Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 73 страниц)

– Вакилла, подойди-ка сюда, – позвал Хасан… вернее, Мал Хакар. Когда ведьма несмело подошла, он протянул руку и коснулся костяными пальцами ее лба…

Он ничего не почувствовал. Он понял, что его рука уперлась в какой-то предмет, но у него больше не было осязания и на ощупь ему было не отличить человеческое тело от стены дома. У него больше не было слуха, он чувствовал звуковые колебания через землю и свои же кости. Его собственный голос доносился до него так, как будто говорил кто-то стоящий перед ним. Глаза, впрочем, остались при нем и видел он, как обычно.

– Все ясно… – произнес лич, опуская руку. – Даже при том, что превращение вышло неполным…

– Это очень полное превращение, – возразил Сар’ар. – У большинства остаются целые куски плоти, которые потом еще долго не отходят.

Судя по всему, призрак был единственным, кто отнесся к превращению Хасана в лича более или менее спокойно. Семасцион и Церцея были откровенно напуганы, Зазингел и Мелипсихона смотрели на Мал Хакара мрачно, Вакилла и Никодим – со священным ужасом. Зато Ар’ак’ша светилась вдвое ярче обычного, всем своим видом показывая, что у ее господина сегодня самый важный день в жизни.

– Думаю, наш привал подходит к концу, – заметил лич. – Будет намного лучше, если вы перестанете смотреть на меня, как на призрак Делфадора, и подготовите войска к выступлению.

На этот раз приказа разойтись не потребовалось – чернокнижников как ветром сдуло и Мал Хакар понял что его запугивающий маневр удался на славу.

– Вы их напугали, господин, – прошептала Ар’ак’ша у него за спиной. Ее голос больше не казался неестественно замогильным – теперь все голоса звучали для него одинаково, как и для самой призрачной девушки. Лич улыбнулся этой мысли, но губ у него больше не было, так что пришлось ограничиться мысленной улыбкой.

– Я и правда стал так страшен?

– Они просто глупые смертные. По-моему, вы самый прекрасный лич на свете, – решительно ответила Ар’ак’ша. Мал Хакар не удержался и расхохотался.

– Ар’ак’ша, в тебе ведь часть моей души, верно? – вдруг спросил он. – Значит ли это, что когда я, например, в плохом настроении – то и ты тоже?

– Это немного сложнее, но можно сказать и так.

– Тогда извини за последние три дня – думаю, тебе пришлось нелегко… мягко говоря.

Ар’ак’ша хотела было уточнить, что нелегко ей приходилось примерно с того момента, как ее господин устроил резню в Нортбее, но решила воздержаться.

– Я думала, что после превращения станет только хуже, господин, – сказала она вместо этого. – Но вы…

– Давно не чувствовал себя так хорошо, – закончил за нее лич. – Наконец-то я на своем месте. Знаешь, с того момента, как я увидел то лицо под маской, я боялся. Боялся, что такое невозможно, что я не смогу решиться, или что что-то пойдет не так и наступит какое-то другое будущее, или что кто-нибудь другой сможет сделать это вместо меня. А теперь все стало намного проще – у меня есть цель, путь, который к ней ведет, и сила, чтобы по нему идти. Осталось только работать и все получится – какой у меня выбор-то? Пойдем, Ар’ак’ша, у нас много работы.

***

Вакилла разыскала Сар’ара в холмах, на берегу небольшого ручья.

– Войска уже отправляются, тебе стоит поспешить, иначе не догонишь, – произнес призрак, почувствовав приближение ведьмы.

– Я-то догоню, а вот насчет тебя не уверена, – ответила она. Вода в ручье вспыхнула, словно нефть.

– На меня смотри, – потребовала ведьма. – Это и есть то, чего ты добивался? Ты это с самого начала спланировал?

– Я не понимаю, что тебя не устраивает, – отозвался Сар’ар. – Твоему повелителю больше ничего не угрожает, он теперь Сильнейший. Разве не этого ты хотела?

– Что меня не устраивает? – прошипела девушка. – Ты видел, во что он превратился?

– Лично я видел лича с аурой класса D. И, отвечая на твой вопрос, это не то, чего я добивался. В общем-то, это я, а не ты, должен жаловаться.

Ведьма так удивилась, что даже забыла поддерживать пламя в ручье и вода тут же погасла.

– Почему это? – спросила она.

– Мне нужен был молодой правитель, который станет искать силы для укрепления своей власти. А что получилось? Тысячу лет я помогал одним личам свергать других и вот теперь нарвался на того, кого даже мне не одолеть. Мы-то с тобой думали, что ведем игру у него за спиной, а на деле играли лишь ему на руку. Тебе стоило бы уговорить его остаться на Хэгмаунте и жить там с ним долго и счастливо. А мне не стоило бы восставать против Мал Ксана. Мы оба проиграли, ведьма, – смирись. Однако… какая ирония – тот, кому я три дня назад объяснял, кто такой Мал Хаар, в итоге Мал Хааром и оказался, – призрак замолчал на пару минут, позволяя себе оценить чувство юмора судьбы, а затем спросил: – Как ты намерена поступить, ведьма?

– Моя присяга – не пустой звук, в отличие от твоей, – с презрением ответила Вакилла. – Я продолжу служить повелителю, в кого бы он там не превратился.

– Хорошо, – кивнул Сар’ар. – Полагаю, для меня бесполезно в ближайшую сотню лет искать нового хозяина – все равно всем в ближайшее время будет править Он. А так я, по крайней мере, увижу все это до самого конца. Не каждую сотню лет на твоих глазах исполняется Пророчество…, а там может и правда конец света… Пойдем, ведьма, я тебя подвезу.

Он схватил Вакиллу за плечо и, прежде чем она успела полностью произнести «Эй, убери от меня руки», уже поставил ее рядом с отрядом ведьм, идущих по дороге вслед за обозом-авангардом лорда Хакара.

***

Наутро после ночного перехода Мал Хакар решил, что они достаточно далеко ушли от погони, и отдал распоряжение провести торжественные похороны лорда Ксана, сразу после которых (в лучших традициях довеснотских королевств личей), должна была пройти коронация (у личей короны были не в чести, поэтому она называлась не «коронацией», а «возвышением») нового Повелителя. Согласно традиции, темные маги присягали лорду-личу, начиная с самых старших и уважаемых некромантов.

Но на этот раз возникла некоторая заминка – Мал Хакар, еще будучи человеком, принял присягу у Амелии (что было, разумеется, совершенно незаконно, но древняя присяга некромантов сохраняла силу независимо от того, имел ли Повелитель право ее принимать). Технически это делало девочку старшей среди всех подвластных ему чернокнижников. Реакцию остальных, особенно Зазингела, нетрудно было предвидеть.

– Думаю, вам просто не стоит говорить им о той присяге, – предложила Ар’ак’ша. – Пусть Амелия присягнет еще раз – где-нибудь в конце.

– Повторная присяга – это богохульство! – возмутилась Вакилла.

– Согласен, – подтвердил Сар’ар. Лич решил для начала обсудить проблему с этими троими.

– Думаю, вам стоит превратить девочку в нежить, – предложил призрак. – Присяга продолжает действовать и после смерти, но она уже не будет чернокнижницей, а значит и вопрос старшинства стоять не будет.

Вакилла и Ар’ак’ша временно потеряли дар речи от такого предложения, и, прежде чем они успели собраться с мыслями и донести до Сар’ара все, что они о нем думают, Мал Хакар отрицательно покачал головой.

– Это нам не подходит, – сказал он.

– Тогда вам, возможно, стоит добавить новый титул, – предложил Сар’ар следующий вариант. – Лорды-личи издревле принимали присягу у живых и мертвых вассалов по отдельности, так почему бы вам не принять три присяги – у мертвых, чернокнижников и ведьм?

– Не самая лучшая идея – вносить в ряды темных магов разделение на ведьм и чернокнижников, – возразил лич.

– А по-моему, неплохое предложение, – сказала Вакилла. – Хэгмаунт – ваше наследственное имение, повелитель. Я слышала, что король Веснота тоже отдельно принимает присягу как лорд Грифинмаунт и как король.

– Но это сделает Амелию старшей ведьмой, – отметил Сар’ар.

– С этим проблем не будет, – заверила ведьма. – Она хорошая девочка и у нас не будет никаких проблем с тем, чтобы ей подчиняться.

– Думаю, чтобы не вызывать вопросов насчет понижения Вакиллы и назначения новой старшей ведьмы, будет лучше, если Вакилла присягнет вам как чернокнижница, – предложил призрак. – Под предлогом… ну, например, вы можете взять ее в ученицы.

– Меня? В ученицы к повелителю? – удивилась ведьма.

– Думаю, даже несмотря на то, что повелитель владеет Созиданием, а ты – Разрушением, тебе будет, чему у него поучиться, женщина.

– Ладно, этот вариант подходит, – согласился Мал Хакар. – Значит, теперь будет целых три титула… Боюсь даже представить, как я буду называться…

***

– Лорд Мал Хакар, правитель Хэгмаунта, властитель нежити и Повелитель Тьмы, – объявила Ар’ак’ша и чернокнижники начали подходить к присяге.

Мал Ксан был уже похоронен – ему сложили огромный костер, а потом навалили курган. На этот раз в похоронных речах недостатка не было – общую речь произнес Семасцион, а потом еще каждый добавил что-то от себя.

Теперь Зазингел, как старший из некромантов, первым подошел присягнуть Мал Хакару. Однако, сам он говорить не мог, так что за него слова присяги произнес Полиандр:

– Мой господин обещает служить вам верой и правдой до самой его смерти и после нее. Он обещает, что с этого момента забудет все свои прошлые клятвы и присяги. Он обещает, что не умрет без вашего позволения. Если же он нарушит эту присягу, да не обрушится на него гнев богов, но только ваше собственное отмщение.

– Я обязуюсь дорожить службой твоего господина и не жертвовать его жизнью без предварительного уведомления. Я не буду использовать его и его слуг для подавления восстаний других моих вассалов. Я не предам его никакому иному суду, кроме моего, – ответил лич традиционной фразой.

Затем начали подходить Семасцион, Церцея, Сар’ар (присяга мертвых несколько отличалась – они обещали «забыть все прошлые клятвы и присяги, кроме верности Первым Личам»), Вакилла и остальные. Мелипсихона не церемонии не появилась – она сидела у себя в палатке, не говоря ни слова и не реагируя на входящих, а лич распорядился ее не трогать.

После окончания возвышения Мал Хакар огласил свой первый указ – титул лорда-лича упразднялся и заменялся титулом Повелителя Тьмы. Личам больше не было нужды сражаться между собой, выясняя, кто из них сильнейший – отныне Сильнейший был официально определен, и каждый мог в любой момент вызвать его на поединок.

В древности идея поединка между лордом-личем и неприятельским командиром была весьма популярна, но после гибели лорда Раванала к ней как-то охладели. Когда лорд Хакар возродил эту традицию, многие считали, что он не продержится на троне и пары лет и что ему не будет отбоя от вызовов на поединки. Однако ему не было суждено дождаться ни одного…

***

В воскресенье, седьмого ноября, на пограничном посту Абез было оживленней обычного. От окрестных деревень к посту стягивались телеги с провиантом, по реке туда-сюда шныряли гонцы-водяные, пара десятков солдат рыли ров вокруг частокола. Со стороны реки пограничный пост имел более основательные укрепления, но это был всего лишь второй случай, когда переправе Абез потребовалась защита со стороны суши. В прошлый раз среди осаждающих был Делфадор Великий и стража просто разбежалась. На этот раз переправе угрожала армия нежити и гарнизон намеревался дать бой. Когда стало известно, что мертвецы уничтожили оба сторожевых поста на северной дороге, командир аванпоста отправил гонцов на запад – за подкреплением, – и посланников на северный берег – к гномам. С запада, из устья Великой Реки, прибыл отряд водяных Королевского Флота в числе ста пятидесяти бойцов. Это были элитные силы, в воде они были способны запросто потягаться с целым полком, а то и с двумя, но пока противник оставался на твердой земле, их присутствие мало чего меняло.

Гномы ответили, что будут действовать в духе нейтралитета с учетом интересов Кналга. Переводя с гномьего на человеческий, это означало «если некроманты доберутся до нашего берега и заплатят нам достаточно много денег, мы предоставим им убежище». В общем-то это соответствовало политике Кналганского Альянса с самого дня его основания – если сотрудничать с тобой выгодно для Кналга, неважно какого цвета твоя рожа, но, как только от тебя больше нет пользы, сотрудничество с тобой будет продолжено на коммерческой основе.

Итак, в воскресенье, седьмого ноября, когда на пограничном посту Абез все готовились к бою, к северному краю переправы приблизились два путника. Одному из них было около тридцати, другому – около двенадцати. Старший был одет в потертый коричневый плащ, казавшийся как минимум ровесником своего владельца, а в руках держал деревянный посох, больше всего напоминавший подобранную в лесу палку. Его юный спутник был одет в обычную крестьянскую одежду, куда более опрятную.

– Ух ты, красота какая! – восхитился мальчик.

– А, ты же еще не видел Абез летом, – вспомнил его спутник. – Да, зимой замерзшая река везде выглядит одинаково, а летом тут красотища. Пойдем, Беорон. Видишь, на середине реки остров? На нем есть деревенька, там и заночуем.

Они вошли в воду. Глубина брода у Абеза колебалась от пары дюймов до трех футов, так что утонуть здесь было непросто при всем желании. Тем не менее, Беорон все-таки умудрился поскользнуться, упасть и наглотаться воды.

– Эх, ты… – проворчал его наставник, поднимая мальчика на ноги. – На, возьми, раз ноги не держат.

– Мне правда можно взять ваш посох? – удивился мальчик.

– Конечно, это ж просто деревяшка.

– Но Учитель, если на нас нападут темные маги, как же вы без посоха-то? – рассудительно спросил Беорон.

– Темные маги? Вообще не проблема, – махнул рукой Учитель. – Голыми руками одолею.

– И молнией будете стрелять? – восхищенно произнес мальчик.

– Ты слишком много внимания уделяешь молниям, Беорон. Молния – красивый трюк, им можно показать свое превосходство, и только. Ну выстрелишь ты ею раз, выстрелишь два, тут твои силы и иссякнут. А кого ты успеешь одолеть двумя выстрелами? Летучую мышь, гоблина, может – хиленького адепта. Непрерывно молниями мог бы стрелять разве что Делфадор Великий. Бой равных в силе магов – это бой на истощение, там никто не станет использовать такие тяжеловесные приемы… Ну, я не стану, по крайней мере.

– Зато молнией можно всех поразить и сбежать, пока они не очухались, да? – не унимался Беорон.

– Точно, – подтвердил его наставник. – Вообще, любая магия для этого и существует. Бои до последней капли крови – это для солдат, у них работа такая. А магам дано разумение, чтобы они изучали окружающий мир и делали его лучше.

Продолжая разговор, путники приблизились к острову, на который ранее указывал Беорону Учитель.

– Ух, ты, смотрите – водяные! – воскликнул мальчик.

Вокруг острова действительно плавали водяные – голубокожие, зеленоглазые, с трезубцами, некоторые даже в доспехах из панцирей морских рептилий.

– Чего это они тут забыли? – подивился чародей.

Подробности им удалось узнать в деревне от командира местного патруля:

– Говорят, некроманты, которых наши побили у Царцина, теперь пытаются смыться из страны. Они уничтожили уже два сторожевых поста на северной дороге и дня через два будут здесь.

– Вот оно как… – покивал головой маг. – Слышишь, Беорон, у них тут война, а мы-то и не знали… И вы, значит, собираетесь их тут останавливать? – вновь обратился он к командиру патруля.

– Ну да, неужели отпускать их – после всего, что они натворили!

– Э, любезный, а воинов-то у вас сколько?

– Двести человек и сто пятьдесят водяных…

– А у них, небось, тысячи полторы?

– Ну, вроде того…

– Так они вас победят, – совершенно спокойно, даже с улыбкой, сообщил чародей. – Вы бы лучше того… эвакуировались куда-нибудь, а как они уйдут вернулись бы. Так и сами уцелеете и укрепления целы останутся.

– Не, дядя, так нельзя, – возразил офицер. – Если подольше нежить задержим, паладины подоспеют и порубят их, окаянных.

– Вам-то это никак не поможет уже, – напомнил маг. – Да и паладины всех не порубят – некроманты просто поставят несколько заградительных отрядов драться с паладинами, а сами удерут через реку.

– Э, дядя, ты откуда такой умный? Ты не маг, случаем?

– Нуу… я предпочитаю называться странствующим волшебником, но можно сказать, что и маг.

– И что, силен? – недоверчиво спросил один из солдат патруля. В его понимании магу, как минимум, полагалась борода, а желательно – белая мантия и светящийся посох, которым можно одолеть целую орду мертвецов.

– Он самый крутой, – сообщил солдатам доселе молчавший Беорон. – Его ауре Великий Маг позавидовал бы, если б увидел.

– Тогда может поможешь нам нежить одолеть-то, дядя? – предложил начальник патруля.

– Полторы тысячи-то? Нет уж, спасибо… Однако, я завтра поговорю с вашим капитаном, постараюсь объяснить, что надо эвакуироваться.

Солдаты мрачно посмотрели на мага, явно не понимая, чего это он собрался их куда-то эвакуировать.

– Иногда мне кажется, что будь наши граждане чуть менее самоотверженны, Мал Раваналу не удалось бы перебить полстраны в век Страха, – сказал Учитель Беорону, когда они расположились в комнате на втором этаже местного трактира.

– Это почему?

– Потому что с нежитью нельзя воевать так же, как и с орками. Мертвецкая армия куда менее зависима от коммуникаций и снабжения, чем любая другая – стоит ли сражаться с ними за каждый клок земли, если занятая территория для них не имеет значения? И потерь у них в нашем смысле не бывает – сейчас вот эти бравые ребята пожертвуют своими тремя с половиной сотнями, перебьют шесть-семь сотен зомби, а в результате-то потерь у нежити будет ноль. Для них значение имеют только потери среди некромантов и я готов поспорить, что их командующий позаботиться о том, чтобы ни один из некромантов в этом бою не погиб. Они перейдут реку, найдут там кладбище и воскресят все шесть сотен обратно, – а нам что предлагаете? Пойти к солдатским матерям и сказать: родите нам сюда еще триста солдат? Вот из-за такого раздолбайского подхода мы с нашими пятью дивизиями проигрываем трем десяткам некромантов с их десятью тысячами скелетов одну войну за другой.

– Но предыдущую войну мы выиграли, – возразил Беорон.

– Да? И что они потеряли? Одного лича и полсотни его помощников. А мы – тысячи солдат и неизвестно сколько обычных людей. Это победа такая? Эх, нарвемся мы когда-нибудь на лича с прямыми руками и не очень пустым черепом – что будет-то… согласна со мной? – обратился он к летучей мыши, присевшей на край подоконника.

– Ой, Учитель, это же летучая мышь!

– Да ты что? Правда что ли? – рассмеялся Учитель. – У нас в сумке оставались еще булочки, дай сюда.

– Учитель, эта мышь может быть некромантским шпионом! – воскликнул мальчик, свято уверенный, что все летучие мыши на свете – некромантские шпионы или, как минимум, шпионки. – Что вы собираетесь делать?

– Покормить ее булочкой. А пока она будет есть, я воспользуюсь случаем и расскажу тебе о строении летучих мышей. Вот, смотри у них на руках по четыре пальца, из них три значительно удлинены и…

Маг и его ученик провели вечер, кормя мышь булочками и изучая строение рукокрылых.

***

Ти-Ла-Ту парила над переправой, разглядывая фигурки ночных дозорных. Она могла не опасаться, что ее пристрелят – сейчас она находилась на такой высоте, что существо с дневным зрачком вряд ли смогло бы хотя бы ее увидеть – не то, что прицелиться. Но старая мышь знала, что скоро ей придется спуститься пониже.

Не имея более тактика, подобного Зении Золвотер, Главная Кисть вынуждена была планировать операции с большим «запасом» – нельзя было оставить и малейшего шанса на то, что армия нежити окажется зажата между пограничным постом Абеза и конницей Ордена Паладинов. А конница эта была уже недалеко… Стало быть, погранпост требовалось захватить с первой попытки, причем не очень сильно повредив ров и частокол, чтобы заградительные отряды смогли укрепиться на захваченной линии укреплений и прикрыть переправу основных сил. В такой ситуации Кисть хотела иметь как можно больше информации о противнике и укреплениях, так что простой разведки с воздуха было недостаточно – требовалась разведка боем. Одно дело знать, что у противника двести солдат, и совсем другое – знать, что среди них лишь пятьдесят лучников. А если их там не пятьдесят, а, например, сто пятьдесят, то это в корне меняет дело. По иронии, чем больше среди врагов окажется в итоге лучников, тем больше будут потери разведывательного отряда Ти-Ла-Ту, и тем меньше сил потеряет основная армия скелетов, для которых лучники являются самым «удобным» противником.

«Скоро мы все узнаем», – сказала себе Ти-Ла-Ту. Она понимала, почему Кисть приняла решение о разведке боем и жаловаться в общем-то было не на что – именно так и строились отношения между мышами и некромантами испокон веков – мышам разрешалось вдоволь полакомиться человеческой кровью, а затем скрыться от возмездия за спинами некромантов и орд нежити. Это были взаимовыгодные отношения крылатых и бескрылых хищников, и мыши получили от этого мутуализма чуть ли не больше, чем некроманты – они попробовали кровь людей и эльфов и нашли ее более приятной, чем кровь животных. Выпивая кровь чародеев они, пожалуй единственные из всех животных, смогли освоить магию, а те, кому удалось выпить целую реку людской крови, эволюционировали до человекообразных вампиров и получили почти бесконечно долгую жизнь. Сотрудничая с некромантами, мыши стали высшей расой, и, по их собственному мнению, превосходили своих бескрылых союзников во всем, кроме размеров. С другой стороны, Ти Ла-Ту за свою жизнь участвовала уже в трех «разведках боем» схожего масштаба, и она ни разу не видела, чтобы в ходе такой операции погибло менее трети участвовавших в ней мышей. Это означало, что из тех, кто сейчас, подобно ей, кружил в небе над пограничным постом переправы и над островной деревенькой Зеленые Воды, обратно, в штаб Мал Хакара возвратятся хорошо если три десятка. Сама Ти-Ла-Ту была уже стара, из отпущенных ее роду семи-восьми лет жизни она прожила уже шесть с половиной. Прошли те времена, когда она, маленькая серая мышка, мечтала о реке крови и превращении в человекообразного вампира. Старая мышь уже смирилась с тем, что в разведоперациях и приграничных стычках реки крови не льются, а в великих сражениях шестилетней летучей мыши не место. Ти-Ла-Ту знала, что ей недолго осталось, и перспектива гибели в предстоящей операции ее не страшила. Жалко было молодых, многие из которых умрут, так и не распробовав своей первой людской крови.

«Их еще столькому нужно было научить… – печально подумала старая мышь. – Как сосать кровь из спящего, чтобы он не проснулся, и в каком месте прокусить ногу коня, чтобы он не мог скакать, и как нападать на гномов с пушками из слепого пятна… Они все еще такие детеныши… прямо как Хозяин, когда он только начал служить некромантам. Хорошо, хоть он смог выжить и стать приличным человеком… настолько, насколько бескрылые вообще могут быть приличными. Жалко, что их племя так медленно живет, и я, скорее всего, уже не увижу, как он покусает всех своих соперников и станет Великим Лордом своего племени. Эхххх… Пора, наверное, уже, – и она подала остальным сигнал к атаке.»

***

Нападение на пограничный пост продолжалось большую часть ночи и лишь под утро нападавшие отступили, оставив после себя два десятка мертвых тел. Узнав, что все поверженные враги оказались летучими мышами, а также поняв, что никто из защитников поста не был убит, командир гарнизона понял, что ночное нападение было не более чем разведкой. Он пожалел, что ночью не оставил водяных в резерве – участия в бою они все равно толком не приняли, зато полностью раскрыли свое присутствие. В любом случае, изменить ничего уже было нельзя, оставалось радоваться, что гарнизон не понес потерь убитыми, а Зеленые Воды вообще не подверглись нападению.

Наутро Беорон с Учителем переправились на южный берег реки и маг отправился на прием к командующему.

– Беорон, мы уходим, – сообщил он, возвратившись.

– Что они сказали, Учитель? – поинтересовался мальчик.

– Что я трус, который отсиживался непонятно где, когда все маги сражались с нежитью у Царцина.

– Но вы же даже не знали… – искренне возмутился Беорон.

– Оставь это, Беорон. Даже если бы я знал, я не стал бы принимать участие в столь бессмысленном сражении. Пойдем отсюда.

– А куда мы пойдем?

– Хмм… неплохо было бы повидать малыша Кевина… сколько же ему сейчас лет… тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… уже семнадцать! Это ж я его уже пять лет не видал! Как время-то летит… Мы идем в Велдин, Беорон.

– Ух ты, класс! В столицу? – обрадовался Беорон, раньше в Велдине не бывавший. – Стоп, а разве в Велдин отсюда надо идти не по северной дороге?

– Не обязательно – можно на юг, в обход Глинова леса и через Таф…

Мальчик вздохнул с явным облегчением.

– Но северная дорога куда удобнее, так что, я думаю, мы пойдем по ней, – закончил чародей.

– Не-не-не, давайте лучше через Таф! – замахал руками Беорон.

– Почему это?

– Так на северной дороге же армия нежити!

– Ну и что? Может быть мертвецы окажутся поумнее местных солдат и не станут вступать в бессмысленное сражение…, а если нет, то… ну, вот и узнаем, – загадочно усмехнулся маг.

– Учитель, не делайте такое лицо. В последний раз, когда вы так смеялись, нам пришлось потом две недели удирать от гномов.

– Но ведь было так весело! Хватит ворчать, пойдем!

Мальчик вздохнул и поплелся вслед за своим наставником.

***

Ти-Ла-Ту вместо с остатками своего отряда возвратилась в лагерь Мал Хакара к полудню.

– Отличная работа, – похвалил ее лич, выслушав доклад. – Теперь у нас есть еще сутки на модификацию плана на базе твоей информации.

Мышь пропищала, что ей есть что добавить к докладу.

– Что-что? – переспросил Мал Хакар. – Ты заметила страшного человека? И что в нем было такого страшного? Он был похож на того, кто убил Киика… А, вот ты о чем… Тот старик действительно был немного странным.

Ти-Ла-Ту отметила, что замеченный ею человек стариком не был.

– Хочешь сказать, он молод и поэтому может оказаться еще опаснее? Думаю, ты преувеличиваешь. Тем не менее, я подумаю о том случае и поищу в библиотеке лорда Ксана что-нибудь о таких «страшных людях». Это тебя успокоит?

Мышь кивнула, но лич услышал, как она пищит себе под нос о том, что будет спокойна, только когда всех таких страшных людей закусают до смерти, выпьют у них всю кровь и расчленят трупы. Мал Хакар усмехнулся и отправился в штабную палатку, оставив Ти-Ла-Ту планировать убийство «страшного человека».

– Мыши возвратились, – сообщил лич остальным членам Кисти. – Теперь у нас есть подробные сведения о противнике.

– А что насчет вашей Илк’ха’йа’лет? – поинтересовался Семасцион.

– Миссия Ар’ак’ши также увенчалась успехом. Гномы предоставят нам убежище за определенную плату… Собственно, эта определенная плата будет стоить нам почти всей нашей казны.

– Пятнадцать сотен монет – не слишком большая цена за право провести через границу тысячу воинов, – заметил Сар’ар.

– Кстати об этом. Они требуют, чтобы мы отозвали нежить перед тем, как войдем в пределы Кналга. Нам можно оставить две сотни воинов. Это разумная предосторожность, однако…

– Упырей отозвать нельзя, – закончила за лича Церцея. – В смысле можно, но обратно их потом уже не вернуть.

– Все верно, – кивнул Семасцион. – Раз у нас четыре с половиной сотни упырей, а через границу можно перевести только двести…

– Остальных придется оставить прикрывать отход, – сделал вывод Сар’ар.

– Да, это так, – согласился Мал Хакар. – Три сотни упырей оставим в заградительном отряде, полторы – переведем через границу вместе с пятьюдесятью скелетами. Остальных скелетов отзовем и перевезем через границу в мешках и телегах. Итак, осталось решить, как именно мы будем штурмовать пограничный пост. У противника сотня копьеносцев, семь десятков лучников и около двадцати тяжеловооруженных пехотинцев. Как мы и предполагали, они окружили пост частоколом и рвом. Кроме того, переправу стерегут водяные числом полторы сотни.

– Вероятно, это бойцы Коралловой Гвардии из устья Великой Реки, – предположил Сар’ар.

– Скорее всего. Итак, какие предложения?

Зазингел начал делать жесты руками.

– Прежде чем мы приступим к обсуждению плана нападения, Аннулари хотел бы уточнить… – начал переводить Семасцион. – Сообщили ли вы гномам, что среди нашей армии нежити есть мертвецы-гномы?

– Конечно нет, но вопрос хороший, – ответил Мал Хакар. – Гномы, которые у нас есть – кстати, Арз’ман’дан, сколько их у нас?

– Два упыря в сотне Литтлфингера, один скелет в сотне Зении… то есть, в бывшей сотне Зении, и один скелет в вашей элитной сотне, Хозяин, – отозвалась Церцея.

– Четверо, значит. Так вот, эти гномы – кналганские купцы, которых мы убили в Керлате. По трупам это, конечно, никак не определить, но пограничники, скорее всего, именно так и истолкуют наличие в нашей армии гномов.

– Некоторые расы притворяются, что спокойно относятся к некромантии, но это лишь до тех пор, пока дело не касается их собственных соотечественников, – в голосе Сар’ара слышалось презрение к подобному лицемерию. – Гномов необходимо оставить в заградительных отрядах.

– Упырей оставим, а скелетов можно отозвать и взять с собой, – возразил лич.

– На границе наверняка будет обыск. Если их найдут, будет еще хуже, чем если бы мы сразу сказали, что они у нас есть. Их всех надо оставить, – отчеканил призрак.

Мал Хакар покачал головой, но не смог найти другого выхода, кроме как согласиться.

– Ладно. Переведите скелета из бывшей сотни Зении в элитную сотню. Эта сотня будет вместе с упырями удерживать переправу и переправится последней. Скелетов-гномов при переправе оставить.

***

Мелипсихона сидела в своей палатке. Под глазами у нее были синяки, мантия измялась, а длинные черные волосы спутались, но ей было на это наплевать. Ночью она куда-то шла вслед за строем скелетов, днем – сидела в своей палатке. Время от времени к ней приходили какие-то люди, а Сар’ар каждый день насильно поил ее водой, но она не обращала на всех них никакого внимания. Ей хотелось, чтобы ее оставили одну, она прогнала Питера обратно в волшебный короб, но одна остаться все равно не смогла – голос Ир’шаза из головы было не убрать. Денно и нощно он шептал ей, что она должна присягнуть ненавистному Мал Хакару.

– В отсутствии Зении Золвотер не один из них не способен грамотно организовать переправу, – говорил он. – Он нуждается в твоих услугах. Предложи свою службу сейчас, пока ты нужна, или будет уже поздно.

– Я не стану служить тому, кто убил господина, – в очередной раз пробормотала Мелипсихона.

Злой дух не успел ответить, потому что в палатку вошла Церцея.

– Я принесла поесть, – сказала она.

Некромантка никак не отреагировала на ее появление.