычными медведями, василисковый медведь погибает. То же происходит и с остальными животными, изменившимся из-за соседства с василиском, когда монстр погибает – через одно-два поколения их сменяют обычные животные – беззащитные перед василисками, но более быстрые и зоркие.

«Vasilias куэтта селья’аран, – подумал призрак. – Василас – келва мика аран, а Са’орэ йалумэ василас мика фирья. Ай сэ йеста’сэ кэ мутья’илкуэн элдали. Нан сэ ла кар’сина а ла йеста’сина. Сэ йеста’эккат элмэ… а сэ кар’мане. Инье эккат’ни. Мелодиа эккат’сэ… илкуэн элдали эккат’той. Си василас ла на’анва, а элмэ илкуэн ла мюрэ. Элмэ номэ туву’той манен Вовиен а Белилиманд, ман ла уванэ тер охта, ман кэ мар’ламахта, мар’ланвалмэ… ман иллумэ фир’минья ми дагор. Линтанир апалумэ куйина’тер менег коронари… а Котумо апалумэ тул’ата, ман маха’ата менег ла майтэ’охта элдали а нир’ата куина эккат’той. Сина селья инье ханья’ма, Са’орэ, нан лэ ла ханья’о…» (эльф. «Слово vasilias означает «царь»… Василиск – царь среди животных, а Са’оре была василиском среди людей. Если бы она хотела, она могла бы давно истребить всех эльфов. Но она не сделала этого и не собиралась. Она хотела изменить нас… и у нее это получилось. Я изменился, Мелодия изменилась… все эльфы изменились. А теперь, когда василиска больше нет, все мы станем бесполезны. Наше место займут другие, такие, как Вовиен и Белилманд, такие, которые не изуродованы войной и могут жить, не сражаясь, не страдая… и которые всегда умирают первыми в любом сражении. Линтанир заживет беспечной жизнью еще на тысячу лет… и потом снова придет Враг, который убьет тысячи не готовых к борьбе эльфов и заставит остальных измениться, и все повторится вновь. Похоже, я действительно что-то понял, Са’оре, только ты об этом уже не узнаешь…»)

«U hev nove tukhou, Sar’ar, – в тот раз, услышав от нее это, он так разозлился, что даже не расслышал следующей фразы, но сейчас он каким-то образом услышал то, что она тогда сказала. – Via io niu pipl, io niu femeli. Nize nekromanse, noumate hau indzinies hiz, kanot kentrol tenz ofsauzends ofded – no kanai. Mai voriez fait fomi not bikoz zeia mai papets, bat bikoz zei vont tudu sou. Zei siovd diurin ze laivs, enai khiv zem opotuniti tukontinu siovis in des. Vi dunot bilon tueni kantri oreis, via enemiz tuol, sou evrivan inmai army kan fait fosamsin hi vonts tufait fo. U kanot dai, Sar’ar, bat nouvan kan meiku tuspend itoniti inemtines ensenslesnes. Faind ioun minin, set ioself goul, endu voteve u vont – ua emotl, afteol – enhu izeibl tustop u?» (этерем. «Тебе некуда идти, Сар’ар. Мы – твой новый народ, твоя новая семья. Ни один некромант, как бы гениален он не был, не может контролировать десятки тысяч мертвецов – даже я. Мои воины сражаются за меня не потому что они мои марионетки, а потому что они сами этого желают. Они служили при жизни, и я даю им возможность продолжить их службу после смерти. Мы не принадлежим никакой стране и никакой расе, мы – враги всем, и потому каждый в моей армии имеет возможность сражаться за то, за что он сам хочет сражаться. Ты не можешь умереть, Сар’ар, но никто не заставляет тебя проводить вечность в пустоте и бессмысленности. Найди себе смысл, поставь цель, и делай то, чего хочешь – в конце концов, ты бессмертный – кто способен тебе помешать?»)

– Инье йеста’ханья, – пробормотал Сар’ар. – Ирэ йалумэ лэ харья’килмэ сина… Ма маранвэ лэ эккат’лэойалэкуйлэ, ма кар лэ кил’лэ? (эльф. «Интересно… Когда-то ведь и ты стояла перед таким же выбором… Какой смысл ты вложила в свою бесконечную жизнь, какую цель себе поставила?»)

И едва спросив это, он понял, что знает ответ. И поняв это, он понял еще кое-что – не только Илк’ха’йа’лет носит в себе часть души хозяина, но и сам некромант принимает в себя часть души своего первого призрака. Са’оре выбрала его своим Илк’ха’йа’лет и получила часть его души, но эта часть ни капельки не изменила ее, как и частичка души Са’оре, которую носил в себе Сар’ар, не изменила его душу. Потому что не было никакой черной души Королевы Мертвых, сотканной из чистого зла, поглощающей светлую и благородную душу эльфийского витязя Сардарлионара. Душа Са’оре была такой же, как и у него, только старше.

И, наконец, он понял еще одну вещь – причиной, по которой его тянуло назад в Линтанир, была вовсе не Мелодия.

Так Бледный Рыцарь Сар’ар понял, чем он будет заниматься следующую тысячу лет.

***

На берегу реки Листры стоял призрак по имени Сар’ар. Прошло десять веков и еще шестьдесят пять лет с того дня, когда он перестал быть витязем Линтанира и стал первым призраком Королевы Мертвых. Одна тысяча и девять лет с того дня, как эльфы Линтанира пленили Королеву Мертвых и заточили ее в самом сердце своей столицы Эленсирии. Не было уже того дуба, под которым Сар’ар когда-то сидел. Новые деревья пришли на смену старым и стали зваться Линтанирским лесом. Новые благородные дома дали жизнь новым поколениям эльфов. Новые расы пришли из-за моря и основали на континенте свои королевства. Но было в этом новом мире нечто такое, что не изменилось за прошедшее тысячелетие – в нем был Илк’ха’йа’лет Сар’ар, была его госпожа, Королева Мертвых Са’оре, и была линтанирская темница, откуда ее нужно было освободить.

Никто больше не был способен подкрасться к Сар’ару незаметно. О присутствии человека, который стоял позади него и не излучал ни ауры, ни чувства присутствия, призрак отлично знал – это был Темный Повелитель Мал Хакар – монстр, которого он сделал владыкой личей, и которого ему еще предстояло сделать владыкой вселенной прежде, чем все это закончится. И этот монстр, воплощение страха, принявшее обличье человека, был благородней и милосердней всех владык, которым Сар’ар служил за последнюю тысячу лет. Он выслушал историю Сар’ара и сразу же согласился помочь в освобождении Са’оре. Да, у него было не слишком много вариантов выбора. Да, ему была нужна Армия Мертвых, чтобы победить эльфов. И все же, Сар’ар не ожидал, что получить согласие будет так просто. Мал Хакара, казалось, не беспокоил тот факт, что Сар’ар манипулировал им все это время, как манипулировал до того десятками других личей. Не опасался он и конкуренции со стороны сильнейшей некромантки в истории человечества, которую собирался освободить. Он вел себя так, как будто это он всю последнюю тысячу лет добивался освобождения Са’оре.

«Сина кэ тьярвэ сэ ла манен лити… – подумал Сар’ар. – Тулка а хере эр йаймэ ан сэ а сэ кэ нейта’той ай сина аналейла’майвойнерья. Экат тьярвэ лэ апалумэ метья’элмэ апа элмэ анта’сэ нангвэ… Экат кэ тьярвэ сэ ла кен’раксалэ ми хери син сэ тулканэ…» (эльф. «Возможно это потому, что он не похож на всех остальных личей… Сила и власть для него лишь инструменты и он готов расстаться с ними, если это приблизит его к его цели. Или потому, что он собирается избавиться от нас, когда мы принесем ему победу. Или, быть может, он просто не воспринимает госпожу, как конкурентку, потому что он сильнее, чем она…»)

Если бы год назад ему сказали, что он встретит кого-то более сильного, чем его госпожа, он бы очень удивился. Но еще больше он удивился бы, если бы узнал, что этот кто-то уже год находится у него под самым носом. Да, Сар’ар совсем недавно понял, что Хасан Нортваллей был сильнейшим магом из всех, кого призраку доводилось встречать. Это не имело никакого отношения к его превращению в лича и новым мощным заклинаниям. Сила, которой обладал Хасан Нортваллей, вероятно, принадлежала ему с самого рождения или даже была определена ему задолго до его появления на свет. Это была сила оказываться необходимым. Где бы не появлялся этот человек, всегда находились те, кто нуждался в его помощи, а сам Нортваллей обладал талантом быстро находить тех, кто в нем нуждался, и использовать эту нужду к своей выгоде. Эту способность можно было бы назвать аферизмом, если бы она не принимала совершенно невиданных масштабов. Прежде всего, родись Хасан Нортваллей десятью годами раньше или дестью годами позже, в его способностях никто не нуждался бы. Но он появился на свет как раз вовремя, чтобы принять деятельное участие в серии войн, разделявшей два длительных периода мира, обладая при этом немалым талантом к магии, который делал его исключительно полезным человеком в смутное время. Затем, он совершенно случайно повстречал лича Мал Ксана как раз когда тот заканчивал набор талантливых учеников. Потом был Залив Жемчуга и ведьмы, отчаянно нуждавшиеся в повелителе, Вакилла Хэгмаунт, которая неизбежно сгорела бы на костре, прибудь Нортваллей в Залив на день позже, и которая за свое спасение отплатила молодому чернокнижнику горячей преданностью, граничащей с фанатизмом. Затем – сумасшедший лич в лесу, ожидавший пришествия Мал Хаара, и объявивший им первого темного мага, которого увидел, и, тем самым, заставил Хасана поверить, что он и есть Мал Хаар… и стать им. Переломный момент в Царцинском сражении, в который прибыл Нортваллей, позволил ему изменить ход битвы. И тут Зазингел решил отправится в прошлое и убить Хасана, что вынудило Мал Хакара прибыть из будущего и поучаствовать в Царцинском сражении, помогая Нортваллею одолеть Мал Ксана, что навряд ли было возможно без его помощи. Потом были гномы, которым как раз понадобилось извести орков-разбойников и армия скелетов, весьма кстати спрятанная давно погибшим личем на Болоте Ужаса. И вот он – Мал Хакар, Повелитель Тьмы во главе армии верных приспешников – готов сокрушить Линтанир, а войско эльфов по счастливому совпадению сейчас находится далеко от дома. Все эти события, в реальность которых Сар’ар никогда не поверил бы, не произойди они прямо перед его глазами, он мог приписать разве что воздействию неведомой ему и бесконечно могущественной силы. И, прежде, чем призрак осознал это, он и сам оказался под воздействием этой силы – и теперь он нуждался в помощи Мал Хакара больше, чем кто-либо другой.

Самым странным во всем этом было то, что Мал Хакар, как правило, действительно давал людям то, чего они от него ждали. Мал Ксан нашел в нем талантливого ученика, Вакилла Хэгмаунт – Повелителя, сумасшедший лич – Мал Хаара, его враги – Темного Властелина и воплощение зла. Именно это и заставляло Сар’ара верить в успех безумного предприятия, которое они с Мал Хакаром задумали. Это был несколько измененный план Крикуна, которым тот неосторожно поделился с Сар’аром перед смертью. Будь воля Сар’ара – он бы отправил войско отвлекать эльфов и пробрался бы в Эленсирию вдвоем с Мал Хакаром – все равно Армия Мертвых была настолько многочисленна, что можно было закрыть глаза на любые потери, понесенные ради ее получения. Но Мал Хакар смотрел на дело иначе. Для него было важно завоевать власть над миром, а не украсть ее – поэтому он собирался штурмовать Эленсирию во главе войска, что, с точки зрения Сар’ара, было не слишком благоразумно, но полностью соответствовало его представлениям о том, как должен вести себя Повелитель Тьмы.

– Мы можем начинать? – спросил призрак, отрываясь от размышлений.

– Полагаю, ты захочешь возглавить авангард, – отозвался Мал Хакар. – Можешь начинать, как только будешь готов. Постарайся не слишком отчаянно рваться к Эленсирии – за тысячу лет эльфы наверняка накопили немало козырей. Заставим их раскрыть карты, и только потом будем действовать.

– Не нужно напоминать мне о терпении. Я ждал тысячу лет, пара дней ничего не изменит, – спокойно отозвался Сар’ар.

– Твоей королеве повезло с Илк’ха’йа’лет. Ты сделал гораздо больше, чем можно ожидать или требовать от подчиненного.

«Лэ ла кэ ханья’маненвэ» (эльф. «Ты не представляешь, насколько»), – подумал призрак и, кивнув личу, сорвался с места. Отряд наездников и самых быстрых упырей, отданный под его командование, отделился от строя нежити и последовал за ним.

У его истории была еще одна часть, о которой он не собирался рассказывать Мал Хакару. Он и Са’оре не собирался о ней рассказывать (хотя она наверняка узнает все и без его рассказов). Первую сотню лет он пытался проникнуть в Эленесирию собственными силами, но, поняв, что это невозможно, сменил стратегию и стал поступать на службу к лордам-личам, надеясь, что у одного из них хватит сил, чтобы сокрушить Линтанир, расчистив Сар’ару путь к желаемой цели. За девятьсот лет он служил сорока трем личам, тридцать раз подстрекал учеников к бунту против их наставников-личей и одиннадцать раз убивал своих хозяев собственноручно. В конечном счете, он не предал лишь четверых – Мал Кешара, потому что тот предусмотрительно избавлялся от всех своих учеников, которые были достаточно сильны, чтобы восстать против него, Мал Джевьяна и Мал Раванала, которые погибли раньше, чем Сар’ар успел против них восстать, и Мал Хакара – потому что боялся, что даже вдвоем с Са’оре им не одолеть Темного Повелителя. Помимо Сар’ара еще трое из слуг Королевы Мертвых оставались на свободе – Крикун, Мис’тар и Ки’шин. Двоих из них Сар’ар убил сам, а третьего уничтожил Мал Хакар при его непосредственном участии. Эта жертва была самой тяжелой и призрак решился на нее лишь на финальном этапе исполнения своего плана. И теперь, в результате всех этих интриг Бледный Рыцарь наконец был готов встретится со своей королевой и, оглядываясь назад, жалел лишь о том, что шел к ней так долго.

***

Мелодия закончила свой рассказ. Они с Исофиен сидели в беседке на вершине горы, откуда открывался прекрасный вид на Эленсирию.

– Энтавэ… Унду’сина орон… (эльф. «Значит, под этой самой горой…») – удивленно выдохнула молодая фея.

– Ворима, – кивнула сильфида. – Элмэ йалумэ ма гулдур кэ лехта тер дурья реста, энтавэ элмэ кар’сина мандо, массэ курвэрья ундо’кемен анфирини эстад ла кар. Элмэ йалумэ авалтья сэ митья тер Канта Талми Техта. (эльф. «Верно… Мы опасались, что некромантка выберется на свободу с помощью своих слуг, поэтому построили эту темницу, где ее способность призывать мертвых из под земли не действует. Потом мы посадили ее туда, и я запечатала двери Печатью Четырех Стихий.»)

– Сэ силумэ ми неньякорон? (эльф. «Она до сих пор внутри шара с водой?») – с любопытством спросила Софи.

– Лю, сина ла йалумэ мюрэ. Сэ нюта тер нолвэангвенда, йа ла лав’сэ моргул, а анфирини ла кэ реста сэ, тенна мандо рамба на. Синавэ сэ ла хир’манен лехта’сэ, сина унат уреста. Лу а лу инье тул’симен а куэт’сэ… (эльф. «Нет, в этом не было необходимости. Она скована цепями, которые не позволяют ей колдовать, и, пока стоят стены темницы, нежить не может прийти ей на помощь. В любом случае, то, что она не нашла способ выбраться за тысячу лет, говорит о том, что она неспособна на это без посторонней помощи. Иногда я прихожу сюда поговорить с ней…»)

– Манен сэ кэ хлар’элмэ тер орон? (эльф. «Неужели она может слышать вас прямо через гору?»)

– Ла нюта’сина – мандо ну’кемен, харан’а’энефаэ ранга хайра. Нан инье паста ай куэт’сэ сеннуй инье. Эссэ’сина энвини аласайла… (эльф. «Навряд ли – камера находится ниже уровня почвы, и от этого места до нее пятьсот футов. Но мне все равно становится спокойней, если я разговариваю с ней, а не сама с собой. Старческие причуды, что поделать…»)

– Элье акуа ла линьенва! (эльф. «И вовсе вы не старая!») – немедленно возразила Исофиен.

– Анва инье лимбэ линьева… – вздохнула Мелодия. – Аллия фир’йалумэ канатаран коронари, Тенвен фир-йалумэ лебетаран’а’лебефаэ коронари… Менег коронари лимбэлумэ, най инье эала. (эльф. «На самом деле, я очень старая… Аллия умерла четыреста лет назад, Тенвен – пятьсот пятьдесят лет назад… Тысяча лет – огромный срок даже для феи.»)

– Эала кэ куйна’ай нолвэваларья на, ла ворима? Энтавэ элье куйна лимбевэ, элье алтавэ. Кэ элье алта вала кар’элье илфирин, манан лю? (эльф. «Феи живут, пока не иссякнет их волшебная сила, разве не так? То, что вы прожили так долго, говорит о том, что вы очень-очень сильная. Возможно, ваша огромная сила вообще сделала вас бессмертной?»)

– Лю, инье лимбэвэ ханья’ине ла илфирин, – улыбнулась сильфида. – Сина сэ илфирин, – она постучала ногой по полу беседки, – А инье эр андавэ’эала. Ананта лэ форья —валамма алта, а инье йеста’хепканта. Ла тулка инье куэт ос. Самма а феамма ингем. Инье хорта-кар а мента-хоссе, а си Линтанири ми раксалэ. Энтеосто тирмэ дерта кэ варья энтеосто, нан ла кэ варья илкуэн малос. Сина алта мистамма. (эльф. «Нет, в чем я уверена, так это в том, что я не бессмертна… Бессмертна вот она… а я, так, – фея-долгожитель. Впрочем, ты права – моя сила велика, и я старалась поддерживать себя в форме. Я говорила не о физической старости. Устали мой ум и моя душа. Я поторопилась, отослав наше войско, и теперь Линтаниру угрожает нападение нежити. Батальона столичной гвардии хватило бы, чтобы защитить столицу, но этого недостаточно, чтобы защищать весь лес. Это моя ошибка.»)

– Элмэ апалумэ кар’манэ, ла ворима? – с надеждой посмотрела на сильфиду Софи. – Элмэ найкэ эр ла лав’анфирини лехта тарирья? (эльф. «Мы ведь справимся, правда? Нам надо просто не позволить им освободить свою королеву, так?»)

– Анва глудур ла лимбэвэ тарьяссэ. Сэ йалумэ ми мандо менег коронари, а курверья кэ лехта’эр. А инье лимбэ тулканэ силумэ. Инье кэ митья сэ мине, ай мюрэ. Тарьяссэмма – ла лав’анфирини метья’энтеосто экар хама’Линтанири. Най тьйулта хоссемма эт Магнолиа осто ара малосланда. Эт синамен элмэ апалумэ нанкуэт’айкуэн котумо кари. Хехта’симен татаран энтеосто тирмэ дерта куинги. (эльф. «На самом деле, некромантка – не такая уж большая проблема. Она провела в заточении тысячу лет, ее навыки должны были притупиться, а я теперь намного сильнее. Я смогу запечатать ее и в одиночку, если потребуется. Наша задача – не позволить нежити разрушить столицу и причинить вред Линтаниру. Разместим наши силы в крепости Магнолии – у границ леса. Оттуда мы сможем своевременно реагировать на любые действия противника. В столице оставим две сотни лучников из гвардейского батальона.»)

– Элмэ найкэ лом’мардо? (эльф. «Мы будем эвакуировать жителей?») – уточнила юная фея.

– Си ла мюрэ. Ай котумо апалумэ раксалэ энтеосто, элмэ кэ кар’лом. Си найкэ лом’Ка’лиан… Феа араноссэ апалумэ анта’мар той, манен йалумэ. (эльф. «Пока не нужно. Если столице будет угрожать враг, мы успеем провести эвакуацию. Пока достаточно эвакуировать Ка’лиан… Дом Феа с радостью примет их, как уже бывало ранее.»)

– Той акуа ла вир’сина! – уверенно заявила Исофиен. – Той апалумэ куэт’сина вахта’манэссэ Линтанири а… (эльф. «Они ни за что не согласятся! Скажут, что это оставит пятно на чести Линтанира и…»)

– Исофиен! – строго оборвала ее Мелодия, назвав полным именем, что было достаточно большой редкостью. – Инье ла харья’лумэ кенда-хини а той санвэ ос манэссэ малос, йа на’симен менег коронари йа той, а на’симен менег коронаи апа той. Куэт’той сина, а ай той ла лар’лэ, инье апалумэ лелья а куэт’той. Айкуэнвэ, инье лимбэвэ Хара’ор’Тар вир’инье. (эльф. «У меня нет времени на то, чтобы возиться с детишками и их представлениями о чести леса, который рос здесь за тысячу лет до них и будет расти через тысячу лет после них. Так и передай им, и скажи, что если они продолжат упорствовать, я доведу это до их сведения лично. В любом случае, я уверена, что Верховный Лорд со мной согласится.»)

– Йе кэ, сэ ла хина… (эльф. «Ну да, он-то не ребенок…») – пробурчала Софи, которую слова о «детишках» заставили сердито надуться. Мелодия рассмеялась, и, обхватив юную фею за плечи, погладила ее по голове.

– Ла ормэ, Софи, – с улыбкой сказала она. – Инье эр иллумэ йеста’йендэ… манен лэ. (эльф. «Не сердись, Софи… Просто я всегда хотела иметь дочку… такую как ты.»)

Услышав такой признание, Исофиен обомлела.

– Хери Мелодиа… – осторожно спросила она. – Элье нимбэ элье климэ на’эала? (эльф. «Госпожа Мелодия… Вы жалеете о том, что стали феей?»)

Лицо сильфиды стало печальным.

– Мине эт инье йеста’харья хини ла симен лимбэлумэ. Инье ла нимбэ сина климэ. (эльф. «Единственного, от кого я хотела бы иметь детей, давно нет с нами. Нет, я ни разу не пожалела об этом.»)

– Аватьяра’инье… (эльф. «Простите…») – виновато понурилась Софи.

– Ла тарьяссэ. Лэ сана’ма ла сана’сина тер менег коронари? Лелья а куэт’Ка’лиан. Най оментиэ эт нел канта ар алтандо. (эльф. «Ничего страшного. Неужели ты думаешь, что за тысячу лет я ни разу не думала об этом? Иди и поговори с Ка’лианом. Встретимся в девять у главных ворот.»)

– Танкавэ, – Исофиен сделала изящный реверанс и взмыла в небо. Мелодия со вздохом посмотрела под ноги.

– Илкуэн ла манен йалумэ, – сказала она, обращаясь к полу беседки. – Той несса а ла ханья’охта, нан инье ханья. Инье ла лав-лэ нейта’намо манен лэ нейта’инье. Инье апалумэ нангвэ сина охта мине, ай мюрэ. Исофиен кэ форья – ма ми инье на’лэ. Тьярвэ инье нвалмэ менег коронари эт лэ, тер хандэ инье ла кэ кен’калло лэ нейта’инье. (эльф. «Все будет не так, как в прошлый раз… Они молоды и не знают, что такое война, но я знаю. Я не позволю тебе лишить кого-нибудь еще того, чего ты лишила меня. Если потребуется, я выиграю эту войну в одиночку. Наверное, Исофиен права – отчасти я стала тобой. В конце концов, я страдала эту тысячу лет вместе с тобой, зная, что никогда больше не увижу витязя, которого ты забрала у меня.»)

Она взмахнула крыльями и полетела прочь. Глубоко под горой, пленница, прикованная между двумя столбами, усмехнулась и прошептала слова, которых сильфида, конечно же, не смогла услышать:

– Инье улка, питья эаламма. Титтлумэ а элмэ тад кава’ман алтанэ элмэ. А инье улка ата. Калло инье нейта’лэ апалумэ на’симен. А сэ лелья ан инье, ла ан лэ. (эльф. «Ошибаешься, моя маленькая феечка. Скоро мы обе склонимся перед тем, кто превзошел нас. И еще в одном ты неправа. Витязь, которого я забрала у тебя, скоро будет здесь. И он пришел за мной, а не за тобой.»)

Примечания:

* Перевод эпиграфа с эльфийского языка:

“Ты можешь Тьму изгнать,

Ты можешь Тьму побить,

Всю власть ее забрать,

На веки заточить.

Но нет того меча

Чтоб мог ее сразить.”

========== Глава XVII. Часть I. Встреча под сенью вечного леса ==========

Никогда не играйте с

бессмертными в шахматы.

Они жульничают – смерть

обманули и вас обманут.

Делфадор Великий, «Мемуары», 530 ГВ

Поле сражения было покрыто переломанными костями. Полиандр старался, по крайней мере, не наступать на черепа, потому что еще вчера он проводил с обладателями этих черепов инструктаж, объясняя им их боевое задание. Мал Кешар шагал, не глядя под ноги, и вовсе не походил на полководца, только что потерявшего две сотни воинов. Никто из скелетов не уцелел – они устроили армии эльфов засаду и убили многих, но в итоге всех скелетов перебили, а потери эльфов не достигали и полусотни. Это было куда успешнее засады неделю назад, которую эльфы раскрыли и уничтожили, вовсе не понеся потерь, и несколько хуже засады трехдневной давности, когда скелетам удалось устроить на горной дороге обвал, под которым остались погребены восемь десятков эльфийских воинов. Но, независимо от степени успешности этих операций, все участвовавшие в них скелеты были уничтожены – и, судя по всему, лича не слишком это беспокоило. Он держал при себе три сотни скелетов – этого было достаточно чтобы пресечь любую попытку нападения на сеть пещер, служившую Мал Кешару базой. По правде сказать, в узких пещерах даже пятидесяти воинов было бы достаточно, чтобы сдержать почти любое количество врагов. Помимо этих трех сотен, лич не имел никакой постоянной армии – он создавал скелетов и сразу же посылал их в бой на верную гибель, а затем повторял процесс снова и снова, пока все его враги не оказывались убиты. Полиандра удивляло даже не то, как небрежно Мал Кешар относился к своим воинам, а скорее то, как быстро он успевал восполнять потери – за последние две недели на стороне лича успели посражаться тысячи мертвецов и, если бы в каждом из сражений уцелела хотя бы половина из участвовавших в нем мертвых воинов, лич был бы сейчас обладателем второй по величине армии в северных землях.

– Вот жалость – никого не осталось, – произнес Мал Кешар, закончив осмотр поля сражения. Разумеется, искал он не уцелевших скелетов – его интересовали пригодные к воскрешению тела эльфов. В первые несколько дней войны эльфы предполагали, что засады скелетов предназначены лишь для того, чтобы задержать их передвижение и помешать преследовать армию Мал Хакара – они рвались вперед, натыкаясь на засады по несколько раз в день, а позади оставляли небольшие группы для погребения павших. После каждого сражения Мал Кешар прибывал на поле боя, разбирался с могильщиками и пополнял свою армию первоклассными рекрутами. Но теперь эльфы осознали свою ошибку и наступали медленно и осторожно, после каждого боя сжигая тела погибших и приводя останки костяных воинов в такое состояние, что о их пригодности к дальнейшим сражениям не могло быть и речи.