Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 73 страниц)

Проснувшись утром, юный чернокнижник обнаружил рядом с собой спящую девушку – хорошо еще, что Шиссат смогла отчасти преодолеть напавшее на нее оцепенение и принять человеческую форму. Юноша поспешно выскочил из палатки и столкнулся лицом к лицу с Никодеоном.

– Что, змея заползла? – поинтересовался тот. – Не бойся, это моя сестра – я ее заберу.

Схватив Церцею за ногу, он поволок ее в свою палатку, так и оставив порядком напуганного мага с кучей вопросов.

– Ну и зачем ты меня сюда притащил? – поинтересовалась девушка у брата.

– Ешь, я тебе еды принес, – отозвался тот, кивая на связанную женщину с кляпом во рту, дрожавшую от страха на полу палатки. – Украл ее в деревне, но она оказалась слишком тяжелой, и я задержался – думал, ты съешь кого-нибудь из наших. Почему ты все же сдержалась? Нортваллей тот еще гад, говорят. Заживо превратил какую-то студентку в скелета, вот его и вышибли из Академии – на твоем месте я бы не стал его жалеть.

– А на его месте, если бы обнаружил у себя в постели девушку, изнасиловал бы? – ехидно отозвалась змея, на самом деле очень благодарная брату, который спас ее от вопросов молодого мага, отвечая на которые, она даже солгать бы не смогла. – Все мы тут те еще гады… – философски изрекла она и принялась за еду.

***

Еще два года спустя

Церцея неподвижно сидела над мертвым телом Никодеона. Ее брат – брат, которого она безуспешно пыталась убить на протяжении последних трех лет – погиб, убитый другой женщиной, которая даже не старалась толком, а просто от природы обладала подходящими способностями. Девушка не могла понять, что именно она чувствует – радость от того, что Никодеон мертв, злость от того, что это сделала Вакилла, а не она, или еще что-то… Брат никогда не говорил ей, и лишь много позже она узнала от Мал Ксана, что это Никодеон убил ее родителей – в день, когда узнал, что его сестра умерла от лечения, но которое они ее направили. Это известие не заставило Церцею ненавидеть брата меньше, но она стала говорить с ним о чем-то, помимо его предстоящего убийства. Что касается самого Никодеона, он заботился о сестре точно так же, как и в детстве – вероятно, она была единственным человеком, жизнь которого для него хоть что-то значила. Да и Церцея хотела убить Никодеона скорее не для того, чтобы отомстить – в том, что случилось, виноват был ее собственный план спасения себя от друидов – а чтобы оставить в своих воспоминаниях образ брата таким, каким он был в одиннадцать, когда они вместе устраивали шалости и искали тайники в отцовской библиотеке, а не того маньяка, в которого его превратило ложное известие о гибели сестры… Теперь вопрос был лишь в том, в какую маньячку смерть Никодеона превратит ее саму.

«Ну и сколько ты еще собираешься тут рыдать? – поинтересовалась Шиссат. – Ты же сама этого хотела.»

«А тебе он вроде бы нравился… – сердито отозвалась Церцея. – Что, уже все? Теперь заставишь меня отдаться еще какому-нибудь первому встречному?»

«Нет, на этот раз мы хотим одного и того же…»

«Чего? – теперь настало время человеческой половины ехидничать. – Он вроде бы не орк и не насильник – не думала что такие тебе нравятся. Только не говори, что тебя тянет к нему, потому что ты обязана ему подчиняться из-за своей старой клятвы?»

«Какая разница… – прошипела змея .– Ты хочешь его, я хочу его, и он вот-вот станет новым владыкой некромантов – так пойди и скажи ему, что он теперь твой хозяин. Между прочим, тебя уже опередили – вон та огненная девчонка ведет себя так, будто она его старшая жена.»

«А? Чего?»-встрепенулась девушка, озираясь. – Ты еще здесь? – спросила она, обнаружив рядом с собой Вакиллу.

***

Полгода спустя

Змея проснулась, почувствовав поблизости тепло костра. Она сразу же поняла, что до весны еще далеко, но, почуяв знакомый запах, нашла в себе силы подняться. Дрисадалия сидела рядом с ней и прогревала землю костром.

– Мар гарох шисат тар, кураран (ороч. « Я снова нашла тебя, матушка»), – произнесла она, заметив, что змея пошевелилась и протягивая матери леопардову шкуру.

– Гарыдан ы ух мара хат а шотур… Тар гарох ву-хат-дат-памрат, киран… – усмехнулась Шиссат, принимая человеческий облик и заворачиваясь в предложенное одеяние. – Тар ки-ки шарку… (ороч. «Сто семьдесят девять лет… Да ты видно в бессмертные решила податься, дочка… Почти не постарела даже…»)

– Ы тар гарох га кират ракаб-бши паран… Паран-хак гарох рат хат слухат тар? (ороч. «А ты снова в какой-то тощей блондинке… Эта человеческая женщина тоже тебя не отпускает?»)

– Хат, мар тсат – мар кура гак, – отозвалась змея. – Во… хыга паран. Ры тар толкат тар гак. Мар шисат тар ух-киран Кобра. Тар на тар паран-шмот? (ороч. «Нет, я здесь по своей воле… Эта девочка… она забавная. Но лучше расскажи о себе. Я видела твою правнучку, Кобру. Значит ты все же нашла себе хозяина?»)

– Кут… – вздохнула оркша. – Ры тар хат толкат во кура исат-рагат. Мар Шмот-жон памрат кура шотур, ры мар во наран тсат. Кат кура гак? (ороч. «Да… Но ты не говорила, что будет так больно… Мой Хозяин умер и с тех пор уже сто лет… а я все еще помню его. Почему так?»)

– Такы ву-дат-памрат на исат-рагат ошиг кура гак. Мур охху хат рох… Мур гарох мур толкат-варох-гак кы шотур – ы мур хат кура гак. Ыры мур гак мур ву-дат-памрат – мар ы тар куражан рох во – ры гак памрат ы мур исут памрат, ы мур ки-рат-шисат мур кура гук… ы мур шисат во, ы мур рох кура-кура ошиг а кар мур шмот-жун… ы мур гак кура гук. Кура гак во хат памрат – хат кура гак, ры кура рагат… Тар кура дат – тар памрат ы тар исат-рагат памрат… ы тсат тар кирун ы киджун тар нагак ы на-жон. (ороч. «Такова плата за счастье смертных. У нас, духов, такого не бывает… Все отношения между нами вечны – и оттого мы не бываем счастливы. Мы можем вкусить радостей со смертными – как я с твоим отцом – но потом они закончатся, и мы вечно будем вспоминать то, чего лишились… зная это, мы ценим каждый миг, проведенный со смертными хозяевами, и именно это делает нас счастливыми. А счастье без конца – та же мука под другим именем… Радуйся, по крайней мере, что ты смертна и для тебя даже сожаления имеют конец… и у тебя есть дети, внуки и правнуки, которых ты родила и вырастила.»)

– Тар дат мур рон, кураран, – предложила оркша. – Ракабша рон нагак кура-кура – шак мара ы шак-ро шотур рон на ро рун – Кышотурша рон ы Ракабша рон. Во Ракабша рон – тар кы-киджун ы кы-кирун. Ву кура ога тар ы на тар кы арх-кова-башгы… (ороч. «Ты тоже можешь вернутся со мной, матушка… Клан Белой Змеи стал так велик, что восемьдесят лет назад его пришлось разделить на два – племя Древней Змеи и племя Белой Змеи. Новый клан Белой Змеи полностью состоит из твоих потомков – они будут счастливы встреть свою прародительницу, и любой с радостью предоставит свое тело…»)

– Мар хат дат… Мар хатжан Шмот-жон шмот – кура рат ы кура рунжон ко тар куражан. Тсат во арх-кова-башгы рох тар во рат, мар рох во га-жон. (ороч. «Не нужно… Я теперь принадлежу новому хозяину – такому же могучему и великому, как и твой отец. До тех пор, пока это тело способно служить, я не оставлю его.»)

– Мар шисат, – кивнула Дрисадалия. – Тар кура рагат во паран рох, ы тар жон во кура рагат во жон рох паран-шмот тар. Мал Хакар – во рат га тар, ы урк рон хат рат га тар тсат. Мур рох ро-кар. (ороч. «Я понимаю… Как опаснейшая из женщин, ты должна быть женой опаснейшего из мужчин. Этот Мал Хакар – тот, кто достоин тебя. Народу орков придется подождать, пока среди них не родится кто-нибудь столь же достойный.»)

Мать и дочь обнялись на прощанье и оркша вернулась в горы, а змея вновь легла спать в ожидании весны…

***

И теперь Хозяин изучал ее воспоминания, а она стояла и сгорала от стыда за то, что он мог там увидеть – и она смущалась вовсе не откровенных сцен с орками, а своей трусости и эгоизма.

С самого начала проблема Инквизиции для нее не существовала – она могла избавиться от всех девятерых инквизиторов за одну минуту. Хотя Шиссат была богиней лишь для орков, в каждом из духов была какая-то часть божественного – одна особенность или способность, обладающая непреодолимой силой. У Белой Змеи то, естественно, была ее мстительность. Обычно она просто завладевала телами тех, кто ее убивал, но этим ее власть не ограничивалась. В своей истинной форме она могла отметить любого, кто просто причинил ей боль, Печатью Мщения – не снимающейся магической меткой. Если тело Шиссат погибало, он могла выбрать себе новое среди всех отмеченных – а те, кого она не выбрала, погибали. Отметив тигра, медведя и кролика, а затем погибнув в когтях волка, змея могла вселиться в кролика и убить тигра и медведя, в один момент покончив со всеми тремя, хотя в ее смерти был повинен четвертый… Впрочем, Шиссат никогда не пользовалась это способностью – во-первых, потому что она уменьшала число потенциальных жертв в будущем, во-вторых, потому что в таких убийствах не было ни искусства, ни азарта. Лишь однажды, в сражении с драконицей Зейкурией, змея поставила на нее Печать Мщения, но та и сама обладала неограниченной способностью, и потому смогла защититься. Теперь же, когда божественная сила наконец могла пригодиться, Церцея не решилась ею воспользоваться… тело, дававшее ей возможность быть рядом с Хозяином, стало слишком дорого ей, чтобы им пожертвовать. Теперь все было не так, как с Рагаром – тогда Шиссат позволила страсти Мидрги захватить себя, теперь же она сама разжигала чувства сосуда к Мал Хакару… И для этого ей нужно было тело, которое любило бы Хасана Нортваллея и которому симпатизировал бы он сам – и таких, насколько она знала, было во всем мире лишь три. Сначала Церцея, страдая от собственной ненависти, разлучившей ее с Никодеоном еще при его жизни, относилась к Хасану, как к новому младшему брату – юному, наивному, безумно неосторожному и нуждающемуся в постоянному присмотре – но затем под влиянием влюбленной демоницы ее интерес к юноше стал более глубоким. И теперь желание Шиссат остаться с личем перевесило даже ее клятву, данную темному духу – и она не уничтожила Инквизицию, отчасти оправдывая себя тем, что ей противостояли лишь восемь инквизиторов из девяти, а значит размен не был бы равноценным – ведь второй раз инквизиторы в одну и ту же ловушку не попались бы. И затем, когда собрался совет, она уже собиралась рассказать о своей способности, но тут появилась Мелипсихона и предложила свой план – и Змея была бесконечно рада этому, потому что теперь она знала, что сможет остаться со своим Хозяином навсегда, что тело Церцеи Силверщилд останется – благодаря целительной магии – живым, молодым и сильным еще очень много лет, что Вакилла рано или поздно умрет, а она останется возле Мал Хакара. Станет ли лич презирать ее за такие мысли? Пусть даже и так, но правда останется правдой, сколько бы ее не стыдились и не презирали. Они оба были почти бессмертными, почти всесильными существами, которых слабые смертные звали богами или демонами – в зависимости от того, нравились они им или нет – и они были обречены провести вечность в одиночестве… или, быть может, слегка скоротать ее.

Церцея смело подняла голову и взглянула в зеленые глаза живого лича.

– Все так, Хозяин, – сказала она.

– Я знаю.

Примечания:

* Барат (ороч. «молодец») – высшая каста орочьего общества, представители которой живут лишь сражениями. Орки-баруты («барат» – ед. число, «барут» – мн. число) брезгуют пользоваться ядом, стрелковым оружием или засадами. Победа, одержанная не за счет силы и мастерства в обращении с оружием, является для барата позорной.

** Кират (ороч. «хилюк») – менее уважаемая каста орочьего общества по сравнению с барутами. Оркам-кирутам («кират» – ед. число, «кирут» – мн. число) разрешается быть разведчиками, торговцами и земледельцами, а не только воевать и охотится. В бою кируты часто пользуются стрелковым оружием, ядом и осадными машинами. Несмотря на то, что баруты более уважаемы, влияние кирутов на жизнь орочьего народа огромно – в частности, орки-убийцы, известные по всему Континенту за свои мастерство и изобретательность, являются кирутами.

*** Здесь Рагар в некоторой степени вводит своих воинов в заблуждение – слово «охху-на-жон» означает благословение духов занять место вождя, но по отдельности «охху на-жон» означают «духи научили» или «совет духов», «пример духов» – именно то, чем Шиссат обещала помочь на самом деле.

**** Согласно традиционному орочьему ритуалу сватовства, орк должен прийти к отцу своей избранницы и сказать «Мар паран-шмот тар киран» – «Я хочу твою дочь в жены», после чего отец должен ударить будущего зятя кулаком. Как правило, если орк устоит на ногах после удара, ему дают положительный ответ. Исключением являются женщины-баруты, сосватать которых несколько труднее – за них отец может потребовать выкуп.

***** Плодовитость женщин-барутов значительно выше. У кирутов реже рождаются двойни и тройни и чаще – гоблины, то есть выродившиеся орки, неспособные дать негоблинское потомство.

****** Шиссат произносит традиционную фразу, которая обычно означает согласие орка выдать свою дочь замуж.

******* Прозвище «Рокига», которым Рагар называет Шиссат, означает «Раздвоенный язык» или «Язычок».

******** Последнее предложение является почти точным переводом ритуальной фразы, произносимой шаманами во время провозглашения очередного императора: «Кура Хат-шисат Жонрон пакарат тур-хук-отук-урк такы охху-на-жон Шиссат Ракабша ы рат-барат мур рунжон!»

********* У орков колышек и дощечка – аналог пера и бумаги.

========== Глава XXI. Часть III. Происхождение ==========

Простецы часто говорят что-то вроде:

«Если бы только я тогда поступил иначе…»

Безумная самоуверенность позволяет им

думать, будто их поступки на что-то влияют.

Однако все сколь-либо значительные события

в истории неизбежны. Таковым было основание

Веснота, таковой, я уверен, будет и его погибель.

Великий Маг Крелану, «Рождение и погибель Веснота», 10 ГВ.

– Повелитель, когда я просила вас не влипать ни в какие опасные авантюры, я именно это и имела в виду! – воскликнула ведьма.

– Вакилла, – произнес лич, успокаивающе гладя свою супругу по макушке. Они стояли за палаткой в лагере, окутанном предрассветной мглой, и Мал Хакар мог позволить себе немного побыть человечным. – Инквизиторы восстают из мертвых. Мы можем придумать хороший план и убить любого из них – даже всех сразу – но затем появятся новые и нам придется делать это снова. И снова. И снова. Это не то, чем я… это не то, чем ты должна заниматься следующие пятнадцать лет вместо воспитания наших детей.

– Повелитель, так нечестно… – вздохнула Огненная Королева. – Это не те слова, которые должен говорить Повелитель Тьмы, отдавая приказы своим слугам. Просто скажите мне, что я должна делать.

– Когда светлая магия перестанет работать, ты должна уничтожить Орден – Гроссмейстера и всех Инквизиторов. Если это сделаю я, никто не удивится – они понадеются, что в следующий раз им повезет больше. Если это сделают скелеты, все решат, что паладинов превзошли числом. Но если это будет кто-то другой, если окажется что даже простой человек может победить Инквизиторов, если я заберу у них магию Света, то такая победа будет достаточно убедительной. Только тогда настанет мир.

– Я не смогу… Даже без магии, у Гроссмейстера ведь все еще останутся реликвии, да и Инквизиторов тоже…

– Тогда используй наши реликвии! – прервал ведьму Мал Хакар. – Уже пора, Вакилла.

– Но почему я, Повелитель? – воскликнула Вакилла. – Зения – гениальная волшебница, которая телепортируется куда хочет и останавливает заклинания в воздухе, Церцея – какой-то там древний бог, а Мелипсихона… ну она, по крайней мере, гораздо опытней меня. Почему именно я?

– Потому что из всех нас только ты никак не связана с этим ритуалом и древними демонами. Мы ведем эту войну не сами… Селла дала силу магам света и создала Инквизицию, а Старейший создал меня и мою силу. Церцея сказала… там, в воспоминаниях… что отношения между духами вечны. Чтобы прекратить это, нужно убрать духов из уравнения. Когда я стану солнцем, я не стану создавать никакую новую магию, а просто нейтрализую лучи Селлы, дающие силу магам света. А ты покажешь, что в мире, на который не влияют силы Селлы и мои, ты – сильнейшая.

– Ты же вернешься, да? – почти взмолилась ведьма.

– Если это будет в моих силах, – пообещал лич.

Когда Мал Хакар вернулся в палатку, Мелипсихона поднялась ему навстречу.

– Я готова, – произнесла она, а затем покосилась на Зению. – Я надеюсь, у тебя в голове нет каких-нибудь еще древних демонов… Это тяжеловато для простых смертных вроде меня.

– Ничего не могу обещать… – отозвалась теневая волшебница.

***

Чуть больше года назад

На заднем дворе истваллейской таверны было светло, как днем, хотя стояла глухая безлунная ночь. Зения с двух рук поливала магией воткнутый в землю железный штырь. Ее заклинание плавно меняло цвет и форму, становясь то лучом, то потоком молний, то тускнея, то вспыхивая ярче.

– Впечатляет, – произнес наблюдавший за демонстрацией Себастьян. Юный Беорон опасливо притаился за штабелем дров неподалеку. Его собственный наставник напирал в основном на духовную сторону магии и редко снисходил до метания молний, однако девушка, которая была почти ровесницей Беорона, стреляла ими направо и налево, и мальчик рассудительно полагал, что от опасной незнакомки стоит держаться подальше. – Я впервые вижу, чтобы светотеневое заклинание изменялось по всей длине спектра.

– Однако магией Природы оно от этого не становится, – отозвалась теневая волшебница.

– Если схема, которую вы мне дали, верна… – Сиксфингер потряс листком, на котором был изображен круг, поделенный черточкой надвое – схема путей Созидания, построенная Зенией по итогам ее неудачного поединка с Хасаном. – То в момент, когда энергия заклинания достигает максимума, перед тем, как оно сменит фазу на противоположную, должен быть переход на Путь Природы.

– Но я не могу поймать этот момент… Оно просто растет, растет, а затем изменяется и все.

– Я вам помогу, – сказал маг Созерцания. – Теперь вы будете стрелять по мне. Я буду поглощать ваше заклинание и остановлю вас, когда энергия достигнет нужной точки.

– Смотрите не поджарьтесь… – пожала плечами Зения, направляя в Себастьяна Теневой Разрушитель – впрочем, лишь одной рукой. Чародей вытянул руку и принял заклинание – похоже, совсем без вреда для себя.

– Стоп, – произнес он. – Вот здесь. Похоже, это длится всего полмгновения…

– Хорошо, теперь попробуем с другого кон… – девушка вдруг закашлялась. Когда она убрала ладонь ото рта, та была покрыта кровью.

– Вы в порядке? – спросил Сиксфингер. – Возможно, вам стоит отдохнуть.

– Отдых не поможет – это лучевая болезнь, – хладнокровно ответила девочка.

– Я слышал, что у теневых магов такое бывает, но не думал, что в таком раннем возрасте… – произнес волшебник.

– Я очень рано начала колдовать. К тому же, чем больше талант – тем быстрее развивается болезнь. Я надеялась умереть после того, как увижу на небе Темное Солнце, но Нортваллей отнял у меня эту возможность… Однако он же показал мне другой выход. Если я овладею магией Природы, и она стабилизирует мои силы, как стабилизирует его силы, то я не умру. Выбора у меня нет – я должна успеть, так что продолжим.

***

Неделю спустя

Прошла еще неделя тренировок. Зения уже могла отделять природную энергию от темной и светлой, но все еще не могла назвать себя магом Природы. Болезнь, тем временем, усиливалась – в субботу теневая волшебница даже пропустила тренировки, потому что не смогла встать с кровати.

– Возможно, есть какое-то лечение? – спросил Сиксфингер, пришедший навестить Зению. – Какой-то способ замедлить болезнь?

– Да, – отозвалась девушка. – В Серой Крепости мы лечим это специальным настоем из трав – он может отсрочить смерть от лучевой болезни на годы, но лишь ценой лишения магических способностей. Если я это выпью, то надежды на спасение уже не будет – только медленное угасание.

– Вы не успеете закончить освоение магии Природы в таком состоянии, – серьезно сказал волшебник.

– Я знаю. Уж не на тренировке точно… мне нужно сражение. Мы уже заложили всю необходимую базу. Если мне придется сражаться ни на жизнь, а на смерть, возможно, магия Природы пробудится сама.

– Я боюсь, вы не успеете добраться до Мал Хакара… а кроме него я не знаю, с кем бы вы могли сразиться ни на жизнь, а на смерть.

– То есть, по-твоему, я слишком слабая, чтобы учиться, но все еще слишком сильная, чтобы для меня нашелся равный противник?

– Ну да, как-то так…

– Мы ведь в пригородах Дан’Тонка, верно? – произнесла девушка. – Я слышала, где-то в горах есть ущелье…

– Нет-нет-нет, это плохая идея! – воскликнул Себастьян. – Драконы – неподходящие противники для смертных, а дракон Узкого Ущелья очень древний и опасный – даже король Халдрик с Огненным Рубином не смог его убить.

– Значит это то, что мне нужно.

– А если нет?

– Ну, тогда я, по крайней мере, умру сражаясь.

***

Пару дней спустя

Несмотря на попытки Сиксфингера отговорить Зению, девочка была непреклонна. Едва оказавшись способна подняться с постели, она покинула Истваллей и отправилась в горы на поиски Узкого Ущелья.

Ущелье и обитавший в нем дракон были частью очень старой легенды. Горы к северу от Дан’Тонка, пусть и невысокие, были непроходимы – огромное количество извилистых оврагов с отвесными склонами, покрытых густыми зарослями дрока и заканчивающихся тупиками, делало создание какой-либо прямой дороги через горы невозможным. Тем не менее, существовало, якобы, некое Узкое Ущелье, ведущее с северной дороги к Горе Грифонов, а от нее – к Глинову лесу. Однако в ущелье обитал огромный дракон, не позволявший никому воспользоваться короткой дорогой. После множества бесплотных попыток уничтожить чудовище, начатых еще первым королем Веснота – в тот раз дракон с легкостью уничтожил армию из более, чем пятисот рыцарей – веснотцы смирились с тем, что ущелье закрыто и проложили две дороги в обход гор – северную, ведущую в Царцин, и восточную – в Сорадок и Таф. В итоге, идущим на север караванам приходилось либо добираться до переправы Абез окольным путем, либо идти от Тафа на север через Глинов лес – но последнее было возможно лишь для пеших отрядов без повозок.

Все уже привыкли к такому положению вещей, однако в пятьсот семнадцатом году армии мятежников принца Конрада удалось пройти через ущелье – дракон пропустил повстанцев, но остановил преследовавшие их королевские войска. С тех пор попытки преодолеть Узкое Ущелье возобновились – оказалось, что дракон, хотя и могущественный, обладал достаточно мирным нравом и сразу честно говорил путникам, пропустит он их через ущелье или нет, а нападал только на пытавшихся прорваться силой. Многие купцы возвращались из ущелья живыми и сообщали, что дракон счел их недостойными. Впрочем, многие другие не возвращались вовсе – либо их сочли достойными и пропустили, либо дракон просто был в тот день голоден.

Итак, именно этого дракона Зения Золвотер сочла достойным противником для испытания своих новообретенных способностей. Найти вход в Узкое Ущелье оказалось несложно – на северной дороге даже был указатель. Сначала неухоженная, но широкая дорога поднялась на пологий холм, а затем змейкой завилась между отрогов двух горных хребтов. Теневая волшебница не могла понять, почему ущелье называется Узким – по дороге могли проехать в ряд две телеги – пока после крутого поворота путь вдруг не уперся в пещеру, начинавшуюся каменной аркой шириной футов в двенадцать. Зения с любопытством заглянула внутрь – похоже, ущелье пролегало между двумя отвесными утесами, один из которых навалился на другой, образовав пещеру, через крупные щели в сводах которой можно было видеть солнце.

– Да уж, только дурак мог послать сюда пятьсот рыцарей… – фыркнула девушка. – В таком узком проходе и я бы с ними справилась… – она шагнула внутрь, озираясь по сторонам. Не было видно никаких боковых проходов, где мог бы притаиться дракон, и теневая волшебница принялась изучать потолок, все еще не понимая, зачем чудовищу вообще залезать в пещеру, где оно и крылья-то расправить толком не сможет. – Эй, дракон! Ты где?

– Что значит «где», маленькая грубиянка? – прогрохотало в ответ. Голос многократно отразился от стен ущелья и исходил будто бы отовсюду. – Ты смотришь на меня.

С потолка посыпались мелкие – и не очень – камешки – а в следующее мгновение он вдруг устремился куда-то вверх, открывая вид на отвесные утесы, образующее ущелье. Обе стенки были почти вертикальными и достигали в высоту примерно ста футов – поднявшись на задние лапы дракон без труда оперся передними – теми самыми, которые Зения ранее приняла за своды каменной арки – на вершины утесов, будто на подлокотники кресла. Его длинная рогатая морда с глубоко посаженными глазами и широкими ноздрями возвышалась в полутора сотнях футов над землей.

– Я – Зейкурия, Высший Дракон Мира, – сообщило чудовище, и Зения убедилась, что его голос рокотал независимо от того, было ли от чего отражаться – похоже, эхо порождалось еще в глубинах его глотки. Это было и неудивительно – больше всего пасть дракона напоминала глубокую пещеру, а чудовище в целом – поросшую мхом скалу причудливой формы. Никаких крыльев не было и в помине – лишь две пары могучих лап и длинное каменное туловище. С того места, где стояла Зения, ей не было видно хвоста, но должно быть, он был огромен, раз предоставлял чудовищу достаточный противовес, чтобы стоять на задних лапах. По прикидкам теневой волшебницы, общая длина чудовища запросто могла достигать двух сотен футов, а высота в холке, встань дракон на четыре лапы – футов сорока. Однако больше всего Зению беспокоило полное отсутствие ауры – в ее представлениях дракону, особенно Высшему, полагалось быть могучим чародеем, и такая неприметность могла говорить либо о редкостной бездарности конкретного дракона, либо, напротив, о его огромной мощи.

– Эффектное появление, – произнесла девушка. Ущелье услужливо усилило ее голос эхом, донося до ушей дракона. – Долго репетировала?

– Просто привычка, – отозвалась Зейкурия, не возражая против обращения к ней в женском роде. – Рыцари иногда привозят катапульты, чтобы в меня стрелять, так что я предпочитаю сначала посмотреть, с кем имею дело… Тебя я тоже вижу, теневая чародейка. Зачем ты пришла сюда на пороге смерти? Даже если я сочту тебя достойной и позволю войти в Ущелье, ты умрешь раньше, чем дойдешь до другого конца.

– Не нужно мне твое ущелье, – ответила Зения. – Я пришла сразиться с тобой.

– Года два назад это, возможно, было бы интересно. Но сейчас мне даже не нужно атаковать тебя – просто постоять и подождать немного, пока ты не умрешь.

– А я не дам тебе просто стоять и ждать! – воскликнула теневая волшебница, направляя в брюхо дракона луч света.

– Глупое дитя… – вздохнула драконица. – Уродливое порождение вселенной, погрязшей в бесконечных войнах. Ты такая же, как и те рыцари. Вы говорите, что сражаетесь ради мира, но на самом деле не желаете его наступления, ведь вы – дети войны. В мире для вас нет ничего, кроме медленной гибели. Я – тот Мир, что погубит тебя, Зения Золвотер!

Луч, которым теневая волшебница буравила шкуру Зейкурии, вдруг погас, а в следующее мгновение все вокруг окутала мгла…

***

Вечность спустя

Открыв глаза, Зения увидела сводчатый потолок, который сразу узнала по замысловатым узорам из черных и белых линий – она была в Серой Крепости, убежище теневых магов, которое покинула уже очень давно. Во всем теле чувствовалась слабость, и девушка поняла, что подняться на ноги не сможет.

– Эй, есть кто-нибудь? – позвала она.

– Зения, – окликнули ее откуда-то справа, и, повернув голову, темная волшебница обнаружила в кресле возле своей кровати юношу, которого знала когда-то. Это был Зандер, один из ее ровесников. Три года назад, когда она уходила, он еще даже не начал изучать магию, но сейчас, должен уже был быть младшим волшебником. Зения попыталась проверить свою догадку, взглянув на ауру Зандера Оком Теней и осознала, что Око не работает.

– Ясно, – вздохнула девушка. – Значит, меня уже напоили этим… Как я сюда попала? Сиксфингер все же послал к вам гонца?

– Да, – подтвердил Зандер. – Однако, когда мы прибыли, его уже не было. Мы обнаружили тебя в одном из номеров гостиницы – ты была в очень тяжелом состоянии, и мы дали тебе лекарство сразу же.

– Понятно. Сколько мне осталось?

– Я не знаю, – пожал плечами молодой волшебник. – Честно говоря, сначала казалось что даже с лекарствами ты не выкарабкаешься, но потом ты пошла на поправку.

– Много времени прошло, да? – спросила Зения, заметив, что укрыта несколькими теплыми одеялами. – Уже осень?

– Октябрь, – подтвердил Зандер.

– Нортваллей еще жив? – поинтересовалась девушка, вспомнив, что согласно последним новостям, полученным ею в Иствалее, на севере шла война между эльфами и нежитью.

– Если ты о Мал Хакаре, то да. На самом деле, он разбил эльфов еще до того, как ты… оказалась здесь. Теперь он правит Линтаниром и войско некромантов под его началом с каждым днем все больше. Наворотили вы дел…

– Наши дела тут не причем. Это было неизбежно, – отозвалась Зения. – Ты… ты просто не видел его.

– Ну, может и так… Он прислал тебе письмо, кстати.

– Где? – оживилась девушка.

– На твоем месте я бы не стал читать, – предупредил Зандер, протягивая волшебнице нераспечатанное письмо. – Тебе не об этом сейчас надо думать.

– А о чем? О моей скорой смерти? Так я все равно умру – что думай, что нет, – Зения сломала печать и развернула лист бумаги.

Зения!

Жалко, что тебя не было с нами – здесь творились безумные вещи и немыслимые преступления против мирового равновесия, которые тебе непременно захотелось бы пресечь.

Так или иначе, у нас получилось – теперь у некромантов снова есть собственное королевство. Несомненно, будет еще война с паладинами – и другие войны, скорее всего, тоже – но начало уже положено. Мы закрепились в Центральном Линтанире, и я на собственном опыте могу сказать, что ни одной человеческой армии не пройти по здешним лесам без пятидесятипроцентных потерь на марше. Нам, конечно, придется много сражаться, чтобы удержать приграничные крепости, но наши тылы в безопасности и уже сейчас мы можем предложить мирный дом любым незарегистрированным магам.

Пора возвращаться, Зения. Пусть и не весь мир, но это место – кусочек того мира, о котором мы мечтали. Приводи и других теневых магов тоже.

Хасан

3 день 6 месяца 673 года Эры Веснота

– Дурак… – всхлипнула девушка, комкая письмо. – Слишком долго…

– Я же говорил, – произнес Зандер. – Не стоило.