Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 73 страниц)

– Братец, не надо… – сонно пробормотала она, но из ее уст вырвалось лишь змеиное шипение.

Огромная белая змея, каких Ар’ак’ша никогда не видела даже у себя на родине, оторвала голову от земли и, лениво открыв глаза, посмотрела на разбудившую ее призрачную девушку. В следующее мгновение змея исчезла, и перед Ар’ак’шой появилась обнаженная молодая женщина.

– Хвост отпусти, дура, – сердито бросила она. Ар’ак’ша разжала когти, которые теперь сжимали ноги Церцеи.

– Господин требует вашего присутствия, – сообщила она Змее. Та открыла лежавший рядом с ней мешок, достала оттуда одежду и начала одеваться.

– Никогда не буди змею, дергая за хвост, – строго сказала Церцея. – Я ведь голодная после спячки. Не будь ты мертвой, я бы сразу на тебя набросилась. Да и на мертвую могла бы напасть, если бы не разобралась спросонья.

– Я принесу вам еды, если хотите, – предложила Ар’ак’ша.

– Мне не такая еда нужна… В общем, неважно. Я сама этим займусь чуть позже. Лучше расскажи мне, как у нас дела. Какой сегодня день?

– Восьмое марта. Снег еще не до конца сошел, но вы сможете пройти перевал. Господин опасается, что если прождать слишком долго, начнется распутица.

– То есть нам тянуть телеги через засыпанный снегом перевал… – вздохнула Церцея. – А как там наша война с Кощеем?

– Если вы про Мал Кешара, то они с господином заключили мир, но существует опасность со стороны эльфов Линтанира, поэтому господин и вызывает вас.

– Понятно, – произнесла Змея, окидывая себя требовательным взглядом. – Как я выгляжу? Можешь не отвечать – нужно будет купить у гнома-торговца новое платье… Что еще у нас нового?

– Гномы собираются продлить КЖД до Болота Ужаса чтобы торговать с нами. Впрочем, это займет годы – им придется продолбить тоннель через горы…

– Я тебя не о гномах спрашивала… – отмахнулась Церцея. – Как там все наши?

– Ти-Ла-Ту, наверное, уже не взлетит в этом году.

– Правда? Старость – не радость… Сколько ей уже? Семь?

– Семь, – подтвердила призрачная девушка. – Она вообще была уверена, что не доживет до весны, но когда я улетала, с ней еще было все в порядке.

– Понятно. Пыщь теперь будет главной мышкой, да?

– Ти-Ла-Ту назначила ее, хотя господин считает, что у нее ветер в голове.

– Иш у нее в голове, точно тебе говорю… – усмехнулась Змея. – Кстати, о ветре в голове – Хозяин и Курочка Ряба ведь не теряли времени даром, да?

– Я не уверена, что мне стоит…

– Ой, да я и так все вижу – у тебя гоблины в глазах пляшут, и я сомневаюсь, что у призрака вдруг началось весеннее обострение. Готова поспорить, наша ведьмочка прямо сейчас висит у Хозяина на шее и вытворяет всякие некрофильские штучки…

***

Справедливости ради, никаких некрофильских штучек Вакилла не вытворяла. Место на коленях Повелителя она уже давно считала принадлежащим ей по праву, но с наступлением весны в импровизированном тронном зале на крыше замка стало оживленней – там постоянно толпились чернокнижники и ведьмы – так что Вакилле пришлось удовлетвориться местом у ног лича. Она сидела, подложив под себя ноги и упершись спиной в голени Мал Хакара.

– Сегодня на ужин старая Тарна жарит пирог с куропатками, – прошептала ведьма так, что только лич мог ее слышать. – Пойдете с нами, Повелитель?

– Ты же знаешь, я не нуждаюсь в еде, – усмехнулся Мал Хакар.

– Но вы можете есть, если хотите… – возразила ведьма.

– На этот раз я, пожалуй, пропущу.

– А если бы готовила я? – капризно поинтересовалась Вакилла.

Лич не успел ответить, потому что в этот момент прямо на спинку его трона опустилась Пыщь, возбужденно пища.

– Похоже ты тоже не попадешь сегодня на ужин, – произнес Мал Хакар, вставая. – Кажется, наши соседи решили нанести нам визит вежливости, – сообщил он, повышая голос. – Никодим, собери Кисть в старом тронном зале через пятнадцать минут. Пыщь, пусть твои мыши будут готовы.

– А я? – спросила Вакилла.

– Найди Амелию. Пора нам проверить, чего стоили наши тренировки. Пусть берет отряд Аимукасуровских лучников и ждет врагов на восточном берегу главного острова, у брода. Пусть встретят наших гостей.

– Мне пойти с ней?

– Нет, ты пойдешь со мной. Жди меня у ворот через тридцать минут.

В глазах ведьмы заблестел восторг.

– Служить вам – радость, мой Повелитель, – благодарно прошептала она.

***

Амелия стояла у болота и куталась в серо-коричневое меховое пальто. Когда скелеты-охотники обнаружили, что в болотных камышах обитают неведомые пушные звери, Мал Хакар приказал ведьмам создать швейный цех, и всю зиму они чаще упражнялись в изготовлении теплой одежды, чем в колдовстве. Впрочем, Амелии было не на что жаловаться – она не только первой из всех ведьм получила новое пальто, но и регулярно тренировалась под руководством Мал Хакара вместе с Никодимом и Вакиллой. Втроем они как раз могли изобразить для лича интересного спарринг-партнера. Когда эти занятия только начинались, для Амелии даже уровень Никодима был заоблачным, не говоря уже о Вакилле. Чтобы не быть для них помехой, девушка освоила новые заклинания и приемы, даже пыталась учиться боевой магии по тем же книгам, что и Вакилла (для этого пришлось сначала научиться читать). Теперь она могла бы, наверное, потягаться с Никодимом, но Мал Хакар по-прежнему оставался недосягаем – даже для всех троих вместе. Умом понимать, что Повелитель Тьмы – монстр, это одно, а почувствовать это на своей шкуре – совсем другое. Даже ненавидя лича за то, как он поступил с Полиандром, Амелия не могла не восхищаться им.

Амелия стояла у болота и куталась в серо-коричневое меховое пальто. Позади нее скелеты-лучники подыскивали себе удобные укрытия для стрельбы. Немного уверенности добавляла стоявшая рядом Ариша, которая выглядела так, будто лучше всех знала, что происходит. Что касается Амелии, то она знала только то, что на них напала армия эльфов и ее зачем-то поставили на переднюю линию обороны с сотней скелетов. Не иначе, Повелитель решил пожертвовать еще одной пешкой.

– Они пришли, – тихо сказала Ариша. Действительно, на другом берегу болота стало заметно какое-то движение. Сначала Амелии показалось, что болотные кочки и заснеженные холмики начали переползать с места на место, но потом она поняла (скорее догадалась, чем разглядела), что это и были эльфы. Их камуфляж был безупречен. Прямо напротив того места, где окопалась сотня Амелии, разворачивался целый батальон линтанирских рейнджеров, а девушка не могла даже приблизительно оценить их численность.

– Надеюсь, когда начнется драка, они станут заметнее? – спросила она у Ариши.

– Скорее всего – нет, – отозвалась ведьма. – Эти рейнджеры останутся там, где они сейчас и будут осыпать нас стрелами. А в атаку пойдет другой отряд.

– Почему ты так думаешь?

– Вспомните битву у переправы. Обычно лучники стреляют в начале сражения, а когда воины обеих сторон вступают в ближний бой, они либо прекращают стрельбу, чтобы ненароком не навредить своим, либо стреляют только с очень небольшого расстояния, чтобы попасть наверняка. Но эльфы не такие, как мы. Они могут прицелится по нам прямо оттуда, где залегли сейчас и не прекратят стрелять, даже когда их мечники вступят в ближний бой… Но если эти мечники будут в камуфляже, даже эльфы могут ненароком по ним попасть. Так что, я полагаю, их атакующий отряд будет одет во что-нибудь яркое и хорошо опознаваемое… Как они, например.

Последние слова относились к группе эльфов, появившихся на другом берегу. Впереди шествовали три эльфийки с крылышками – одна, несмотря на не летнюю погоду, в легком белом платье, другая – в бело-лиловом сарафане, третья – в роскошном красном платье выше колена и сафьяновых сапогах. Следом за ними появились и другие эльфы, как и предсказывала Ариша, ярко одетые и, вдобавок, вооруженные до зубов.

– Феи, – ахнула Амелия, увидев эльфиек. Она читала про них в книге о боевой магии. – Аж три штуки… Конец нам…

– Между нами три сотни футов болота, – напомнила Ариша. – И им еще стоит придумать, как его пересечь.

Действительно, на дворе было одиннадцатое марта и болото все еще было покрыто ледяной коркой, но это была тонкая корка. Эльфы, рискни они перейти болото по ней, могли бы уйти под лед и, хотя Амелия знала (да и эльфы, судя по тому, что они подошли к болоту именно в этом месте, тоже знали), что глубина здесь не больше пары футов, это в любом случае сорвало бы им атаку. В каком-то смысле для них было бы лучше не будь на болоте вовсе никакого льда.

Эльфы и сами поняли, как обстоят дела и несколько замешкались. Амелия первой стрелять не собиралась, и некоторое время две армии стояли друг напротив друга.

Фея-дриада, прислушавшись к своим ощущениям, тихо произнесла:

– Эта земля не говорит со мной, она принадлежит Тьме.

Ее подруга-наяда, осторожно поставив босую ногу на тонкий лед, тут же одернула ее:

– Вода тоже. Стоит поостеречься сражаться с этим личем на его поле боя.

Старшая из фей, темноволосая красавица-саламандра, смело ступила на лед.

– Не имеет значения, – сказала она и все ее тело вспыхнуло подобно факелу. – Огонь не служит никому.

Лед по ее ногами обратился в воду, а вода – в пар. Через минуту она уже стояла на земле, через две эта земля была суха, через пять болото можно было пересечь от берега до берега, не замочив ног.

Саламандра сбросила огненный покров и сделала шаг назад, тихо приказав лесным витязям:

– Теперь вперед.

Мелодично запел рог, взвилось в небеса белое с зеленым знамя. Первое сражение эльфо-некромантской войны началось.

***

Когда Мелипсихона обнаружила захоронение армии Аимукасура, она предположила, что все двадцать три подводных камеры заполнены наездниками на тхаках. После того, как с Рик’той было покончено, она приказала упырям вскрыть все камеры и принялась воскрешать костяных воинов. Вскоре она обнаружила свою ошибку – лишь в пяти камерах были наездники. Девять содержали костяных лучников, еще девять – костяных мечников, которые были пережитком той эпохи, когда топор еще не стал традиционным оружием скелетов. В итоге, у Мелипсихоны не получилось стать командиром самого большого отряда мертвой кавалерии в истории. С другой стороны, в то время, как наездников в одной камере помещалось двадцать, пехотинцев она вмещала вдвое больше. В тот вечер некромантка, прежде, чем кто-либо успел помешать ей, воскресила восемь сотен воинов-скелетов. Это было больше, чем она когда-либо контролировала, а если судить по качеству воинов – ее армия теперь была немногим слабее, чем все двухтысячное войско Мал Ксана. Ее самовольные действия могли бы быть расценены, как измена, но Мал Хакар лишь усмехнулся и сказал, что ни один некромант не устоял бы перед подобным искушением. Скорее всего, он понял истинные мотивы Мелипсихоны – она хотела лишить его возможности послать ее на передовую или просто незаметно убрать… и преуспела. Теперь она сидела в тронном зале, некогда принадлежавшем тому, чьей она армией она сейчас управляла, на его же троне и глазами одного из скелетов-лучников наблюдала за тем, как фея пламени испаряет болото. В том, что некромантка управляла несколькими сотнями воинов, не было ничего необычного, однако чем больше было нежити, тем менее надежным был контроль. Существовала поговорка «десять скелетов – пальцы, сто – кулак», достаточно точно описывающая проблему. Мелипсихона могла приказать своим восьми сотням скелетов атаковать или отступать, возможно – разделиться на два отряда и взять врага в кольцо, но не более того. Она понимала, что это ставит ее ценность, как некроманта, под сомнение, и что для серьезного боя Мал Хакар предпочтет разбить скелетов на отряды по десять-пятьдесят воинов и переподчинить полевым командирам. Поэтому она решила улучшить свой контроль над мертвой армией пойдя на то, на что никогда не решилась бы раньше – она использовала Печати Душ. Если бы она все еще была человеком, это означало бы, что гибель помеченных скелетов скорее всего убьет ее. Но соседство с Ир’шазом повлияло на нее сильнее, чем она хотела признаваться. За зиму некроз еще более распространился по ее телу и теперь призраку принадлежало уже две трети. Мелипсихона могла теперь подолгу не есть и не спать и почти не чувствовала холода. Смерть связанных с нею Печатью Душ по прежнему была болезненной, но она была уверена, что переживет и пять и десять таких смертей без тяжелых последствий для себя (разве что Ир’шаз под шумок заграбастает еще часть тела). Зато контроль над армией… был великолепен. Она буквально видела происходящее из глаз скелетов – лучника, притаившегося за кочкой и взявшего на прицел пылающую саламандру, мечника, засевшего в зарослях кустарника и ожидавшего приказа вступить в бой, наездника, скачущего по дну болота в семи сотнях футов от поля боя… и всех остальных. Мелипсихоне казалось, что на руках у нее двести пальцев, а в глазницах – двадцать глаз. Это было сложно, непривычно, создавало ощущение какой-то уродливости… и всемогущества.

В тронном зале появился Мал Хакар, сопровождаемый Вакиллой. Первоначально предполагалось, что они сразу направятся на поле боя, но когда лич получил представление об истинных размерах армии Линтанира, он отказался от этой затеи – согласно новому плану, побеждать сегодня не планировалось.

– Не вставай, – жестом остановил лич нервно заерзавшую на троне некромантку. – Мой трон – на крыше, на этом можешь сидеть, если нравится. Что у нас нового?

– Фея пламени пытается осушить болото усиленной версией огненного щита. Мне ее пристрелить?

Вакилла тихо ахнула, выражая свое восхищение столь высококлассной огненной магией.

– Да, Вакилла, кому-то надо было усердней тренироваться, – усмехнулся Мал Хакар. – Мелипсихона, думаешь, испарение болота помешает нашим всадникам скрытно переправиться?

– В семистах футах от саламандры эффекты ее магии пока не ощущаются, – сообщила некромантка. – Пока похоже, что она осушит узкую полоску – триста на десять футов или около того.

– Тогда не будем ей мешать. Навряд ли твои лучники смогут убить волшебницу такого уровня, а прерывать ее нет смысла – столь масштабное заклинание потребует огромных затрат энергии, и в наших интересах, чтобы она устала как можно сильнее. Лучше передай Амелии, чтобы она подмораживала болото со своего конца – так мы потянем время… и силу из феи.

Мелипсихона зашевелила губами и один из скелетов-лучников передал слова лича Амелии.

– Кстати, – сказала некромантка, – там еще две феи, которые стоят и ничего не делают.

– Да, я заметил, – кивнул лич. – Их ауры мощны, но пассивны. Будем надеяться, они ограничатся ролью наблюдателей.

– Повелитель, у эльфов отличный камуфляж, но Пыщь уверена, что не менее пяти сотен воинов обходят болото с юга, – сообщил Никодим, появляясь в тронном зале.

– Скорее всего, намного больше, – предположил Мал Хакар. – Они собираются отрезать нас от Кналга. Это неважно – Церцея прибудет раньше, чем нас возьмут в кольцо.

– Даже вместе с Церецеей нас будет полторы тысячи… против полутора тысяч линтанирских рейнджеров. Это совсем не равный бой.

– Вначале – да. Но с каждым убитым эльфом наша армия будет возрастать на одного бойца, столь же первоклассного, как и бойцы противника. Время всегда было союзником нежити. Будем надеться, оно подыграет нам и в этот раз…

– Как-то не слишком уверенно, – усмехнулся Ир’шаз (хотя лич начинал подозревать, что это Мелипсихона научилась имитировать голос призрака, чтобы вставлять комментарии, которых ей самой не простили бы).

– Я думаю, Ир’шаз, – тем не менее отозвался он. – Мне нужно время, чтобы изучить наших врагов и понять хотя бы, почему их вообще интересует, есть на болоте нежить или нет. Если узнаем, чего эльфы добиваются, поймем, как от них избавиться.

– Они начинают, – сообщила некромантка. – Отряд пеших эльфийских мечников стремительно приближается к нашему берегу.

– Стреляйте, – распорядился лич.

Мелипсихона привела в движение некоторые из своих многочисленных пальцев и лучники осыпали наступающих эльфов градом стрел. С другого берега рейнджеры тут же ответили залпом по раскрывшим свои позиции скелетам. Предвидя это, некромантка приказала щитоносцам выступить вперед. Это было новинкой для армии нежити – обычно скелеты просто игнорировали вражеские стрелы, так как шанс убить скелета стрелой минимален. Но Мал Хакар, предвидя, что мастерство эльфийских лучников окажется за пределами человеческого воображения, и зная, что помимо скелетов у него на поле боя будут еще чернокнижники и ведьмы, приказал усилить отряды нежити щитоносцами. Их щиты сильно отличались от тех, которые последнее время получили распространение в армии Веснота. Щиты скелетов были сплетены из ивовых ветвей и не отличались особенной прочностью – не предполагалось, что они смогут выдержать попадание из арбалета или длинного лука. С другой стороны, эти щиты были намного больше веснотских, и даже самый остроглазый эльф не может ни увидеть сквозь щит, ни прицелиться в того, кого не видит (хотя в последнем факте у Мал Хакара были некоторые сомнения). Щитоносцы прикрыли Амелию, Аришу и нескольких особенно ценных скелетов – тех, через которых Мелипсихона наблюдала за полем боя.

Атакующий отряд эльфов был не слишком велик – всего около полусотни воинов. Это были линтанирские мастера клинка, легкие кожаные доспехи которых не способны были защитить их от стрел – поэтому они полагались на свои скорость и ловкость (и на то что поддерживающие их три сотни рейнджеров заставят скелетов держать головы пониже). Эта надежда частично оправдалась – мастера клинка пересекли болото, потеряв пятерых убитыми и пятерых – отставшими из-за ранений. Выбравшись на берег, эльфы набросились на скелетов-лучников и в тот же момент от эльфийского берега отделилась вторая волна – не менее ста пятидесяти воинов – куда менее опытные бойцы, намеревавшиеся перейти болото, пока скелеты-лучники связаны боем и не могут стрелять.

– Если мы планируем их останавливать, то, думаю, пора, – обратилась к Мал Хакару Мелипсихона.

– Я слежу, – кивнул лич и в следующее мгновение поле боя взорвалось. Сотни рук появились буквально из под ног у перебегавших болото эльфов и схватили их. Следом за руками появились и их обладатели, среди которых не было и двух похожих. Это были обыкновенные зомби – самый слабый и легкий в создании вид нежити – созданные из местных жителей, которых лич и его приспешники убили за время освоения болота. У лича было чуть более сотни таких зомби и он всем им приказал нырнуть в прорубь и проползти подо льдом до места переправы, а пока саламандра растапливала лед и испаряла воду, зомби зарылись в болотный ил, и теперь появились оттуда.

– Долго зомби полторы сотни рейнджеров не удержат, – сказал Мал Хакар некромантке. – Давай.

По сигналу Мелипсихоны пятьдесят костяных всадников, до того прятавшихся за холмом, помчались к переправе. Они во мгновение ока смели сражавшихся со скелетами-лучниками мастеров клинка (а заодно и тех из лучников, кому не повезло попасться под ноги тхакам) и понеслись дальше – по узкой полоске земли, на которой могли поместиться, лишь построившись в шестнадцать рядов. Все, находившиеся на переправе были заведомо обречены – шестнадцать пар лап могли не затоптать насмерть разве что йети, а были ведь еще наездники и их копья. Спасать собственных зомби у Мал Хакара не было ни времени, ни желания – они сыграли свою роль, заставив мастеров клинка оставаться на линии атаки костяных наездников.

Эльфийские лучники на противоположном берегу заметили приближающуюся кавалерию и перевели на нее все свое внимание. Всадники были куда более удобной целью, чем засевшие в укрытиях лучники и ни щиты, ни доспехи, ни отсутствие уязвимых органов не могли спасти от трех залпов по три сотни стрел в каждом. Получилась, наверное, самая взаимоубийственная кавалерийская атака в истории Веснота. За девять секунд отряд костяных наездников успел потерять половину численности и затоптать вдевятеро больше воинов, чем потерял (причем сорок процентов затоптанных были союзниками скелетов). Затем оставшиеся всадники выехали на берег и столкнулись с тремястами рейнджерами. Причинить особого вреда эльфам они не могли – в отличие от мастеров клинка, лучники рассредоточились по местности и, к тому же, залегли и неплохо замаскировались. С другой стороны, даже эльфам было непросто стрелять по проносящимся сквозь их ряды тхакам, не задевая при этом своих, так что они оказались перед выбором – перестроится и позволить мертвым наездникам атаковать себя, встретив их стрелами, или залечь, затаиться и ждать, пока подоспевшее подкрепление не избавится от наездников. Командир эльфов избрал второй путь и ввел в бой сотню Предвестников Снегопада – элитной легковооруженной кавалерии – в конце концов, обладая численным превосходством, он мог позволить себе быть осторожным.

Сотня Предвестников Снегопада была самым молодым отрядом предвестников – как и все отряды с похожим названием, она была создана в подражание доисторической кавалерийской сотне Предвестников Бури, погибшей смертью храбрых в бою с нежитью почти за четыреста лет до основания Веснота. Имея в виду столь явный исторический прообраз, эльфам, казалось, не стоило бы бросать сотню предвестников в бой с нежитью… Но эти эльфы, как и те, погибшие тысячу лет назад, были настоящими героями. Сверкая доспехами из эльфийского серебра и обнаженными клинками из белой стали, неся за собой шлейф из снежинок, почти не сотрясая землю копытами своих белоснежных коней, предвестники неслись на битву и вместе с ними неслось волшебство, более древнее, чем магия… А наперерез им уже мчался выскочивший неведомо откуда второй отряд костяных наездников – еще из пятидесяти воинов. Во главе скакал всадник на белесо-прозрачном коне, из ноздрей и из под копыт которого вылетали языки инфернального пламени. Он был одет в доспехи, сиявшие так, будто они состояли из света и держал в руках двуручный меч, окруженный темно-алой аурой.

Больше всего не повезло батальону рейнджеров – буквально над их головами сражались две сотни всадников, не особенно утруждавших себя заглядыванием под копыта своих коней и тхаков… Даже с учетом полученного подкрепления, мертвые всадники уступали эльфийским в соотношении три к четырем, но вся эта кавалерийская атака в любом случае была обманным маневром – из-за холмов показались первые ряды пешей армии нежити.

Эльфы стали жертвами того же тактического приема, который использовали в начале сражения против нежити – авангард мертвецов отвлекал эльфийских стрелков, пока основные силы переправлялись по дну болота. За холмом они вышли из под воды, построились и теперь маршировали на встречу эльфам. Ситуация еще более усугублялась тем, что между основными силами эльфов и нежитью находились три сотни рейнджеров и сражающиеся между собой всадники, так что у них не было никакой возможности вступить в бой с противником до того, как рейнджеры будут атакованы вдвое превосходящим их в численности врагом. При почти полном отсутствии времени на принятия решения командир эльфов приказал трубить отступление. Смирившись с неизбежными потерями, Предвестники Снегопада и батальон рейнджеров отошли и соединились с основными силами. Эльфам потребовалось полчаса, чтобы восстановить порядок и перестроиться. За это время Амелия перевела через болото остатки своего отряда, и нежить, перестроившись и расположив кавалерию на флангах, двинулась навстречу эльфам. К этому моменту эльфы уже потеряли двести мастеров клинка, пятьдесят лучников и незначительное количество кавалеристов – больше, чем они планировали потерять за все время операции. Потери нежити были немногим меньше – сорок костяных наездников, сто с небольшим зомби и около полусотни скелетов. У обеих армий оставалось по шесть сотен пехотинцев и менее ста кавалеристов.

Таким образом, Мал Хакару удалось лишить эльфов их первоначального преимущества. Лишившиеся численного превосходства и возможности сражаться в замкнутом пространстве, где личные навыки их воинов перевесили бы организованность и безупречную синхронизацию действий мертвой армии, вынужденные драться строем против строя вместо привычной стрельбы из укрытия, вдали от своих лесов, эльфы Линтанира, тем не менее, оставались лучшими воинами в северных землях и дали замечательный бой. Сражение продолжалось до вечера и закончилось лишь на закате, когда на поле боя подошла гвардейская сотня скелетов под командованием Церцеи. После этого Мал Хакар ввел в бой до последнего остававшуюся в резерве сотню белых упырей и эльфы, наконец, отступили, оставляя победителю поле боя с шестью сотнями мертвых тел.

Мелипсихона устало откинулась на спинку трона.

– Победили… – пробормотала она.

– Рано расслабляться, – произнес Мал Хакар. – Две с половиной сотни эльфов уцелели в сражении и примерно семь сотен вовсе в нем не участвовали. Даже если половина из добытых трупов окажется пригодной для воскрешения, и нам дадут на это достаточно времени, их все равно будет больше, чем нас. Тем не менее, – добавил он, увидев изученный взгляд Мелипсихоны. – Ты неплохо поработала. Набирайся сил для следующего боя, а мне нужно встретиться с Церцеей.

***

Иш лежал на берегу возле болота, а вокруг него дрались скелеты и эльфы. У мыша было сломано крыло, и ему оставалось только лежать на земле и надеяться на две вещи – на то, что на него случайно не наступят, и на то, что мертвецы выиграют бой, и, когда некроманты начнут собирать трупы для воскрешения, его найдут и вылечат.

– Хотя, без Белой Змеи, лечить меня особенно некому, – грустно подумал Иш. – Умереть-то я, конечно, не умру, но если шину не наложат и крыло срастется неправильно, то больше мне не летать. Буду лежать, как старая Ти-Ла-Ту…

Мимо пронесся Сар’ар на своем призрачном коне. Он налетел на группу эльфов, обступивших знамя Линтанира – в отличие от красного с золотым деревом знамени Аефенвуда и белого со сложным зеленым узором знамени Весмира, на линтанирском было просто две полосы – белая и зеленая, – в золотой кайме. Пара минут – и знаменосцы попадали на землю, изрубленные призрачным всадником и бело-зеленый стяг упал вслед за ними. Несколько десятков эльфов тут же бросились к Сар’ару, чтобы отбить и восстановить свое знамя. На помощь призраку устремились скелеты. Вокруг знамени завязалась отчаянная схватка.

В конце концов, высокий скелет в ржавых доспехах с изогнутым мечом в третий и последний раз сшиб на землю эльфийское знамя, втоптал его в землю, а на его место водрузил черный с пурпурной девятиконечной звездой штандарт Мал Хакара. Этот штандарт был не вполне флагом – не по годам талантливая ведьма Пира нарисовала его несмываемыми красками на лобовой пластине черепа того василиска, которого убили лич и Вакилла. Такое знамя не испортилось бы от пребывания под водой или закапывания под землю – то есть было таким же неприхотливым и долговечным, как и армия, которая шла под ним в бой.

Небольшой холмик, на котором первоначально стояло эльфийское знамя, в процессе схватки превратился в гору окровавленных тел. Можно было ожидать, что скелеты, вооруженные мечами, будут убивать врагов более изящно, чем привычные скелеты с топорами, но эльфы сражались столь упорно, что выбывали из боя лишь тогда, когда их лишали голов или обеих рук. Отрубленные конечности перемешались между собой и вся эта куча плоти истекала кровью. Кровь собиралась в единый поток и текла вниз по склону – к болоту. Лед возле берега в этом месте уже начал подтаивать, и кровь, влившись в водоем, окрасила воду в красный цвет. Повинуясь инстинктивному порыву, Иш заставил себя, работая лапами и здоровым крылом, подползти к кровавому потоку и начать пить. Тело эльфа вмещает от четырех до пяти литров крови и обычно этого было достаточно чтобы насытить полсотни летучих мышей, но, припав к кровавой реке, Иш уже не мог остановиться…

Церцея, обходившая поле боя после конца сражения, натолкнулась на сидевшего у берега мальчика. Он был худ и невысок, на вид ему было лет семь-восемь. Змея приняла бы его за маленького эльфа, но у него были черные курчавые волосы и темно-алые глаза. По губам мальчика стекала кровь и, несмотря на холод, он, похоже, не испытывал особенного дискомфорта от отсутствия одежды.

– А ты кто такой? – с подозрением спросила Церцея, кладя руку на эфес.

– Ишшш, – прошипел мальчик, уставившись на нее взглядом, который Змея немедленно опознала, как взгляд голодного хищника. Она убрала руку с эфеса и сердито зашипела в ответ, вытянув шею. Мальчик испуганно отшатнулся.

– Церцея, не пугай ребенка, – произнес Мал Хакар, приближаясь.

– Хозяин! – ахнула девушка и беззастенчиво бросилась личу на шею.

– Ну, чего встал? – прошептала она ему на ухо. – Мне про тебя все рассказали – давай, превращайся в человека и обними меня.

– Повелитеееееель, – замогильным голосом воззвала из-за спины лича Вакилла. – Стойте спокойно – я ее сожгу.

– Сжигалки еще не отросли, меня сжигать, курочка, – усмехнулась Змея, показывая ведьме язык из-за плеча Мал Хакара, но, тем не менее, разжимая объятия. – Чего это у тебя за странный упырь, Хозяин? – спросила она, кивая в сторону странного мальчика. – Он смотрит на меня, как на свой обед.

– Он же сказал тебе. Он – Иш.

– Какого… Иш? – Церцея удивленно осмотрела мальчика.

– Ишш, – подтвердил тот, пытаясь подняться на ноги, но человеческое тело и размеры были для него слишком непривычными и он вновь упал на землю.

– Это превращение в вампира, – объяснил Мал Хакар. – То самое, ради чего мыши служат некромантам. Чтобы превратиться, нужно выпить реку крови, которую мыши, как правило, неспособны пролить самостоятельно, поэтому подобное случается крайне редко.

– То есть… то есть, он – живой? – Церцея воззрилась на Иша по-новому. Трудно сказать, кто из них выглядел теперь более голодным.

– Не думаю… – задумчиво произнес лич, наклоняясь и внимательно заглядывая вампиренку в глаза. – Вампиры для мышей – кто-то вроде наших личей. Они живут вечно, скорее всего, они – нежить. Форма, напоминающая живое тело, поддерживается за счет выпитой крови живых существ. Думаю, так. В любом случае, Церцея, тебе не стоит проверять на съедобность своих подчиненных.

– Да нужен мне такой маленький… – пробурчала Змея. – Кстати, почему он такой маленький? Я думала вампиры они… как мы?

– Да, я тоже так думал, – кивнул Мал Хакар. – Скорее всего…

– Мао… ови… – пропищал Иш что-то неразборчивое, а затем, медленно шевеля губами почти четко повторил. – Мало… хрови..

– Так и думал… – произнес лич. – Размер вампирского тела зависит от того, сколько крови было выпито при превращении. Иш, ты пил из той кучи, верно? – спросил он, указывая на гору трупов, на вершине которой был установлен штандарт нежити. Вампиренок кивнул.