Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 73 страниц)

Ты не смог помешать созданию Темного Мира,

И вот ты вернулся назад – туда, откуда пришел.

А я говорила тебе, что магией мир не спасти,

что мир спасается жертвой и кровопролитьем.

А ты не послушал меня, ты был юн и благороден,

ты сказал, что исправишь все сам и все сделаешь верно.

А твой враг был мудр – он принес все нужные жертвы,

он решил сесть на трон и сделать себя врагом мира,

он умыл руки в крови врагов и прошел по трупам друзей,

и за двадцать лет сделал больше, чем ты за полвека.

А ты сам не хотел убивать и мою помощь не принял,

И как теперь собираешься ты победить?

– Я знаю, что ты здесь, покажись! – крикнул Зазингел. Здесь, вне времени, он еще (или может быть уже?) не был немым.

– Ты боишься меня? – голос прозвучал слегка удивленно. Тьма расступилась, и перед Зазингелом появилась та женщина, чьего появления он ожидал с того момента, как попал сюда.

– Ты пришла отомстить мне или снова будешь предлагать сделку? – вопросом на вопрос ответил некромант.

– Ни то, ни другое. Если бы твой замысел удался, я может быть и попыталась бы расправиться с тобой – хотя бы из зависти. Но у тебя ничего не вышло – как я и говорила.

– Но ты обманула меня. Ты сказала, что я не смогу изменить историю ни на толику. Но я изменил все! Лорд Ксан погиб, и король остался жив, и мальчишка… в прошлый раз не было никакого мальчишки, а в этот раз он появился и стал личем!

– Это не плод твоих трудов, – покачала головой женщина. – Разве ты не видишь? Кто-то другой воспользовался твоим вмешательством в ход времени, чтобы внести свои коррективы. А ты – ты не изменил ничего. Повелитель воссядет на темном троне, король умрет, и Серебряный век закончится. Дальнейшего я пока вижу, но оно будет зависеть не от тебя, а от нового правителя этого мира.

– Так зачем ты пришла? – снова спросил некромант.

– Даже не надейся, – рассмеялась она в ответ. – Я не собираюсь помогать тебе в убийстве этого ребенка. В любом случае, ты мертвый человек. Тебе больше нечего мне предложить.

– Он только кажется ребенком, а на самом деле он монстр. Его нужно уничтожить во чтобы то ни стало, иначе будет поздно. Станет даже хуже, чем в прошлый раз.

– Для меня все вы дети, а судьба твоего мира меня не волнует. Тебя предупреждали, что своим вмешательством ты сделаешь только хуже. Так и вышло. Теперь иди и пожни плоды дел своих, – с этими словами женщина сделала шаг назад и тьма сомкнулась, скрывая ее.

Некромант пошел на свет и вышел на берег моря. Он стоял на скалистом утесе, а позади него, в долине, раскинулась Алдуинская Академия.

«Теперь, – подумал Зазингел, – остается наблюдать и ждать.»

***

Мал Хакар оказался во тьме. Этого не было, когда он использовал Тропу Теней в прошлый раз, но тогда он переместился на несколько часов, а не на два года. Его преимущество перед Зазингелом состояло в том, что он хотя бы примерно представлял, где должна находиться его Точка Отсчета и не должен был перекапывать собственное прошлое в поисках момента превращения себя в мага Времени.

«Первый раз я встретил себя-лича два года назад, сразу после отчисления. Это версия номер один. О магии Времени я первый раз узнал в этом году, шестого октября. Это версия номер два. Под маску я заглянул двадцать седьмого октября. Это версия номер три. Для надежности можно будет проверить остальные наши встречи, но скорее всего это будет одна из этих трех.»

Он пошел вперед сквозь тьму и вскоре смог различить вдали свет.

«Какое-то странное место. Зазингел ничего не писал о таком эффекте в дневнике… И это странное чувство, будто моя аура стала слабее.»

Он протянул руку попробовав нащупать вокруг себя стены или еще какие-то преграды. Их не было. Он был просто окружен темнотой, настолько густой, что даже глаза лича не могли различить, что находится в двух шагах от него. Тем не менее, он не мог избавиться от ощущения, что поблизости есть что-то, скрывающееся в этой темноте. Лишь простояв на месте несколько минут он понял, что это было. У темноты была аура – почти незаметная, но при этом достаточно мощная, чтобы заглушить его собственную и заставить ее выглядеть более слабой.

– Раз есть аура, где-то поблизости есть и ее обладатель, – задумчиво произнес Мал Хакар.

И тогда он услышал голос.

Кто ты, строитель нового темного мира,

Злобы дитя, тьмы повелитель и страха отец?

Я живу здесь, в темноте, навек заперта меж времен,

За страшное зло, за убийство и за спасение мира.

А ты – разве ты не такой же, как я? Быть может

ты будешь достоин вечность во тьме со мной разделить?

Лич начал озираться, но не смог определить источник голоса.

– Кто ты, чья аура пропитана печалью? – спросил он.

– Какой интересный ребенок… Почувствовал мою печаль, – на этот раз голос явно раздавался сзади. Мал Хакар обернулся и увидел женщину в длинном белом платье по фасону похожем на женскую форму Королевской Академии в Велдине – с одной стороны, эти платья были достаточно пристойными, чтобы в них можно было появится в обществе, а с другой, благодаря разрезам с боков не стесняли движения ног при занятиях фехтованием. Возраст этой женщины было невозможно определить – по ее идеально гладкой коже лич не дал бы ей больше двадцати пяти, по величественной осанке и строгому выражению лица добавил бы до тридцати, а заглянув в глаза поспешно округлил до трехсот.

– Давно ты здесь? – спросил он первое, что пришло в голову.

– Давно, – кивнула она и по тому, как она это сказала, Мал Хакар сделал еще одну поправку в оценке ее возраста.

«Она здесь не меньше тысячи лет», – решил он, а вслух спросил:

– Кто ты?

– Невежливо спрашивать имена в месте, где они имеют власть. Пропустим этот вопрос и сразу перейдем к следующему – чего я хочу? А точнее, вопрос в том, чего хочешь ты, Мал Хакар.

– Ты знаешь меня?

– Да, я наблюдала за тем, что творится в мире.

– В таком случае, у тебя передо мной несправедливое преимущество – ты знаешь мое настоящее имя, а я твое – нет.

– Хорошо, что ты знаешь правила игры, – незнакомка слабо улыбнулась. – Если хочешь, я могу сказать тебе свое имя, но я думала, что ты предпочтешь узнать настоящее имя Зазингела.

– Настоящее имя Зазингела? – переспросил лич.

– Да брось, какая мать назовет своего ребенка Зазингелом Немым? Да и вообще, что это за имя такое – «Зазингел»? Это просто его прозвище, которое он использует, чтобы безопасно путешествовать во времени.

Мал Хакар кивнул. Ему с самого начала показалось странным, что мага Времени можно принудительно заставить вернуться в его настоящее время, просто назвав его по имени. Значит, Зазингел пришел к тем же выводам и взял себе псевдоним.

Видя, что лич молчит, его собеседница продолжила говорить.

– Мы с тобой можем заключить сделку, – предложила она. – Я назову тебе то имя, которое Зазингел получил при рождении.

– А взамен ты хочешь, чтобы я остался здесь с тобой? – предположил лич.

– Нет, я не настолько жестока, – на этот раз она не просто улыбнулась, а почти рассмеялась, так, как смеются девушки из аристократических семейств – прикрыв рот рукой. – Впрочем, я честно предупреждаю тебя, что путь, на который ты встал, скорее всего в итоге приведет тебя в ситуацию, когда ты останешься один в темноте. Тем не менее, это будет твоя вина, а не моя, а мне от тебя нужно кое-что еще. Там, в вашем мире, у меня есть сестра. Моя несчастная младшая сестренка – она постоянно попадает в какие-то переделки, а с тех пор, как я попала сюда, некому о ней позаботиться. Если ты пообещаешь заботится о ней до конца своей жизни, я тебе помогу.

– Может быть было более разумно заботится о ней до конца ее жизни, а не моей? – осторожно уточнил Мал Хакар.

– Не беспокойся, ты ее не переживешь.

– Кто же твоя сестра? – воскликнул лич.

– Не скажу.

– Как понять «не скажу»?

– Много лет назад сюда уже пришел один человек. Ему тоже была нужна моя помощь, но услышав имя моей сестры, он отказался от сделки со мной. Я не повторю ту же ошибку. Сначала обещай заботится о моей сестре, а потом узнаешь, кто она.

– А если я откажусь?

– Не забывай, что я знаю и твое имя тоже. Когда-нибудь кто-то возможно придет сюда, чтобы убить тебя, как ты сегодня пришел убить Зазингела.

– Так значит это Зазингел был тем человеком, который отказался заключать с тобой сделку? – догадался лич.

– Тогда его звали иначе, но да, это был он.

– И сегодня ты решила ему отомстить… Меня непросто напугать, но ты – страшная женщина.

На этот раз она рассмеялась по-настоящему.

– Да, я такая, – сказала она и ее глаза светились весельем. – Соглашайся, Мал Хакар. Без имени Зазингела тебе его не одолеть – ведь он твое имя знает. К тому же, моя сестра – хорошая девочка. Ты не пожалеешь, что заключил эту сделку.

– Ладно, – вздохнул лич. – Я обещаю найти твою сестру и заботиться о ней до конца моей жизни, если ты поможешь победить Зазингела.

– Хорошо, – кивнула женщина и добавила еще два слова – имя и фамилию Зазингела.

– Ты шутишь! -воскликнул Мал Хакар.

– Конечно же нет.

– И что мне делать?

– Много лет назад он спросил у меня тоже самое. Он пришел из будущего, чтобы помешать созданию того, что ты называешь двуполярным миром. Думаю, он хотел таким образом избежать большой войны между Тьмой и Светом. Я сказала ему, что самым простым способом будет убить Мал Ксана сразу же по прибытии, пока тот еще не стал личем. Но он не захотел убивать своего друга и наставника. Вместо этого он посоветовал Мал Ксану весь этот план с созданием нового солнца, надеясь таким образом прекратить вражду между светлыми и темными магами. Как видишь, итог не соответствовал его ожиданиям. Ему следовало принять мой совет. Тебе повезло немного больше – ты лич, и у тебя нет другого выбора, кроме правильного. Впрочем, мне кажется, что даже будь ты человеком, ты бы сделал правильный выбор. Используй имя Зазингела, чтобы убить его, и завтра в это время ты будешь править миром.

– Ты так думаешь? Мне это говорят перед каждой битвой, но…

– Чтобы победить врага, ты должен понять, в чем вы похожи. Найди в себе ту часть, которая похожа на него, и победи ее, иначе тебе придется сражаться на два фронта – с врагом и с самим собой. Побеждая врагов, похожих на тебя, ты побеждаешь свои недостатки и становишься совершеннее. Кто ты, Мал Хакар? Студент Академии, изгой, темный маг, лич, маг Времени. Ты победил студентку Констанцию, изгнанницу Асию, темную волшебницу Зению и лича Мал Ксана. Маг Времени – это последняя преграда на твоем пути.

– Или я на его… – пробормотал лич.

– Или ты на его. Ну это вы уже сами должны между собой решить.

– Все верно, – кивнул Мал Хакар. – Спасибо и прощай, женщина без имени.

Он развернулся и решительно пошел на свет.

– Что-то подсказывает мне, что мы с тобой, еще встретимся, – она слабо улыбнулась ему вслед.

***

Мал Хакар очутился в месте, которое было лишь немного светлее обители безымянной женщины. Почти сразу же он понял, что прибыл именно туда, куда намеревался – он находился в каюте корабля, идущего от Алдуина в Залив Жемчуга, а на койке спал Хасан Нортваллей – молодой и еще ничего не знающий, ребенок, чьими единственными проблемами были отчисление из Академии и разлука с Асией.

«В дневнике было сказано, что с помощью Тропы Теней я могу скрываться внутри своего тела. Нужно попробовать», – лич подошел к спящему юноше и прикоснулся к его голове. На мгновение стало темно, а потом он очутился в другом месте. Здесь было намного светлее, чем в каюте, хотя никаких источников света не было.

– Светлое место, – произнес Мал Хакар. – Должно быть, это моя голова.

Осмотревшись, он понял что не один – неподалеку от него находились знакомые врата Мира Теней, а рядом с ними, спиной к личу и лицом к вратам стоял молодой Хасан Нортваллей.

«Ну вот, дожили, я сам у себя в голове», – подумал лич и в этот момент Хасан обернулся.

– Кто ты? – испуганно спросил он.

«Гоблин подери это глючное заклинание! То есть, получается, я могу прятаться в своем теле от всех, кроме самого себя? И что мне ему, то есть мне, отвечать?» – раздосадованно подумал Мал Хакар.

– Кто ты? – испуганно спросил он.

– Ты сам знаешь, кто я, – сказал он, решив в конце концов ответить неопределенно.

– Асия, это ты?

«Это мы уже проходили, – вспомнил лич. – Ладно, легче притворится Асией, чем все объяснять.»

Он ничего не ответил Хасану.

– Почему ты здесь? – не унимался молодой маг. – И кстати, где мы?

– Полагаю, мы у тебя в голове, – отозвался лич.

– Это что-то вроде галлюцинации?

– Можешь думать, как хочешь.

– Слушай, если ты злишься, что меня выгнали, то в этом есть и твоя вина, – к удивлению лича, Хасан говорил достаточно рассудительно. – Не стоило тебе водиться с этой болтуньей Констанцией. Хотя, кто же знал, что она примется за нами шпионить.

– Констанция не имеет значения, – отмахнулся Мал Хакар. – Она умрет.

– Умрет? Почему?

– Это не так уж важно.

– Погоди, это важно! Если с ней что-то случится прямо сейчас, это будет подозрительно.

– Это будет еще нескоро, – ответил лич. – Впрочем, раз уж мы в твоей голове, думаю я смогу это показать.

Он взмахнул рукой и воспоминания из его головы потекли в голову Хасана. В сущности, он не был точно уверен, что куда течет, ибо, строго говоря, это была голова одного и того же человека. Так или иначе, прямо перед ними появилась ожившая картинка – Хасан сражается с Констанцией.

Огромные когти ударили колдунью по рукам и огненный шар, сорвавшись, ушел в землю. В тот же миг появившиеся из земли корни оплели девушку, а Ар’ак’ша приставила пятерку когтей ей к горлу. Судя по всему, вместе с исчезнувшим огненным шаром иссякла и ярость Констанции – ее глаза приобрели естественный цвет а растрепанные волосы теперь свисали вниз, как и положено.

– Хватит, – произнес Хасан. – Возвращайся к Асии и скажи, чтобы она не попадалась мне на глаза. И сама тоже не попадайся.

Констанция подняла голову и посмотрела на него столь ненавидящим взглядом, что чародей сразу понял, что сейчас произойдет.

«Море Пламени? Собирается сжечь себя вместе со мной?»

Рефлексы первого призрака сработали безупречно – в тот самый миг, когда Констанция приняла решение о самоубийственном всесожжении, когти Ар’ак’ши чиркнули волшебнице по горлу.

Тело чародейки обмякло, не упав лишь по тому, что его поддерживали древесные путы Хасана. Молодой чародей и сам был близок к тому, чтобы свалиться на землю.

– Что? Это я? Убиваю Констанцию? – воскликнул Хасан. – Этого не может быть!

– Так и будет, – сообщил лич, и, сраженный внезапной догадкой, поспешно покинул голову Хасана. Оказавшись в каюте, он вновь активировал Тропу Теней и перенесся на два месяца вперед. Это был день встречи Хасана с Мал Ксаном и лич был уверен, что в тот день у него не было времени копаться в своей голове, а значит никто не помешает ему спокойно посидеть у себя в голове и подумать.

«Что же это получается? Тот разговор, который был у меня… со мной, я помню его. В тот день я первый раз встретился с собой-личем и не поверил, когда мне показали смерть Констанции. А теперь я сам же это сделал. Получается, быть просто наблюдателем не получится и мне придется рассказать мне-человеку все то, что я когда-то услышал от себя-лича? Нет, это конечно вполне логично, но ведь я сейчас наверное всего и не вспомню… Что будет, если я сделаю что-то не так, как было тогда? Блин, повезло хотя бы, что имя Зазингела узнал, не надо будет хоть об этом думать…»

Лич в третий раз использовал Тропу Теней и начал путешествие по своему прошлому. К его удивлению, ему почти не пришлось напрягаться, отвечая на бесконечные вопросы Хасана – ответы приходили сами по себе.

– Но я не могу быть здесь. Я сейчас на спине у Ар’ак’ши и она несет меня к Перекрестку.

– Это не сейчас. Сейчас ты здесь. Это магия. Магия Времени.

– Магия Времени? Разве такая есть?

– Разве ты не овладел магией, которую пять лет назад весь мир и ты сам считали несуществующей? Есть много разной магии. Сейчас я владею магией Времени… частично… в достаточной мере, чтобы вызвать твое сознание сюда, когда ты заснешь.

– Так значит это – будущее? – спросил Хасан, еще раз внимательно осматривая окрестности. Кроме темных врат, никаких объектов поблизости не было

– Время – круг. У круга нет концов. Нет будущего, нет прошлого. Только этот момент и другие моменты. Сейчас и тогда.

…

– Ты могла бы сказать Асии, ну, Асии из моего времени, чтобы она сюда не совалась?

– Могу. Но она не послушает.

– Ты-то ведь уже знаешь, что должно случиться?

– И ты знаешь. Если бы не знал, не просил бы ее держаться подальше.

– Раз все уже и так предопределено, зачем мне делать выбор?

– Все не предопределено. Твой выбор не изменит факта моего существования, потому что я – маг Времени, хоть и весьма посредственный. Мага времени можно уничтожить только в данный конкретный момент и это не прекратит его существования во все остальные моменты, потому что пока есть хоть один момент, когда он существует, он может переместиться из него в другой момент, начав существовать и там. Единственный способ уничтожить его существование – это уничтожить его в тот момент, когда он стал магом Времени. Тогда произойдет цепная реакция и он прекратит существование во всех остальных моментах. Выбор, который тебе предстоит сделать, никак не отразится на мне и других магах Времени. Но весь остальной мир изменится соответственно этому выбору.

…

– Как прошла ваша встреча?

– Я разрушил мост.

– А, да, помню. Стоит ли мне говорить, что этот поступок не изменил естественный ход событий?

– Нет, я уже сам понял…

– Насколько я понимаю, ты надеешься, что пройдя дальше по пути тьмы, сможешь толкнуть Асию на противоположную дорогу.

– Ну, да, примерно так…

– Это не сработает. Путь, которым идет Асия, это не путь света или тьмы, а путь Изменения. На нем не повернуть назад и все изменения, произошедшие с идущим у по нему, необратимы, как смерть.

– В чем смысл быть магом Изменения, если нельзя изменить себя, как пожелаешь?

– В том, чтобы идти вперед, навстречу неизвестному. Это – полная противоположность пути тьмы, конец которого известен и границы определены.

– И что это за конец?

– Смерть. И жизнь. Таковы концы путей Созидания.

…

– А если создать наше, некромантское государство? Как тот халиф, который объединил жителей пустыни, я, например, мог бы объединить некромантов. В этом государстве Асия смогла бы жить, никого не боясь.

– И тут встает главный вопрос – хочешь ли ты спасти именно Асию, или же всех? Ты всего лишь человек и для тебя действует закон власти – власть требует жертв. Либо ты должен отказаться от спасения мира и спасти только тех, кто тебе дорог, либо ты должен отказаться от них и спасти мир.

– Я не знаю. Как я могу выбрать только Асию и обречь всех остальных чернокнижников и даже невинных людей, вроде этих ведьм, на преследования и гибель? И как я могу отказаться от Асии, ради которой я во все это и ввязался?

– Поставим вопрос иначе. Если бы до того момента, когда государство, где все некроманты могли бы жить в мире, было бы создано, оставался один день и тебе оставалось бы сделать лишь один шаг… Если бы в этот последний день перед тобой появилась бы Асия, и сказала бы «Остановись!», ты бы остановился? Ты бы подвел сотни людей, которые в тебя верили, отказался бы от своей мечты и пошел бы за ней?

– Нет. Конечно нет.

– Раз так, ты обречен, – отозвался скелет. -Обречен преуспеть на этом пути либо погибнуть, пытаясь. Ты не узнаешь покоя, пока не увидишь рождение нового мира.

Хасан узнавал все больше о магии Времени, но его аура все еще не становилась аурой мага Времени. Мал Хакар все более и более утверждался в своем предположении, что превращение произойдет в ночь после боя с безумным личем в Серых лесах. Несколько раз личу удавалось почувствовать вдали ауру Зазингела, и он понял, что старый некромант, как и он, ищет Точку Отсчета. Мал Хакар предпочитал не рисковать – Зазингел мог прервать его путешествие, просто назвав его по имени, но пока лич скрывался в теле Хасана, он был неуязвим. А значит, лучшей стратегией было дождаться Точки Отсчета, когда Зазингел сам подойдет к Хасану, чтобы убить его, и тогда ударить, не выходя полностью из тела Хасана. Обратной стороной этого плана было то, что появление Мал Хакара на своей собственной Точке Отсчета неизбежно заменило бы эту точку на другую – ту, где они с Зазингелом начали путешествие в прошлое. Впрочем, в той, другой точке, Мал Хакар находился под охраной многочисленных и более менее преданных союзников, так что он мог считать, что это был один из самых безопасных моментов в его жизни.

Наконец, нужный день – двадцать седьмое октября – наступил.

– Ты хочешь, чтобы я сражался с лордом Ксаном? Может быть, стоило бы тогда подать мне пример доверия и раскрыть карты?

– Я ведь не говорил, что она – это я.

– Тем не менее, ты появился в моих снах сразу после того, как я покинул Асию и Академию и не отрицал, когда я принял тебя за Асию. Не говоря уже о том, что ты очень похож на ее костяную форму и вряд ли это случайность.

– Ну уж прости… Мне нужно было, чтобы ты мне доверял и, при этом, не боялся.

– Прими свою истинную форму!

– Мою… истинную форму? Моя истинная форма сейчас здесь.

– Чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты был готов защищать людей и проливать кровь за свои убеждения.

Озаренный внезапной догадкой Хасан набросился на своего собеседника и прикоснулся рукой к поверхности черепа. Стоило его пальцам коснуться костяного лица, то треснуло и разлетелось на куски, открывая другое, живое лицо, которое скрывалось за костяной маской…

Лич до сих пор не мог понять, что именно и почему произошло. Когда Хасан дотронулся до него, его собственное поле зрения сместилось – он стал видеть все глазами Хасана. Должно быть, Тропа Теней проникла еще глубже в Хасана, позволив личу оказаться не только внутри его тела, но и внутри его сознания. Что касается того, что что увидел сам Хасан – свое собственное лицо, появившееся из под костяной маски, – это, скорее всего было отражением воспоминания, как и в случае со смертью Констанции. По крайней мере, на тот момент Мал Хакар был неспособен дать лучшего объяснения… да у него и не было на это времени – аура Хасана наконец изменилась, и в тот же миг Зазингел начал действовать.

Мал Хакар не мог не восхищаться тем, как быстро и бесшумно старый некромант появился из-за дерева – и это при том, что перед тем, как разбить лагерь, воины Хасана, разумеется, внимательно осмотрели местность и никакого некроманта за деревом не нашли.

«Все-таки, этот человек полжизни провел, путешествуя во времени… и ему почти удалось в одиночку изменить ход истории. Разумеется, его навыки поражают», – подумал лич.

Зазингел подошел к спящему Хасану и положил руку в латной перчатке ему на голову, собираясь применить заклинание в упор. Рука Мал Хакара появилась из груди Хасана и ударила некроманта отравленным мечом. Он не стал дожидаться, сработает ли яд – убивать столь опытного мага Времени вне его Точки Отсчета было бессмысленно – а сразу же назвал имя, которое узнал от таинственной женщины, живущей вне времени:

– Семасцион Истваллей.

***

И вновь Вакилла отступала. Убегать от неторопливого Легиона было легче, чем от парочки скелетов, но именно из-за этой неторопливости ситуация выглядела еще безнадежнее. Ведьма стреляла и стреляла, а Легион все наступал и наступал. Он получил уже полтора десятка попаданий потоками пламени, а ни одна из его стрел пока не достигла цели – за вычетом той, которая ранила ведьму в ногу в самом начале боя – но бой он выигрывал. Вакилла чувствовала, как силы оставляют ее, уходят с каждой секундой, с каждым заклинанием.

Каждый более или менее опытный чародей точно знал, сколько именно магических сил ему придется затратить на сотворение того или иного заклятия. Никто, кроме студентов-первогодок, не попадался на попытке совершить заклинание, на которое его сил не хватило бы. Чтобы увеличить выход энергии и получить доступ к более мощным заклятиям, требовалась концентрация, которую давали лишь долгие годы тренировок и еще более долгие часы, проведенные на поле боя. Однако, независимо от опыта и могущества, запас магических сил каждого чародея был бесконечен. Как только маг исчерпывал свой запас, он заполнялся снова, снова опустошался и снова заполнялся. Если чародей в принципе был способен совершить заклинание, он мог творить его снова и снова… в идеале. А в реальном бою постоянное опустошение и пополнение запаса сил влекло за собой физическое и моральное истощение, и никакие тренировки не могли этого изменить. Одни чародеи от рождения обладали высокой способностью к самовосстановлению и для них процесс восполнения сил проходил почти безболезненно, другим повезло меньше. Пожалуй главной несправедливостью в мире магов было то, что природный гений, знающий одно заклинание, почти всегда мог победить ученого библиотекаря, не имеющего таланта, – для этого достаточно было выжить в первые минуты боя и дождаться, пока библиотекарь устанет, а потом методично забрасывать его заклинаниями, не давая передохнуть.

Разумеется, ни природных гениев с арсеналом из одного заклинания, ни ученых библиотекарей, падающих без сил после каждого использования магии, в природе не существовало – в суровом мире Веснота ни один из них не смог бы выжить. Это были лишь две условные крайности, между которыми находились все маги. Вакилла Хэгмаунт не была библиотекарем – ее физической выносливости могли бы позавидовать солдаты регулярной армии.

Но школа Огня была слишком требовательна к своим адептам – чтобы использовать ее длительное время, нужно было быть именно гением, а гением молодая ведьма не была. Она не свалилась бы с ног после двух-трех заклинаний. Вероятнее всего, пять-десять ее бы тоже не доконали, но это никак не меняло того факта, что длительный бой она вести не могла – ей оставалось либо победить первым ударом, либо медленно проигрывать. И она отлично об этом знала, когда отпускала Сар’ара. Но, сражаясь с Легионом, ведьма поняла еще кое-что – даже если бы она в самом начале боя нанесла самый мощный удар, на который была способна, этого все равно было бы недостаточно. Возможно, она бы подошла к победе ближе, но и битва закончилась бы намного быстрее.

«Ну, я хотя бы выиграла достаточно времени для Повелителя. Может, если протяну еще немного, он расправится с Зазингелом и придет меня спасти… – подумала она, но тут же отругала себя. – Дура! Дура! Дура! Зачем Повелителю слуги, которых нужно спасать? У тебя и так нет стратегической ценности – ты не умеешь воскрешать мертвых или летать на разведку. Любая летучая мышь полезней тебя! Так хотя бы на поле боя сделай что-нибудь полезное, а коли не можешь – так помри и избавь Его от необходимости переводить на тебя еду!»

Ведьма остановилась и у нее внутри все похолодело – она осознала, что сил осталось ровно на два потока пламени.

– Соберись! – девушка не выдержала и начала кричать на себя в полный голос. – Ты еще можешь победить – тебе просто нужно понять, как усилить заклинание с помощью своей боли, как сказал тот гад…

Она на миг зажмурилась, вспоминая все страдания, которые ей только доводилось перенести. В десять лет она осиротела, и ее детство закончилось. В четырнадцать она была избрана Королевой Хэгмаунта и приняла ответственность за жизни полусотни людей, из которых в итоге смогла сберечь лишь восемнадцать. В семнадцать она была схвачена паладинами и ожидала казни. Даже когда появился долгожданный Повелитель, она почти ничего не смогла для него сделать. Более того, она позволила Сар’ару втянуть себя в заговор, в результате которого Повелителю пришлось до срока оставить мир живых и превратится в лича.

Вакилла открыла глаза и взмахнула посохом. Тот изверг огромный столб дыма и ведьма на миг почувствовала, как магическая сила внутри нее начинает закипать.

«Вот оно!» – подумала было девушка, однако поток пламени, появившийся из посоха, мало чем отличался от обычного. Легион на миг замер, когда струя огня врезалась в него, но пламя погасло и костяной монстр вновь двинулся вперед.

– Что это? – прошептала ведьма. Сил почти не осталось и ей пришлось обеими руками опереться на посох, чтобы не упасть. – В начале ведь почти получилось… Что это значит? Я что-то сделала не так? Нет… наверное, я просто недостаточно много страдала. В конце концов, меня даже ни разу не пытали. Если не считать боя со Змеей, я ни разу не была серьезно ранена. Я даже сейчас цела… почти. Ну разумеется… что значат все эти мелкие неприятности – я бы согласилась перенести все это еще раз в обмен на пять минут рядом с Повелителем. Призрак-то, должно быть, мучился тысячу лет, а далеко не семнадцать. Ничего не выйдет…

Легион остановился и внимательно посмотрел на ведьму двумя парами глаз. Должно быть, он понял, что девушка с трудом стоит на ногах. Кости зашевелились – монстр начал разделятся.

«Что такое? Я дрожу от страха? – спросила себя Вакилла. – Неужели я боюсь смерти? Да нет… не может быть. Я должна была сгореть на костре еще месяц назад. Вместо этого я получила в подарок целых тридцать два дня – самые счастливые дни в моей жизни. Я жалею только о том, что больше не смогу служить Повелителю. А смерть – кого она пугает? Да и какой смысл иметь шестьдесят лет жизни, если я все что я умею – испепелять врагов, и даже это у меня как следует не получается? Кому нужны шестьдесят лет полной бесполезности? Почему нельзя иметь жизнь в три раза короче и магию в три раза сильнее? Да гоблин с ними, с этими тремя разами! Мне не нужно ни минуты – я готова умереть прямо сейчас, пусть только сначала он сгорит!»

Ведьма отбросила в сторону посох и сделала шаг вперед. Легион, уже почти разделившийся на двоих скелетов, замер, пытаясь понять, действительно ли он недооценил свою противницу. Вакилла почувствовала, как внутри нее снова закипает… но не магическая сила – закипала ее кровь. В следующий миг ее легкие заполнились пламенем. Струи огня хлынули из ее рта и ноздрей, сливаясь в единый поток пламени, который помчался по земле, разгораясь все сильнее и сильнее. Когда он достиг Легиона, его высота уже превышала семь футов.

Вакилла рухнула на землю, отброшенная отдачей. Она приподнялась, чтобы убедиться, что костяной монстр превратился в кучу обгорелых костей.

– Вот… другое дело, – пробормотала она опускаясь на землю. – Живи и царствуй вечно, мой Пове…

Изо рта хлынула кровь и ведьма не смогла закончить фразу.

========== Глава XII. Часть I. Конец боя ==========

Первым по-настоящему серьезным

испытанием, рядом с которым блекли

и битва на Острове Проклятых и штурм

Эленсефара, и переправа Абез, стала для

нас кналганская зима. Тогда мне казалось,