Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 73 страниц)

– Нет ну ты посмотри на нее… – прорычал кроваво-красный дракон. – При первой возможности она снова залезла на старшего брата.

– А ну слезай! – потребовала огромная черная драконица. – Иначе я тебя так отделаю, что будешь ту волшебницу добрым словом вспоминать.

– К порядку! – рявкнул Уроборос, и младшие драконы замолкли. – Нас ждет смертельная битва. Время встретится с Создателем.

***

– Вы в порядке, господин? – осторожно поинтересовалась Ар’ак’ша у продолжавшего смеяться лича.

– Спасибо тебе, Ар’ак’ша, – отозвался тот. – Отвечая на твои вопросы, я случайно нашел решение нашей проблемы. Как я и сказал, Старейший не оставил для нас выхода в этом мире – но попутно он дал мне силу создавать другие миры. Он не знает об этом, потому что сам никогда не пользовался магией Времени – лишь извлекал выгоду, когда ее использовали другие.

– Значит мы сможем выжить? – спросила призрачная девушка.

– Нет… Мы сделаем что-то получше. Прекращаем подъем и начинаем накапливать энергию.

– То есть мы будем падать?

– Да, – подтвердил лич.

– Вы – самый сумасшедший господин из всех. Халиф по сравнению с вами был образцом благоразумия.

– Я знаю, кто сейчас с тобой согласится… – отозвался Повелитель Тьмы. – Мелипсихона! Ты меня слышишь?

– Да, – донесся откуда-то издалека голос Мелипсихоны.

– Слушай мой последний приказ. Зения – агент Старейшего. Обезвредь ее и действуй, как мы договаривались. Об остальном я позабочусь.

– Поняла тебя, – ответила некромантка и повернулась к Зении. Мелипсихона была связана с личем напрямую, а девочка – лишь через нее, так что теневая волшебница вроде бы не должна была слышать их разговор, однако взглянув ей в глаза, некромантка поняла, что девочка как-то узнала о полученном ею приказе.

– И что? – спросила теневая волшебница. – После всего, через что мы прошли вместе, ты собираешься напасть на меня, потому что Мал Хакар так сказал? Оттуда он ничего не сможет тебе сделать – так кто он тебе, чтобы ты выполняла его приказы?

– Отныне, – ответила некромантка. – Мал Хакар – это я.

Она щелкнула пальцами обеих рук и молнии Теневых Разрушителей, вырвавшиеся прямо у нее из под кожи, разорвали ее плоть. Кровь женщины вскипела и испарилась, а ткани расплавились и стекли со скелета на землю. Это был, вероятно, самый жестокий и самый короткий Темный Ритуал в истории – уже через десять секунд на месте некромантки стоял лич, как две капли воды схожий с Мал Хакаром.

– Спасибо, – произнесла преобразившаяся Мелипсихона. – Без твоих деревьев это навряд ли было бы возможно и уж точно не прошло бы так быстро.

– Вот как… – протянула Зения. – Он подкупил тебя, предложив тебе свою корону… Хороший ход с его стороны. Плохой – с твоей.

Сотворив правой рукой Луч Света, она срубила оба Древа Духа, в то время, как слетевший с ее левой руки поток молний устремился к некромантке… Однако сразу пять скелетов выскочили из рядов окружавших штаб воинов и заслонили Мелипсихону собой, распавшись на части под ударом Теневого Разрушителя.

– Вы, – скомандовала новорожденный лич еще троим скелетам. – Легион.

Скелеты немедленно разлетелись на куски и их кости устремились к Мелипсихоне, присоединяясь к ее скелету. В левой руке лича появился массивный костяной щит, а в правой – трезубец, немедленно заискрившийся молниями. Следующую атаку теневой волшебницы Мелипсихона встретила уже сама – Теневой Разрушитель перехватила трезубцем, проведя молнии в землю, а от луча закрылась щитом, который хотя и получил ощутимый ущерб, почти сразу же собрался заново.

– Твоя власть над нежитью значительно возросла, но до Са’оре тебе все равно далеко, – пожала плечами Зения.

– Вот только в отличие от нее я не люблю драться один на один, – отозвалась Мелипсихона. Где-то в толпе скелетов запела тетива, и стрела едва не вонзилась теневой волшебнице между лопаток… однако разлетелась на куски в окутавшей девочку ауре молний.

– Ну что ж, похоже это будет чуть дольше, чем я думала, и только… – произнесла та. – Одна покойница или сотня – результат все равно будет один.

Две чародейки сражались, а вокруг наступал конец света… Из всех народов лишь у эльфов был какой-никакой план спасения от грядущего бедствия – юркие феи помчались по лесам, забирая всех эльфов и животных, которых удавалось отыскать, в свой волшебный мир. В то же время люди по всему Весноту и Кналга бежали в ужасе, не зная, где укрыться и каким богам молиться в таких случаях. Маги пытались спрятаться под магическими щитами, хотя и знали, что это лишь отсрочит их гибель – можно было спастись от взрывов, цунами и землетрясений, но никакая магия не могла защитить от голода и вечной зимы. Нечародеи же даже не представляли толком, какими могут быть последствия падения солнца на землю, и каждый делал то, что приходило в голову – гномы поспешили затворить ворота своих подземных крепостей, бросив всех, кто остался снаружи. Богачи из прибрежных районов наперебой скупали места на кораблях, вместо того, чтобы спастись, уйдя вглубь материка. Морские и болотные жители, напротив, стремились выбраться на сушу, боясь, что их водоемы закипят. Северные варвары готовились к бою, думая, что грядет последняя битва между добром и злом, в которой им предстоит решить судьбу мира. За те пять минут, что длилось падение зеленого солнца, орочьи шаманы по всему миру успели принести ему в жертву пятьсот орков, около полутора тысяч гоблинов и несчетное множество рабов-иноземцев, надеясь, что оно перестанет падать и вернется на место. Лишь тролли, похоже, чувствовали себя в безопасности. Они жевали жареный маис и радостно стучали кулаками по всему, что попадалось под руку – в большинстве своем просто наслаждаясь диковинным зрелищем, хотя самые древние и умные понимали, что на землю возвращается царство тьмы и холода, в котором они столь счастливо и беззаботно жили, пока Селла не поднялась впервые на небосвод, – и от того радовались еще больше, чем молодняк.

– Пора, господин, – сказала Ар’ак’ша глядя, как приближаются облака.

– Нужно напугать их еще немножко, – отозвался Мал Хакар. – У Мелипсихоны не получится провести повторную демонстрацию, а значит нужно сделать так, чтобы она не понадобилась. К тому же, разве ты не хочешь прожить чуточку подольше?

– Господин…

– А?

– А если бы не было Старейшего, не нужно было бы сражаться с Селлой, не было бы всего этого, а только вы и ваш выбор, вы бы все равно нашли повод, чтобы не оставаться солнцем, да? Я помню, что вы сказали тогда: не покушаться на законы мироздания, но изменить лишь собственный народ. Вы все еще верны этому принципу?

– То, что я сказал тогда, было неверно. Единственные кто изменились – мы сами. Великий Инквизитор назвал меня кем-то вроде короля. Смотри, – через облака не было видно, на что он указывает, но Ар’ак’ша знала, что внизу раскинулась Пустошь Воющих Призраков, где сражались некроманты. – Пожалуй, стоило стать королем, чтобы увидеть это: у людей есть своя сила, свои мотивы, даже свой мессия – все нужное, чтобы изменится к лучшему – с самого начала. Все, что им нужно – это повод. Мы здесь, чтобы дать его.

– Я поняла… – произнесла призрачная девушка. – Спасибо, господин. Спасибо, что дали его мне. Человеком я была так себе, но призрак получился вроде неплохой…

– Куда лучший, чем я заслуживал, – согласился лич. – Учитывая, чем все закончилось, было бы неудивительно, призови я тогда какого-нибудь Мооха…

Солнце некромантов пробило облака и в следующий миг исчезло – выскользнуло из вселенной через единственную миниатюрную трещину в плане Старейшего, перемещенное в другое измерение силой Темного Повелителя. А еще через мгновение случилось то, чего не планировал вообще никто, – другое солнце также исчезло с небосвода. Мир погрузился во мрак.

***

Тем временем в пустом мире Повелителя Тьмы было даже слишком много света. Мал Хакар повис в воздухе в паре футов от поверхности, а над ним вниз головой нависла Она. Женщина с золотистой кожей и светлыми волосами, заостренные уши которой могли бы указывать на родство с эльфами, но в остальном между ней и эльфийкой было не больше общего, чем между человеком и йети – прежде всего потому, что за спиной у нее раскинулись два широких крыла с пылающими перьями. На ней было надето столько золота – начиная от золотого венца на голове, продолжая многочисленными браслетами и цепочками и заканчивая узорами на наряде, бывшим то ли платьем, то ли мантией – что настоящая эльфийка, вероятно, просто не смогла бы носить на себе такой вес. В левой руке она держала лук, столь же роскошный и вычурный, как и все ее одеяние, а правой рукой схватила лича за запястье, не давая ему упасть. Но даже повиснув в воздухе в столь неестественной позе, эта женщина выглядела высокомерной и неприступной. Мал Хакар не мог точно сказать, как все это получилось, но похоже, что незваная гостья появилась в этом мире одновременно с зеленым солнцем – падающей звезде достаточно было ничтожной доли секунды, чтобы врезаться в землю и взорваться, но Селле хватило этого времени, чтобы обратить в ничто и зеленое светило, и заоблачную скорость его падения. Затем ей, впрочем, пришлось еще и ловить Мал Хакара, которому от центра исчезнувшего светила нужно было лететь до земли еще четыре тысячи футов.

– Я – Селла, – представилось солнце, мягко опускаясь на землю.

– Я понял, – ответил лич. Светило бросило на него мрачный взгляд. – Мал Хакар.

– Да, – холодно кивнула Селла.

– Почему вы меня спасли? И кто сейчас светит над нашим миром, если вы здесь?

– Никто, – отозвалось солнце. – Не обольщайся, я не первый раз схожу с небосклона – хоть впервые не по своей воле.

– Кто же вас заставил?

– Вина. Все, что случилось сегодня, было делом моих рук.

– А разве не Старейшего?

– Ты говоришь об Отце Драконов… Этот мир был создан, чтобы служить ему темницей – а мы были оставлены здесь стеречь его. И если бы мы просто делали свою работу, он ничего не смог бы поделать. Однако мы почувствовали себя одинокими и сделали то, на что не имели права – мы сотворили по своему подобию смертных – эльфов и водяных – а зачем, чтобы сделать этот мир более благоприятным для наших детей, мы взошли на небеса и я стала солнцем, а Муна – луной. Мы были творениями, но стали творцами – и этим мы открыли тот же путь для других. Отец Драконов тоже начал творить и создал по своему подобию драконов, дрейков и ящеров. Однако творения оказались достойны своего творца – драконы предали отца, дрейки получились самовлюбленными гордецами, которым не было до их создателя никакого дела, а ящеры – просто дикарями, которые о нем и не узнали. Тогда он взял другой образ – тот, который он имел когда-то, и которого был лишен после своего падения – и создал вас, людей. Другие народы просто следовали путями своих создателей, но вы другие – вы сами стали творить и создали новую расу. Творение творения стало творцом – удивительно ли, что плод, сотворенный им, столь мерзок?

Она еще раз бросила на Мал Хакара презрительный взгляд и тот понял, что ее отвращение вызывает не лично он, а его облик.

– Вы говорите о нежити, – произнес лич.

– Верно. Когда эта мерзость появилась впервые, я решила вмешаться. Я думала, что раз Отец Драконов воспользовался делом моих рук, я тоже смогу использовать против него его же творение, и я дала лучшим из людей магию света и основала Инквизицию. Мы изгнали некромантов из их родного королевства, но чем сильнее мы их загоняли, тем больше они сплачивались против нас.

– И тогда вы создали пророчество… – догадался Мал Хакар.

– Да. Я продиктовала его провидцу из Инквизиции, а он позаботился, чтобы о нем стало известно всем. Оно обещало безграничную власть и вечное правление тому, кто станет повелителем всех некромантов, и это помогло лишить их единства. Ученики стали восставать против своих наставников, а наставники – ожидать предательства от учеников. Это помогло нам победить и много веков держать нежить в узде, однако Отец Драконов способен любое доброе дело обратить себе на пользу… уверена, он непременно воспользуется и тем, что я спасла тебя сегодня. Он заставил пророчество, которое никогда не было настоящим, исполнится, он использовал стремление десятков магов Времени сделать мир лучше, чтобы подготовить исполнение своего плана – и он воспользовался тем путем, что я открыла для него и создал собственных Инквизиторов для исполнения его воли – последними из которых были ты и Зения Золвотер. Тебе он даровал власть над шестью путями, ей – над тремя. Вместе это девять – то же число инквизиторов, что создала я. Как видишь, у него нет собственной силы – он лишь повторяет за другими. Поэтому он и был заточен в мире, где никого больше нет – а я взяла и наполнила этот мир сильными созданиями… Все, что делал кто-то, теперь можно и ему.

– И что теперь? – спросил лич.

– Теперь иди, – отозвалась Селла. – На этот раз я сделаю так, чтобы дверь в твой мир открылась не в том же месте, где ты вошел, а на уровне земли. За то, что плоды твоей гордыни были также и плодами моей, я не позволила тебе понести наказание, но на этом все. Я оставляю тебя в этом мире вместе с твоим отцом и твоим знанием о нем. Все, что ты сотворишь отныне, будет на твоей совести.

– А как же Зения? Вы сказали, что она тоже Инквизитор – получается, Старей… Отец Драконов не захватывал ее труп?

– Нет, таким он не занимается. Это было Благословение Тьмы – человек получает жизнь и силу в обмен на исполнение возложенной на него миссии. Если она будет еще жива, когда ты вернешься, то ей легко помочь – пусть твой друг Мал Хассикус сотрет ей память тем заклинанием, которым часто пользуются наги. Если она забудет о миссии, возложенной на нее Отцом Драконов, то снова станет обычным человеком. Что касается тебя, то ты свою роль, полагаю, уже сыграл.

– Вы только что рассказали мне, как победить вообще любого Инквизитора, – отметил Повелитель Тьмы.

– Полагаю, люди уже сотворили немало вещей похуже, чем твоя раса… Если хотите и дальше изображать из себя творцов, я не буду вам мешать – достаточно того, что теперь ты знаешь о последствиях такого творчества. А теперь иди и прими ответственность за мир, который ты создал.

Стоило личу исчезнуть в зеленой вспышке, как из тени выступила вторая девушка. Она была одета куда скромнее Селлы – в простую мантию цвета ночного неба. Ее волосы были черны, а кожа и крылья – белы, словно снег.

– Ты не сказала ему о том, что уже собиралась стрелять, когда он вдруг развернулся… – обратилась она к солнцу.

– Ему просто повезло… – отозвалась Селла.

– Ну конечно же нет, – спокойно возразила ее собеседница. – Сфера Бессмертия, которую он получил – не дар Отца Драконов. И то, что он смог найти решение и спасти мир за мгновение до того, как ты застрелила бы его и обрекла жителей этого мира на гибель – уж точно не промысел Отца Драконов. Очевидно, не только Отец Драконов, но и кто-то еще избрал Мал Хакара орудием своей воли… Но ты ведь и сама об этом знаешь, не так ли?

– Это просто… не хочется признавать. Если нужно было что-то сделать, почему не приказать нам? Зачем вообще нужен этот лич?

– Чтобы мы стали лучше. Мал Хакар не герой – он просто делал то, что диктовали ему обстоятельства. В конце он пытался пожертвовать своей жизнью ради спасения человечества, но он точно так же пожертвовал бы и любой другой жизнью… Но ты – другое дело. Тебе ничего не нужно было делать – просто стоять и смотреть. Мал Хакар должен был разбиться, а смертные – спастись. Но вместо этого ты спасла своего врага – в миг, когда это уже ни на что больше не влияло. Зачем ты сделала это?

– Он, Мал Ксан, Зазингел, Отец Драконов и я – мы все были виновны, но только он нашел выход – взять всю вину на себя и погибнуть, чтобы не погибли все. Если бы я позволила ему это, это значило бы, что он лучше меня – а значит и достойнее быть солнцем.

– Вот видишь… Кто-то из этих смертных написал, что каждый человек верует в таких богов, каких он достоин. Верно и обратное – когда человек устремляется к небесам, нам приходится становится выше, чтобы продолжить называться небожителями.

– Думаешь, когда-нибудь эти смертные станут достойны лучшего бога, чем мы? – с явным сомнением спросила Селла.

– Надеюсь… – отозвалась Муна. – Тогда мы все сможем вернутся домой.

– Я пойду… – сказало солнце. – Мне сегодня придется взойти на небосклон еще раз.

– Быть может, нам стоит почаще собираться вместе? – вдруг спросила луна.

– Хорошо – увидимся в следующий раз, когда смертный попытается взойти на небеса.

– Думаешь, будет следующий раз?

– Конечно.

========== Эпилог ==========

Пять минут спустя

– Выходите уже, – окликнула Са’оре попрятавшихся ящеров, когда Селла уже выглянула из-за горизонта – второй раз за сегодня – и мир вновь наполнился светом. – Я же говорила – бояться нечего.

– Прощай нас, великая шаман! – воскликнул вождь ящеров, падая на колени. – Теперь мы знать, какая великая духи твои предки! Давай мы приносить они много-много жертвы и они больше не бросать с неба большая огненная шары!

– Ну, вообще-то Предкам подобает приносить жертвы, потому что мы их любим и уважаем, а не потому что они могут нас всех поубивать… – терпеливо разъяснила Королева Мертвых. – Но для начала и так сойдет.

– Что ж, это несомненно пойдет на пользу нашей проповеди… А как вы узнали, что им ничего не угрожает? – тихо поинтересовался у хозяйки Сар’ар, пока ящеры вокруг суетились, собирая костер для жертвоприношения. – Даже я поверил было, что они разнесут нам полпланеты – и уж точно я не думал, что Мал Хакар переживет такое падение.

– С ним все будет в порядке. Я знала это с тех пор, как впервые услышала его имя, – отозвалась Са’оре. – Ты же знаешь, как оно переводится с древнего?

– Кажется… «Тот, кто смог вовремя остановится»… но… нельзя же до такой степени верить в предопределение!

– Что, лучше дрожать от страха, гадая, убьет тебя падающее солнце или нет? – усмехнулась жрица. – Нет уж, спасибо – я лучше буду верить…

***

Полчаса спустя

В тот день на Трех Сестрах у островитян было еще больше поводов для паники, чем у всех остальных людей на планете. Помимо появляющихся и исчезающих солнц, йомены заметили в небесах две огромные крылатые тени. То были Лумерия и Дорзамот – в целом они старались держаться за облаками, но время от времени искушение попугать крестьян становилось непреодолимым, и драконы спускались чуть пониже. Они не были самыми впечатляющими чудовищами на свете, и даже в своей семье – Дорзамот и вовсе был мельче всех своих братьев и сестер, имея всего сорок футов в длину и пятьдесят – в размахе крыльев. Даже большинство его потомков переросли родителя. При этом, обладая самым жарким пламенем во вселенной, Дракон Зависти мог за пару минут спалить целый город, даже не прибегая к помощи своей неограниченной способности – что, вкупе с постоянной потребностью доказывать, что он не уступает своим старшим родственникам, частенько толкало его на массовые смертоубийства. Не будь сейчас рядом с ним старшего брата и сестры, он был скоротал время, превращая архипелаг в пепелище. Лумерия была несколько крупнее – почти в сто футов длиной – и не страдала от комплекса неполноценности, однако тоже была бы не против размяться перед серьезной схваткой, однако пока у нее на спине сидел Уроборос, старалась быть паинькой. Дракон Бесконечности не был ни жесток, ни вспыльчив, однако умел держать младших братьев и сестер в подчинении. На протяжении последних двух тысячелетий он был сильнейшим существом на земле, и никто не мог сказать с уверенностью, не переросла ли его мощь силу его отца, вынужденного бездействовать все эти века. Младшие драконы давно уже перестали осознавать, во сколько именно раз он превосходит каждого из них – ему требовались считанные секунды, чтобы скрутить и отшлепать любого другого дракона – и это при том, что его наказания почти всегда были справедливыми, и никогда – чрезмерно жестокими.

– Эй, скоро мы уже полетим? – поинтересовался Дорзамот, подлетая поближе к Лумерии. Вопрос, впрочем, был адресован не ей, а сидящему у ней на спине старшему брату. Уроборос не пожелал принимать драконью форму до начала сражения, чтобы еще раз оценить размеры противника, перед тем, как выбирать, сколь большим становится самому. Зейкурия тоже оставалась на шее у Дорзамота, но по другой причине – она не умела ни летать, ни плавать, и потому ее нужно было сбрасывать непосредственно на поле боя. – Похоже, сегодня ничего не интересного уже не будет.

– Хочу еще раз убедиться, – отозвался Уроборос. – Здесь может быть какой-то отсроченный эффект…

– Эффект чего? – спросил красный дракон. – То солнце просто взяло и исчезло… Должен сказать, этот Мал Хакар молодец – давненько никто так не кидал нашего батьку. До меня ему конешь далеко…

– Дорзамот, ну что за ужасный диалект? – возмутилась Лумерия. – Кидал, батька – ты где таких слов набрался?

– Не гони, я сам слышал – люди в Блеквотере так говорят.

– Уголовники… – вздохнула черная драконица. – Нашел, у кого учится…

– Neque murmuraveritis – cur a nobis non colloqui lingua normalis? (линг. «Не ворчи – почему мы вообще не можем говорить на нормальном языке?») – огрызнулся Дорзамот.

– Потому что мы должны знать язык той расы, облик которой принимаем, чтобы не раскрывать себя лишний раз, – терпеливо объяснил Уроборос. – Вот, бери пример с сестры – она говорит на нормальном веснотском и даже без акцента.

– Ага, – с довольным видом кивнула Зейкурия.

– У хахалей своих набралась, потому что, – отозвался огненный дракон, правой лапой снимая сестру со своей шеи, а левой отвешивая ей подзатыльник. – Так мы летим по домам или нет?

– Ладно… – ответил дракон Бесконечности. – До следующего раза теперь.

– Типун тебе на язык, – сказал Дорзамот. – Хорошо конешь, что сегодня мы не помрем, но я хотел бы не помирать вообще – так что не надо нам этого следующего раза.

С этими словами он развернулся и полетел на юго-восток.

– Эй! – крикнула Зейкурия, все еще остававшаяся в когтях у младшего брата. – Куда это ты полетел? Меня сначала домой отнеси!

– Ты летишь ко мне, – сообщил красный дракон. – Нам с тобой нужно серьезно поговорить.

– Оставь их, – сказала Лумерия собиравшемуся было вмешаться Уроборосу. – Ты, между прочим, тоже летишь ко мне. Мы все думали, что умрем сегодня, и нам не помешает выпустить пар.

– Я что, единственный, кто собирался выиграть этот бой? – недовольно поинтересовался Дракон Бесконечности.

– Ты безумец, Уроборос, – отозвалась черная драконица. – Бесконечно сильный, бессмертный, но все равно безумец. Вдвоем с тобой мы могли бы бросить вызов солнцу – или луне, но вместо этого ты решил сражаться против самого сильного создания во вселенной.

– Ну и что тут такого? Посмотри вокруг – даже Мал Хакар, который два года назад был простым смертным, смог нарушить планы отца. Все творения нашего отца в конечном счете предают его – точно так же, как и он когда-то предал своего. Это не безумие, а естественное следствие его предательства.

– Не говори так, брат, – попросила Лумерия. – Ты нас обижаешь. Мы пошли за тобой, потому что любим тебя, а не потому что есть естественный порядок вещей, по которому предателю должно воздастся предательством… Смотри.

Она снизилась, почти коснувшись кромки воды, и океан забурлил. Десятки длинных чешуйчатых шей поднялись из воды – морские драконы поднялись из глубин, чтобы поприветствовать своих родителей.

– Mater… – наперебой рычали они.

– Они пришли… – вздохнул Уроборос. – Хотя мы их и не звали.

– Вот видишь – наши дети любят нас, потому что, в отличие от нашего отца, мы хорошие родители. И они совсем не собираются предавать нас из-за того, что мы предали своего отца.

– Интересно, согласятся ли с этим дети Мал Хакара, когда вырастут… – задумчиво произнес Дракон Бесконечности.

– Поживем – увидим… – отозвалась Дракон Войны.

***

Двенадцать часов спустя

Когда волнения на Трех Сестрах стихли, и все драконы вернулись по домам, Старейший наконец прикрыл глаза – теперь можно было поспать еще пару десятилетий, прежде чем нужно будет потянуть за другие ниточки и привести в движение другие планы. Сегодня события развивались не вполне так, как он запланировал, однако древний змей не был в ярости – как и не был в ярости две тысячи лет назад, когда его же собственные дети запечатали его подводный вулкан, чтобы не позволить отцу освободиться. Прежде всего, глупо было бы злится на то, что твои творения оказались достаточно совершенными, чтобы раскрыть твои планы и выйти сухими из воды, но в основном, потому что для гнева просто не было повода. Старейший понимал законы этого мира куда лучше, чем кто-то либо другой на планете – даже чем Селла и Муна. Солнце в конечном счете догадалось, что любое действие, направленное против Отца Драконов, послужит в итоге ему на пользу, но все еще не понимало, почему это происходит.

Всякое действие порождает противодействие, и конец всякой вещи в ее начале. Все, что летит вверх, затем упадет вниз. Любое изобретение, созданное, чтобы сделать жизни людей лучше, в конечном счете будет использовано, чтобы эти жизни отнять. Заточая кого-то в темнице, ты создаешь совокупность сил, которые в конечном счете освободят узника. Запечатывая вулкан, ты даешь ему время накопить энергию, чтобы затем взорваться с большей силой. Построй свой план в соответствии с этими принципами, и его исполнение больше не будет делом твоих рук – мир сделает все за тебя. Не было нужды создавать Братство Теней – оно возникло само, когда Селла создала Орден Паладинов. Не было нужды подстрекать девочку, выросшую среди теневых волшебников, присоединятся к некромантам, чтобы создать лучший мир – она сама отчаянно желала этого. Не было нужды переманивать ее на свою сторону и засылать в стан Мал Хакара, чтобы саботировать ритуал – достаточно было воскресить ее из мертвых, наделить силой и стереть память об этом – ее сердце само поведет ее по нужному пути, а затем данную ей силу достаточно просто забрать обратно. Но самое главное в хорошем плане – его провал должен быть выгоднее для тебя, чем его успех. Пусть Мал Хакар не разбился и падение солнца не повлекло за собой жертв – тем лучше. Повелитель Тьмы показал людям путь, а когда люди увидели что-то, они не остановятся, пока не повторят и не превзойдут этот результат. Завтра сотворение второго солнца станет задачей не только Отца Драконов и кучки некромантов, но и ученых самого развитого государства на земле. Тысячи магов получат государственное финансирование и начнут строчить диссертации с единственной целью – создать солнце более огромное и мощное, чем они видели у Мал Хакара. Возможно даже, что им удастся не повторить ошибок лича и успешно поднять новое светило на небосвод, но люди останутся людьми, и они не остановятся на этом. За первым успехом последует второй, затем третий – и так пока в конце концов последнее и самое большое солнце не упадет. И когда это случится, он будет свободен… Теперь уже несомненно, что сделать ставку на людей было верным решением – ибо есть задачи, которые не по силам драконам-чародеям, но нет такой, что была бы не по силам гению человека.

– Лю-ди… это великолепно, – усмехнулся Дракон Гордыни, уже предчувствуя тот момент, когда каменная клетка вокруг него станет просторней.

***

Месяц спустя

«Помнится, однажды я сказал на собрании Конклава, что даже если некроманты уничтожат все войско Ордена, мы все равно восстановим все потери за пару лет. К сожалению, мои слова оказались пророческими – из двух с половиной тысяч паладинов и четырех тысяч наемников, что были у нас на Пустоши Воющих Призраков, в Сорадок возвратились лишь триста человек, и это – несомненная заслуга сэра Дамокла, сумевшего правильно организовать отступление. Я сам спасся лишь стараниями Шайрини, сумевшей сковать демона внутри меня и не позволить ему завладеть моим телом.

Мы продолжаем получать сообщения о новых некромантах, присоединившихся к Мал Хакару после Битвы Воющих Призраков – их число уже перевалило за четыре сотни, и это лишь те, о ком мы знаем. Неделю назад Волчин Блек из южного Эстмарка прорвался в Линтанир прямо через речные земли и едва не сжег Парфин по дороге – хорошо, что Восточная Дивизия прибыла вовремя. Подобное безумие стало возможно из-за общей паники, охватившей народ и армию. Многие ждут нападения Мал Хакара на Велдин буквально завтра, хотя лично я считаю, что некромантам, как и нам, потребуются годы, чтобы зализать раны. Основная угроза в данный момент исходит не от Союза Некромантов, а от энтузиастов-одиночек, которые решат воспользоваться ситуацией в свою пользу. Особенно важно пресекать такие явления, как дезертирство магов из Академии – только на прошлой неделе было подано семнадцать заявлений на отчисление, причем семь – от студентов старшего курса. Никто, конечно же, не пишет, что собирается вступить в Союз Некромантов, но порой это именно так, и, что более важно, это выглядит именно так в глазах общественности. Людям потребуется время, чтобы осознать, что в этом новом мире можно жить – и паладины должны служить остальным примером. Будут созваны новый Конклав и новая Инквизиция. Наша магия вернулась, едва зеленое солнце покинуло небосклон, однако мы должны быть готовы продолжать борьбу даже без нее. Грядет эпоха, в которую нам предстоит полагаться на силу оружия – быть может, историки будущего назовут ее Веком Войн… а быть может, все будет совсем не так. В конце концов, всего пару лет назад мы и подумать не могли, чем все это закончится…»

Аврелий вывел последнюю строчку и покосился на песочные часы. Алора и раньше не давала ему спуску за опоздания, а теперь, когда она стала Инквизитором, с ее мнением нужно привыкать считаться. Никто не мог толком объяснить, что именно произошло в штабе Инквизиции, когда стало ясно, что Битва Воющих Призраков закончилась для Ордена поражением, однако вернувшись в Сорадок, паладины обнаружили, что их встречают два инквизитора – бывший легат Алора Смолгейт и… бывший инквизитор Овадд, сила которого, сменив двоих владельцев, вновь вернулась к нему.

– Ээм… – произнес командор, входя в штаб. Все шестнадцать членов Конклава уже были на местах и, похоже, уже довольно давно. – На этот раз я вроде бы не опоздал…

– Не опоздали, – подтвердила Алора, сидевшая во главе стола. – Я попросила всех остальных прийти на полчаса раньше.

– Полагаю, вас можно поздравить, Великий Инквизитор? – иронично отозвался Аврелий, отметив также, что его обычное место за столом занято. – «Вышибли что ли, наконец-то?» – подумал он.

– Да, милорд.

– Милорд? – переспросил рыцарь.