Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 73 страниц)

Еще десять минут сержантских криков, бряцанья доспехов и стука костей, короткая перекличка – и караван телег выехал из лагеря на северную дорогу…

Было уже за полночь, когда Хасан начал помышлять о привале. Не то чтобы его костяное войско в нем нуждалось, но лучше было дать противнику возможность перехватить их поближе к лагерю, чтобы потом успеть отступить. Привал был бы идеальным поводом прекратить движение не вызывая у незримых наблюдателей подозрений. Хасан хотел было отдать приказ об остановке, но затем вспомнил, сколько времени заняли сборы перед отъездом и побоялся, что снятся с привала потом будет так же сложно. Спать не хотелось – как-никак, он с минуты на минуту ожидал вражеской атаки. Чтобы хоть чем-нибудь заняться, Хасан отыскал глазами скелета-музыканта, шедшего рядом с одной из телег и окликнул его:

– Эй, музыкант! А ты только на флейте или петь тоже умеешь?

– Можно и спеть, начальник. Я ж бродячим артистом был, мы и петь, и плясать и на дуде играть мастера.

– Ну давай тогда что-нибудь подходящее моменту.

Скелет пару минут обдумывал, что же из его репертуара более всего подходит к моменту, когда более сотни громыхающих доспехами скелетов в сопровождении девяти скрипящих телег маршируют ночью по лесной дороге, и наконец затянул:

Живут эльфы по триста лет,

А гномы – по сто пятьдесят.

В роще дуб тыщу лет стоит,

А тролль даже старше, чем мир.

Нелегкая доля лишь нам —

мы меньше орков живем.

В двадцать – еще пацан,

В сорок – уже старик.

В семьдесят – ты в земле,

Находит тебя некромант.

И вот – ты снова живой,

Идешь по дороге лесной.

Идешь – не знаешь куда.

Бредешь день и ночь вперед.

Ах, если бы мне пятак

За каждые десять миль…

Богаче б Каленза я был.

Купил бы себе коня.

Но все равно – гоблин-вор

увел бы коня моего.

ЭХ, ПОЧЕМУ Я НЕ ТРОЛЛЬ?

Жил бы себе тыщу лет,

Спал бы себе день и ночь

И ел бы чужих коней.

Слушая песню скелета, подробно описывающую все невзгоды, выпадающие на долю простого покойника, Хасан расслабился. Ну и пусть себе нападают, эти три сотни. Наверняка, они укомплектованы простыми ополченцами, а значит будут подготовлены еще хуже, чем те, с кем пришлось столкнуться у моста. Навряд ли в веснотской армии существует специальное подразделение, занимающееся устроением засад на мертвецкие караваны…

***

И все-таки такое подразделение было. Оно было только в Центральной Дивизии и базировалось именно в Аефенхолде. Называлось это подразделение Красным Батальоном и состояло из самых отъявленных преступников, которых по какой-либо причине сослали на военную службу вместо каторги. Иными словами, если бы даже кто-то специально попытался собрать со всей страны триста человек, наиболее подходящих для нападения на караван, он бы всего лишь второй раз набрал тех же самых людей, которые уже были набраны в Красный Батальон. И сейчас именно эти самые люди притаились по обе стороны дороги, поджидая первый в их жизни караван, который им предстояло ограбить на законных основаниях.

Пожалуй единственным недостатком в манере бойцов Красного Батальона грабить караваны было то, что они привыкли делать это как можно более пафосным образом. Вместо того, чтобы залечь в кустах и спокойно перестрелять всех противников они перегородили дорогу бревном, а когда караван остановился, скинули позади каравана еще одно, чтобы отрезать путь к отступлению, и, после этого, высыпали из кустов и окружили караван. Один из них, здоровенный верзила с топором, забрался на самодельную баррикаду и крикнул:

– Господа скелеты, мертвяки и прочие… Властью, данной мне королем Конрадом Вторым и т.д и т.п, я объявляю этот караван ограбленным. Судя по запаху, у вас там бочки с вином, так что давайте их сюда.

Хасан мысленно оценил численность противников, которые к тому же явно не были ополченцами, и подумал:

«Ну держись, Мелипсихона. Если я не умру сегодня и доживу до того дня, когда мне вручат посох некроманта, я затолкаю его тебе в задницу».

========== Глава III. Запретное заклинание ==========

Искусство вызывать души мертвых – мастерство

старейшее и сложнейшее, нежели искусство тела мертвые

воскрешать, потому чародею младому и живому делать

сего никак не следует. Аще же дерзнет, то, мстительными

духами преследуемый, и душу и тело свои разрушит.

Махал Раджин, «Искусство Темной Магии», 1205 ГдВ

– Полагаю, ситуация соответствует плану «А», господин, – прохрипел Старик на ухо Хасану, оторвав чародея от нарисованной его воображением яркой сцены расправы над Мелипсихоной.

– Согласен. Командуй, Старик, – отозвался некромант.

– В укрытие! – прокричал скелет. Этот крик был первым звуком, нарушившим тишину, воцарившуюся на лесной дороге после заявления командира Красного Батальона о захвате каравана.

Скелеты-лучники тут же укрылись за телегами, а копьеносцы принялись переворачивать повозки на бок, создавая что-то вроде кольца укреплений, в центре которого находился отряд нежити. К сожалению, некроманты предполагали, что скелеты-копьеносцы должны стать мобильной пехотой, которой так не хватало армиям нежити на протяжении столетий, а стало быть снабдить их доспехами никто не позаботился. У некоторых были щиты, у других шлемы, у третьих и вовсе ничего. В итоге, большая часть копьеносцев пала под вражеским огнем в первые минуты боя. К счастью, все телеги, кроме одной, все-таки удалось перевернуть, создав приемлемые укрытия для стрелков, которые, даже не пытаясь отвечать на выстрелы укрывшихся за деревьями лучников Красного Батальона, сосредоточили всю огневую мощь на бросившихся на штурм мечниках и пращниках, поддерживающих наступление пехоты со средней дистанции.

Хасан, Старик и еще группа скелетов (среди которых маг с радостью обнаружил Мардока и большую часть своего старого отряда) оказались как раз возле той телеги, что осталась неперевернутой. Чародею показалось, что он разглядел среди деревьев группу вражеских лучников.

– Старик, укрытие из этой телеги никакое. В лучшем случае нам прострелят ноги, – сообщил Хасан, полностью игнорируя тот факт, что из всех их небольшой армии он – единственный, кто может потерять дееспособность от такого пустяка, как ранение в ногу.

– Мы всегда можем открыть бочки, господин, – напомнил один из скелетов-стрелков (кажется, это был Мардок).

– Не пали контору, – прошипел скелет-гном.

– Согласен с Кротышом, – произнес Старик. – Еще рано раскрывать все козыри. Там, кажется, не слишком много лучников. Рекомендую устроить вылазку и перебить их.

Хасан кивнул и скелеты бросились в атаку. По иронии судьбы, именно в этот момент верховный капитан Грюммин, командир Красного Батальона, засевший в кустах как раз напротив неперевернутой телеги, принял аналогичное решение. Два отряда столкнулись между собой ровно на полпути между лесом и повозкой, и каждый из командиров пожалел, что не выждал еще пару минут: перестрелять наступающих врагов было бы намного легче, чем сходиться с ними в рукопашную.

Впрочем, менять что-то было уже поздно – бой распался на группу поединков и два отряда смешались между собой, так что попытка отступить была бы верным самоубийством для любого из участников стычки.

В первые же минуты боя оба отряда слегка уменьшились в численности: разбойник (то есть, конечно, теперь это был королевский солдат, но у Хасана не получалось думать о нем иначе, как о разбойнике: столь страшен был облик этого человека) с двумя мечами, подскочивший было к Хасану, поймал грудью пару стрел, а верзила с булавой размозжил череп одному из скелетов-копьеносцев.

Хасан, которому чуть было не отрезало ухо чьим-то метательным ножом, решил с верзилой не связываться и, увернувшись от удара еще более громадного амбала с двуручным мечом, подбежал к воину, по красному плащу которого можно было понять, что он – капитан Королевской Армии. У капитана тоже был двуручный меч, но несколько менее громоздкий, да и сам офицер был среднего роста, так что Хасан решительно бросился на него с мечом. К счастью ни один из верзил не обратил на чародея внимания – они заметили, как низенький скелет-стрелок, притаившись за пнем, выцеливает их командира, и тут же вознамерились покарать наглеца. Хасан, не оборачиваясь, послал на них Волну Тени.

«Надеюсь, лук Мардока и топор Старика смогут что-то сделать с их доспехами», – подумал он, но ему было уже не до этого – его противник перешел в наступление, а Волна Тени очень некстати задела скелета-копьеносца, спешившего Хасану на помощь. Впрочем, скелет тут же вскочил на ноги и вдвоем с некромантом они начали теснить капитана. Краем глаза Хасан заметил, что верзилы уже расправились с одним из стрелков и, видимо, собираются приняться за остальных.

Хасан вздохнул и прошептал:

– Давай!

Магическая печать, которую чародей предусмотрительно поставил перед схваткой на плечо Сарʼара, мгновенно передала это сообщение и ситуация на поле боя резко изменилась. Все началось со странных звуков «плюх», которые начали раздаваться по всему полю боя. Эти звуки сопровождались и другими – похожими на звук пробки, вылетевшей из бутылочного горлышка.

А затем раздались крики.

***

Тем временем, в двадцати милях от пылающего на Северной дороге сражения, в надвратной башне замка Аефенхолд завершилось другое побоище, менее масштабное, но куда более кровопролитное.

– Ты снова весь измазался в крови, братик, – Церцея скорчила недовольную рожицу, вытирая меч салфеткой и возвращая его в ножны.

Ни на ней самой, ни в шаге вокруг нее не было ни капли крови, хотя оставшаяся часть помещения была покрыта красной жидкостью почти равномерно.

– Нельзя быть такой чистюлей, Цери, – отозвался Никодеон, вытаскивая меч из груди последнего стражника. – Из-за того что ты постоянно возвращаешься с задания чистенькая, как принцесса, старый мешок с костями думает, что ты недорабатываешь. Нет ничего страшного в том, чтобы немного испачкаться – зато начальству будет понятно, что мы погрузились в работу с головой.

– Ты не должен называть Хозяина старым мешком с костями, – наставительно изрекла девушка.

– Я мог бы называть его молодым мешком с костями, если бы он хоть раз, для разнообразия, дал такое задание не нам, а своей соплячке.

– Дюймовочка сейчас выполняет другую работу, – сообщила Церцея, пытаясь пройти к входной двери, не наступив в лужу крови.

Никодеон впервые за все время разговора посмотрел на сестру заинтересованно.

– Так-так, почему мне кажется, что от меня что-то скрывают?

Девушка показала брату язык и повернулась к выходной двери, но Никодеон уже стоял в проеме.

– Давай угадаю. До старого мешка с костями доперло, что не грех бы начать давать своим ученикам выполнимые задания, и он отправил наше кудрявое чудо на помощь тому придурку?

– Ну, вообще-то это я его уговорила, – неохотно призналась Церцея.

– Это каким, интересно, образом?

– Допустим, я сказала, что мы могли бы перебить стражу вдвоем и открыть ворота, и он, подсчитав, сколько примерно войска это нам сэкономит, отправил их в помощь Мальчику-с-Пальчик, – пояснила девушка с самым невинным выражением лица, на которое была способна.

Ее брат уже второй раз за день, что, насколько он помнил, было абсолютным рекордом, посмотрел на нее с интересом.

– Ты у нас случаем не влюбилась в этого придурка, сестренка?

– Чтобы ты его убил? Нет, я хорошо усвоила урок, который ты мне преподал, братец. Я никого не полюблю, пока ты не будешь гнить в земле. Мальчик-с-Пальчик интересен мне чисто, как объект исследований.

– Теперь мне его даже жалко, – усмехнулся Никодеон. – На моей памяти, во всех твоих исследованиях человеческой натуры неизбежно присутствовал такой элемент, как вскрытие.

– Вскрыть я его всегда успею, а сейчас я хочу посмотреть, как он станет личем.

– Думаю, чтобы увидеть окончание этого процесса, тебе самой придется стать личем, сестренка. Этот парень – придурок. Его даже из Академии вышибли.

– Не знаю, почему его выгнали, но уж точно не из-за учебы. Мальчик-с-Пальчик – один из тех гениев, от взгляда на которых становится страшно. У меня мурашки по спине каждый раз, когда я вижу как он колдует.

– Думаю, ты все-таки влюбилась, сестренка, – ухмыльнулся чародей. – Тебе стоит проконсультироваться с Мелипсихоной – она опытная женщина и знает, как в таких случаях себя вести.

Церцея обиженно насупилась и протиснулась мимо брата в дверной проем, выходя на стену. Она собиралась уже подать армии Мал Ксана сигнал о том, что надвратная башня захвачена и можно выходить из укрытия, когда ее брат заговорил снова:

– В любом случае, говоря, что он придурок, я имел в виду не его природные дарования, а его мотивы и манеру поведения. Таким как он, следует идти в жрецы, а не в некроманты. Сомневаюсь, что ему когда-либо придет в голову превратиться в лича без разрешения его костлявого наставника, а такого разрешения он не дождется.

Девушка ничего не ответила брату, задумчиво посмотрев в ту сторону, где среди лесов и холмов змейкой вилась Северная дорога.

«Наверное, у них уже все началось», – сказала она сама себе и вздрогнула, неожиданно почувствовав на плече руку Никодеона.

– Не беспокойся, вернется твой придурок. На этот раз он и правда придумал нечто оригинальное. Спрятать скелетов в бочках с вином… Лучшей акции в поддержку трезвого образа жизни и не придумаешь.

***

Когда скелеты переворачивали телеги, превращая их в укрепления, находившийся в повозках груз вывалился наружу и, поскольку грузом были бочки, они раскатились в стороны на достаточно немалое расстояние от каравана. Бойцы Красного Батальона, штурмуя импровизированные укрепления нежити, использовали эти бочки в качестве укрытий, а некоторые из бывших преступников уже принялись укатывать бочки с поля боя, дабы не утратить своей доли заслуженной добычи. А теперь эти самые бочки, она за другой начали открываться. Вино разливалось по земле, а из бочек появлялись топоры, мечи, щиты, доспехи и, наконец, сами обладатели всего этого арсенала. Трудно представить себе ужас закоренелых алкоголиков (а большинство членов Красного Батальона были именно закоренелыми алкоголиками), когда из бочек с вином появились вооруженные до зубов скелеты, но это были еще цветочки, потому что в одиннадцати из девяти десятков бочек притаились привидения. Когда сигнал был подан, они, словно вестники смерти, понеслись по полю боя, издавая дикие звуки. Казалось, будто нет на свете ничего более стремительного и чудовищного, чем эти зеленовато-прозрачные существа, однако оно было. Это существо не имело ни зловещего болотного оттенка, ни мертвенно бледных рук, оно даже не издавало душераздирающих воплей и не совершало в воздухе фигур высшего пилотажа. Оно просто шагнуло вперед и тут же стало в упор к громиле с булавой – тому самому, который полминуты назад разбил вдребезги череп стрелка из отряда Хасана, – и взмахнуло длинным чуть изогнутым мечом.

Хасан воспользовался моментом, когда его противник пытался понять, что же за новая напасть свалилась на его людей, чтобы прошептать заклинание:

– «Сила жизни, останавливающая все другие силы!

Капитан споткнулся о появившиеся из земли корни, а по его ноге уже пополз узор из халдейских символов. Хасан поднял меч, но в этот момент что-то просвистело в воздухе и огромный булыжник, пролетев в пяти сантиметрах от виска мага, разбился о голову стоявшего рядом скелета-копьеносца. Молодой чародей поспешил отпрыгнуть, уходя с линии огня пращника. Два человека бежали со стороны леса – один на бегу раскручивал пращу, другой вытаскивал из ножен пару мечей.

– Вы в порядке, капитан? – крикнул один из них.

– Не нужно было приходить, парни, – отозвался Грюммин.

Уцелевшие бойцы его отряда, завидев подкрепление, кинулись к своему капитану, намереваясь перегруппироваться и встретить врага единым строем.

Однако было уже поздно – скелет-гном с привычным звуком «БАБАХ» разрядил свой посох в спину убегающему парню в плаще – тому, который в начале боя метнул в Хасана нож. А скелет-арбалетчик (на присутствие которого за весь бой никто так и не обратил внимания) всадил болт прямо в сердце капитану Грюммину. Гибель командира произвела на его солдат двоякое впечатление – двое из них кинулись на утек, но двое других – те, что прибыли последними – видимо решили отомстить и бросились в атаку.

Камень выпущенный из пращи, добил и без того разваливавшегося скелета-копьеносца, а Старик поплелся обратно, к телегам – удар меча повредил ему правую руку. Впрочем, места выбывших скелетов тут же заняли два других, прятавшиеся в бочке неподалеку. Один из них, вооруженный двумя топорами, подобно вихрю налетел на пращника и несколькими точными ударами лишил его сначала всех четырех конечностей, а затем и головы. Другой – громыхающий доспехами верзила («Надо же, в нашей армии они тоже есть!» – обрадованно подумал Хасан), достаточно долго добирался от своей бочки на поле боя, но в итоге успел как раз вовремя, чтобы расправится с фехтовальщиком, начавшего теснить мага. Тем временем, скелет-арбалетчик (Хасан мысленно пообещал себе запомнить его) и Сарʼар настигли солдат, которые пытались бежать.

***

– В целом, мы справились, – сообщил Хасан Сарʼару и Старику, выслушав доклады нескольких скелетов. – Однако, если противник решит послать на перехват еще сотни две, как на то рассчитывает лорд Ксан, то у меня нет соображений относительного того, что мы могли бы…

Он внезапно замолчал, глядя в направлении лагеря Мал Ксана. Из-за поворота дороги внезапно появился скелет, за ним еще один и еще… Триста. Хасан, вскочив, направился им навстречу, ища глазами предводителя этого отряда.

– Кто главный? – спросил он одного из скелетов, так и не найдя в их рядах никого, кому Мал Ксан мог бы доверить командование столь крупным отрядом.

– Я, – раздался голос откуда-то снизу, и молодой чародей обнаружил что рядом с ним стоит Зения Золвотер.

– Ой, простите, Зения, я вас не заметил, – произнес он извиняющимся тоном.

– Грубиян, – холодно заметила девочка. – Тем не менее, свое дело, похоже знаешь. Лорд Ксан прислал меня помочь вам в проведении операции.

– Очень любезно с его стороны, – слова невольно вырвались у него из уст раньше, чем он понял, насколько саркастически они прозвучат.

– Это была не его идея. В любом случае, мы с вами отправляемся к Перекрестку.

– К Перекрестку? – переспросил Хасан. – Разве не предполагалось, что мы должны сначала занять Аефенхолд, а затем выступить к Перекрестку всеми нашими силами?

– Да, изначально план был таков, – подтвердила Зения. – Заявится туда единой группой было бы разумно, если бы мы по-прежнему собирались дать Великому Магу генеральное сражение возле Перекрестка. Однако, план был… модифицирован.

Последнее слово было произнесено так, чтобы у собеседника не осталось сомнений касательно того, чьей именно заслугой является перелицовка плана.

– Эмм… – Хасан подозревал, что Зения ожидает похвалы за проделанную работу, особенно с учетом того, что появившиеся в плане нововведения совершенно случайно позволяют избавить некоего Хасана Нортваллей от необходимости жертвовать своей жизнью. – Я уверен, что вы могли бы немало рассказать мне о новой версии плана и, особенно, о причинах, приведших к появлению этой новой версии.

Разумеется, девочка только и ждала просьбы рассказать о ее выдающихся достижениях на ниве стратегического планирования.

– Мы проанализировали результативность различных родов войск, имеющихся в нашем распоряжении, и установили, что наши упыри намного слабее, чем мы изначально предполагали. Вернее, нет, наши упыри как раз настолько сильны, насколько мы думали, но мы не учли, сколь далеко ушла вперед Королевская Армия за последние полсотни лет.

– Учитывая, что упыри – единственный род войск, более или менее эффективный против вражеских магов… – начал догадываться Хасан.

– Наравне с арбалетчиками, – поправила его Зения. – Однако, арбалеты у нас в основном трофейные, кроме того, их предпочтительнее всего использовать против тяжелой пехоты, в то время как упыри отлично подходят для борьбы именно с магами. Короче говоря, нам их надо больше.

– Насколько больше?

– Намного больше. Как минимум вдвое от того, что мы имеем сейчас, а с учетом неизбежных потерь, еще больше. Поэтому мы и должны занять Перекресток как можно скорее.

– Я понял, – произнес Хасан. – Вы хотите занять его раньше, чем Академия и Королевская Армия объединят силы. Им придется искать другую точку соединения, и эта точка, вероятнее всего, окажется где-нибудь в Царцине. Тем временем, мы опустошим Западное Побережье и наберем недостающих упырей.

– Поправка, – уточнила Зения. – Наши основные силы двинутся в Царцин по Восточной дороге, собирая упырей и там, а на Западное Побережье мы отправим несколько отрядов-сборщиков, которые смогут не попадаться на глаза крупным силам Академии и Западной Дивизии.

Хасан почти сразу оценил все преимущества этого плана. Наступая по Восточной дороге и обладая некоторым превосходством в мобильности, армия Мал Ксана могла зайти в тыл Королевской Армии и разбить ее ранее, чем Корона и Академия объединят силы. К тому же, Царцин находился намного ближе к конечной цели нежити – Эленсефару, – чем Перекресток.

– Какие, по-вашему, силы противника мы можем встретить у Перекрестка? – поинтересовался он у Зении, не сомневаясь что она рассчитала и это. – Согласно моим расчетам, там могут быть лишь отряды кавалерии, прибывшие на место сбора раньше, чем основные силы. Плюс местные патрули, в основном тоже из конников. Иными словами, небольшое число противников, исключительно сильных по одиночке, но неспособных потягаться с тремя сотнями пеших воинов, тем более, что треть наших сил – копьеносцы.

– С вашего позволения, Зения, я бы сказал, что наши копьеносцы зарекомендовали себя не лучшим образом, – произнес Хасан и принялся подробно описывать недавнее сражение.

***

После того, как скелеты отремонтировали четыре из пяти поврежденных во время боя повозок, отряд выдвинулся к Перекрестку. Бочек с вином больше не было, так что тяжеловооруженных скелетов просто посадили в повозки (благо те уже достаточно пропахли вином, да и лошади понемногу привыкали к мертвецам), а копьеносцы и стрелки двинулись рядом пешим строем. Зения забралась в одну из повозок и тут же заснула. Хасан очень хотел последовать ее примеру, однако решил сначала обсудить новый план девочки с Сарʼаром и Cтариком. Те предложили пригласить Мардока, чтобы он рассмотрел замысел с точки зрения начальника снабжения (армии нежити, к счастью, требовалось куда меньше провианта, чем любой другой, однако необходимости в боеприпасах, веревках, жгутах, палатках и прочих видах военно-полевого инвентаря это не снимало). В итоге, в телеге Хасана собрался целый военный совет.

Услышав про то, что в Западный Веснот планируется послать отряды для «сбора» упырей, Сарʼар поинтересовался, владеет ли Хасан заклинанием Некромантии.

– В теории, – уклончиво ответил молодой чародей. – Я не уверен, что у меня хватит сил.

– Полагаю, это стоит проверить, – заявил призрак. – Если вы способны воскрешать упырей, полагаю, лорд Ксан именно вас отправит в Западный Веснот, а это даст вам немало преимуществ.

– Ага, по крайней мере, там Карга-психона не сможет строить мне козни, – согласился Хасан.

В итоге, решено было сделать следующую остановку в какой-нибудь деревне с кладбищем. Жители, едва заслышав о приближении орды скелетов, разбежались. Мардок отправился шарить по домам в поисках чего-нибудь что можно было бы реквизировать, а Хасан с Сарʼаром пошли на кладбище.

– Упыря или скелета? – спросил призрак.

– Ну, раз нам предстоит в Западном Регионе собирать упырей, то лучше упыря.

– Тогда лучше вон ту, – сообщил Сарʼар указывая на одну из могил. – Умер неделю назад, тело еще не должно было разложиться.

Хасан подошел к могиле. Он много раз видел как некроманты воскрешают павших на поле боя, и даже сам делал нечто подобное с помощью Печати Тьмы (хотя там все было несколько иначе – покойник не успевал даже остыть, как уже становился зомби, потому субъективно это не воспринималось, как воскрешение мертвого.), однако сейчас чувство было другое – ему предстояло самостоятельно лишить упокоения тело человека, умершего неделю назад, превратив его в чудовище, жаждущее крови и поедания трупов.

«Думай об этом, как о мобилизации», – сказал он себе. – «Ты призываешь его в армию.»

– «Девять дорог, ведущих сюда, одна дорога, уводящая отсюда… Девять лучей черной звезды, удерживающие круг, открываются пред тремя перевернутыми ключами… Именем того, кто первый открыл врата иного мира… Властью той, что никогда не проходила через них… Врата пламени, ветра и волн, отдайте мне его тело… Врата света и тьмы, отдайте мне его душу… Врата земли, выпустите его из Мира Теней… Я запечатываю первый путь, да не получит он дара, кроме бессмертия… Я запечатываю второй путь, да не получит он проклятия, кроме бессмертия… Я запечатываю третий путь, да не скроет он своего облика пред лицом Костлявой… Четвертый путь я оставляю открытым, да вернется им, когда завершится его служба… Мертвец, призванный не жить, но служить… Восстань, именем Живого Лича!

Какую-то долю секунды Хасан думал, что ничего не произойдет. Затем земля у его ног зашевелилась и оттуда показалась иссохшая человеческая рука. Некромант отскочил в сторону, и замер, глядя как упырь вылазит на поверхность. Этот упырь отличался от тех, что он видел раньше. Как минимум, он был не землянисто-желтого, а скорее серого цвета.

– Цвет упыря различается у разных некромантов, з пояснил голос у него за спиной. Он обернулся и увидел Зению, наблюдающую за ним с чем-то вроде сожаления во взгляде.

– Вы уже проснулись, Зения? – поинтересовался Хасан, который готов был сейчас разговаривать с кем угодно, лишь бы не смотреть на свежевоскрешенного упыря.

– Не весь же день спать, – отозвалась девочка. – Бери своего упыря и пойдем. Не стоит отставать от графика.

Хасан сделал жест рукой, который, как он полгал, должен был приказать упырю следовать за ним, и направился к повозкам. Покойник крякнул и побежал следом. Сарʼар проводил их взглядом и пробормотал:

– Серый цвет… Может быть, ждать пять лет не придется…

***

К вечеру Хасан понял, что, помимо Зении, обсудить чувства, возникшие в связи с воскрешением его первого упыря, ему не с кем. С другой стороны, он точно знал, что Теневые Маги отрицательно относятся к любого рода воскрешению мертвых, включая и некромантию. Но поговорить все равно хотелось, поэтому он взял у Мардока реквизированную в деревне подушку и отправился к повозке, где девочка пыталась заснуть, положив руки под голову.

– Вот, – сказал он, протягивая подушку. – Реквизировали в деревне. Думаю, так вам будет намного удобнее.

– Спасибо, – произнесла девочка, забирая подушку. Посмотрев на нее, Хасан начал подозревать, что больше всего ей сейчас хочется лечь спать и не думать о планах и упырях.

«Загоняли ребенка, – подумал он. – Ей по восемь часов сна полагается, а она по двадцать планы рисует. Ладно, утром с ней поговорю», – решил некромант и повернулся, чтобы уйти.

– Ты делаешь это ради будущего, – тихо произнесла Зения, глядя ему в спину. – Ради мира, где никто не будет разлучен с дорогими ему людьми только из-за того, что его аура черная, а не красная. Человеку, которого ты превратил в упыря, уже нечего терять – он прожил свою жизнь до конца и выполнил все, что было ему суждено.

– В Академии нас учили, что, создавая нежить, мы нарушаем законы существования мира и проклинаем свою душу, – выдавил из себя Хасан.

– Так и есть, – подтвердила девочка. – А ты на меня посмотри. Я совершаю страшное преступление против законов своего ордена, водясь с некромантами и, тем более, помогая им изменить существующий естественный миропорядок. Я делаю это, потому что хочу создать мир, где таким, как я, не придется прятаться в лесах, где нас не будут травить собаками, как моего отца, и жечь на кострах, как мою мать. Впрочем, все это – мои детские оправдания, я в любом случае нарушаю законы мироздания, и я делаю это не потому, что этот мир обошелся жестоко именно со мной, а потому что естественный миропорядок несправедлив сам по себе. Те, кто пытаются поддерживать баланс, не живут в этой подлунной дольше тридцати лет. Солнце здесь светит только живым, да и то не всем. Мы создадим наш, справедливый порядок, где будет греть наше, справедливое светило. И ради этого мы временно заимствуем тела усопших. Это как… – девочка ткнула пальцем в подушку, – …реквизированная для военных целей постель. В нашем новом мире твой упырь будет волен умереть или жить, как сам пожелает.

– Спасибо вам, Зения, – сказал Хасан, оборачиваясь и отвешивая девочке поклон.

– Прекрати уже называть меня на вы, глупо звучит, ты же на десять лет меня старше, – пробормотала смущенная Зения.

Хасан, начинающий подозревать, кто из них на самом деле старше, снял подбитый мехом плащ и укрыл им девочку.

– Уже сентябрь, ночи здесь холодные, – сказал он, и с зашагал к своей повозке.

***

Путешествие к Перекрестку заняло у армии скелетов пять дней. Придорожные леса и поля сменились угрюмыми холмами, дорога стала широкой и пыльной. В последние два дня войско нежити делало привал на ночь, не потому, что скелеты могли устать, а потому, что даже мертвецы могут ночью наткнутся на засаду или стать жертвами внезапной кавалерийской атаки. На пятый день эти опасения оправдались.

Лагерь в этот раз разбили на большом цветочном лугу, что было достаточно большой редкостью для мрачных пыльных окрестностей Великого Перекрестка. Зения отправилась собирать цветы («Все-таки у нее тоже есть человеческие слабости», – с облегчением заметил Хасан), а Хасан пошел вместе с ней, аргументируя это тем, что ходить в одиночку вблизи вражеских позиций опасно.

– Да брось, – ответила ему Зения. – Если там не притаилась парочка архимагов, то мне ничего не грозит, – однако возражать не стала.

За последние пять дней Хасан намного больше узнал о грандиозном замысле Мал Ксана. Зения ничего не сообщила ему прямо, но беседуя с ней о устройстве мира, Хасан много о чем догадался сам. Ученые Академии уже не менее пятидесяти лет считали возможность создания второго солнца хотя и труднореализуемой, но теоретически допустимой. Куда больше Хасана поразила идея не только создать вторую звезду, но и уничтожить первую, однако, поразмыслив, он пришел к выводу, что раз магия Созидания при поддержке нескольких секретных магических техник способна сотворить что-то масштабов небесного светила, следует полагать, что магия Разрушения способна на уничтожение сопоставимого по размерам объекта. Однако количество магической энергии, необходимое для любого из этих мероприятий было просто чудовищным. Вероятно, лишь Академия, задействовав все свои ресурсы, могла бы позволить себе нечто подобное, а значит она и становилась целью Мал Ксана и его единомышленников. Мысль о том, что им придется сразится с членами Совета Архимагов, и, возможно, что со всеми двенадцатью сразу, беспокоила Хасана намного сильнее, чем теоретические аспекты реализации плана. Он осторожно поинтересовался у Зении, сколько архимагов может взять на себя лорд Ксан, однако девочка беззаботно ответила, что беспокоиться не о чем, и что лич, если будет надо, справится с ними всеми. Юноша решил больше не говорить на эту тему и теперь обсуждал с Зенией исключительно магию Созидания – предмет, понятный и интересный им обоим. Его они и обсуждали в тот момент, когда раздался конский топот и на другом конце цветочного луга появились всадники.