Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 73 страниц)

Взрывающиеся зомби были одним из тех изобретений Мелиссы, которые Мал Хакар не стал продавать своим союзникам. В целом оно было основано на уже известном процессе взрыва трупных газов. Ведьмам пришлось решить две проблемы. Первой была проблема постоянного снабжения армии свежими трупами. Уже воскрешенные взрывающиеся зомби всего за несколько дней приходили в негодность и могли даже сдетонировать. В конце концов вопрос решили не ученые, а снабженцы – агенты Мал Хакара стали скупать или просто выкрадывать в гномьих городах и орочьих поселениях все свежие тела и доставляли их в штаба ВССН в заколдованных гробах. В случае если в следующие две недели происходило сражение, некроманты вызывали этих мертвецов в качестве взрывающихся зомби, а если срок хранения тел истекал, из них делали обычных упырей. Второй проблемой была необходимость контролировать и сдерживать до поры до времени накопление трупных газов – и ее чародеям Союза удалось успешно разрешить. Обычно враги некромантов расправлялись с зомби одним из трех способов – подрывали магией, обезвреживали, отсекая конечности, или просто расплющивали – последним особенно славились тролли. При попытке сотворить что-то из вышеперечисленного над взрывающимся зомби распиравшие его изнутри газы детонировали – и, разумеется, этот взрыв заражал зомбифицирующей чумой все мертвые тела поблизости.

Это же произошло и сейчас. Впрочем, паладины были в достаточной степени защищены латами, а наиболее осторожные – еще и магическими щитами, так что погибли лишь немногие из них. Зато убитых лошадей было куда больше, и обратившиеся в зомби животные, взбесившись, начали топтать все, что попадалось под ноги. Эскадрону пришлось остановить атаку и восстановить порядок… Но некроманты не собирались давать им времени на это. Сразу следом за взрывными зомби цепочкой следовали огромные безголовые чудовища, похожие на мешки из плоти – мясные големы. За ними шли копейщики-менаулатой. Мертвецы обрушились на дезорганизованных паладинов, многие из которых лишились лошадей, а некоторые и вовсе лежали на земле, придавленные трупами. Чтобы посеять еще больше хаоса, летучие мыши стали сбрасывать на первые ряды паладинов световые гранаты.

Мясные големы врезались в ряды паладинов, которые как раз пытались убрать с линии атаки спешившихся и раненых воинов. У каждого голема было три поражающих фактора – масса в тысячу двести фунтов и по длинной цепи с ядром в каждой руке. Не слишком меткие, они просто били и топтали все вокруг. Через бреши в построении големов наносили удары своими менаулионами копейщики… Первый раз за день мертвецы действительно сражались с паладинами на равных. Если бы все войско Ордено состояло из новобранцев, подобных тем, с которыми пришлось столкнутся армии Полиандра, они не выдержали бы и побежали. Но большинство рыцарей, особенно из находившихся в первых рядах, были опытными борцами с нечистью. Сложившийся хаос сделал условиях их работы из идеальных… просто привычными. Каждый из них был очень силен индивидуально и мог сражаться с многочисленными противниками, не слишком-то полагаясь на помощь товарищей. Тот факт, что мясные големы были не особенно уязвимы для священных мечей и светлой магии, лишь незначительно осложнил их задачу – в конце концов священный меч все еще сделан из самого обычного железа, и может быть использован обычным образом. Сам Гроссмейстер, лишившийся коня, как и многие из скакавших в первом ряду рыцарей, подал подчиненным героический пример, убив троих големов.

После того, как все големы были побеждены, а копейщики – отогнаны магией, паладины наконец перестроились. Гроссмейстеру подвели нового коня, остальные спешенные рыцари освободили путь и унесли раненых и мертвых. Эскадрон вновь устремился к неприятельскому штабу, где их ожидал еще один строй копьеносцев, в сотне футов перед которым выстроились лучники эльфов – Дневные Дозорные дома Феа. Воевода Ивулин заранее знал, что ни мертвецы, ни паладины не готовы дать генеральное сражение в чаще леса, и потому взял именно этот батальон. Как и любая серьезная армия, Линтанири Элдахоссе не могла рассчитывать, что будет сражаться исключительно на своей территории, так что в ней были отряды для ведения боевых действий на местности без природных укрытий. Дневные Дозорные полагались не на внезапные и точные удары и засады, а на подавляющую огневую мощь… в прямом смысле слова «огневой». Между конницей Ордена и лучниками было не меньше трети мили, а эльфы уже начали осыпать рыцарей дождем пылающих стрел. К тому моменту, как паладины приблизились, лучники уже опустошили свои колчаны и взялись за лангэкко – копья с режущими лезвиями. Будь паладинов столько же, сколько и эльфов, навряд ли хоть один рыцарь смог бы доскакать до цели – Дневные Дозорные убили и спешили более трехсот всадников прежде, чем остальные добрались до них… и проехали прямо сквозь лучников, растворившихся, будто туман. Настоящие стрелки стояли в ста футах позади, прямо перед строем скелетов – и они уже раскрыли вторые колчаны, и натянули луки… А между лучниками и паладинами тянулся ров, наполненный идеальным растворителем Мелиссы – и именно в него на полном скаку въехали первые ряды рыцарей. Ивулин Черноглазый стяжал себе репутацию непобедимого воеводы, так как был способен создавать масштабные миражи, скрывая истинное местоположение своих отрядов… но это было лет двести назад, так что трудно было винить командоров Ордена, которые не учли его способности при планировании сражения.

Те из паладинов, кто были выброшены из седла и, погрузившись в растворитель, проглотили немного, умерли почти сразу. Другие медленно растворялись, мечась в агонии. Впрочем, ответа не пришлось долго ждать – Гроссмейстер, который хотя и скакал в первом ряду и попал в ров вместе со всеми, не спешил погибать – его конь растворился, а он остался стоять прямо на поверхности растворителя. Направив копье в сторону эльфов, он возвестил:

– Рассвет! – и поле боя залил ярко-желтый свет. Те из паладинов, кто не попали в ров, поняли идею своего командира и воспользовались заклинаниями Вспышки – не столь долгодействующими, как Рассвет Гроссмейстера, но все же создающими световые помехи. Эльфийские лучники не могли больше целиться и стреляли наугад – куда менее успешно, чем вначале сражение.

– Восстановить порядок! – скомандовал Гроссмейстер. – Коня мне! Терраформерам – ликвидировать ров!

– Гроссмейстер, – доложила Фрейда Силверщилд, подъезжая к нему и ведя рядом второго коня. – Мал Хакар замечен рядом с позициями коммандора Голдшоя.

– Он не здесь… Да, это в духе того, что я о нем слышал. Разворачиваемся и идем на помощь Аврелию. Закат!

Свет померк – не только свет, созданный заклинаниями, но вообще весь. На полторы минуты все заволокла непроглядная тьма, а когда она развеялась, эскадрон уже ускакал – обратно к ущелью, где полыхало пламя чудовищного огненного заклинания Вакиллы.

– Еще бы немного… – флегматично произнес Ивулин. – Я не удивлен, что паладины могут зажигать свет, но это точно нормально, что они его гасят?

– Он его не гасил, – отозвалась Зения. – Это заклинание заставило все лучи в зоне покрытия свернуть со своего пути и лететь в обратном направлении. Это все еще магия Света, как бы это ни выглядело. Спасибо за вашу помощь, Ивулин. Мы отправляемся следом за паладинами, но ваши воины могут оставаться здесь, если хотите.

– И отдать тебе всю славу, юный великий маг? – усмехнулся эльф. – Нет уж.

– У нашего народа Великими Магами принято называть только ректоров Академии, а не всех подряд… – смутилась девочка.

– А у нашего народа принято говорить то, что видишь.

Развернувшийся эскадрон паладинов не достиг ущелья беспрепятственно – первым делом им повстречался третий полк Церцеи, шедший следом за ними с самого начала сражения. Скелеты встретили рыцарей копьями и стрелами, но паладинам удалось, пусть и с некоторыми потерями, прорваться через их ряды и продолжить наступление. В полумиле впереди уже маячил второй полк, а следом за ним подходил и четвертый.

– Ты в порядке, мелкая? – спросила Церцея у Зарны. Во время атаки обе девушки оказались прямо под копытами и Змея легла на землю, прикрыв ведьму собой, чтобы ее не затоптали.

– Госпожа Церцея, а что это у вас в руке? – опасливо спросила Зарна.

– А, это… откусила, – отозвалась Змея отбрасывая прочь лошадиную ногу. Поднявшись на ноги она огляделась в поисках коня, которому эта конечность принадлежала и вскоре обнаружила его: животное билось в агонии на земле, а наезднику как раз удалось выбраться из под него. – Мелкая, беги-ка ты отсюда. Когда подойдет полк Дюймовочки, присоединяйтесь к нему и возвращайтесь в битву. А мне надо кое-что обсудить с тетенькой-паладином.

Тетенька-паладин, тем временем, пришла в себя и вытащила меч из ножен.

– Ну здравствуй, племянница, – обратилась она к Церцее. – Смотрю, так и не отучилась издеваться над животными. Сначала птички, теперь – лошадки, дальше кто будет?

– Инквизиторочки, – предположила Змея.

– Эээ… госпожа Церцея, это нормально, что… – осмелилась вмешаться в разговор Зарна.

– Ага. У хороших девочек из сказки тетушка – добрая фея, а у меня – злая инквизиторша.

– Это потому что ты не была хорошей девочкой, – отозвалась Фрейда.

Поняв, что сейчас Сильверщилды вцепятся друг в друга зубами – возможно, в буквальном смысле – Зарна поспешила убраться подальше. Тут и там на ноги поднимались выбитые из седел паладины и, хотя главная опасность для третьего полка уже миновала, никто из его воинов все еще не мог быть уверен, что сможет увидеть следующий закат…

К тому моменту, как паладины оставили позади второй и четвертый полки, их потери – убитыми и оставленными позади в связи с потерей лошадей – составляли тысячу человек. Тем не менее, еще целая тысяча белых рыцарей оставалась в седлах, и ничего не стояло теперь между ними и Мал Хакаром… или почти ничего. Земля разверзлась и в двух тысячах футов перед эскадроном стали появляться копья и знамена – шестой полк Ку’ман’дан’а Бернса из семи тысячи воинов.

– Что? – поразился Гроссмейстер. – Они спрятали под землей еще одну армию? Почему наше маги не заметили следов столь явного терраформинга?

– Их не было, сэр, – заверил командор Мортимер.

Следов действительно не было, как не было и терраформинга. Скелеты просто воспользовались тоннелями, прорытыми тысячу лет назад армией Королевы Мертвых, чтобы скрыть свое войско перед сражением, а затем по сигналу из штаба вылезли наружу.

– Почему они не атакуют? – спросил Старик у стоявшей рядом Мелипсихоны.

– Сил нет, – объяснила некромантка. – Кавалерийский прорыв через строй неприятеля требует от лошадей определенной скорости и нагрузки, не говоря о том, что сегодня они уже проскакали много миль, неся на себе тяжеловооруженных рыцарей. Теперь паладины не смогут атаковать нас в конном строю.

– Это и был наш план? – уточнил скелет.

– Сражений между столь большими армиями паладинов и нежити никогда не было, и никто не знал, что именно произойдет, когда они столкнутся. Но Зения знала. Она сказала, что даже если паладины будут непобедимы и смогут восполнять свои силы магией, их лошади – все еще просто лошади. Учебник по тактике конного боя для академии офицеров рекомендует не использовать кавалерийский прорыв более двух раз за один день. Каждый из этих паладинов уже делал это четырежды за сегодня. Теперь им придется либо остановиться, либо спешиться и продолжать наступать в пешем строю. Так или иначе, они уже не смогут так быстро перемещаться по полю сражения – а мы не случайно выбрали такое огромное поле – и не успеют закончить бой до темноты.

– А мы – просто еще одна жертва, чтобы потянуть время? – уточнил Старик.

– Разумеется, – кивнула Мелипсихона. – Зения и своим отрядом собиралась пожертвовать тоже, хоть и не пришлось в итоге. По настоящему для победы здесь нужны только Мал Хакар и тысяча лучников вон на том утесе. Тебя что-то не устраивает? Так вперед – вон наш противник. Если сможешь, разбей их прямо сейчас, и все закончится.

– Значит неважно, что я буду делать?

– Абсолютно. Для плана изначально не имело значения, сможем ли мы убить хоть одного паладина – он сгодится для сражения с армией из двух тысяч паладинов совершенно любой силы. В этом, видимо, и заключается смысл бытия гением – можно не зависеть от слабостей и ошибок простых смертных…

– Отлично! – воскликнул костяной военачальник. – Я покажу этой девчонке силу «простых смертных»! Полк! Вперед!

Скелеты двинулись в атаку. Паладины, тем временем, спешились и сняли с себя лишнюю поклажу и даже некоторые элементы доспехов. Чтобы прорваться к Мал Хакару, им предстояло разбить войско из семи тысяч отборных скелетов, а на пятки им наступала армия Зении, которая присоединила к собственному отряду остатки второго, третьего и четвертого полков, возглавив, таким образом, войско из двенадцати тысяч воинов.

Двадцать первого июня шестьсот семьдесят четвертого года Веснотской Эры Зения Золвотер подошла к победе над Орденом Паладинов ближе, чем любой другой полководец в истории человечества.

========== Глава XX. Часть III. Благословение Света ==========

Все враги Инквизиции слишком поздно понимали,

что ей невозможно поставить шах и мат. Можно лишь

забрать все ее фигуры, но король все равно останется

недосягаем. Основательница и истинная глава

Инквизиции – Селла, солнце нашего мира.

Мал Хакар, «Мятежи, начатые магами – как мы до такого дожили?», 683 ГВ

Сегодня в штабе Инквизиции находилось множество людей, никогда не бывавших здесь ранее. При этом, несмотря на многолюдность, тишину нарушал лишь ожесточенный скрип перьев. Лучшие специалисты по обнаружению магических аур, каких только удалось найти в Весноте, следили за колебаниями энергии, в реальном времени составляя отчет о ходе сражения, бушевавшего в сотне миль от них. Ни одного инквизитора в штабе не было – все они находились на поле боя вместе с остальными рыцарями Ордена… по крайней мере, там были все действующие инквизиторы. Вскоре после памятного собрания Конклава, на котором было принято решение о заграничном походе, почтенный Овадд из Пирлбея заявил о своей отставке. Это позволило ему остаться в Царцине и завершить создание магического оружия, разрешение на использование которого он тщетно пытался получить. Впрочем, Инквизиция не могла оставить за главного того, кого члены Конклава за глаза называли «безумным ученым с красной кнопкой», и потому командование доверили Алоре, хотя верховный легат до последнего требовала включить ее в списки участников похода. Теперь они с бывшим инквизитором вчитывались в отчеты магов, пытаясь узнать как можно больше о ходе битвы. Делалось это, впрочем, лишь чтобы справиться с волнением – было вполне достаточно просто правильно определить результат сражения и воспользоваться супероружием, если силы Ордена потерпят поражение.

– Вот здесь и здесь, обратите внимание, – произнес Овадд, указывая на строчки в отчетах. – Это определенно была аура Высшего Заклинания, совершенного Мал Хакаром.

– Да, очень похоже на те отчеты о Тени Смерти, – подтвердила Алора. – Но похоже, что ее разрушили – эти показания пропали.

– Если бы они убили Мал Хакара, это заметили бы все, – напомнил бывший инквизитор.

«Сейчас снова начнет говорить о супероружии», – подумала легат. Она не хотела разговаривать на эту тему в первую очередь потому, что с большинством аргументов Овадда была согласна – ей было не по себе от мысли, что десятки ее товарищей умирают прямо сейчас и еще сотни погибнут до конца дня. Но против использования супероружия категорически выступили Гроссмейстер и большинство членов Конклава, включая Аврелия Голдшоя. Последний прямо так и сказал им с Оваддом перед отъездом:

«Если включите свою адскую машину раньше, чем меня убьют, я вернусь и вас прикончу.»

Алоре не хотелось признаваться, но она побаивалась Аврелия, хотя в быту он вызывал лишь желание прочесть ему нотацию и отвесить хорошего пинка, – один раз верховному легату довелось увидеть ленивого рыцаря в деле, и она не сомневалась, что он вполне способен исполнить свою угрозу. Получив доступ к архивам Инквизиции, Алора первым делам ознакомилась с личным делом Аврелия, и узнала, что чутье ее не подвело, – одной из причин медленного продвижения Ленивого Паладина по службе было то, что в юности он дважды убивал товарищей по Ордену, поступки которых не соответствовали его представлениям о морали. В обоих случаях трибунал в конце концов согласился с тем, что деяния погибших были этически неприемлемы, но карьера Аврелия была безнадежно загублена. В более поздние годы он стал сдержаннее и при конфликтах с сослуживцами ограничивался тяжелыми побоями, но Алора начала подозревать, что командор целыми днями скрывался в библиотеке, чтобы не влипнуть в еще большие неприятности.

– Я кое-чего не понимаю, почтенный, – сказала Алора, чтобы увести разговор подальше от опасной темы. – Разве пребывание в рядах Инквизиции не продлевает жизнь людей?

– Это называется Благословением Света… – отозвался Овадд. – Обычно оно избирает недавно павшего героя или молодого ученого, не закончившего свои исследования. Оно оживляет нас, так что да – это можно считать продлением жизни, но на самом деле это нечто большее – инквизитор получает силы, которых не имел при жизни.

– Значит, несмотря на вашу отставку, фактически – вы все еще член Инквизиции?

– Нет… – с грустной ухмылкой покачал головой бывший инквизитор. – Когда инквизитор устает от свой службы, как я, он отрекается от Благословения Света и оно переходит к другому человеку вместе со всеми силами.

– Но жизнь-то у вас осталась, – напомнила Алора.

– Ну мы же не некроманты… Благословение Света – скорее чудо, чем точное заклинание. Оно дает нам время, чтобы подготовится, но ни один инквизитор не прожил после отречения дольше двух лет. Просто в один прекрасный день мы ложимся спать и больше не просыпаемся.

– И вы согласились на это ради возможности выстрелить из Ока Селлы?

– Иногда инквизитор сам принимает решение об отставке, а иногда высшие силы делают это за него… – произнес Овадд. – Мое время истекло. С самого начала как член инквизиции я хотел лишь завершить исследование, которое не закончил при жизни – создание Ока Селлы. О, вы наверное думаете, что я маньяк, мечтающий создать оружие, которое убьет кучу народа, но у Ока есть и мирные методы применения. Системы мгновенной дальней связи, управление климатом, магические светильники на улицах…

– Если такова была ваша цель, то почему вы так настаиваете на использовании Ока в качестве оружия? – уточнила верховный легат.

– Потому что это была моя миссия в качестве инквизитора. Мне дали возможность завершить работу с тем, чтобы мое изобретение послужило Инквизиции. В день, когда Око было готово, произошло чудо – рыцарь, смертельно раненый в сражении при Абезе, восстал из мертвых. Я сразу понял, что это знак, и отрекся – и мои силы перешли к тому юноше, так что я, очевидно, угадал верно. Как правильно отметил ваш друг Аврелий, посох Суллы даст энергию лишь на один выстрел, а затем ему потребуются годы на перезарядку. После того, как оружие будет использовано, я встрою Око Селлы в созданную мной систему контроля климата и смогу спокойно умереть – вот как работает Благословение Света. Мы исполняем миссию Инквизиции и достигаем своей собственной цели, а затем умираем.

– А если до того? – спросила Алора. – Инквизитор может умереть до того, как сам отречется?

– Я о таком не слышал, – покачал головой Овадд. – Не думаю, что это возможно… Благословение Света однажды уже вернуло нас к жизни, исцелило раны и болезни, сделало разлагающиеся тела снова живыми… так что может помешать сделать это снова? До тех пор, пока избранный остается достойным, Благословение будет возвращаться к нему снова и снова… Но допустим, что это почему-то станет невозможным. Сегодня погибли уже десятки достойных паладинов – любой из них может быть избран новым инквизитором в замен павшего. Заметьте, Благословение могло бы давать нам любые силы – хождение по воде, левитацию, телекинез – но вместо этого оно дает те, которые требуют минимум времени для освоения. Состав Инквизиции можно полностью заменить за одни сутки, и новый состав будет могущественнее старого – если у Благословения будут достойные кандидаты для выбора. Сегодня они определенно есть… тот же сэр Аврелий.

– А что он? – с оживлением поинтересовалась женщина.

– Как вы думаете, почему при всех его объективных недостатках, мы позволили ему стать членом Конклава? Все дело в том, что он сильнее, чем любой из членов Конклава.

– Не может быть! Я уверена, что сэр Эллеан сильнее, а сэр Лабрин – он же и вовсе Однорукий Паладин, живая легенда…

– Ни они, ни какой-либо еще паладин в истории, – отозвался бывший инквизитор. – Инквизиция ведет учет способностей всех членов Ордена со дня его основания, включая те, что так и остались нераскрытыми. Аврелий Голдшой имел наивысший потенциал среди всех наших рекрутов и, что более важно, он уже достиг пика своих возможностей. Эта сила не так бросается в глаза, потому что он плох в магии и почти не пользуется своим священным клинком – когда дело доходит до борьбы с нечистью, более слабые паладины выигрышно смотрятся на его фоне. Все становится на свои места, если выпустить против него дракона или батальон эльфов. Его лень и ненадежность – серьезные недостатки для живого человека, но смерть, как правило, избавляет от них. Если Благословение Света когда-нибудь изберет сэра Аврелия, то его назначение Великим Инквизитором – вопрос времени.

– Если все так хорошо, то почему вы так уверены, что оружие вообще придется использовать? Судя по всему, что мы видели до сих пор, перевес на нашей стороне.

– Так и есть, – согласился Овадд. – И все же… я ведь почему-то еще жив. Это не может быть просто так. Что-то должно произойти…

***

Белые хлопья выгоревшего пепла осели на землю. Среди пустого белоснежного поля возвышались две фигуры – Вакилла, чей пепельный щит гарантировал непреодолимую защиту от любого пламени, и одинокий паладин. Все пламя ада причинило бы Аврелию не больше вреда, чем огненная атака Караксара – лишь командорские доспехи были теперь угольно-черными.

Полыхнуло зеленое пламя и рядом с ведьмой появился Мал Хакар – разрушительная сила магии пепла была настолько велика, что шутить с ней стало опасно даже для Повелителя Тьмы, потому он предпочитал пережидать наиболее мощные атаки своей королевы в другом измерении.

– Ого, – произнес лич, озираясь. – Итак, мы в очередной раз не смогли обнаружить предельную область поражения Облака Пепла. Здесь не меньше семи квадратных миль. Это полный успех!

– Я бы так не сказала… – отозвалась ведьма, не отрывая глаз от выжившего паладина.

– Даже пять-десять выживших были ожидаемым результатом, а тут всего один – значит заклинание успешно справилось с Магическими Щитами, которыми пользуются почти все паладины, – Мал Хакар потрепал по голове недовольную Вакиллу. – Восстанавливай силы – возможно придется повторить. А с этим я разберусь.

Он двинулся навстречу к паладину, переходя из телесной формы в костяную.

– Здравствуйте, сэр. Судя по тому, что я не вижу у вас Небесного Щита и Копья Справедливости, вы – не гроссмейстер Эллеан…

– Простите за разочарование, – отозвался паладин. – Аврелий Голдшой.

– Разве это разочарование? – покачал головой лич. – Мы все весьма наслышаны о вас – вы ведь были близки к тому, чтобы поймать лорда Ксана пять или шесть назад. Вы даже сражались с ним и выжили.

– У нас тогда вышла ничья – я не позволил ему убить себя, но и сам не преуспел. Этим я позволил ему устроить вторжение в Веснот и обучить вас. Больше такое не повторится – вас я намерен убить даже ценой своей жизни.

– Вы дешевите, командор, – усмехнулся Мал Хакар. – Боюсь, если вы убьете меня, моя супруга заберет в уплату не только вашу жизнь, но и жизни девяноста процентов участников этого сражения. Вы уже могли убедиться в ее силе.

– Вероятно вы правы, – кивнул Аврелий. – Но скольких бы она не убивала, она – не Темный Властелин. Этот титул принадлежит только вам – и именно поэтому вы должны умереть – ради блага двух с половиной миллионов жителей Веснота. Жизни двух тысяч паладинов… да даже двадцати тысяч – не слишком большая цена.

– И скольким из этих двух с половиной миллионов мы угрожаем? В моей армии сорок тысяч воинов… было сегодня утром. Допустим, я позову Са’оре и она согласится мне помочь – будет восемьдесят тысяч. Сколько ваших соотечественников мы сможем перебить при всем желании? И сколько ваших соотечественников смогут перебить сами ваши соотечественники, численность которых, как вы правильно сказали, два с половиной миллиона? Вы не хуже меня знаете, что Веснот стоит на пороге гражданской войны – войны, в которой будет намного больше погибших, чем двадцать тысяч. Только страх перед внешним врагом может заставить лордов сплотится вокруг королевы, а крестьян – видеть в лордах своих защитников, а не врагов. Я – злой волшебник, разрушитель деревень, некромант, лич, да еще и женат на ведьме. Иными словами, я – враг всего рода человеческого, и со мной бесполезно вести переговоры. Как по мне – благо жителей Веснота в том, чтобы я жил как можно дольше.

– Вы снова правы, – согласился паладин. – Люди действительно склонны к братоубийственным войнам. Но все это происходит, потому что каждый сражается за то, что считает правильным. А вы хотите, чтобы все молчали в тряпочку и дрожали от страха. Вы не несете людям мир – вы предлагаете им получить мир в обмен на их надежды на лучшее, и порядок – в обмен на справедливость. Только когда люди перестанут надеяться на лучшую жизнь, когда решат, что нет смысла искать правду – тогда они перестанут бороться. Как по мне, это ничем не лучше смерти – просто вместо физического уничтожения, вы убиваете их духовно.

– Искать правду… – повторил лич. – В этом мире есть только одна правда и только одна справедливость – «мы все умрем». Тот, кто ищет правду, тот всегда находит… свою смерть!

Взмахнув мечом, Повелитель Тьмы направил в Аврелия Волну Тени, но паладин взмахом священного клинка рассек заклинание надвое. Последовавшую атаку Теневым Разрушителем Аврелий блокировал Печатью Света, хотя не было никакой возможности успеть совершить защитное заклятие за неизмеримо малый промежуток времени, необходимый потоку молний, чтобы преодолеть разделявшие паладина и лича десять шагов. Но темное заклинание в очередной раз оправдало свое название – молнии прорвались сквозь преграду и скользнули по плечу командора. Доспехи паладинов изготавливались для сражений с темными магами и могли выдержать непрямое попадание заклинания. Они остановили молнии, но в местах попаданий расцвели три темно-зеленые печати. Аврелий сразу же коснулся печатей гардой меча, стирая их – Печать Света была идеальным контрзаклятием от Печатей Тьмы. Лич воспользовался моментом, чтобы попробовать другую тактику. Цепь, прикрепленная к гарде его меча, внезапно удлинилась и обмотала левую руку Аврелия.

– Это лишнее, – покачал головой паладин. – Я не волшебник, а просто человек с волшебным мечом.

– Кроме того, что они мешают волшебникам колдовать, Оковы Магии – еще и просто цепь, которую нельзя порвать, – отозвался лич, дергая меч на себя. Цепь начала стремительно укорачиваться, увлекая за собой паладина, однако тот, намотав конец цепи на руку, дернул на себя и вырвал клинок из рук Мал Хакара.

– Попался, – произнес лич, щелкая пальцами. Вращающийся в воздухе меч изверг в сторону Аврелия поток молний. Командор поднял священный клинок, защищаясь, и в этот момент появившиеся из земли корни оплели его ноги. Повелитель Тьмы вытянул руку и сдавил горло паладина заклинанием Удушения.

– Заклинание Ро-Арфьяна, серьезно? – прохрипел Аврелий. – Его же придумал лич, который не любил сражаться… Я ожидал чего-то более агрессивного…

Он подался вперед. Обычно жертва удушающего заклинания вовсе не могла пошевелиться, но на этот раз Мал Хакар решил подстраховаться и воспользовался Путами, и даже они не помогли – выворотив корни из земли, паладин поднял ногу и сделал шаг вперед.

– Повелитель, я помогу! – Вакилла в свою очередь вытянула руку в направлении Аврелия, но прежде, чем ее заклинание успело подействовать, лицо паладина посерело и всего за пару мгновений он полностью окаменел.

– Да уж… Теперь он навряд ли задохнется, но в чем смысл? – растерянно произнесла ведьма.

– Тебе не следовало вмешиваться, – сказал лич.

– Я не вмешивалась, пока вы сражались один на один, но с двумя сразу – это уже лишнее, – безапелляционно сообщила Огненная Королева.

– Здесь есть кто-то еще? – переспросил Мал Хакар. – Я не заметил.

– Я тоже никого не вижу, но чувствую, как он ступает по пеплу. Должен быть уже довольно близко. Лучше переместитесь в другой мир, а я еще раз подожгу пепел, и тогда посмотрим, что будет.

– Постой, – остановил ее лич. – Давай просто подумаем. Навряд ли кто-то еще владеет спригганской невидимостью, значит это какая-то другая магия. Мы видим благодаря тому, что лучи света отражаются от объектов. Должно быть, наш противник использует магию света, чтобы управлять этим процессом. Если бы он просто поглотил весь свет, мы бы видели темное пятно, но этого нет, значит он как-то влияет на отражающиеся от его тела лучи, чтобы мы воспринимали их иначе. А раз мы находимся под воздействием светлого заклинания, значит его можно развеять при помощи магии тьмы… Иди сюда.

– Повелитель? – переспросила ведьма.

– Встань поближе. Видела, как сэр Аврелий создал на земле большую Печать Света, чтобы блокировать мое заклинание? Спорим, я смогу так же.

Он воткнул посох в землю, и на белом пепле проступил темно-зеленый иероглиф.

– Вон он! – воскликнула Вакилла. Действительно, в пяти шагах позади Аврелия стоял седой мужчина в белой мантии, одетой поверх кирасы. В руках у него было оружие, про которое нельзя было с уверенностью сказать, являлось оно копьем или магическим посохом.

– В мое время было принято приветствовать неприятельского полководца перед сражением, но вас, кажется, не было на месте, – произнес белый маг, поняв, что его обнаружили.

– Это гроссмейстер? – шепотом спросила у мужа Вакилла.

– Нет… – покачал головой Мал Хакар. – Ваше Высочество… или мне стоит называть вас «Великий Инквизитор»? – обратился он к вновьприбывшему.

– Ваше Величество, – в тон ему отозвался Мордруард. – Вы ведь теперь в своем роде король, не так ли?

– Полагаю, вы прибыли, чтобы убедиться, что мое правление будет недолгим, – произнес Повелитель Тьмы. – Я только что выслушал очень поучительную проповедь сэра Аврелия о том, какой я нехороший человек, так что давайте я сэкономлю вам время… Я непобедим. Я готов принять вызов на поединок от любого из вас, и если ваш боец окажется сильнее, я сойду со своего трона и отпущу всех некромантов по домам. Даже этого не нужно – пусть один из вас покажет, что он умнее или хотя бы одаренней меня, и я сочту это своим поражением. Но этого не будет – вы отказываете лучшему из людей в праве стать повелителем вселенной лишь на том основании, что он не соответствует вашим представлениям о хорошем человеке… Ваши идеалы ставят под угрозу существование человечества – а значит эти идеалы должны быть уничтожены… вместе с вами, если потребуется.