Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 73 страниц)

– Охху нарох (ороч. «Духи помогают нам»), – закивали орки. Такое объяснение произошедшего их вполне устраивало.

– Мур барат-га Шута Хушрон? (ороч. «Значит теперь мы отобьем Глубокие Пещеры?») – спросил кто-то.

– Барат-га баро-нагук (ороч. «Сначала остальные рудники.»), – уточнила шаманка, но орки ждали ответа от вождя.

– Оххи толкат мур барат-га баро-нагук, во Шута-рсак-жон на мур рон (ороч. «Духи желают, чтобы мы сначала освободили остальные рудники – дар Шута-рсак-жона нашему клану.»), – объяснил Рагар. Услышав имя знакомого духа, орки окончательно успокоились. Вождь не связался с неведомыми силами и не стал богоотступником, он просто узнал волю духов от чужой шаманки – вероятно потому, что все шаманы их собственного духа были сейчас в захваченной столице клана. А охху-на-жон, независимо от того, как он был получен, означал только одно – их клан ждут годы военных побед и процветания. Потому освобожденные орки делали то, что полагалось делать освобожденным оркам – радовались и славили своего вождя.

Куда меньше они обрадовались через три дня, когда, после освобождения второго рудника, шаманка сообщила, что его необходимо отдать Клану Рогатых Берсерков – немногочисленному, но воинственному племени, которому принадлежали прилегающие земли. Первым, кто восстал против этой идеи – и первым, с кем змея ею поделилась – был вождь Рагар.

– Тар хат шисат. Мур барат-га баро-нагак ы мур на во? (ороч. «Не понимаю. Мы отбили рудник только для того, чтобы отдать?»)

– На во ошиг, – попыталась объяснить змея. – Ошиг Зуб-ошиг-башга-шмот Коджун на кура барут тар рон. (ороч. «Не за просто так… Взамен на рудник Рогатые Берсерки должны будут стать союзниками твоего клана.»)

– Хат рох, – возразил орк. – Шута-рсак-жон на мур рон баро-нагук – хат на во. На кура баро во мур барат-га – на баро ошиг коджун. (ороч. «Так нельзя… Рудники – дар Шута-рсак-жона, их нельзя отдавать. Лучше наймем воинов за золото – мы захватили запасы на рудниках.»)

– Баро ошиг коджун – ки нарох. Слухат а – коджун га баро, коджун нарох а шатор, коджун дат ву рон. Слухат ро – ки шотар коджун толкат тар ки-жон, ву шисат хатжан жон. Тар на Зуб-ошиг-башга-шмот Коджун баро-нагак – ву на кура барут кура варох кура шатур. Тар баро-нагак – тар коджун хатна во, тар ки-варуг арх-арх баро. На баро-нагак – Зуб-ошиг-башга-шмот Коджун хатна во, ву ки-варуг арх-арх баро. Хатжан рон барат-га баро-нагак – во варох Зуб-ошиг-башга-шмот Коджун ошиг тар рон. Кура нарох – Ошиг Зуб-ошиг-башга-шмот Коджун на кура барут кура шатур. (ороч. «Воины за золото – не то же самое. Во-первых, за золото ты нанимаешь воинов только на одно лето, а потом они уходят. Во-вторых, если в очередное лето они решат, что твои планы слишком рискованны, то не пойдут к тебе, а к кому-то другому. Если ты отдашь Рогатым Берсеркам рудник, им придется поддерживать тебя в любых воинах до тех пор, пока они владеют рудником. Пока рудник твой, твои воины должны защищать его и твои рабы должны добывать золото. Если рудник отдать, Рогатые Берсерки будут защищать его сами и работать будут сами. А если другой клан захочет захватить рудник, им придется объявить войну Берсеркам. Никто больше не будет нападать на ваш клан из-за рудников – и у вас всегда будет военная поддержка Берсерков.»)

– Ры тур ки-рат-га ву нарох. Ки шотар ву дагак – тар хат кура барут, тар хат баро-нагак. Хат? (ороч. «Но это сделает нас зависимыми от их помощи. Что, если однажды они нарушат договор?»)

– Хат, – отозвалась Шиссат. – Такы тар на баро-нагук кура рун – Тарак Вург, Тык Жуп, Сарак-ошиг-бодун ы… тар дагак-слухат… ко ву? (ороч. «Не нарушат… Потому что остальные рудники ты раздашь другим малым кланам – Красным Волкам, Каменным Задницам, Зеленым-после-пьянки и… кто там еще у вас есть?»)

– Мур-га-тар-карун, – машинально напомнил вождь. – Хат рох, паран! Ку мур баро-нагук тар на ву-кирун? Ку-ку? (ороч. «Глазовыдавливатели… Погодь, женщина! Ты что, вообще все наши рудники решила раздать сброду всякому?»)

– Кут, – подтвердила змея. – Мар на тар рон жон-шмот кирун, ву тур ки-арх-шмот. Тур хат ки-рат-га кохат нарох, такы а дагак тар – тар на во баро-нагак ро рон. Тар барат толкат во – тар рон ки-рат такы тур оххи на тур баро, ры урк гарох рат. Ры тар га рат кура дат, ы рат тар га ошиг баро-нагук тар оххи на тар рон – кура оххи нарох. Тур хат баро-рсакжун рон – тур на баро-нагук кирун ы тур пакарат рон. (ороч. «Именно… Так вокруг вашего племени появится союз мелких кланов, которые послужат вам щитом. Вы не будете зависеть ни от кого из них в отдельности, и если кто-то из них нарушит договор, ты просто разрешишь другому клану отобрать у них рудник. Ты все правильно сказал – беды твоего клана от того, что ваш дух подарил вам золото, а орки ценят силу. Но силу можно получить по-разному, и сила, полученная взамен на рудники – точно такой же дар духов, как и сами рудники. Вы перестанете быть племенем золотодобытчиков и станете племенем завоевателей – а копать землю будут ваши новые союзники.»)

– Ххххыыы… – почесал в затылке Рагар. – Кура толкат ры ву-кирун га арх-арх? (ороч. «Если эта сделка так хороша для нас, то почему они согласятся на это?»)

– Такы тар барат толкат – ву кирун. Ы такы тар рох ву кура-рон-жан, тар рон на ву коджун марадар ы пакарат, тар баро-нагук на ву жун баро. Ы такы Шиссат толкат тур охху-гу хат ки-га во охху на. (ороч. «Потому что, как ты правильно сказал, они – сброд. Потому что членство в сильном племени позволит их воинам удовлетворить их тягу к разбою и завоеваниям, а твои рудники помогут их вождям удовлетворить их жадность. И потому что Шиссат поговорит с их шаманами и объяснит, что отказываться от дара духов некрасиво.»)

– Мар дагак-шисат тар нарох, – вздохнул вождь. – Шиссат варох ы барад оххи, кут? Мар хат шисат во барат ган. (ороч. «Не такого решения я ожидал от тебя… Разве Шиссат не богиня войны и мести? Я не думал, что она станет заключать союзы.»)

– Тар дагак-шисат. Мар… Шисат – рсак оххи, ры хат рсак урк рсакжун гарох – тур дат, тур рагат ы тур га тур хогр ыры хат. Кура рсак хат во – рсакжан дагак-варох ы шисат рагат во хогр, ры хогр дагак-варох ы шисат рагат рсакжан. Кура рсак хат на рсакжан во барат, кура рсак на рсакжан ы хогр во га-гак. Рат ы ки-рат памрат, кура-шисат ы хат-шисат памрат, кура-дат ы хат-дат памрат, рсакжан ы хогр – ву ку-ку памрат. Тар толкат «варох», мар толкат «рсак», во толкат «ган» – ры во гак, ы Шисат гак оххи… ы барад оххи, тар барат толкат, ры барад – хат рыкк арх, барад – кура башга-рох. (ороч. «Ты ошибаешься. Я… Шиссат – богиня охоты, но не такой охоты, на которую ходят орки – вы просто гонитесь за зверем и либо догоняете его, либо нет. Настоящая охота не такая – в ней, пока охотник, затаившись, выслеживает жертву, жертва, затаившись, замышляет убийство охотника. В ней проверяется не право охотника зваться достойным – и охотник, и жертва проходят проверку на право выжить. В ней сильные погибают вместе со слабыми, зоркие – вместе со слепыми, ловкие – вместе с хромыми, охотники – вместе с жертвами, а тот, кто остается в конце, получает удовольствие, не сравнимое ни с чем. Ты можешь звать это охотой, войной или политикой, но имя этому – жизнь, и Шиссат – богиня жизни… и мести, ты правильно сказал. Но месть – не слепая злоба, а продуманный план.»)

– Мар слухат – тар оххи нарох кирут, ву рагат рат башга-шмот, хат барут… (ороч. «Значит это правда, что твоему духу больше угодны кируты, убивающие умом, чем баруты…») – произнес Рагак.

– Охху – кура охху – гарох ки-рох, – ответила Шиссат. – Тар слухат ву кура шурку? Га ку-ку урк гук – ы ки а оххи гак. Шута тар дат кижан, ы охху шурку. Шурку ы охху нарох во кура рох, ву шисат. Охху нарох хат башга-шмот кура варох барут, ыры тар рох кохат шисат, тар толкат кохат слухат, тар башга-тут кохат на-жон – охху нарох тар ошиг тар га ву ки-рох. Тар шмот мар, ы Шиссат нарох тар. (ороч. «Духи – любые духи – страдают от скуки… Ты представляешь, как они стары? Если жизни всех орков в мире соединить в одну, духи все равно будут старше. Они старше, чем земля, по которой ты ходишь. Как и всем старикам, им нравятся те, за кем интересно наблюдать. Им угодна безумная отвага орков-барутов, но не только она – делай что-то новое, интересное или забавное – избавь их от скуки, и они наградят тебя. Ты овладел мной, и Шиссат это понравилось.»)

– Кохат урк гарат паран-охху-га, ры мар? (ороч. «Неужели я первый орк, изнасиловавший шаманку?»)

– Хат, мар слухат, – пожала плечами змея. – «Кохат урк гарат паран-оххи, ры тар,» (ороч. «Полагаю, нет… Но точно первый, изнасиловавший духа…») – добавила она про себя.

Воинам Глубоких Пещер план шаманки понравился не больше, чем их вождю, но в конце концов Шиссат убедила Рагара, а затем и остальных орков.

Весь следующий месяц прошел в сражениях за рудники и переговорах с не слишком сообразительными вождями Каменных Задниц и прочих мелких кланов и их не слишком искусными шаманами. Последние, впрочем, поддержали план Шиссат, как только поняли, что их не заставят поклоняться ни Шута-рсак-жону, ни Белой Змее. Прежде, чем в Клане Черепов успели разобраться, что происходит, их войска, посланные вернуть утраченные рудники, были разбиты силами пяти различных кланов, а собранные Рагаром воины Клана Глубоких Пещер осадили свою захваченную столицу. Не видя смысла продолжать войну в такой неудобной позиции, осажденные сдали город в обмен на разрешение вернутся в земли своего клана. Так закончилось последнее в истории вторжение другого клана орков на территорию племени, позже ставшего известным под названием Кура Хат-шисат Жонрон.

Орки устроили празднование с пьянкой, плясками и драками. Разумеется, было принесено немало жертв Шута-рсак-жону – в конце концов, это его рудники помогли выиграть войну. Орки с радостью выделили бы и парочку рабов для жертвоприношения Шиссат, если бы шаманка попросила, но она сомневалась, что сможет найти достаточно укромное место для пожирания и переваривания жертв, и потому решила повременить с трапезой до дома. В итоге шаманка просто удалилась от шумного празднества, устроившись в тени нависшей скалы и издалека наблюдая за танцующими вокруг одного из костров оркшами, одежды на которых становилось все меньше и меньше.

– Мар шисат тар, (ороч. «Вот ты где…») – усмехнулся Рагар, опускаясь на землю рядом с ней. Разумеется, змея услышала его приближение издалека и уже успела отругать себя за непочтительность – разумеется, ей следовало сидеть на пиршестве рядом с вождем и уж точно не следовало вынуждать его отправляться на ее поиски.

– Мар хат гаран – ки хап-гарох, (ороч. «Извини, что не танцую.») – произнесла она, усмехнувшись собственным мыслям – всего месяца полтора назад Шиссат и не задумывалась о таких глупостях, как этикет смертных.

– Мидрга…

– А? – встрепенулась Шиссат, потому что орк впервые обратился к ней по имени – обычно он называл ее просто «паран» или «охху-га».

– Мар хат шисат тар куражан, ры мар паран-шмот тар. (ороч. «Я не знаю твоего отца, но хочу тебя в жены****.»)

Оркша вздрогнула, а затем усмехнулась, вспомнив, что при их первой встрече она собиралась убить Рагара, если он скажет что-то подобное. Теперь же шаманка не стала ни убивать вождя, ни даже пытаться сбить его с ног – как того, вероятно, требовала традиция, раз уж он пришел свататься к ней, а не к ее отцу.

– Ки башга-рох, – просто ответила она. – Мар дат мар рон ро-кар. (ороч. «Это плохая идея… Завтра я возвращаюсь в свое племя.»)

– Мар слухат тар – тар нарох барат-га мар хушрон ошиг мар га тар кура-кура, – с подозрением посмотрела на шаманку вождь. – Тар дагак тар? (ороч. «Я думал, ты этого ждешь в обмен на твою помощь… Что изменилось?»)

«Мар дор дагак мар… Мар хат хаш ух-мара кур ы мар хаш тар ошиг тар арх-арх мар» (ороч. «Изменилось то, что я не ела больше месяца и сожру тебя, если ты попытаешься ко мне прикоснуться.»), – чуть было не ответила Шиссат, но вместо это сказала что-то умное:

– Мар толкат ки-вараг-рон кижон – ы мар толкат. Тар кура-рон жон, тар башга-рох ы паран-шмот гарун. Тар паран-шмот рат гаран во нагак кура рат кижун ы кирун. (ороч. «Тогда ты был младшим вождем завоеванного клана, а теперь ты вождь великого племени, тебе стоит выбирать жен с умом. Тебе нужна сильная женщина, которая сможет родить много здоровых детей*****.»)

– Мар варох тар – кохат кура рат (ороч. «Я дрался с тобой – сильнее тебя никого нет.»)б – уверенно ответил Рагар.

– Мар хатран ы мар хатжан оххи оххи-га. Ко тар куражун толкат ошиг тар на мар ву кирун паран-рон (ороч. «Ты оскорбишь старейшин своего клана, если вместе с их дочерьми возьмешь в жены чужачку, тем более – шаманку чужого духа.»), – возразила змея.

– Мур куражун толкат мар паран-шмот тар. Ву толкат тар – барат паран-рон ы на тар ву кирун, – Шиссат могла бы оспорить это предположение, но передумала, вспомнив что понятие «барат паран-рон» у орков включает в себя регулярную порку и муштровку младших сестер или жен. – Тар оххи нарох мур рон ы на мур барат-варох. Тар мур ран – кура мур барат-варух. Мар жун шисат во. (ороч. «Все старейшины одобряют мой выбор и считают, что ты станешь хорошей старшей сестрой их дочерям… Твой дух спас наш клан и принес нам победу, и если ты останешься с нами, таких побед будет еще много – все орки в племени об этом знают.»)

– Ы ву шисат во мар хаш? – воскликнула змея, сама не понимая, почему она вообще что-то объясняет, вместо того, чтобы просто прикончить Рагара, как она всегда делала это с настойчивыми ухажерами. – Тар шисат мар хаш? (ороч. «А они знают, чем я питаюсь? Ты когда-нибудь видел, как я ем?»)

– Хат. (ороч. «Нет.»)

– Кут, такы мар хат хаш. Мар хат Мидрга ы мар хат Ракабша охху-га – мар Шиссат Ракабша! (ороч. «Правильно, потому что мне не нужна еда орков. На самом деле я не Мидрга, и не шаман Белой Змеи – я и есть Шиссат, Белая Змея.»)

Для убедительности она приняла змеиную форму и обвилась вокруг тела вождя, положив подбородок ему на плечо. Однако тот не сделал никаких попыток ее сбросить.

– Ухх… – вздохнул он вместо этого. – Кут. Паран хат барат-варох мар – хар оххи, мар хат ки-рат кохат хук-отук-урк. (ороч. «Хорошо. Я-то думал, что женщина побила меня, но раз ты дух, значит я все еще не побежден никем из смертных.»)

– Тар хат гарох рат мар оххи? (ороч. «Тебя не беспокоит, что я – дух?») – прошипела Шиссат, впервые пытаясь разговаривать на орочьем раздвоенным языком.

– Тар оххи – тар кура-кура рат, тар кура-кура нарох мар рон, – орк пожал плечами, отчего устроившаяся на нем змея недовольно зашипела. – Мар потрох тар ы мар хат памрат… ры тар га ша арх-кова-башга такы тар барат мар? (ороч. «Это означает, что ты еще сильнее и еще важнее для племени, чем мы думали… Я уже трахал тебя и со мной ничего не стало – если только ты не собираешься отомстить мне сейчас.»)

– Мар толкат мар хаш тар. Ух-мара кур мар хаш-гак кура урк ыры ошиг ро отук. (ороч. «Вообще-то, я собираюсь тебя сожрать. Раз в месяц я должна съедать живьем взрослого орка, или, на худой конец, двоих эльфов.»)

– Хат башга-шмот паран… – произнес Рагар, и змея уже не могла сосчитать – какой раз за месяц он обозвал ее так. Последнее время у него стало получаться даже почти нежно. – Тар толкат – мар на. Тар нарох мур кура-кура ки-варуг – мур на тар хат ву а кар. (ороч. «Тупая женщина… Тебе нужно было просто сказать. Благодаря тебе у нас множество рабов – можешь есть их хоть каждый день.»)

– Ко мар дор хат ки-рат-га ки-варуг? – капризно поинтересовалась Шиссат. – Ко мар дор ки-рат-га а кар хат гарат-хатна паран-отак? (ороч. «А если я не хочу рабов? Что, если я хочу каждый день съедать по нежной эльфийской девственнице?»)

– Тар мар-паран – мар на гарат-хатна паран-отук (ороч. «Станешь моей женой – будут тебе эльфийские девственницы.»), – пообещал орк.

– Башга-тут… Мар ки-гаран ы ки паран-рон тар-парун. Мар хат хап-гарох хатшмот ы хат арх-арх-дат-дат ы хат барат паран-урк гарох. (ороч. «Дурак… Я буду дурной женой и дурным примером всем твоим женам. Я не буду танцевать голой и ползать перед тобой на четвереньках, как это делают женщины орков.»)

– Тар нарох мар кы парун ы коджун ву ога-жон мар. А ки-гаран мар-паран хат ошиг… (ороч. «Благодаря тебе перед мной падут ниц десятки тысяч женщин и мужчин, одна дурная жена – не страшно…»)

Шиссат сдалась, поняв, что сейчас Рагар говорит с рассудительностью духа, думая умом, а не сердцем, а она, напротив, ломается, как юная оркша… вернее, совсем не как оркша, потому что ни одна вменяемая оркша никогда не отказалась бы стать старшей женой вождя. Змее же это давало возможность испытать ранее неведомые ощущения и жить, не скрываясь под чужой личиной… но сейчас она даже почти не думала об этом, потому что сквозь звериный голод, терзавший ее всю последнюю неделю, вдруг прорвалось схожее, но иное желание…

– Кут (ороч. «Хорошо…»), – произнесла она, возвращаясь в орочью форму и устраиваясь у Рагара на коленях. В последний месяц у шаманки не было возможности заменить истрепавшуюся в многочисленных сражениях одежду из змеиной кожи, и Шиссат стала носить обычное для орков одеяние из шкур и материи, из которого ей приходилось выползать во время превращений – потому сейчас она была абсолютно нага. – Шиссат тар-паран…****** – прошептала она. – Ры слухат – мар хат барат-шысат мар нагак тар кижун ы кирун ыры хат. (ороч. «Но учти – я понятия не имею, смогу ли родить тебе детей.»)

– Мур шисат (ороч. «Скоро узнаем.»), – пообещал Рагар, опрокидывая свою новую жену на спину. Так началась жизнь Шиссат – богини и старшей жены первого орочьего императора – единственная из ее жизней, в которой она называлась своим истинным именем, ела вдоволь и вообще могла быть самой собой.

***

Семь лет спустя.

Палатка императора была почти пуста – темники и нукеры, получив последние указания, ушли. Следующим вечером войску предстояло вступить в смертельный бой, и даже самые буйные орочью воины предпочитали провести последний день в размышлениях – раз уж, находясь вдали от дома, они не могли провести его в окружении своих жен.

А вот у Рагара такая возможность была – в отличие от всего остального гарема Шиссат обычно сопровождала своего повелителя в походах. Она и сейчас была здесь – крутилась вокруг шеста, постепенно освобождаясь от алого с золотым шитьем одеяния, которое император когда-то снял с пленной эльфийской чародейки и подарил ей.

Рассеянно наблюдая за движениями жены, Рагар продолжал обдумывать сложившееся положение. Его поход, для которого, впервые за века, объединились десятки кланов, еще рано было считать неудачным. Сама идея была столь хороша, что ею просто невозможно было не воспользоваться – в руки орков попала информация о крупной торговой сделке между осажденными в пещерах гномами Кналга и эльфами Линтанира. Гномы должны были тайными тоннелями вынести алмазы за пределы контролируемой орками территории и получить от линтанрицев эльфийское серебро и красное золото – два магических сплава, которые могли создавать лишь эльфы. Любой другой вождь просто перехватил бы гномов и забрал алмазы – драгоценные камни не слишком ценились орками, но могли быть проданы другим народам по выгодной цене. Например, гномы Дорта, богатые лишь золотом, с удовольствием скупали у орков любые драгоценности и металлы, не заботясь их происхождением и даже почти не торгуясь. Однако Рагару половины приза было недостаточно – он хотел получить и драгоценности, и металлы. Красное золото и эльфийское серебро последний раз попадали в руки орков почти пятьсот лет назад и в не столь больших количествах, как обещала эта операция. Одев своих нукеров в отражающие магию сверкающие доспехи, новорожденная Империя получила бы именно то, в чем нуждалась – заметное, видимое глазу превосходство на всеми остальными племенными союзами.

Подготовка к набегу прошла почти идеально – эльфы всегда медленно реагировали на изменения в политике короткоживущих рас, и в Линтанире все еще не определились, верить ли слухам о появлении нового могущественного племенного союза орков. Империя же, напротив, сильно увеличилась в размерах за последние пять лет и, помимо семи изначально входивших в нее кланов – Глубоких Пещер, Белой Змеи, Рогатых Берсерков, Красных Волков, Каменных Задниц, Зеленых-после-пьянки и Глазовыдавливателей, – подчинила себе еще двадцать семь. Как итог, за какие-то семь лет в северных землях появилась новая сила, способная выставить на поле боя пятьдесят тысяч воинов. Несмотря на то, что это была очень разношерстая армия из племенных отрядов, у каждого из которых был свой вождь, свой шаман и свой дух, кое-что у орков было общее – каждый хотел получить свою долю добычи, и доля воина главного клана не отличалась от доли воина Едящих Рыбу – клана, присоединившегося к Империи в прошлом месяце.

Как итог, орки заявились на гномо-эльфийскую встречу незванными и нежданными. Имперский авангард из пяти тысяч волчьих наездников – не жалкие гоблины на волках, а настоящие баруты, в основном из кланов Красных Волков и Глубоких Пещер, во главе с самим императором – появились на линтанирской опушке на закате и буквально смели гномий конвой, а затем обрушились на эльфов. Однако эльфы были готовы к неожиданностям – хотя они скорее ожидали подвоха от кналганских компаньонов, а не вторжения орков – неподалеку от места сделки дежурила Армия Эльфов Линтанира, которая, из-за недавнего обострения отношений с Веснотом, была полностью отмобилизована и насчитывала более шести тысяч воинов. Как итог, эльфы отступили в лес и продержались до прихода своих. В то же время, на поле боя появились основные силы орков и набег превратился в грандиозную баталию между молодой и огромной армией Империи и сильнейшей в мире, хоть и застигнутой врасплох, Линтанири Элдахоссе во главе с легендарным Калензом. Орки не могли пожелать себе худшего противника – и лучшей позиции. Не сразу оценившие истинную численность противника эльфы начали бой слишком решительно, позволив в итоге окружить себя и втянуть в ночное сражение. К рассвету Элдахоссе удалось наконец прорвать окружение и отойти вглубь леса – и у армии орков не было сил, чтобы преследовать эльфов и продолжать сражение. За ночь орки убили три тысячи эльфов – больше, чем какой-либо из смертных армий удавалось убить когда-либо в истории – и сами потеряли семнадцать тысяч воинов.

Если бы этим все и закончилось, Рагар уже сегодня вошел бы в историю, как вождь, одержавший величайшую победу в истории орков… но у него не было того, без чего победа стала бы бессмысленной – добычи. Хотя гномьи алмазы и были захвачены, груз металлов все еще оставался в руках эльфов – а значит, поход в целом оказывался неудачным, а потери – излишними. Пусть это и не могло подорвать господство Великой и Обширной Империи, которая только что доказала, что ее армия – сама сильная во вселенной, но о общеимперских военных походах придется забыть на годы – племенные вожди не захотят присоединяться к авантюрам, в которых треть участников ждет гибель, а призы не соответствует ожиданиям. Чтобы избежать этого, сражение нужно было продолжить и выиграть – и все темники согласились с этим. Из уцелевших эльфов почти каждый второй был ранен, и, подобно тому, как у армии орков не было сил на преследование, у эльфов не было сил на бегство – и, по общему мнению орков, они не собирались никуда бежать. Отступив на север, эльфы открыли бы Рагару путь в слабый, но густонаселенный Амарил, разграбив который, орки захватили бы тысячи рабов и лишили бы Линтанир поставок продовольствия, тем самым практически исключив возможность преследования. Если же эльфы отступят на юг, чтобы защитить Амарил, оркам откроется дорога на столицу – богатейшую Эленсирию, которую орки никогда не видели, но о которой много слышали от пленных. Возможно, для войска людей или гномов десятидневный переход по лишенным дорог лесам оказался бы фатален, но орочья армия не имела ни тылов, ни обозов и передвигалась совершенно не так, как любая другая – каждый ее отряд был абсолютно автономен, и, отстав от своих, начинал вести себя точно так же, как и в составе армии – то есть жечь, грабить и пленять все на своем пути. Допустить такого в своем лесу эльфы не могли, а значит для них оставалось лишь две возможности – либо отойти глубже в лес, рассредоточится и начать партизанскую войну, оставляя на разграбление оркам все приграничные районы, включая и владения возглавляемого Калензом дома Селлэн’эт’Линтанири, либо – и именно так, по мнению орков, им надлежало поступить – укрепиться на выгодной позиции и ожидать нападения. А это означало, что с наступлением темноты орки должны будут вновь атаковать, теряя по пять воинов за каждого убитого эльфа. Никто из вождей не сомневался, что в конечном счете эльфы будут побеждены – ведь теперь соотношение сил было одиннадцать к одному. Но очевидно было и то, что эльфы будут, как всегда, драться до последнего и убьют десять, а быть может и пятнадцать тысяч орков. Темники согласились, что продолжать сражение необходимо и принялись с мрачной решимостью тянуть из шлема камешки, решая, в каком порядке их отряды вступят в бой. Затем они отправились спать, прекрасно зная, что для вытянувших первый и второй жребии следующая ночь станет последней.

Рагару досталась третья волна – орочья империя была самым безумным государством на свете, где верховный правитель имел тот же шанс вытянуть несчастливый жребий, как и любой из генералов – но за свою жизнь он не опасался, зная, что пока Шиссат рядом с ним, умереть ему не позволят. Куда больше мысли орка занимало то, что завтра ему предстоит стать легендой – первым полководцем, разбившим Армию Эльфов Линтанира… и первым орочьим военачальником, потерявшим тридцать тысяч воинов за два дня. Сочтут ли орки первое достаточно выдающимся достижением, чтобы оправдать второе? Этого Рагар не знал… но знал, у кого можно спросить.

– Рокига, тсат (ороч. «Рокига*******, иди сюда»), – позвал он. Шаманка, к тому моменту уже полностью обнажившаяся, обернулась змеей и, извиваясь, подползла к императору – то была ее собственная альтернатива унизительному передвижению на четвереньках – и, вновь став оркшей, обхватила руками его шею.

– Мар Шмот-жон? (ороч. «Да, Хозяин?») – прошипела она, скользя по груди Рагара длинным раздвоенным языком – таким, как он любил.

– Толкат мар ко мар рох, паран? (ороч. «Скажи, женщина, что мне делать?») – задал император вопрос, который никакой другой орк не адресовал бы своей жене.

– Тар рунжон – тар рох во тар толкат (ороч. «Ты император и волен делать все, что пожелаешь»), – дала змея очень благовоспитанный и очень женский ответ.

– Ы тар оххи – тар на охху-на-жон, – отозвался Рагар, сопровождая слова легким шлепком. – Ко тар рох во мур на оххи-хогр тар ошиг? (ороч. «А ты – дух и могла бы дать какой-нибудь совет… Это ведь твоя работа – за что иначе тебе приносят жертвы?»)

– Мар хат барат-шисат… – отозвалась Шиссат, капризничая и явно напрашиваясь на допрос с пристрастием, – ры мар шисат во рох барат-рох. (ороч. «Я не знаю будущего… но знаю, что нужно делать, чтобы оно получилось хорошим.»)

– Толкат (ороч. «Ну так говори»), – потребовал орк, дергая жену за косу.

– Ааай, – простонала змея с явным оттенком удовольствия. – Мар толкат – тар ога мар хат башга-шмот паран ы га Модишша ошиг мар. (ороч. «Если я скажу, ты опять начнешь звать меня тупой женщиной и позовешь Модишшу…»)

Юная Модишша была самой молодой из жен императора – даром покоренного клана Восьми Топоров – и ей, как и Шиссат, было позволено сопровождать Рагара в походах. Змея знала, что года через два молодая оркша будет нянчить троих детей, и ей станет не до путешествий, но все равно ревновала.

«Хат га во» (ороч. «Не позову»), – мог бы пообещать орк, но, отлично зная, что именно хочет услышать его жена, ответил иначе:

– Тар толкат. Га-жон. (ороч. «Говори. Я приказываю.»)

– Кут, мар Шмот-жон, – отозвалась Шиссат, наслаждаясь его властью над собой даже больше, чем он сам. За такие-то приказы, за способность, будучи смертным орком, повелевать бессмертной богиней, она и полюбила его. – Ву отук ы во варох хат нарох тар. Кут, тсат кура башга-рох ы мар ки барут такы Иругар а толкат тар марадар тсат. – тот факт что Иругар был новым вождем клана Восьми Топоров – братом Модишши, добавлял к чувству стыда еще и зависть, но об этом змея говорить не стала. – Ры мур хат га кура хогр тсат. Отук гур – кура урх-шмот нагак, ры тар хат на во тар коджун баро-хогр. Ку барут памрат тсат, ы урк шисат ку баро-хогр. Тар шисат хогр во рагат ки урк ры на ку баро, ку урх-шмот, ку ки-варуг – ву тар на тар коджун. Высныт – хогр тар шисат. (ороч. «Да, Хозяин… Тебе не нужны эти эльфы и это сражение. Да, вначале план похода был хорошим – и мне бесконечно стыдно, что его предложила не я, а Иругар… Но теперь это уже неважно. Железо эльфов могло бы помочь сделать Империю сильнее, но в казну его не положишь и между воинами не разделишь – сейчас, когда многие погибли, орки хотят добычу, которая увеличила бы их долю. Тебе нужна новая жертва, которая убьет меньше орков и даст больше золота, оружия и рабов – добычи, которую любят воины. И эта жертва – Веснот.»)

– Хат башга-шмот паран, – вырвалось у императора. – Мур рагат ку отук ы мур барат-варох ву ро-кар. Хук – барут коджун ы ву жон Гарард Барат рагат ку урк. Ко мар толкат мар кы-коджун-жун – хат барат-варох отук дат-дат Высныт? Мур барат-варох Высныт кура-кура ошиг мур барат-варох отук? (ороч. «Тупая женщина… Эльфов мы уже почти победили, а люди сильны и ими правит король Гарард Смелый, который уже убил много орков. Как я объясню темникам, что мы должны прекратить сражение здесь и идти в Веснот? Как я объясню им, что там мы сможем победить лучше, чем здесь?»)

– Толкат ву, мар рох во. Тар толкат – на мар охху-на-жон. Мар охху-на-жон – дат-дат Галкадар Абыз ы варох жон Гарард. Тар барот-варох кура-кура, тар барат-варох кохат урк барат-варох. Урк ога тар барат гарыдан шотур. Во охху-рох Ракабша нарох тар, мар рунжон! (ороч. «Скажи им, что я сделаю так. Ты хотел совет духов? Веди свое войско к Абезу и сразись c королем Гарадом. Это будет величайшая победа в истории орков, которую будут вспоминать через дюжину дюжин лет. Это будет чудо, которое Белая Змея сотворит для тебя, мой император.»)

– Кура ко слухат, – произнес орк, обнимая шаманку за талию. – Тар рох во тар толкат – мар оххи-хогр тар гарыдан гарат-хатна паран-отук. (ороч. «Хорошо… Когда все закончится, я принесу тебе в жертву дюжину дюжин эльфийских девственниц.»)