Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 73 страниц)

Договорить она не успела, потому что скелет, быстро зарядив арбалет, выстрелил в саламандру, а та, в свою очередь, вложив меч в ножны, выпустила в Гакира сгусток оранжевой энергии. На этот раз вместо огненного шара она воспользовалась огненной версией Волшебного Пламени – самой разрушительной из четырех стихийных версий этого заклинания. Более дальнобойное, более мощное, с большей скоростью полета снаряда, в разы более эффективное против нежити и всевозможных проявлений темной магии, оно уступало огненному шару лишь в скорострельности. Гакир успел заслониться павезой, но взрыв магического пламени все равно отбросил его на тридцать шагов и впечатал в дерево. Болт арбалетчика тоже достиг цели, вонзившись фее в живот, но она явно не собиралась умирать – снаряд сгорел в пламени огненного покрова, а края раны прижглись.

«А вот этим заклинанием она, пожалуй, сможет пробить огненный щит, – отметила Вакилла. – Впрочем, если не говорить ей об этом, авось не догадается – вроде не шибко умная.»

– Помощь нужна? – поинтересовался Храшк, вернувшийся на поле боя после того, как оттащил Церцею в тыл.

– Уйди, а то и тебя подожгут, – отмахнулась ведьма.

– Всех не пережгут, – заявил Старик, подходя к Вакилле в сопровождении Кротыша.

– О, и тебя вернули, – воззрилась на гнома девушка. – Вот от тебя, возможно, будет польза, а в ближнем бою вы ей ничего не сделаете.

– Это мы сейчас проверим, – отозвался Кум’ан’дан Бернс, устремляясь в атаку. Саламандра выстрелила в него Волшебным Пламенем, но скелет устоял на ногах и уже через мгновение продолжил наступать. Тинебрифиэль подняла руки, готовя более мощное заклинание, но тут Кротыш выстрелил в нее сразу из обеих громовых посохов. Из левого он промахнулся, но снаряд из правого прострелил фее левую руку. Саламандра не только не смогла завершить заклинание, но и отказалась от использования экета, отбиваясь от Старика и подоспевшего Храшка одним мечом – весьма искусно, между прочим. Скелеты, в отличие от живых фехтовальщиков, не испытывали неудобств от жара и сияния огненного щита, но это не спасало их от возможности сгореть.

– Ничего у них не выйдет, – сказала Вакилла, наблюдая за схваткой. – Нам нужна яма.

– Почему яма? – поинтересовался Кротыш, набивая громовые посохи порошком.

– Чтобы поджарить ее под огненным щитом, мне нужно несколько раз подряд использовать сильное заклинание, но она ведь не станет стоять и смотреть на это. Нужно ее как-то обездвижить. Повелитель обычно использует Болото, но эта фея может его высушить – она уже делала так в прошлый раз. Значит нужна яма.

– Вы про заклинание? – уточнил скелет-гном. – Вы не умеете его колдовать?

– Нет, не умею, – покачала головой ведьма.

– А может чего попроще сгодится? – спросил Кротыш. – Я пока сюда шел, видел длиннющую цепь.

– Цепь, которую сделал Никодим… – догадалась Вакилла. – Да, она огнеупорная, но слишком длинная.

– Свяжем ее краешком, – предложил гном. – Сейчас, скажу ребятам подтащить.

– Ладно, тащите, – согласилась девушка.

Тем временем бой между саламандрой и двумя скелетами подходил к концу. Даже несмотря на необходимость драться только одной рукой и поддерживать огненный щит, чтобы защититься от заклинаний Вакиллы, Тинебрифиэль была сильнее. Поначалу Храшку и Старику удалось заставить ее отступать благодаря натиску и четырехкратному превосходству в количестве рабочих рук. Но затем саламандра взмахом огненных крыльев отбросила скелетов в сторону и, направив на Старика острие своего фалкуана, создала обвившуюся вокруг клинка огненную змею. Сорвавшись с лезвия, змея устремилась к скелету, увеличиваясь в размерах. Через пару мгновений вторая такая же полетела в Храшка. Скелет-орк ловко уклонился, но заклинание развернулось в воздухе и набросилось на него сзади. Огненные змеи оплели скелетов, не позволяя двигаться и медленно поджаривая. Саламандра отмахнулась крыльями от усиленных огненных шаров Вакиллы и, спрятав в ножны фалкуан, вновь создала в руке огненный меч, на этот раз – настолько длинный, что он больше походил на копье. Она обрушила это оружие на Кротыша и еще двоих скелетов, приближавшихся к ней с цепью в руках. Двоих она рассекла пополам сразу, а Кротышу, пытавшемуся подняться после ее удара, выстрелила в голову Волшебным Пламенем, подойдя в упор.

В этот момент к фее подскочила Вакилла. Когда ведьма увидела, что план с цепью рассыпался в прах вместе с несшими ее скелетами, ее постигло внезапное озарение. Девушка ударила посохом под ноги саламандре и ударная волна, сопровождавшая каждый удар оружия Мал Хакара, вырыла в земле воронку – ту самую яму, которой Вакилле так не хватало. Стоило фее упасть в воронку, как ведьма накрыла ее Огненной Могилой. У этого смертоносного заклинания было один малоизвестный побочный эффект – в замкнутых пространствах оно быстро выжигало весь кислород и от того могло использоваться для тушения огня, как бы глупо это ни звучало. Огненный щит, покрывавший саламандру, погас и Вакилла немедленно накрыла воронку еще одной Огненной Могилой – на этот раз усилив ее боевой магией. Вслед за первым усиленным заклинанием ведьма сотворила второе, а затем, выхаркав четверть галлона крови – третье. Огонь боевой магии горел не за счет кислорода – в воронке, пылавшей теперь жарче, чем гномья кузня, сгорали годы жизни молодой ведьмы.

А затем огонь в воронке вспыхнул еще жарче и из него появилась Тинебрифиэль. Она больше не была крылатой девушкой, окутанной пламенем – теперь она и была пламенем. Пылающая фигура то ли эльфа, то ли птицы, точных очертаний которой нельзя было различить, потому что она целиком состояла из постоянно пребывающего в движении пламени. Повиснув в воздухе прямо над пылающей ямой, она обрушила на Вакиллу снаряд магического пламени, затем второй и третий. Храшк, освободившийся от объятий огненной земли набросился на фею, но она ничего не стала делать – скелет с разбегу пролетел прямо сквозь ее бесплотное огненное тело и свалился в пылающую воронку. Оглядев своих поверженных противников, Тинебрифиэль воздела руки к небу и Линтанир воспылал. Деревья, убитые пятнадцатью минутами ранее заклинанием Лилии, стали пылающими головешками, знаменитый линтанирский полуторафутовый слой опавшей листвы превратился в один сплошной костер. Последний, окончательный вариант плана воеводы Белондила не был рассчитан на успех Предвестников Зноя – как и все линтанирские силы, участвовавшие в этой операции, они были лишь еще одной приманкой. Как и предполагала Церцея, Белондил планировал погрести армию нежити в огне, но источником этого огня должны были стать не чары волшебных всадников и не заклинания многочисленных эльфийских чародеев и друидов, а обратившееся в пепел сердце саламандры Тинебрифиэли, потерявшей единственную, кем она дорожила на свете.

Примечания:

* орочье слово «жон» означает «вождь». Вождем может стать любой орк-барат мужского пола, для этого ему необходимо выполнить одно из следующих действий:

марадар-жон – получение звания вождя путем устранения предшественника. Не почетный метод, приносящий новому вождю дурную славу, тем не менее порой случается. Никакого наказания за это не предусмотрено, однако орк, получающий титул вождя таким образом недвусмысленно указывает своим соплеменникам на возможность попытать счастья тем же методом.

охху-на-жон – достойный путь получения звания вождя, в противовес марадар-жону – получение благословения духов, выраженного в столь очевидной и несомненной форме, что остальным оркам остается лишь покориться. Тарак задумал что-то в этом роде.

рагат-жон – наиболее распространенный путь получения звания вождя – сражение с другими претендентами после смерти очередного вождя, последний выживший в котором становится вождем.

ога-жон – метод получения звания, более высокого, чем звание вождя – например, звания верховного правителя всех орков. так как кандидаты обычно являются вождями крупных племен, смертельный поединок между ними может оставить все племена, кроме одного, без вождей и потому рагат-жон обычно не используется. ога-жон – это выборы общим прямым голосованием всех орков мужского пола, где они выражают свое одобрение кандидату громким криком.

** Ха-на-жон – Один из семи сотен духов, которым поклоняются орки, владыка вод.

Комментарий к Глава XIX. Часть III. Линтанир – тьма, скрытая в листве

*** Эти события более подробно описаны в спин-оффе «Мир, которым правят чудовища»: https://ficbook.net/readfic/5789293

========== Глава XIX. Часть IV. Тень Смерти ==========

А Калехоссе ахост’ан дагор

Тар Линтанири нор.

Наланта’лелья роквер

Йандо махтар рамба.

Эт харан пэ’а’одог

Сина хану а нис

Ос малос хон саураг

Ла’иста ла’эр*.

Балафиэль Грозовая Жрица, Песнь Тысячи Слез, 673 ГВ

Поле боя пылало. И скелеты и эльфы поспешили прекратить битву и старались выбраться из пожарища. Мал Кешар, который в другой ситуации мог бы приказать своим воинам ринуться прямо в огонь, на этот раз нашел лучший вариант – его скелеты встали полукругом у кромки пожара, убивая всех эльфов, которым удавалось вырваться из огня. В лесу же огонь распространялся слишком быстро, чтобы кто-то мог спастись.

Но двое из участников сражения даже и не думали спасать свои жизни. Лилия восседала на спине лесного духа, не боясь пылающего вокруг пламени. Мал Хакара великан Гром-Бом держал в высоко поднятых ладонях на высоте семнадцати футов, благодаря чему лич взирал на пожарище сверху вниз. Еще три призрака кружили в воздухе рядом со своим господином.

– Ай элье йеста’лелья а реста’эльерин, инье кэ дарта (эльф. «Если хотите пойти и помочь вашей королеве, я подожду»), – предложила дриада, задрав голову.

– Лэ вориме йеста’нир инье минья махта’саламандр а неуна’лэ… (эльф. «Так ты упорно хочешь заставить меня сразиться сначала с саламандрой, а потом с тобой…») – покачал головой лич.

– Ай инье йеста’йанта бронад лумма сина кэ ла лиссэ, нан ла улка (эльф. «То, что я хочу увеличить свои шансы на выживание, может не очень красиво, но не слишком удивительно»), – отозвалась Лилия.

– Ай лэ йеста’йанта бронад лумма, лэ кар’манен элье найад – сэ эссэ Анебриэль, ла ворима – а ла тул’сина уэстел дагор, – усмехнулся Мал Хакар. – Лю, инье сана’тьярвэ сина – лэ йеста’кен айрэмма а сана’манен нангвэ инье. Саламандр кэ нир инье йухта’айрэ эт тулкарья, нан ормэрья ла йухта’сэ кен’синавала хвини ай кен’синакар – эр лэ кэ сина. (эльф. «Если бы ты хотела увеличить свои шансы на выживание, то сделала бы, как ваша наяда – Анебриэль, верно? Нет, полагаю твой мотив несколько иной – ты хочешь увидеть мое бессмертие в действии, чтобы потом придумать, как меня победить. Ваша саламандра очень сильна и запросто может заставить меня прибегнуть к бессмертию, но она сейчас в таком состоянии, что даже если увидит, как это работает, все равно не сможет проанализировать недостатки моей способности – а вот ты можешь.»)

– Оу… Инье ла сана’элье куэт сина ликуис… (эльф. «Э… Я немного не ожидала, что вы скажете об этом так прямо…») – пробормотала ошарашенная фея.

– Куэт’инье илфирин? Ай инье йалумэ кэ аварта’сина апа минья лу, элье найкэ тараста’ос’сина апа нелья. Куэт’ленва – лэ кэ укуа. Анва айрэ – ла энгвэ лэ кэ ханья а акуа кен – сэ тьяр экар ла тьяр лерина кармма экар лэкар. А йандо энгвэ – инье ла кар’ринмма нис ман мюрэ рестамма ми охта. Илкуэн акуа улка – лэ мюрэ хорта’лэ экар сэ апалумэ кар’лэмелдис а тул’лэ. (эльф. «В смысле, что я бессмертен? Ну, полагаю, это можно было бы отрицать после первого инцидента, но после третьего вы должны были уже и так этим озаботиться. Так вот – ничего у тебя не получится. Истинное бессмертие – не то, что можно понять или, тем более, разгадать – оно действует или прекращается независимо от твоих или моих действий. И еще кое-что – я бы никогда не сделал женщину, которой мне пришлось бы помогать в сражениях, своей королевой. На самом деле все наоборот – тебе стоит поторопиться, если не хочешь, чтобы она расправилась с твоей подругой и пришла за тобой.»)

– Инье ла эстел сина апалумэ кэ… (эльф. «Сомневаюсь, что это возможно…») – отозвалась Лилия, но на самом деле вняла совету лича. Повинуясь ее невербальному приказу, Нинкуэдил бросился вперед и ударил рогами в живот великана-призрака. Гром-Бом с ревом согнулся пополам, но устоял на ногах и схватил священного быка за рога. Воительница Ахена пробежала по руке великана, перескочила на спину Нинкуэдила и набросилась на дриаду. Та немедленно вспорхнула со спины духа и схватилась с призраком-мечницей в воздухе. Впрочем, на схватку это было мало похоже – Ахена наносила удары то мечом, то щитом, а Лилия успевала лишь уворачиваться. С другой стороны, если бы призрачная воительница позволила фее хоть раз ударить себя волшебным пламенем, поединок был бы закончен – мертвецы вообще были очень уязвимы к этому заклинанию, а недавно вызванные призраки серьезно уступали в стойкости упырям и скелетам. В итоге Ахена просто отгоняла дриаду от Нинкуэдила, пока Гром-Бом удерживал духа, а Мал Хакар создал под ногами у быка яму, скрылся в ней от огня и поливал духа молниями.

Вначале дух леса просто мотал головой, пытаясь вырваться из хватки великана, но затем перешел к более активным действиям – топнул передними копытами и мощная ударная волна опрокинула Гром-Бома наземь. Лич опознал в заклинании духа немного своеобразную Волну Тени. В импровизированную траншею Мал Хакара волна не проникла, но заставила стенки осыпаться. Лич оттолкнул посыпавшуюся на него землю столь удачно позаимствованным у дриады заклинанием каменной волны и крикнул:

– Девчонки, можно!

В тот же миг Ахена бросилась вперед и схватила Лилию, а появившаяся за спиной у дриады Ар’ак’ша вонзила когти ей в спину. Нинкуэдил с ревом развернулся и луч света, сорвавшийся с кончиков его рогов, ударил по Ар’ак’ше, а Лилия в тот же момент с обеих рук выстрелила Ахене в грудь волшебным пламенем. Обе призрачные девушки рухнули на землю, еще не поверженные, но серьезно пострадавшие. Рана в спине дриады стремительно затянулась.

– Лиссэ, – произнес лич, захватывая копыта лесного духа клыками земли и становясь так, чтобы Нинкуэдил не мог повернуть голову в его сторону. – Энтавэ лэ йалумэ харта’инье тана’айрэмма ми махта’саламандр, нан йандо лехта’инье йа кен’лэайрэ. (эльф. «Забавно… Значит, ты не только надеялась, что в битве с саламандрой я обнаружу свое бессмертие, но еще что я израсходую как можно больше сил, еще не зная, что ты тоже бессмертная.»)

– Таваро анта’сама элье, – отозвалась Лилия, приземляясь рядом с быком так, чтобы он прикрывал ее спину. – Манен инье кэ илфирин… (эльф. «Да духи с вами… Какая из меня бессмертная…»)

– Лэ ла кэ. Ананта Нинкуэдил – куйлэ таварил ман харья’унотима куйлэвала, а таварикуэт, ман эстад сэ, ла кэ куалин, ай Нинкуэдил варья‘cэ (эльф. «Никакая, полагаю. Однако Нинкуэдил – дух жизни, и его жизненная энергия неисчерпаема, так что шамана, который вызывает его, тоже нельзя убить, пока Нинкуэдил его защищает»), – поделился наблюдениями Мал Хакар.

«Фур’ган, отправляйся в крепость и найди в моем багаже книгу о личе-призраке Ар’Рашене, который был своим собственным Илк’ха’йа’летом, – беззвучно добавил лич, обращаясь к гоблину-призраку. – Там есть подробное описание заклинания, которое он придумал, чтобы убивать личей через их первых призраков. Зачитаешь мне его.»

«Начальник, я и читать-то не умею!»-так же беззвучно возразил Фур’ган.

«Тогда пусть Пыщь тебе зачитает, а ты передашь мне. Быстрее давай!» – гоблин исчез так же незаметно, как до этого незаметно присутствовал в бою – никто кроме Мал Хакара так и не узнал, что он вообще был здесь. Лич еще раз внимательно осмотрел Нинкуэдила и перевел взгляд на Лилию. – Инье ла нуэр’лумэ инье кил’на’лэ арамма. (эльф. «Похоже, я не пожалею, что выбрал тебя своим противником.»)

***

– Этот противник куда лучше подошел бы Мал Хакару, – подвел итог Сар’ар. Са’оре владела почти неисчерпаемым арсеналом заклинаний для убийства людей, но они не помогали справиться с бессмертным врагом. Все что она могла сделать – это приказать костяным воинам захватить Тинандира из под земли, но он почти наверняка превратил бы скелетов в золото, а затем расплавил бы, как сделал это с водяным шаром. Поэтому Королева Мертвых избрала другой вариант – приказала большому рою костяных мух постоянно атаковать эльфа. Навряд ли это причиняло ему хоть какой-то реальный ущерб, но по крайней мере не давало возможности контратаковать. Дыры, проеденные в теле Тинандира мухами, заплывали золотом, которое затем превращалось в плоть, заставляя ранения исчезнуть без следа.

– Ты шутишь? – отозвалась Са’оре на замечание своего первого призрака. – Это же просто замечательно – впервые за полторы тысячи лет я могу убить кого-то по достойной причине, а не просто чтобы отделаться.

– Ого, вы так сильно обиделись на то, что я научил Мелодию, как вас пленить, что даже считаете это достойной причиной для убийства? – поинтересовался Тинандир. Он наконец нашел метод избавиться от мух – полностью превратившись в золото, эльф расплавил себя и принял форму шара, заперев рой внутри себя. Убедившись, что мухи надежно заплавлены в золото, он вернулся к гуманоидной форме и теперь с усмешкой смотрел на королеву личей.

– Конечно нет – это мелочь, – отмахнулась некромантка. – Достойная причина в том, что ты бессмертный.

– Бессмертие – причина для убийства? – переспросил Тинандир.

– Разумеется, – кивнула Са’оре. – Все люди должны умереть. Тот, кто пытается прожить дольше своего срока, мерзок перед предками и должен быть уничтожен.

– Что за бред? – поразился эльф. – А сама себя не хочешь тогда уничтожить? Или Мал Хакара – он ведь тоже бессмертный?

– Мы не такие. Мы хотели бы умереть, но нас сделали бессмертными. Меня предки лишили упокоения, чтобы я до последнего дня этого мира охотилась за такими, как ты. Не знаю, чего добивался давший бессмертие Мал Хакару, но уверена, что его тоже не отпустят, пока он не выполнит свою миссию.

– Жалкие оправдания, – сплюнул Тинандир. – Мне ли не знать – если бы ты правда хотела умереть, давно нашла бы способ. Раз ты все еще здесь, значит сама этого захотела.

– Ты прав, – согласилась Са’оре. – Я люблю своих предков и ту работу, которую они мне поручили. И поэтому я с огромным удовольствием отправлю тебя в Мир Теней.

– Когда я изобретал для тебя темницу, в этом не было ничего личного, но похоже я тогда единственный раз в жизни сделал то, что эльфы называют добрым делом, – усмехнулся эльф, накладывая на тетиву своего лука золотую стрелу.

Во мгновение ока Сар’ар оказался между Тинандиром и Са’оре и отбил стрелу мечом. Краешек лезвия сразу же превратился в золото и призрак отбросил оружие, а королева создала из воздуха еще один точно такой же меч и вложила его в руку Сар’ара.

– Все, чего касаются золотые стрелы, превращается в золото… – произнес Илк’ха’йа’лет. – Интересно, на вас это тоже подействует?

– Не паникуй, – отозвалась Са’оре. – Наши легионы уже готовы.

Раздался топот и на поляну, валя сосны вырвалась костяная сороконожка Легиона, возглавляемая Дафейсом. Тинандир обернулся, нацеливая лук на нового противника, но немного промедлил – трудно было винить в этом того, кто видел Легион впервые, – и чудовище набросилось на него, сбило с ног и пробежало по эльфу двадцатью парами ног, а костяные руки вонзали в него оружие. Легион попытался атаковать и Мелифанту тоже, но фея защитилась, создав вокруг себя кокон из воды, в который оружие скелетов не смогло проникнуть. Тинандир же, как только костяное чудовище промчалось над ним, сразу же поднялся на ноги. Выглядел он даже хуже, чем после нападения роя костяных мух – совокупной мощи Легиона хватило бы чтобы разорвать на куски тролля. Лук эльфа сломался и он, вытянув руку, направил в спину костяного монстра сноп света. Раздался странный звук, похожий то ли на гудение, то ли на очень далекий вой. Поток света, исходящий из руки Тинандира стал расширятся и внутри него к Легиону устремились пульсирующие сгустки энергии. На мгновение гул заполнил все вокруг, а затем все стихло и свет померк. Костяное чудовище развалилось на куски – не просто сломалось в нескольких местах, а полностью распалось на косточки.

– Эта штуковина впечатляет, однако неужели ты правда думала, что полусотни скелетов будет против меня достаточно? – поинтересовался Тинандир, поворачиваясь к Са’оре.

– Хорошо, что мы узнали про эту способность до того, как ее применили к одному из нас… -произнес Сар’ар. – Она даже мощнее, чем тот луч огненной ведьмы.

– Вы рановато списываете этот Легион, – усмехнулась Са’оре. – Я достаточно разборчива, чтобы не давать Оссис Витис кому попало.

Тинандир поспешно обернулся к поверженному Легиону. Пыль, поднявшаяся при крушении костяного гиганта осела, и стало можно разглядеть одинокую фигуру скелета, устоявшего на ногах. Это был Дафейс. Разбросанные по земле кости зашевелились и устремились к нему, окружая его костяной оболочкой – обычной защитой дрогов. Подхватив с земли топор, Ку’ман’дан устремился в атаку.

– Дрог был внутри… – поразился эльф. – Хитро, но я могу и повторить.

Дафейс был уже в паре футов от него, и Тинандир использовал свою способность в упор. На этот раз все произошло намного быстрее – поток света, гул и сгустки энергии – и костяной панцирь дрога разлетелся на куски… но скелет внутри панциря остался невредим и одним могучим ударом рассек бессмертного эльфа напополам.

– Против рыцарей смерти эта способность не столь эффективна, как против остальных мертвецов, а дроги способны выдержать почти что угодно, – прокомментировала Са’оре. – Будучи и дрогом и рыцарем смерти, он смог принять удар, сразивший Легион, без вреда для себя.

Тем временем разрубленное тело Тинандира превратилось в расплавленное золото и слилось в единую массу, которая тут же начала принимать очертания гуманоида. Сар’ар поспешно переместился к Дафейсу и, схватив того за плечо, оттащил подальше.

– Его атаки мощные, но не слишком быстрые, – объяснил он. – Чем дальше мы стоим, тем больше у нас времени, чтобы отреагировать и уклониться.

– Ну, для некоторых здесь и стрела – слишком быстрая атака, чтобы уклониться, – мрачно отозвался рыцарь смерти. – Я бы чувствовал себя уверенней в ближнем бою.

– Сначала нужно понять, как именно нам его прикончить, – сказал Сар’ар. – Пока он просто восстанавливается после любых атак.

– Вы как хотите, но Клинка Тысячелетней Муки я тебе не дам, – вставила Са’оре, обращаясь к Дафейсу. – Довольно уже того, что ты клинок смерти, дрог и рыцарь смерти с Оссис Витис.

– Кстати, о странных способностях, – задумчиво произнес призрак. – Я уже раньше видел эту его атаку – это Вопль Тысячи Душ, им иногда пользуются могущественные призраки…

– Ты тоже так умеешь? – поинтересовалась королева.

– Нет, для этого нужно охотится за душами и пленять их, чтобы потом использовать их силу, я никогда таким не заморачивался.

– Какое облегчение, – вздохнула Са’оре. – Как бы я потом предкам в глаза смотрела…

– Меня больше волнует то, как этот эльф может использовать эту способность, он ведь вполне живой.

– А ты посмотри на него, – кивнула королева в сторону Тинандира. Золотая масса наконец закончила превращаться в тело. Это заняло намного больше времени, чем после прошлых атак .– Знаешь почему я изменила Темный Ритуал, и новые личи выглядят не так, как я? Чтобы они были лишены иллюзий касательно своей сущности. Бессмертие может по-разному выглядеть снаружи, но внутри оно всегда одинаково. Разница между мной, тобой, им не так уж велика – мы все так же омерзительны, как разгуливающий по улицам гниющий труп.

– Вообще-то разница большая, – произнес Тинандир, принимая телесную форму. – Вы двое – лишь марионетки тех, кто сделал вас бессмертными и немногим отличаетесь от ходячих трупов. А я выбрал это по своей воле. Никто не дарил мне бессмертие – я сам взял его. Я не раб, как вы. Я – Хозяин.

– Сар’ар? – обратилась Са’оре к призраку.

– Сто сорок две секунды, – отрапортовал тот.

– Должно хватить, – кивнула королева. – Готовы?

– Сомневаюсь что вы сможете иммобилизовать меня еще на сто сорок секунд теперь, когда ваш Легион уничтожен, – усмехнулся Тинандир.

– Как хорошо, что у меня есть еще один, – в тон ему ответила Са’оре. Она щелкнула пальцами и эльфа буквально разорвало изнутри. Костяные мушки, которых он поглотил ранее, ожили и прогрызли себе путь наружу, вновь разделяя тело Тинандира напополам. Затем рой устремился к Са’оре, и многие мушки, до того сидевшие на ветвях деревьев или прятавшиеся в траве, присоединились к нему. Достигнув королевы, рой окутал ее и соединился, превращаясь в доспех – панцирь, оплечья, набедренники, поножи и шлем с гребнем появились на теле Са’оре. К панцирю сзади крепились четыре дополнительные руки, в каждой из которых было по четыре сустава, что делало их более длинными и гибкими, чем человеческие. Са’оре создала три копья и взяла по одному в каждую пару костяных рук, и еще одно – собственными руками.

– Чтобы стать верховной жрицей Этерема, нужно сделать какое-то открытие, изобрести ритуал, которого прежде не существовало. До меня у нас не было верховной жрицы сорок лет, а потом я придумала Легион. Доспех трех копий был сделан для демонстрации возможностей моего изобретения. Между прочим, это самый многочисленный Легион из созданных до сих пор – в нем порядка семидесяти тысяч воинов.

– Это – воины? – уточнил Сар’ар.

– Semetri flai – этеремская кладбищенская муха. Это насекомое вымерло вскоре после того, как я стала верховной жрицей… Долгая история.

Тем временем обезображенное тело Тинандира в очередной раз расплавилось и превратилось в единый ком золотой массы.

– Он готов. Начинаем, – распорядилась Са’оре.

– Я вас подброшу, – предложил призрак. Обхватив одной рукой Дафейса, а другой – Са’оре, он переместился к Тинандиру. Костяные руки доспеха-легиона пронзили золотой ком копьями и рывком подняли его над землей. Сар’ар немедленно скинул плащ и обмотал им воздетую на копьях массу, не позволяя золоту перетечь на землю… И в этот момент все трое почувствовали, что земля начинает утекать у них из под ног. На самом деле утекала не совсем земля – вода появлялась прямо из почвы и собиралась на краю поляны в одну широкую водяную стену. А на гребне этой стены, на высоте пятнадцати футов над землей, стояла фея Мелифанта.

– А йандо той лимбэнэ ан лэ мине… (эльф. «И все-таки их слишком много для тебя одного…») – произнесла она. – Цунами!

Это слово не имело своего значения ни в одного из языков Континента – оно было образовано по первым буквам стихов заклинания русалок, вызывающего огромную волну, способную выйти за пределы океана и прокатиться по суше. Эльфы перевели стихи на свой язык, но название, значения которого не понимали, оставили. Мелифанте же читать стихи не требовалось – она могла создать несколько уменьшенную версию Высшего Заклинания, лишь произнеся его название. Волна обрушилась на поляну, захватив Са’оре и Дафейса с ног и промчав их до самой опушки. Копья с насаженным на них Тинандиром потерялись где-то на полпути. Мелифанта ловко прокатилась на гребне волны и мягко опустилась не землю, даже не используя крылья. Что касается Сар’ара, то он просто дематериализовался и волна прошла сквозь него. Когда все улеглось, поляна была затоплена по колено. Са’оре, Дафейс и Тинандир поднялись на ноги.

– Рава ниси, – проворчал бессмертный эльф, почесывая затылок. – Элье сана’инье херикорон? (эльф. «Сумасшедшие женщины… Я вам что, мячик?»)

– Лэ йалумэ термар’ундуналанта, – отмахнулась Мелифанта. – Силумэ лэ харья куантаненьяэар. Хорта’лэ а нута’той ми малта йа нен луту’кемен. (эльф. «Не надо было подставляться… Теперь у тебя тут целое море воды. Поторопись и заплавь их всех в золото, пока она не утекла.»)

– Я разберусь с феей, – обратилась Са’оре к скелету и призраку. – Тем временем постарайтесь задержать эльфа. И никаких Клинков Тысячелетней Муки, ясно?

– Ты серьезно собираешься драться с нами, стоя в воде? – усмехнулась фея.

– Вы, кстати, тоже в воде, – заметил голос со стороны опушки.

Раздался грохот и сразу четыре молнии ударили с небес прямо в поляну… точнее, в покрывавшую ее воду. Мощный электрический разряд поразил Са’оре, Мелифанту, Сар’ара, Дафейса и Тинандира. Даже для бессмертных такая боль была нестерпима, и никто, кроме рыцаря смерти, не смог устоять на ногах.

– Ма лэ’кар? (эльф. «Что ты творишь?») – прошипела упавшая на четвереньки фея, пытаясь подняться. Еще две молнии – и Мелифанта скрылась под водой.

– Инье мюрэ макуэт’сина, – ответила Балафиэль. Она сидела на ветке высокого дерева и могла не опасаться разряда от собственных молний. – Элье йеста’кар алтавэ элдамакар эт илкуэнлумэ тер оторно ман неуна алтавэ элдамакар эт илкуэнлумэ? Элье кар’калломма – элдали ман йалумэ куалин тар Линтанири – апса ан элье айрэ. Нан улканэ кар – элье морнэ Феа араноссэ, кар сина элье варта хон. Най фир’илкуэн! (эльф. «Это я должна спросить… Вы собираетесь одолеть величайшую убийцу эльфов в истории, заключив сделку с другим величайшим убийцей эльфов в истории? Вы превратили героев – эльфов, погибших за Линтанир, – в подкормку для вашего бессмертия. Но что еще хуже – вы опорочили дом Феа, превратив его в оплот вашего заговора. Смерть вам всем!»)

На этот раз с неба ударили сразу шесть молний, но двое из участников боя уже успели принять контрмеры. Мелифанта, подняв столб брызг вылетела из под воды и взмыла в небеса, зависнув в воздухе напротив Балафиэли. Сар’ар стремительно подлетел к своей королеве и тоже поднялся над водой, взяв Са’оре на руки. Дафейс и Тинандир приняли весь удар на себя, но никто из них не собирался в ближайшее время падать замертво.

– Сина ла реста’элье, – произнесла грозовая жрица. С неба, на котором еще пять минут назад не было ни облачка, посыпались капли дождя и в отдалении загрохотал гром. – Интьякар йалумэ метта. (эльф. «Это вам не поможет… Подготовка уже закончена.»)

– Я же говорила тебе не ходить сюда… (эльф. «Инье йалумэ куэт’лэ ла тул’симен.») – произнесла Мелифанта с грустью в голосе.

– Инье мента’хоссе ми махтамен, манене йалумэ сана. Той апалумэ реми’а’метья Мал Хакара. Нан инье ла апалумэ халья хени’а’лари ор нангвэмен. Элье анта’Линтанири элдали феа – малосмма феа – ан улундомат. Инье ла лав’сина. (эльф. «Я отправила войска на поле боя, как и было запланировано. Они окружат и уничтожат Мал Хакара. Но я не собираюсь закрывать глаза и затыкать уши, когда речь идет о цене победы. Вы продали души эльфов Линтанира – душу самого нашего леса – на съедение чудовищу. Я этого не позволю.»)