Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 73 страниц)

– Инье йеста’хлар – кэ сина… (эльф. «Просто для проверки – это ведь…») – уточнил Эовимбор.

– Йэ, – подтвердила Гадриэклия. – Келвэ тулкава эура – сила нис ми лайкуа хампэ. (эльф. «Да… Источник сильной ауры – та женщина в зеленом.»)

– Кэ элмэ наланта’си экар йур’меннай’лу? – уточнил Сардарлионар. – Эр лебен элмэ кэ махта’ар, а той – илкуэн паэ’а’энег. Сина апалумэ лумна дагор, а пилини кэ хвин. (эльф. «Мы нападаем или отступаем? Из нас только пятеро могут сражаться в ближнем бою, а у них, видимо – все шестнадцать. Это будет непросто для нас, да и стрелы, скорее всего, будут неэффективны.»)

– Ла лехта’куэтта куингани! (эльф. «Не недооценивай лучников!») – потребовал Хирион.

– Курувармма анта’тулко, а инье ла кен’маунат ми аксоохтари. Той полда а маэмахта – ананта укуа йандо. Инье сана’синакурувари манен тарьяссе. Инье найкэ нангвэ сэ – илкуа. Си сэ лелья’инга, энтаве инье ла кэ нейта’лу. (эльф. «Наши чародеи обеспечат нам поддержку, да и в костяных воинах вроде бы нет ничего необычного. Они сильны и хорошо вооружены – но и только. Думаю, все дело в этой волшебнице. Все что нам нужно – одолеть ее. Сейчас она как раз идет впереди всех, так что не стоит терять такой шанс»), – рассудил Ломадриэриль.

Урорфилдор кивнул, соглашаясь, и пришпорил коня. Во весь опор он помчался навстречу врагу. Несколько скелетов сразу же натянули луки, но стрелы лишь просвистели у наездника над головой. Расстояние между ним и женщиной в зеленом все сокращалось, и эльфы думали, что сейчас она побежит и спрячется за спинами своих воинов… но она лишь остановилась и сделала знак скелетам поступить так же. В последний момент огромный костяной воин с щитом выступил вперед и прикрыл темную волшебницу от удара Урорфилдора. Затем скелет попытался ударом щита сбить эльфа с коня, и это могло бы получиться, но наездник уже мчался обратно к своим – его атака была лишь отвлекающим маневром. Пока все смотрели на всадника, Сардарлионар разогнался до скорости, не меньшей, чем скорость лошади, и, подобно вихрю помчался к некромантке. Он попытался нанести удар с неприкрытой щитом костяного воина стороны, но небольшой скелет с мечом, который, судя по виду, был сделан из скелетированного хвоста какого-то огромного ящера, выскочил вперед и набросился на Сардарлионара. Эльфу пришлось вступить в бой и он не достиг темной волшебницы… но, в конце концов, его атака тоже была отвлекающим приемом. На волшебном скакуне, сияющем, слово солнце, в строй мертвых воинов ворвался Эовимбор, и в тот же момент на другом краю опушки посохи Вовиен и Гадриэклии выпустили рой светящихся огоньков, взмывших в небо, и обрушившихся на мертвецов с небес, подобно граду…

В этот миг женщина в зеленом впервые приняла деятельное участие в бою. Она вытянула вверх левую руку и сорвавшийся с нее поток ярко-лиловых молний раскрылся куполом над головами костяных воинов и принял удар волшебных огоньков на себя. Эовимбор уже почти успел прорваться к темной волшебнице, но она, прекратив испускать молнии, махнула рукой и на траве вокруг нее проявился кровавый узор чародейских символов. Стоило волшебному скакуну весмирца пересечь границу этого узора, как конь вдруг погас – не перестал светиться, а просто исчез. Эовимбор упал на землю и воин с оружием из плавника огромной рыбы загородил от эльфа некромантку.

Поняв, что стремительная атака не удалась, остальные члены Золотого Листа пересекли опушку и вступили в бой. Лучников в обоих отрядах было одинаковое количество, и они одинаково безуспешно осыпали друг друга стрелами – скелетам стрелы не особенно вредили, а по эльфам еще надо было попасть. Темная волшебница достаточно успешно отражала все заклинания, которые выпускали эльфийки-чародейки. Анил’Гавин и Фолиндэ смогли сковать троих скелетов чарами природы, но остальные девять приходились на троих витязей и двоих наездников (вернее, наездника и бывшего наездника). Урорфилдор и Эовимбор смогли взять на себе лишь по одному скелету. По двое приходилось на Сардарлионара и Белилманда, а лорд Ломадриэриль сражался с тремя и он же первым убил одного из своих противников. Эльфы обрадовались и на волне подъема боевого духа Сардарлионар наконец зарубил скелета с мечом из хвоста ящера и сосредоточился на втором противнике – большом скелете с боевым молотом. Однако, радость эльфов была преждевременна – кости поверженных скелетов вдруг начали погружаться под землю и, стоило им полностью исчезнуть, как земля у ног темной волшебницы разверзлась и из нее появились два костяных воина, у одного из которых Сардарлионар сразу же заметил в руках меч из хвоста ящера.

– Сина ма куина’нан нолвэ! – крикнул он. – Вовиен, ма ай маха’мине тер нолвэ, най сина мане! (эльф. «Какая-то воскрешающая магия! Вовиен, попробуй убить кого-нибудь магией, вдруг это сработает лучше!»)

– Инье ласта! (эльф. «Есть!») – отозвалась чародейка, переключая свое внимание с темной волшебницы на скелета с молотом. Некромантка, разумеется, попыталась отразить ее заклинания потоком молний, как она сделала это в начале сражения, но Сардарлионар не без причины обратился за помощью именно к Вовиен – она обладала уникальным управляемым заклинанием. Гибкий хлыст из магической энергии обогнул поток молний и снес скелету голову. Поверженный костяной воин не упал на землю, а вспыхнул синим пламенем и обратился в пыль. Вернувшись назад, хлыст стегнул Вовиен по руке, оставляя кровавый след.

– Инье найкэ сер’йа’йухта сина ат (эльф. «Мне нужно отдохнуть, прежде чем использовать это еще раз»), – шепнула чародейка напарнице. Гадриэклия кивнула и накрыла Вовиен магическим щитом, защищающим от заклинаний, и заклинанием Древесных Лат, покрывшим кожу девушки прочной корой, способной защитить от вражеских стрел… Но следующей атаки никто не мог ни предвидеть, ни предотвратить. Темная волшебница метнула свой меч, который распался в полете на тысячу мелких то ли мушек, то ли пчелок. Более того, весь этот рой стал вдруг обильно источать темно-красную жидкость. Он промчался по полю боя, забрызгивая все вокруг кровью и набросился на Вовиен. Рой пролетел через чародейку и ее обезображенное двумя тысячами отверстий тело упало на землю, истекая кровью.

– Вовиен! – воскликнул Белилманд, и тут же сам упал на землю, пронзенный тремя стрелами – скелеты-лучники воспользовались тем, что он на миг утратил сосредоточенность. Из двенадцати членов Золотого Листа осталось десять. Рой смертоносных насекомых вернулся к некромантке и соединился в ее руке, вновь становясь мечом, а у ног женщины снова разверзлась земля и оттуда появился новый костяной воин – такой же, как тот, которого убило заклинание Вовиен.

– Сина ла мота’мане! – крикнул лорд Ломадриэриль. – Илкуэн кэ наланта’гулдур! (эльф. «Это не сработало! Всем атаковать некромантку!»)

Воины Золотого Листа подчинились и сконцентрировались на темной волшебнице, уже не обращая внимания на скелетов. Гадриэклии и друидам удалось совместной атакой расчистить путь, сметя двоих или троих скелетов. Витязи ринулись в открывшуюся брешь, но новые костяные воины уже поднимались из под земли, и скелеты сомкнули ряды, заслоняя свою повелительницу. Все, что удалось эльфам – это выпустить в некромантку девять стрел, но ни одна из них не пронзила тело женщины – какая-то неведомая сила сберегала темную волшебницу. Зато ответная атака стрелами и роем насекомых из меча поразила Исандира, положив конец самому короткому членству в истории Золотого Листа.

«Си инье кен’манен раумо нивесиньяри куэл’махта – сина эрьяалассэ» (эльф. «Теперь по крайней мере ясно, как погибли Предвестники Бури»), – мрачно подумал Сардарлионар. Преимущество нежити было уже почти двукратным и костяные воины начали оттеснять эльфов к краю опушки.

Но Золотой Лист не был бы самым известным эльфийским спецподразделением, если бы он мог быть разбит кучкой скелетов. Истинная сила этого отряда была не в навыках и профессионализме его членов, а в древнем заклинании товарищества. Когда-то очень давно, когда Линтанирские дубы были еще лежащими в земле желудями, существовал благородный дом Тил’Ган, известный, как Дом Бессмертных. Все члены этого дома были связаны между собой заклинанием, которое передавало все жизненные силы погибших эльфов дома их живым сородичам. Доживая жизни своих безвременно ушедших товарищей, эльфы дома Тил’Ган были долголетни в мире и непобедимы на войне. В конце концов, эльф из дома Тил’Ган, известный как Тинандир Чудовищный, понял, что заклинание товарищества дает тем больше сил, чем большими смертями оно подпитано и чем на меньше целей распространено. Решив использовать это для получения абсолютного бессмертия, он убил всех своих сородичей и получил их силы. Он не стал в итоге бессмертным – узнав о его злодеянии, эльфы со всего Континета объединились против него и общими силами одолели негодяя. Заклинание товарищества с тех пор было запрещено к использованию, но Ка’лиан тайно обучил ему членов Золотого Листа и с самого дня образования отряда это было его главной тайной и сильнейшим оружием.

Теперь, когда от отряда осталось девять воинов, каждый из них был на треть сильнее, чем в начале сражения. Эта магия не влияла на силу ударов или мощь заклинаний, она просто давала жизненные силы. В груди Хириона торчало уже две стрелы, а он продолжал бой, как ни в чем не бывало. Фолиндэ посохом избивала скелета-воина, пренебрегая ударами его меча. Члены отряда с замиранием сердца ожидали момента, когда погибнут еще трое из них – это означало бы удвоение силы для каждого из выживших, что дало бы возможность для мощной и внезапной для противника контратаки.

Но, видимо, мертвецы тоже заметили изменения, произошедшие с воинами Золотого Листа и сделали более или менее правильные выводы – теперь они старались скорее оттеснить эльфов, чем убить. Кроме того, лучники и некромантка сконцентрировали свои атаки на чародейке и друидах – либо они ошиблись, посчитав, что маги являются причиной увеличения силы эльфов, либо они как раз поняли все верно и сочли, что столкнуться в конце с невероятно живучим мечником менее страшно, чем с невероятно живучим чародеем.

Наконец, Хирион, который потерял уже слишком много крови, упал на землю. Прикрывать магов стало еще труднее и, в конце концов, юный Амиорион, решившись, с криком «лайта Тессен араноссэ!» закрыл собой Гадриэклию и, приняв на себя три стрелы и поток магических молний, рухнул замертво. Его жертва сделала остальных эльфов сильнее еще на одну шестую. Сардарлионар, Эовимбор и лорд Ломадриэриль вновь начали теснить костяных воинов, отгоняя их от чародеев.

– Фолиндэ, си! (эльф. «Фолиндэ, сейчас!») – крикнул Урорфилдор. По его сигналу друид выпустила из рук поток молний, такой же, как тот, который использовала некромантка – многократно наблюдая его использование, Фолиндэ смогла проникнуть в суть заклинания и повторить его. Молнии разбросали костяных воинов и повалили их на землю, а Урорфилдор, разогнавшись, перепрыгнул их верхом. Некромантка немедленно создала над собой купол из молний, защищаясь от атаки всадника. В то же мгновение Гадриэклия выпустила рой волшебных огоньков в живот открывшейся темной волшебницы, а Анил’Гавин сотворил веревки из лиан, которые оплели ноги некромантки, не давая ей увернуться от следующей атаки. Урорфилдор, спрыгнув с почти испепеленного молниями коня, пролетел прямо через поток молний и рухнул на темную волшебницу сверху, целя мечом ей в сердце…

Но, за несколько мгновений до того, как это случилось, прямо из под земли под ногами у командующего Ломадриэриля появились десятки костяных рук, которые схватили его за ноги, стремительно протащили по полю боя через ряды скелетов, и, прежде, чем он успел освободиться из костяной хватки, поставили его между некроманткой и Урорфилдором…

Клинок наездника, метивший в сердце темной волшебницы, пронзил сердце командующего Золотого Листа.

– Канохеру! (эльф. «Командующий!») – воскликнул Урорфилдор.

– Ла… хюта… (эльф. «Не… останавливайтесь»), – выдавил из себя Ломадриэриль, кашляя кровью. В тот же миг меч некромантки, двигаясь сам собой (сама она, получив удар волшебным пламенем Гадриэклии, склонилась к земле), насквозь пронзил тело командующего и вошел в сердце Урорфилдора. Тела обоих эльфов упали на землю. Они должны были бы придавить темную волшебницу, но все те же таинственные подземные костяные руки (у многих из которых, кстати, было по три-четыре локтевых сустава) оттолкнули эльфов в сторону и помогли некромантке подняться на ноги, попутно освобождая ее ноги из ловушки лиан.

В Золотом Листе осталось всего пятеро бойцов и темная волшебница, все еще окруженная пятнадцатью костяными стражами стояла и смотрела на них. Вернее, смотрела она на Гадриэклию, причем очень недобрым взглядом.

– Инье кен’лэ нолвэкуэтта алта кахарве сэ, – шепнул Сардарлионар чародейке, пододвигаясь поближе к ней. Остальные эльфы встали полукругом позади них. – Тайта’сина кар. Анил’Гавин, лэ эрта-сулка лэ, Фолиндэ а Гариэклиа эт кемен. Элмэ ла лав-синаранки даг’элье. Эовимбор а инье варья-элье. (эльф. «Похоже, твое заклинание ее неслабо задело… Продолжай в том же духе. Анил’Гавин, привяжи себя, Фолиндэ и Гадриэклию лианами к земле. Мы не можем позволить, чтобы эти руки утащили вас. Мы с Эовимбором будем вас прикрывать.»)

– Инье йеста’Мелодиа хери на’смиен… (эльф. «Хотела бы я, чтобы госпожа Мелодия была здесь…») – вздохнула Гадриэклия.

– Инье йеста’сина… (эльф. «Да, я тоже хотел бы…») – пробормотал Сардарлионар.

– Элье атта… кар’сина, йэ? (эльф. «Вы ведь… того, да?») – полюбопытствовала чародейка, хотя момент был явно не самый подходящий.

– Йэ… – подтвердил витязь. – Ай инье апалумэ койрэа, йеста’мента илкуэн аксани ми норна фелья а веру сэ. (эльф. «Ага… Если выберусь живым, пошлю все законы к гномам в пещеры и женюсь на ней.»)

В этот момент темная волшебница, видимо, окончательно оправилась от своего ранения и бросилась в атаку. Сорвавшись с места так быстро, что для неподготовленных глаз это выглядело, как телепортация, она помчалась к Гадриэклии. Но ее передвижения не остались незамеченными – Сардарлионар во мгновение ока разогнался до той же скорости, что и некромантка, и преградил ей путь.

– Ла кэ (эльф. «Нельзя»), – сообщил он, останавливая ее клинок своим. Он впервые оказался с этой женщиной лицом к лицу. У нее были темные кудрявые волосы, зеленые глаза и бледная кожа. Даже сейчас, во время боя, выражение ее лица было умиротворенным, а не яростным.

– Иньеке (нечетк. эльф. «Мне – можно»), – в тон эльфу отозвалась некромантка, отбрасывая его клинок своим. Она взмахнула свободной рукой и все вокруг заволокла тьма. Это был Покров Тьмы – и эльфы, которые немало знают о темной магии, хотя среди них и нет некромантов, сразу опознали заклинание.

– Илкуэн усвэ фанья! (эльф. «Всем выйти из облака!») – скомандовал Сардарлионар, понимая, что в темноте он не сможет отследить движения темной волшебницы и прикрыть чародейку. Остальные подчинились его приказу и бросились в рассыпную, но когда они вновь собрались вместе за границей темного облака, оказалось, что выбрались все, кроме Гадриэклии. Некромантка вновь переиграла их, заранее спланировав, как будет действовать внутри облака – Сардарлионар был почти уверен, что это проклятые костяные руки отыскали юную чародейку и помешали ей выбраться.

– Кэллет василас нэта… – тихо выругался витязь. Черный туман развеялся и напротив четверых эльфов вновь оказался строй скелетов. Сардарлионар уже в который раз оказался напротив скелета с мечом из хвоста ящера. И сейчас, блокируя его удар, он заметил то, чего не замечал раньше – скелет был левшой… в отличие от трех предыдущих раз, когда Сардарлионар сражался с ним. Тут-то витязь и понял, в чем именно состояла способность некромантки, а заодно и то, как ему выиграть этот бой. Обернувшись на товарищей, он осознал, что предупредив их, сразу же раскроет врагу свой замысел. Оставалось надеяться, что у них хватит ума, чтобы не продолжать бой втроем и прыти, чтобы оторваться от скелетов и выжить.

– Аута (эльф. «Отходим»), – бросил Сардарлионар через плечо и при следующем ударе позволил скелету пронзить свою грудь в паре дюймов от сердца. Это было именно так больно, как он и предполагал – если бы не действие заклинания товарищества, он бы и вовсе не пережил этого удара. Истекая кровью, эльф рухнул на землю. Кто-то (кажется, Фолиндэ) окликнул его, но он заставил себя лежать молча. Зажав рану рукой, он не шевелился и старался не дышать. Как и предполагал витязь, в разгар боя никто не озаботился его добиванием, и скелеты просто перешагнули через него и двинулись дальше, преследуя его отступающих товарищей. В конце концов, на опушке остались лишь некромантка и два скелета-стража.

«Сина лу» (эльф. «Самое время»), – решил Сардарлионар и тут с ужасом осознал, что не сможет подняться на ноги. Заклинание товарищества сберегло его от смерти, но у него не оставалось сил, чтобы продолжать бой.

«Син аласайла килмэ, – отругал себя эльф, но в этот момент его сердце екнуло и он почувствовал себя намного лучше. – Йандо намомма куалин? Йур’синамен, аласали, йур…» (эльф. «Как глупо получилось… Еще кто-то из наших погиб? Бегите, дураки, бегите…»)

Еще один бешенный удар сердца – и его тело стало легким, как пушинка. Третий – и Сардарлионар, последний воин Золотого Листа, в двенадцать раз более сильный, чем в начале боя, поднялся на ноги и подобрал свой меч.

– Ама, – восхищенно выдохнула темная волшебница, поворачиваясь к нему. – Етаненде ундуле, ле энтаве луту нел кати леяр. Манен ле ке махтаси? (нечетк. эльф. «Ого… Судя по размерам лужи под тобой, ты потерял как минимум три четверти своей крови. Разве можно сражаться в таком состоянии?»)

– Тенья’сина лэ хелма! (эльф. «А ты сама попробуй!»), – предложил ей эльф и бросился вперед, разгоняясь до скорости, втрое больше лошадиной. Мастера стиля Эл’дэрал’нагил могли замедлять свое восприятие времени, так что Сардарлионар был способен не только передвигаться, но и сражаться на такой скорости. Костяные руки высовывались из под земли, чтобы схватить его, но он отскакивал в сторону задолго до того, как они успевали сжать свои ладони. Скелеты-воины шагнули вперед, чтобы прикрыть свою госпожу. Скелет с мечом из хвоста ящера, на котором еще не обсохла кровь Сардарлионара, как всегда стремительный, прыгнул вперед замахиваясь. Эльф позволил ему пронзить свой живот, а затем просто отсек костяному воину кисть, тем самым оставляя его оружие в себе. Второго скелета эльф рассек напополам, когда тот занес топор для удара. У ног некромантки тут же начал появляться из земли другой скелет ему на замену, но витязь просто с разбегу взбежал ему на спину, оттолкнулся от него ногами и прыгнул на темную волшебницу, занося меч для удара.

Следующее мгновение было самым долгим в его жизни. Сначала он увидел, как из земли стремительно появляются руки, головы и тела тысяч костяных воинов, целящихся в него копьями, мечами, глевиями, алебардами, саблями, пилами и абордажными крюками. Все это оружие было столь многочисленно, что от него некуда было увернуться. Эльф понял, что ошибся. Ранее, заметив, что скелет с которым он сражается, это не тот же самый скелет с мечом из хвоста ящера, с которым он бился а ранее, а другой, похожий на него скелет с таким же оружием, Сардарлионар понял, что темная волшебница неспособна возвращать к жизни своих воинов – она лишь обладает огромным запасом заранее заготовленных воинов-скелетов и каждый раз, когда кого-то из ее солдат уничтожают, она вызывает ему на замену бойца с аналогичными возможностями. Поняв это, эльф решил, что некромантка может одновременно управлять лишь пятнадцатью костяными воинами и попробовал напасть на нее, когда тринадцать из них преследовали в лесу его товарищей. Но оказалось, что у темной волшебницы была спрятана под землей целая армия скелетов и Сардарлионар понял, что с ними все это время просто играли… А в следующие полмгновения бесчисленные костяные воины убрали свое оружие и попрятались обратно в землю. Некромантка с улыбкой наклонила голову, подставляя шею под удар эльфа.

– Ле алкарин (нечетк. эльф. «Заслужил»), – прошептала она…

Меч из крепчайшей в мире линтанирской стали, направленный рукой одного из лучших воинов его времени, разбился вдребезги о шею человеческой женщины, ни оставив на ней даже царапины. И в этот же миг последняя капля крови Сардарлионара вытекла из его раны на землю и он рухнул к ногам темной волшебницы. Последним, что увидели его глаза, была раскрытая ладонь некромантки, протянутая к нему и источающая зловещее лиловое свечение…

***

Первым, что увидел Сардарлионар, когда зрение вернулось к нему, было его собственное мертвое тело, распростертое на земле.

– Унат гулдури хехта’кайта ок кемен фирин лойко (эльф. «Странно, неужели некроманты оставляют мертвые тела вот так просто лежать»), – пробормотал он.

– Танкаве… Инье найко кан’лом кемен. (эльф. «Действительно… Вероятно, мне стоит приказать его закопать.»)

Обернувшись, витязь увидел стоящую рядом с ним темную волшебницу. Не успев подумать о том, что он мертв, а значит его следующее действие не имеет смысла, он выхватил меч и ударил некромантку. Это был рефлекс опытного воина – если видишь, что противник раскрылся, – бей, и лучше не один раз. Впрочем, на этот раз витязь нанес лишь один удар – и замер, как вкопанный, когда женщина остановила его клинок раскрытой ладошкой.

– Ламюре, – сказала она. – Эста – инье лахарна ан махта, аттея – ай ле харьяма тулкане, минья умбари ла ке харна’херирья. (нечетк. эльф. «Не стоит… Во-первых, я неуязвима для этого оружия, во-вторых, даже если бы у тебя было что-нибудь подходящее, первый призрак не может самовольно причинить вред своему хозяину.»)

– Минья ма? (эльф. «Первый кто?») – не понял эльф.

– Амежари (древн. «первый призрак»), – пояснила темная волшебница. – На… анва ле ла минья умбаримма, ананта минья умбаримма йалуме куалин а ле минья ман инье тулта, энтаве ле эккатсе. (нечетк. эльф. «Ну, на самом деле, ты не первый мой призрак, но моего первого призрака убили и ты первый, кого я вызвала с тех пор, так что ты заменишь моего первого призрака.»)

Только теперь Сардарлионар догадался взглянуть на свои руки. Потом опустил взгляд на живот и ноги. На нем по прежнему были легкие доспехи линтанирского витязя, надетые поверх парадных одежд, которые он не стал снимать после сбора Золотого Листа, вот только все раны, полученные им за время боя, исчезли с его тела, а оно само, как и одежды, и доспехи, и меч в его руках, было белесо-прозрачным. Осознав что с ним произошло, витязь, в припадке бессильной ярости принялся наносить ненавистной некромантке удар за ударом. Та спокойно стояла, позволяя призраку выплеснуть гнев. Его призрачный клинок, видимо, отличался от оригинального – по крайней мере, он не сломался, как это было с настоящим. Но после полутора десятков ударов темная волшебница все еще стояла перед ним без единой царапины.

– Aktchuli it hiots, – устало сказала она, когда эльф сердито отбросил свой меч в сторону. На этот раз некромантка говорила не по-эльфийски, но витязь почему-то все равно понимал ее слова – их значение будто бы сразу возникало у него в мозгу. – Bat nambe ofblois vil notchendz enisin. Aiem emotl – notlaik u, elven senteneriens, aiem rili emotl. Notu, normi, norenivan els izeibl tusamhau tchendz mai bodi. Ifu vil us samovepaveful madzik, u mei tempori stan mi, bat notkil. Endivait mi tupises enhaid indifrent pleisiz iznotoptchn, – добавила она в ответ на свирепый взгляд эльфа. – Baivei io sord izvik. Ifu vont turili hiort mi, trai samsin hevie – khosts amatch stronkhe zan… (этерем. «Мне больно, вообще-то… Но количеством ударов тут ничего не изменишь. Я бессмертна – не как вы, долгожители-эльфы, а действительно бессмертна. Ни ты, ни я, ни кто-либо другой не может никак изменить мое тело. Если использовать очень-очень-очень мощную магию, меня можно временно оглушить, но убить меня нельзя. И вариант «расчленить на куски и спрятать их в разные места» тоже не пройдет… Кстати меч у тебя никудышный. Если хочешь, чтобы мне было действительно больно, найди себе что-нибудь потяжелее – призраки намного сильнее физически, чем…»)

– Манан лэ кар’нин сина? (эльф. «Зачем ты это со мной сделала?») – оборвал ее Сардарлионар.

– Bikoz ai nidid niu fiost khost. bat u min «vaimi?», dunot u? U ol vant tunau it… Luk, it vosnot io piosenel dum, u didnot iofendid io elven khads, enai didnot senst eni khreit daknis inio hat – ze vasnot eni spetchil rizn etol. Ai dzast nidid enivan tubikam mai fiost knosts. It daznot mate hu itbi, bat itsou hepanid itiz u. Zet izol. Nau u hev tuiuz io old skilz eniu pave tunot elou tukil u… ekhen. Ifu elou, zenai dzast make samvan els khost. Stron hez tukil anvik hez tudai. Itiz laif endes saikl en ode ofzet voldz ikzistens. (этерем. «Затем, что мне нужен был новый первый призрак… Но ты ведь хотел спросить «почему именно я?», верно? Вы все почему-то хотите это знать… Это не какая-то особенная судьба, ты не прогневал каких-то ваших эльфийских богов, я не заметила в твоем сердце какой-то великой тьмы, и не было никаких особенных причин, почему я превратила именно тебя. Просто кто-то один должен был стать моим первым призраком. Для жизни во вселенной не имеет значения, кто именно, но получилось так, что это оказался ты. Вот и все. Теперь тебе остается использовать свои старые навыки и новую силу, чтобы не дать себя убить. А если дашь – я сделаю призраком кого-нибудь еще. Сильный убивает, слабый – погибает. Таков цикл жизни и смерти и закон существования этого мира.»)

– Ай лэ сана’инье веер реста’лэ метья’льемма, лэ миста, – произнес Сардарлионар. – Инье лэ кар’сина. (эльф. «Если ты думаешь, что я буду помогать тебе уничтожать мой народ, то ты ошибаешься… Я не стану.»)

– Fiost, ai dunot plenin tuikstemenaeit elvez. Itiz bit kreizi, bat ai keim hie baiaksident… Houeve nau ai intend tusetl hie, bat ifio elves vil stei evei, nesin vil hepan tuzem. Sekend, ifai vil sei, u vil du evresin. Ofkoz, Sardarlionar frem Lintaniri nevevud… (этерем. «Во-первых, я не намерена уничтожать эльфов. Это звучит немного глупо, но я попала к вам в Линтанир случайно. Правда, теперь я намерена поселиться на этих землях, но если ваши эльфы будут держаться подальше, им ничего не будет. Ну, а во-вторых, если я скажу, ты станешь делать, все, что я скажу. Конечно, Сардарлионар из Линтанира никогда не стал бы…»)

– Манан лэ ханья’ни эссэ? (эльф. «Откуда ты знаешь мое имя?») – спросил эльф.

– «Тьярвэ инье ми лэ фэа – ответила некромантка, даже не шевеля губами. Ее голос звучал прямо внутри головы призрака, и теперь это был чистейший эльфийский язык с линтанирским акцентом. – Онта’умбар, гулдур нестаг’ми’фиринфэа минья’сэ’фэа, онта’тальякента, а сина кента ан минья умбар тулкава. Элье элдали кэ тенья’ламинда фирьяри. Лэ кэ ханья’илкуэн ай кенда’митья. Ананта лэ эпеллло кар’сина?» (эльф. «Потому что я у тебя в душе… Создавая призрака, некромант закладывает в душу умершего частичку своей, создавая прочную связь, и с первым призраком эта связь особенно сильна. Вы, эльфы, способны чувствовать то, что незаметно людям. Ты и сам все поймешь, если заглянешь в себя. Но ты ведь уже почувствовал, да?»)

– Ма лэ уванимо? – произнес Сардарлионар, который действительно уже понял, какая часть его души принадлежит не ему. – Сиве лимбэ лэ макар? (эльф. «Что ты за чудовище? Скольких ты убила?»)

– Veri match, – без особенного удовольствия отозвалась волшебница. – Match mo zenai vantid, bat notmo zensitchueitchn rikwaid. dunot fie – u dunot nid tuendu it folion taim. Iventchueli pat ofmi inu unait vizio soul enu dzast bikam bit mo khrim enprekmetik pesen. Itiz io niu neitche – ifu kanot eksept it, dzast khet uzd. (этерем. «Многих… Куда больше, чем мне хотелось бы, но не больше, чем было нужно. Не бойся, тебе не придется терпеть это долго – со временем моя частичка полностью сольется с твоей душой и ты просто станешь немного более мрачным и прагматичным. Но мои приказы тебе придется исполнять в любом случае. Ты даже подумать не сможешь о том, чтобы их нарушить. Такова твоя новая природа – если не можешь смириться, хотя бы привыкай.»)

Она развернулась и зашагала к цитадели.

– Au khouin? (этерем. «Ты идешь?») – спросила она у призрака, не оборачиваясь.

Сардарлионар почувствовал, как его ноги сами собой повернулись и зашагали вслед за некроманткой.

– Инье лелья… (эльф. «Иду»), – вздохнул он, напоследок бросив прощальный взгляд на свое мертвое тело, которое костяные руки постепенно забрасывали землей, создавая своеобразный курган.

– Sar… Ou, u hev sou lion neim! – проворчала темная волшебница, вдруг становясь похожей на капризное дитя. – Inmai houmlend vi kat lion neimz… maind ifai vil koul u «Sar’ar»? (этерем. «Сар… у тебя такое длинное имя… У меня на родине длинные имена сокращали. Можно я буду звать тебя Сар’аром, да?»)

– Манен рукима синтакуэтта… (эльф. «Что за возмутительное сокращение…») – возмутился витязь.

– Mai neimiz Saotelkelteshmanore… visaut eni difteins, – усмехнулась в ответ девушка, и эльф окончательно убедился, что ошибся в оценке ее возраста, и ее человеческому телу не больше двадцати лет. – Bat u kan koul mi ”Sa’ore”, ofkoz. Baivei aiem Kvin Ofded, bat dunot iven de tukoul mi Medzesti! Мал раванери эйсауза нитайдеронэй корит са хэ мал каэйза критайхоорэй* – zetiz mai meitou. (этерем. «Меня зовут Саотелкелтешманоре… Но ты, конечно, можешь звать меня просто Са’оре. Кстати, я – Королева Мертвых, но только не надо звать меня Величеством. – такой у меня девиз.»)

Так Бледный Рыцарь Сар’ар познакомился с той, которой ему предстояло служить следующую тысячу лет.

Примечания:

* фраза в эпиграфе и в конце главы значит: «Я – Темная королева, дочь зла, мать горя и разрушенья. Убей меня, а не можешь – трепещи и живи на коленях» (перевод с языка древних).

========== Глава XVI. Часть I. Линтанир – перед рассветом ==========

Многие говорят, будто эльфы пострадали в борьбе с Тьмой

больше всех. Это неверно. На протяжении тысяч лет мы —

паладины – были теми, кто вели постоянную борьбу с Тьмой.

Много раз мы думали, что скоро рассвет, и Тьме придет конец.

И потому мы лучше всех осознали горькую истину —

Рассвета не будет. Тьма вечна, и вечной будет наша борьба.

Гроссмейстер Аврелий V, «История Ордена, том XIX», 676 ГВ

На берегу реки Листры, у корней большого дуба сидел призрак по имени Сар’ар. Прошло пятьдесят шесть лет с того дня, когда он перестал быть витязем Линтанира и стал первым призраком Королевы Мертвых. Линтанир, казавшийся некогда вечным, изменился – леса дома Тессен превратились в огромный некрополь, эльфы дома Эдан после пятнадцати лет бесплодной борьбы оставили свои владения и нашли приют в землях дома Финдэн. Дом Клиада и вовсе переселился в Весмир. Леса вдоль берега Листры были теперь безжизненными – даже птицы и насекомые сторонились владений Темной Королевы. Где-то далеко на северо-востоке еще оставались живые леса, Эльфийский Линтанир, но и они более не казались незыблемыми – в любой момент мертвые леса могли поглотить и остатки эльфийских земель. Тень страха пала на Линтанир. Единственным эльфом, который не испытывал этого страха был он – Сардарлионар. Он мог чувствовать, как течет время – течет мимо него, не затрагивая его самого. Пятьдесят шесть лет не были для него огромным сроком – он прожил уже почти четыре раза столько и его полный возраст – сто девяносто семь лет – не был большим для эльфа. Но первые сто сорок лет своей жизни Сар’ар замечал, как годы меняют его. Теперь для него больше не было ни годов, ни даже дней – время тянулось, как один бесконечный день. Плывущие по небу облака, деревья, животные, эльфы – все меняющееся и конечное – воспринималось теперь призраком как нечеткие и расплывчатые. Единственной, кто была рядом с ним в вечности, кто оставалась незатронутой ходом времени, кто была яркой и заметной, была Королева.