Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 73 страниц)

– Я попросила Сар’ара давать вам воду насильно, но если вы не будете есть, то скоро умрете, – предупредила Церцея.

– Не умрет, – вдруг заговорил Ир’шаз. – Вернее, умереть может только ее левая половина, и, если это случится, я возьму под контроль все тело целиком.

– И тогда мне не придется больше слушать твой противный голос? – спросила некромантка. Церцея обрадовалась, потому что это был первый раз со дня смерти Мал Ксана, когда Мелипсихона сказала что-то при ней.

– Все равно придется, – расхохотался злой дух. – В конце концов, это твое тело – пока жив хоть один из нас, никуда ты из него не денешься.

Мелипсихона вздохнула и неохотно протянула руку к еде.

– Мне нужен совет, – произнесла Церцея. – У нас тут намечается переправа через Абез и я не знаю, как лучше перевести войска и обоз. К тому же, гномы требуют, чтобы мы отозвали скелетов и я не уверена, стоит сделать это до переправы или после… В общем, я плохо разбираюсь в этой вашей логистике.

Мелипсихона ничего не ответила, зато снова заговорил Ир’шаз.

– Извини, змейка. Хотя я и получил доступ к памяти и знаниям этой дуры, я вряд ли смогу рассказать про эту их логистику, потому что сам ничего не понял.

– То есть, ты получил ее знания, но не смог их понять? – уточнила Церцея.

– Ага, типа того.

– Если этот гад заткнется и перестанет рыться у меня в голове, я расскажу тебе, как организовать переправу через Абез, – вдруг предложила некромантка.

– Ир’шаз, заткнись и перестань рыться у нее в голове, – приказала Змея.

– Теперь это как бы наша общая голова, – возразил злой дух.

– Сейчас отрублю и будет ничья, – пригрозила Церцея с таким выражением лица, что Мелипсихона отползла на пару шагов назад. Ир’шаз затих и некромантка легла на спину, закрыв глаза.

– Тихо, – сказала она Церцее. – Дай мне полежать в тишине, потом я тебе все расскажу.

Через два часа Змея покинула палатку Мелипсихоны с готовым планом переправы.

– Эй, женщина, – тут же раздался в голове некромантки голос Ир’шаза.

– Отстань. Дай поспать.

– Да успеешь ты поспать! Сюда идет очень сильный мертвец! – сообщил злой дух.

– Что за бред? Обычный скелет с обычной мертвецкой аурой…

В этот момент обсуждаемый скелет вошел в палатку. Мелипсихона узнала в нем доверенного командира Мал Хакара (кажется, его звали Бонсом или Бернсом).

– А я тебе говорю, что он крут, как вареное яйцо! – продолжал упорствовать голос Ир’шаза в голове у женщины. – Мы, покойники, чувствуем не ауру, а волю друг друга, и у этого типа она такая, что он, наверное, может бочки с пивом взглядом открывать!

– Ладно, ладно, только заткнись, – мысленно отмахнулась от духа Мелипсихона. Тем временем, скелет просто стоял и смотрел на нее. Сначала некромантка решила просто его игнорировать, но потом решила, что покойника в гляделки все равно не переиграешь и спросила:

– Чего тебе?

– Мне нужен ваш совет, Арз’ман’дан лорда Ксана, – он вытащил из висевшего на поясе мешка два сосуда. – Завтра моему отряду предстоит бой с паладинами и я возможно встречу того, кого хочу убить. У меня есть два сосуда с ядами – водной змеи и гигантского паука. Что будет, если использовать оба сразу?

Он замолчал и уставился на Мелипсихону, так что в конце концов она произнесла:

– Уходи, я ничего не знаю.

– Опять ты чушь несешь! – возмутился Ир’шаз. – Эй, ты – Старик, верно? Не слушай ее, она говорит одно, а думает другое. Если смешаешь свои яды, получится новый яд, очень мощный и практически неизлечимый. Если его вовремя не удалить его из организма вместе с кровью, жертва умрет. Любой, кто отведает крови или плоти жертвы, тоже умрет, как и тот, кто отведает его плоти и крови.

– Благодарю вас, – поклонился Старик.

– Постой, – остановил его Ир’шаз. – Когда ты смешаешь яды у тебя ведь получится два сосуда нового яда, верно? Эта женщина думает, что хочет получить один из них. Тебе вполне хватит своей половины чтобы убить того, кого ты хочешь.

– Хорошо, вы получите вашу долю, – согласился скелет.

– Об этом никто не должен знать, – поспешно добавила уже Мелипсихона.

– Я тоже не хочу, чтобы об этом знали, – заверил ее Старик и удалился.

– Он собирается убить кого-то без ведома своего хозяина? – пробормотала некромантка. – Он же не может быть…

– Его воля сильна, но не настолько, – отозвался Ир’шаз. – Лучше скажи, зачем тебе яд? На Мал Хакара он ведь все равно не подействует.

– Не твое дело, – буркнула Мелипсихона и снова собиралась лечь спать, но в палатке появился уже третий за сегодня посетитель. На этот раз это был скелет-гном.

– Ну тебе-то чего? – воскликнула некромантка.

– Простите. Завтра меня посылают в бой, и, похоже, что в последний. Не сыщется ли у вас громового посоха и патронов к нему?

– У тебя же уже есть.

– Хочу напоследок пошуметь как следует – боюсь, не будет времени остужать ствол, – ответил гном.

Мелипсихона порылась в своей коробке, которую во время сна клала под голову вместо подушки и извлекла оттуда громовой посох, два мешочка с пулями и два мешочка с громовой смесью.

– Возьми, – сказала она, отдавая все это хозяйство гному. – Я тебе завидую, скелет. Ты имеешь возможность погибнуть, выполняя приказ своего хозяина. А я пережила своего и осталась как кукла без кукольника.

– Гномы в таких случаях устраивают большую пьянку со стрельбой и мордобоем, – сообщил скелет и покинул палатку.

– Дело тебе говорят, – поддержал мнение гнома Ир’шаз. – В твоей коробке еще куча оружия – пойдем, убьем кого-нибудь.

– Тебе бы стоило проявлять свой энтузиазм, когда господин был еще жив, – мрачно отозвалась некромантка.

***

Беорон и его Учитель остановились на ночлег в небольшом овраге всего в трех милях от стоянки армии Хакара (правда на тот момент они об этом не подозревали). Естественно, с наступлением темноты нагрянула армия нежити. Два отряда упырей маршировали вдоль оврага – один с одной стороны, другой с другой.

– Учитель, что делать, они идут! – испуганно прошептал Беорон.

– Лежи спокойно, – отозвался чародей. – Если у них нет приказа искать нас, они нас просто не заметят – мертвецы же.

– А у них точно нет такого приказа?

– Дурень… Они просто маршируют по дороге – идут штурмовать Абез, скорее всего, – некогда им по оврагам шастать. Тем не менее… Если бы я был некромантом-полководцем, то впереди отрядов и на флангах я бы послал застрельщиков, которые обнаружили бы все засады.

– Эээ… Учитель… там, – мальчик трясущейся рукой показал куда-то за спину мага.

– Они у меня за спиной, да? – Учитель обернулся, дабы убедиться в истинности этого предположения. – А, да это же простые зомби. Не шуми, Беорон, мы их сейчас по-тихому уложим. Подержи это…

Он бросил дрожащему ученику свой посох и взмахнул правой рукой, проведя ей перед собой и вытянув в сторону, а затем ладонь левой руки поднес к правому плечу. Поток света, вырвавшийся из его левой руки, помчался вдоль вытянутой правой и застыл в руках чародея в форме боевого молота с длинной рукоятью. Молот не излучал никакого свечения, но даже ночью было заметно, что от рукояти и до набалдашника он бел, как снег.

– Эта штуковина… Она что, из затвердевшего света? – восхищенно подумал Беорон, которому после появления внушительного молота сразу стало намного спокойнее. – Или это Сотворение из Ничего?

Тем временем чародей огрел вновь приобретенным оружием одного из набросившихся на него зомби, и половина ходячего трупа слово испарилась.

Мертвец, впрочем, был способен сражаться и при помощи оставшейся половины, так что чародею пришлось нанести второй удар, который стер оставшуюся часть зомби в порошок. Через полминуты та же участь постигла и второго, но похоже, что патруль нежити двумя зомби не ограничивался – в овраге появилось несколько упырей. Ценой нескольких пропущенных ударов чародей разделался и с ними – его молот, похоже, был способен разрушить тело любого мертвеца, которого касался. Ударам же упырей удалось лишь разорвать плащ мага и нанести ему несколько не слишком глубоких порезов.

– Уxx… Похоже на пока это все, надо передохнуть, – произнес чародей и уселся на землю. Он извлек из рукава четки, резко контрастировавшие с его потертым плащом, – каждая бусина этих четок была жемчужиной величиной с ягоду вишни. Чародей принялся перебирать их и, казалось, вовсе прекратил реагировать на окружающий мир. Однако, когда две фигуры неслышно соскочили в овраг, он немедленно поднялся им навстречу. Вновь прибывшие, судя по всему, были темными магами. Одному из них на вид было лет пятьдесят, он был высок, носил благообразную седую бороду средней длины, а в руке держал посох, навершие которого изображало скелет человеческой руки. Другой, вероятно, когда-то тоже отличался своим ростом, но сейчас он был сгорбленным стариком, столь старым, что его возраст трудно было определить. Его борода доставала ему до пояса, а одно плечо было выше другого. Он не носил посоха, зато на руки у него были надеты страшного вида металлические перчатки. Оба темных мага были одеты в длинные черные мантии с оплечиями в виде черепов, что было знаком достоинства старших чернокнижников.

– Все, как мы и почувствовали, Аннулари, – сказал тот из чародеев, что был помоложе. – Это определенно Высшее Заклинание магии Света, однако у того, кто его применил, нет магической ауры Созидания.

Второй чернокнижник молча кивнул, подтверждая выводы младшего коллеги.

– Кто ты такой? – обратился все тот же чернокнижник к наставнику Беорона, – И как ты скрыл свою ауру?

– Ауру? – правдоподобно изобразил удивление маг. – Нет-нет, я ничего такого не скрывал. Хотя, если наличие у меня ауры заставит вас чувствовать себя спокойнее, я могу ее создать.

Он сделал рукой движение, как будто натягивал плащ и оба его противника тут же вытаращили глаза – у стоящего перед ними врага внезапно появилась аура Созидания. Она не била ключом из его тела, как это обычно бывало у могущественных, но неопытных магов. Она не образовывала многомилевого энергетического облака, как у Архимага Гадариуса, или единой точки – «чувства присутствия», – как у Мал Хакара. Ауру этого чародея точнее всего можно было описать словом «стена». Она создавала вокруг него множество вписанных друг в друга сфер, настолько насыщенных энергией, что могущественным магам, вроде Семасциона и Зазингела эти сферы казались почти видимыми.

– Это… Нет, слишком трудно судить о том, что вижу в первый раз… – неуверенно пробормотал Семасцион, покосившись на своего напарника.

– Сомнений нет. Это класс D, – жестами сообщил Зазингел. – Сохраняй бдительность.

Некроманты кивнули друг другу и почти одновременно создали Волны Тени, каждый по своему – Семасцион наискось взмахнул посохом, а Зазингел просто хлопнул в ладоши. Темные маги специально встали так, чтобы расстояние между ними было больше пятнадцати футов и заклинание причинило вред только противнику. Два потока темной энергии помчались к бродячему чародею, но, стоило первому из них коснуться его груди, произошло что-то странное. Волна Тени исчезла, как будто была затянута внутрь тела чародея, а еще через мгновение вылетела обратно, обрушившись на Семасциона и Зазингела. То же самое через полсекунды произошло и со второй Волной Тени. Некроманты упали на землю, пораженные своими же заклинаниями. Что касается странствующего волшебника, Волны Тени смогли лишь окончательно изорвать в клочья его ветхий плащ. Под плащом оказалась куда менее затертая темно-синяя мантия с вышитым изображением солнца на груди. Этот рисунок походил на то, как солнце изображали в астрологических книгах – в виде лица с лучами-волосами.

– Он отразил обе Волны Тени… – пробормотал Семасцион, вставая на ноги. – Следует ли полагать, что другие заклинания тоже не помогут?

Зазнигел ничего не ответил, вместо этого он как-то очень странно оглянулся через плечо.

– А вы интересные ребята, – произнес странствующий чародей. – У вас идентичны потоки энергии. Вы не отец и сын случаем? Хотя, даже у родителей и детей такого обычно не бывает…

– Ты тоже довольно интересный парень, – произнес голос откуда-то сзади.

– Ого! – воскликнул маг, оборачиваясь. – Аура класса D, а подкрался незаметно!

Мал Хакар спускался в овраг со стороны, противоположной той, откуда появились Семасцион и Зазингел.

– То же могу сказать и о тебе, – отметил он. – Луна на спине, солнце на груди… Эмблемы Всевидящих Очей, верно? А ты значит у нас – маг Созерцания?

– Я предпочитаю называться странствующим волшебником, но все равно поражен тому, насколько вы информированы.

Лич не останавливаясь пересек разделявшее их расстояние и остановился прямо перед магом Созерцания.

– Значит, два класса D… – произнес он, внимательно вглядываясь в чародея.

– Похоже на то, – согласился тот.

– И мы первые со времен Делфадора?

– Насколько мне известно.

– Думаешь, это означает что-то вроде «твоя судьба – одолеть меня»? – поинтересовался Мал Хакар.

– Навряд ли маги такого класса появляются на свет лишь ради того, чтобы дубасить друг друга, – отозвался маг.

– Действительно, – кивнул лич. – А это у тебя кто? – он обернулся к Беорону, который не знал, бежать ему, кричать или провалиться сквозь землю.

– А, это мой ученик.

– Зачем кому-то вроде тебя таскать с собой кого-то вроде него? У него в лучшем случае класс A.

– Думаю, даже вы не можете обеспечить себя учениками исключительно класса G, – усмехнулся чародей. – Это же не повод никого не обучать.

– И правда… Я слышал, что маги Созерцания не вмешиваются в дела простых людей. А раз так – уходите.

– Вы уверены? – спросил Семасцион, до сих пор молча наблюдавший за встречей двух сверхмагов.

– Нас ждет Абез и битва с паладинами, мы не можем тратить время на сражения с загадочными путниками. Пусть идут своей дорогой.

– Вот спасибо! – обрадовался маг Созерцания. – Беорон, мы уходим.

– Погоди, – остановил его лич. – Я – Мал Хакар, Повелитель Тьмы. Назови свое имя.

– Себастьян Сиксфингер, странствующий волшебник.

***

Утром девятого ноября начался штурм пограничного поста Абез. Первая сотня скелетов сошла с главной дороги в миле от поста и вошла в воду. Вслед за ней – вторая. Глубина Великой Реки в миле от переправы могла достигать десяти футов, но скелеты в крайнем случае были способны пройти и по дну.

Разумеется, на пограничном посту заметили маневр нежити и решили, что мертвецы намерены пересечь реку, минуя броды или, что еще хуже и намного быстрее, – доплыть до острова Зеленые Воды и уже оттуда переправиться через брод. Ответные действия последовали незамедлительно – на перехват начавшим переправу скелетам направились полторы сотни водяных. Однако, еще две сотни скелетов-стрелков открыли по водяным огонь с берега. Таким образом, уже в первые пятнадцать минут сражения командование погранпоста оказалось перед дилеммой – временно отступить водяными и подождать, пока переправляющиеся отряды нежити продвинутся вперед и лишатся огневой поддержки с берега, или же силами гарнизона ударить по неприятельским лучникам со стороны погранпоста, рискуя лишиться преимуществ, которые предоставляла фортификация. Собственно, был и третий вариант – оставить все как есть. Если бы сотни стрелков тоже находились в воде, водяные наверняка одолели бы все четыре роты врага, но в данном случае в воде была лишь половина их противников, а остальные стреляли по ним, оставаясь вне досягаемости. Тем не менее, командующий водяных, Гаарл (титул гаарла у водяных примерно соответствует капитанскому званию у людей) Муорл был уверен, что его отряд все равно сможет одержать победу, и позже указал на это в своем рапорте. Однако силами гарнизона командовал верховный капитан Декацин, который, не имея на тот момент связи с Гаарлом Муорлом, принял иное решение. Причем, одновременно желая оказать поддержку водяным и опасаясь лишиться погранпоста, он разрывался между осторожностью и решительностью и, как почти всегда бывает в таких случаях, принял наихудшее из возможных решений – разделил силы поровну. Сотня копейщиков оставила погранпост и вступила в бой со скелетами-стрелками, в то время как еще сотня воинов – преимущественно лучники и тяжеловооруженная пехота – остались охранять переправу. Через пятнадцать минут второе оперативное соединение армии Хакара, состоящее из упырей и тяжеловооруженных пехотинцев-скелетов, общей численностью пятьсот воинов, атаковало погранпост. Еще через двадцать минут сражение, которое позже назвали Резней при Абезе, закончилось. Резней его назвали по той простой причине, что сам погранпост, за обладание которым, по идее, и велось сражение, был захвачен нежитью без потерь. Сотня солдат просто не смогла сопротивляться натиску противника, многократно превосходящего их как количественно, так и качественно. А поскольку отступать из тщательно укрепленного погранпоста было некуда, получилось то, что Старик обычно называл „мужицкой мясорубкой“. Спасти удалось лишь паре десятков солдат, которые успели попрыгать в реку и были выловлены водяными. Нежить потеряла две сотни пехотинцев и чуть более сотни лучников из первого оперативного соединения – того самого, которое отвлекало на себя водяных, – так что в целом соотношение потерь было примерно шесть к пяти в пользу Королевской Армии, однако командир водяных (а именно они составляли большую часть уцелевших солдат) не счел возможным продолжать сражение в обстановке, когда он имел одну сотню воинов против семи, а погранпост был занят противником. Вместо этого он отступил на пять миль вниз по течению и стал дожидаться прибытия паладинов, а командованию подал рапорт, в котором возложил ответственность за поражение на командира гарнизона погранпоста.

Чернокнижники сами не ожидали такого успеха, однако почивать на лаврах было некогда. Оставив две с половиной сотни упырей и сотню скелетов удерживать захваченные укрепления, войска мертвецов начали переправу. Они взяли с собой не только собственных отозванных скелетов, но и тела погибших в битве солдат – рано или поздно армию придется восстанавливать. Пропускная способность бродов не была особенно высокой, к тому же Церцея (а точнее – дававшая ей советы Мелипсихона) посчитала, что слишком высокая плотность войск на переправе может вызвать давку в случае, если водяные вернутся и нападут на переходящие реку войска. Потому армия переходила реку небольшими отрядами в течение всего дня, а на островке был размещен отряд стрелков для прикрытия. Недостатком этого решения было то, что стрелков в армии нежити оставалось очень мало, так что пришлось забрать их из элитной сотни Бернса, заменив обычными пехотинцами.

В пять часов вечера, когда оставалось переправить лишь штаб и полсотни упырей, на горизонте появились паладины.

– А я-то уже начал надеяться, что они сегодня вовсе не покажутся… – проворчал лич. – Церцея, нам пора. Старик, вы тоже особенно не задерживайтесь – начинайте переправу, как только мы достигнем того берега.

– Слушаюсь, – поклонился скелет. – Но сначала мне нужно завершить одно дело, – добавил он, когда лич отошел достаточно далеко, чтобы не слышать его слов. – Кротыш, Храшк, прикроете меня.

***

Орден Паладинов был очень древней организацией – возможно даже самой древней из существующих ныне на земле. Восемь сотен лет назад, когда в королевстве айфольков сформировался институт рыцарства, Орден стал официальной организацией, пополнявшей свои ряды за счет молодых рыцарей. От того-то и принято считать, будто Ордену Паладину восемьсот лет, однако это неверно, ибо неофициально Орден существовал намного дольше – возможно и не так долго, как существовала Тьма, но по крайней мере так же долго, как существовал Свет. Изначально Орден не был военной организацией, а просто братством единомышленников. Паладины отлавливали и уничтожали чернокнижников, но не участвовали в битвах между армиями. Их работой было догнать и изловить темного мага после того, как полчища его слуг уже разбиты профессиональными военными. Разумеется, один паладин мог одолеть пять, быть может даже десять зомби, а их обычные боевые группы из трех бойцов стоили если не сотни, то уж взвода точно. Однако Орден не был армией… до начала Серебряного века. Нашествие Мал Раванала многократно усилило страх жителей Веснота перед некромантией… что и привело Орден к небывалому расцвету. Все больше рыцарей стремились стать паладинами. Все больше дворян хотели, чтобы в их землях постоянно находились паладины. Почти в каждом крупном городе появились консистории – отделения Ордена. Численность паладинов к концу Серебряного века достигла небывалой величины – на ноябрь шестьсот семьдесят второго веснотского года к Ордену принадлежало не менее тысячи паладинов и более пяти тысяч послушников, еще не получивших паладинские мечи. Но эта многочисленность несла в себе и слабость – паладины были размазаны по стране тонким слоем, они были практически везде, но нигде их не было достаточно много. На то, чтобы собрать сотню паладинов в одном месте, требовался месяц. Потому-то Орден и не принимал активного участия в боевых действиях в начале вторжения Мал Ксана. Теперь паладины наконец собрали кое-какие силы и устремились в погоню за некромантами. Они намеревались настигнуть армию нежити на переправе, но возле погранпоста Абез столкнулись с неожиданно упорным сопротивлением. Мощь паладинов была несравненной, но воины нежити ни в какую не желали уступать. Результатом стало противостояние еще более кровавое, чем-то, которое произошло на том же месте этим утром. Оба этих сражения получили название Резни при Абезе, а так как произошли они в один и тот же день, то и в памяти людей остались как одно событие, а не два.

Сэр Глицин из Нортваллея находился в третьей волне атаки. Первым двум волнам, пусть не без потерь, но удалось преодолеть ров и частокол, так что теперь сражение разделилось на несколько очагов. Глицин как раз въехал во двор погранпоста через отверстие в частоколе и озирался в поисках противника, когда раздался какой-то грохот и конь под паладином рухнул на землю. Глицин сразу же вскочил на ноги и обнаружил источник проблемы – шагах в двадцати от него стояла группа скелетов. В руках у одного из них дымился громовой посох.

Двое паладинов, въехавших во двор вслед за Глицином – сэр Христофор и сэр Гоцион – тоже заметили стрелка и пришпорили коней.

– Он твой, Старик, – сказал гном-стрелок Бернсу. – Мы с Храшком займемся остальными.

Старик кивнул и двинулся навстречу Глицину, сжимая в левой руке лук Мардока.

– Здравствуй, сэр Глицин из Нортваллея, – произнес он. – Ты не помнишь меня?

– Помню, – ответил паладин, салютуя мечом. – Ты был в Нортбее с Хасаном из Нортваллея.

– В таком случае мне не придется объяснять, почему я намерен тебя убить.

– Я думал, что твой хозяин намерен покончить со мной лично.

– Да, он действительно запретил мне с тобой сражаться. Однако даже у мертвых есть право на возмездие.

В глазницах Старика вспыхнули два красных огонька, а затем вокруг всего его скелета появилась красноватая аура.

– Возрожденный мертвец, полностью восстановивший воспоминания о своей прошлой жизни может вновь прикрепить свою душу к телу и стать Рыцарем Смерти. В этом случае он освобождается от власти некроманта. Навряд ли я смогу поддерживать это состояние долго, но мне и пары минут хватит, чтобы разделаться с тобой.

– Ты смог вырываться из-под власти темных магов и все, чего ты хочешь – это убить меня? – удивленно переспросил паладин.

– Меня устраивает власть Хозяина. Не сказал бы, что он хуже тех командиров, чьи приказы я выполнял, пока был жив. Я искал силы Рыцаря Смерти с единственной целью – отомстить за моего друга.

Паладин кивнул и бросился в атаку. Даже в доспехах, скорость его движений поражала. Он взмахнул мечом… но обычной для боев паладинов с нежитью белой вспышки не получилось – удар был остановлен щитом, которого, как казалось Глицину еще мгновение назад в руках Старика не было.

– Если ты не можешь пробить мою защиту неважно, паладин ты или нет, – произнес скелет. – Командир Бернс – запомни это имя. Так зовут того, кто убьет тебя!

Глицин отскочил назад, уворачиваясь от удара топором, и прошептал заклинание, посылая в скелета луч света. Рыцарь Смерти покачнулся, но не упал. Когда он выпрямился, в его руках уже снова был лук.

– Знаешь… его лук Мардока и стрела из его колчана, – сообщил он, спуская тетиву.

Товарищи Глицина увидели, что у него проблемы, и прервали бой с Храшком и Кротышом.

– Я задержу их, а ты увози Глицина, – скомандовал сэр Христофор. Сэр Гоцион подскакал к Глицину и оттеснил Старика в сторону.

– Не нужно, – покачал головой паладин из Нортваллея. – Я еще могу сражаться. Да и ему, похоже, не слишком долго осталось.

Аура вокруг скелета исчезла, а глаза больше не светились, однако он только рассмеялся… и в тот же момент Глицин согнулся от боли.

– Ты уже мертв, – сказал Старик. – На этой стреле были яды гигантского паука и водной змеи. Вместе они образуют неизлечимый яд. Не имеет значения, насколько ты вынослив, этот яд будет разрушать твое тело изнутри и, рано или поздно, убьет тебя. Я знал, что не смогу долго оставаться Рыцарем Смерти, так что с самого начала собирался закончить бой одним ударом. Думаю, до рассвета тебе не дожить.

– Тем более, раз уж мне не жить, стоит закончить наш бой, – произнес паладин.

– Не говори глупостей, – оборвал его Гоцион. – Надо поскорее доставить тебя в госпиталь, а там уж что-нибудь придумают.

Он втащил Глицина в седло и поскакал прочь. Тем временем, Храшк все-таки смог справиться с третьим паладином, хотя сам клинок смерти теперь напоминал манекен для тренировки магов света.

– Трудно в это поверить, но похоже, что мы побеждаем, – сказал Старик осмотрев поле боя.

– Нет, – покачал головой гном. – Со стороны реки приближаются водяные – кажись, те самые, которых мы утром побили. Вы должны уходить, пока они не перекрыли отход.

– А ты? – спросил Старик.

– Сам ведь знаешь, что мне нельзя на тот берег. К тому же… у меня еще куча патронов!

– Рад был служить с тобой, – произнес Бернс, похлопав гнома по плечу. – В Мире Теней, может, свидимся.

Он подал сигнал флажком и уцелевшие скелеты начали отходить с поля боя. Остались лишь упыри и гном, по очереди стрелявший то из одного посоха, то из другого.

С уходом скелетов и прибытием сотни водяных Гаарла Муорла упыри остались в качественном и количественном меньшинстве. Тем не менее, бой продолжался до сумерек. Когда последний из упырей пал под мечами паладинов, Кротыш направил громовой посох с последней пулей на Гаарла Муорла и спустил курок…

***

– Как планируете поступить дальше? – спросил Сар’ар. Они с Мал Хакаром стояли на обрыве у берега Великой Реки. У них за спиной раскинулся лагерь нежити, уже не такой большой, как девять дней назад. Из тысячи пятидесяти воинов, уцелевших в Великом Царцинском Сражении, лишь три сотни смогли дойти до Кналга.

– Для начала нужно подыскать место для будущей столицы. Потом восстановим армию. Кроме того, один из них скоро попробует меня свергнуть. А может и не один…

– Это маловероятно, – покачал головой призрак. – Никому из них не одолеть вас в прямом столкновении, а над войсками они больше не властны. Кстати, оставить большую часть упырей прикрывать отход было хорошей идеей – теперь у нас остались только две сотни упырей, которых воскресили вы сами. Даже если они смогут взять под контроль всех оставшихся скелетов, навряд ли этого будет достаточно.

– Раз это понимаешь ты, значит и они тоже, – в голосе личе послышалось удовлетворение. – Именно поэтому у них останется только один путь для нападения на меня…

– Какой же?

– Я специально создал для них крайне неудобную ситуацию, чтобы вынудить их на попытку избавиться от меня до того, как эта ситуация сложилась.

– Я не понимаю…

– Очень хорошо. Наши враги должны думать, что этот путь понятен только им самим.

В этот момент за спиной у лича послышался шорох и на землю опустилась Ар’ак’ша.

– Прошу прощения что прерываю, господин. Ваш приказ исполнен, – сообщила она, вытаскивая из-под полы плаща гнома-стрелка.

– Спасибо, что спас, начальник, – поклонился тот.

– Не говори глупостей, – отозвался лич. – После того, как гномы-таможенники завершили проверку нашего обоза, я всего лишь приказал Ар’ак’ше скрытно слетать на южный берег и забрать уцелевших. Ты спас себя сам, сумев дожить до того момента, когда тебя спасли.

– Жаль, что я все-таки не смог попасть в начальника водяных, – проворчал гном.

– Ар’ак’ша, отведи его к Церцее, чтобы его внесли в списки уцелевших. И не попадитесь на глаза гномам.

– Слушаюсь, господин, – поклонилась призрачная девушка и спрятала гнома обратно себе под плащ.

– Сар’ар, что ты думаешь о том человеке? – поинтересовался лич, когда Ар’ак’ша исчезла.

– Имеете ввиду «страшного человека», о котором говорила летучая мышь? Тот факт, что он действительно оказался опасен, говорит о том, что эта мышь, вероятно, способна обнаруживать магов Созерцания. Способность любопытная, но малоприменимая, ведь таких магов единицы. Насколько мне известно, этой магии эльфийские друиды научились у леших, а эльфам, в свою очередь, стали подражать друиды-люди. Насколько я понимаю, их очень-очень немного. Кстати, вы можете спросить об этом у Арз’ман’дан – она когда-то проходила обучение у друидов.

– Тот человек не был похож на друида, – покачал головой Мал Хакар. – И эта синяя мантия с эмблемами солнца и луны… Похоже на форму какой-то организации. Секретное общество магов Созерцания?

– Не исключено, хотя и маловероятно. Маги Созерцания еще больше сдвинуты на балансе и невмешательстве, чем теневые маги. Если они и создадут какое-то общество, то будут собираться только чтобы попить чаю и поделиться новостями.

– Может и так… Кстати, у него глаза были разного цвета – один серый, а другой светло-карий, почти желтый. Это может быть знаком каких-то особенных способностей?

– Не думаю. Гетерохромия – редкость, но ничего мистического в ней нет. У эльфов она не встречается, но я знал множество самых заурядных людей, у которых она была, Ну… Мал Кешар, к примеру.

– Но он-то как раз стал могущественным личем, так что его нельзя назвать заурядным.

– Нет, там немного другая история. Изначально он не обладал выдающимися способностями, в Академии был худшим на курсе, и его, в конце концов, выгнали за какую-то мелкую провинность. Как темный маг он тоже звезд с неба не хватал и, скорее всего, так и остался бы заурядным некромантишкой, но ему очень повезло с первым призраком. Тот, кого он вызвал, оказался настоящим монстром…

– Кто-то, кого даже ты называешь настоящим монстром? Это впечатляет.

– Он, конечно, послабее меня, но все-таки обладает пугающей мощью. С его помощью Мал Кешару удалось завладеть подлинником Темной Книги и тем самым укрепить свой авторитет. Он построил свою империю на страхе перед его Илк’ха’йа’летом и уважении перед хранителем Темной Книги.