Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 73 страниц)

– Каким это образом? – поинтересовалась огненная ведьма.

– Думаешь, ты обладаешь монополией на сжигание людей заживо? – мрачно отозвалась Змея. – У эльфов есть шаманы, способные вызывать духов ростом по сто футов, друиды, раскалывающие горы напополам, и феи… ну вы сами знаете, какие у них феи. Но из всех эльфов только Предвестникам Зноя запрещено сражаться в пределах Линтанира, и это неспроста.

– Думаешь, они собираются преступить этот запрет? – спросил Мал Хакар.

– Взгляни на карту, хозяин. Мы сосредоточили тридцать тысяч скелетов вокруг Корон’Нере – разумеется, мы сделали это, ведь это было естественным ответом на действия эльфов, и мы не могли рассредоточить силы, потому что способности Маленькой Хозяйки так не работают – теперь Предвестники Зноя въедут в лес и обогнут курган, поджигая лес на своем пути. Через пару часов двести тысяч акров станут одним большим костром. Маленькой Хозяйке, конечно, ничего не будет, но даже эльфы понимают, что она не сможет быстро восстановить сгоревшую армию. У них будет достаточно времени, чтобы схватить ее, и тогда уже они смогут спокойно осадить Магнолию.

– Са’оре, – обратился лич к Королеве Мертвых через Печать Тьмы. – Ты тут?

– Да, я здесь, но слегка занята, – ответила жрица.

– Ты можешь приказать своей армии выйти за пределы леса?

– Это слегка затруднительно. Они сделали заклинание, которое не позволяет мне отдавать приказы мертвым. Я восстановлю связь, когда убью их всех. Насколько это срочно?

– Есть версия, что эльфы собираются сжечь лес вместе с нашей армией.

– Что она сказала? – спросила Церцея, увидев, что лич закатил глаза к небу.

«Мертвых меньше не станет. Пусть горят», – передал Мал Хакар.

– Она уверена, что в случае необходимости сможет одолеть двести предвестников и в одиночку? – спросила Вакилла.

– Каждый уважающий себя лич в этом уверен, – усмехнулся Повелитель Тьмы. – Но проверять этого не стоит – в прошлый раз, когда ей захотелось рискнуть, ее посадили в темницу на тысячу лет.

– И что будем делать? – поинтересовалась Церцея.

– Пусть Са’оре разбирается с Золотым Листом и остальными, кого эльфы пошлют ее пленить, а мы остановим предвестников.

– Каким, интересно, образом? У тебя завалялись лишние две тысячи воинов, Хозяин?

– Господин, во внутреннем дворе появились скелеты, – доложил Гакир, появляясь в дверях. – Штук пятьсот.

– Пойдемте посмотрим, – предложил лич.

Они спустились во двор. «Двором» это помещение люди называли чисто по привычке: скорее это был огромный внутренний зал, так как здесь были крыша и пол. Сейчас на полу рядами лежали скелеты – рослые эльфийские воины с мечами и луками в церемониальных бронзовых кирасах.

– Откуда это? – спросила Вакилла.

– Никодим телепортировал, я полагаю, – предположил Мал Хакар. Что-то привлекло его внимание и он нагнулся, грустно усмехнувшись. – Если бы он не погиб, мне стоило бы назначить его новым Форефингером после этого сражения – план противника он разгадал еще раньше, чем ты, Церцея.

– И как это нам поможет? – спросила Змея, с самыми худшими предчувствиями разглядывая предмет, который протягивал ей лич. – Захотелось погеройствовать перед смертью – так лучше бы ведро воды наколдовал.

– Возьми это, Первую сотню и всех тех скелетов, которых я воскресил ранее, – распорядился Мал Хакар. – Остановите продвижение предвестников любой ценой… Любой разумной ценой, – поправился он, увидев мрачный взгляд девушки. – Я воскрешу присланных Никодимом скелетов и приду вам на помощь.

– Поняла, Хозяин, – вздохнула Церцея. И добавила, повернувшись к Вакилле: – Береги его, Курочка.

Через двадцать минут, после того, как Церцея и скелеты Первой сотни покинули крепость, оставив Мал Хакара наедине с Вакиллой и огромной горой мертвых эльфов, Пыщь доложила, что к Магнолии приближаются двести пятьдесят эльфийских рейнджеров.

– Все верно, – кивнул лич. – Перед атакой предвестников они хотят заблокировать наши войска в крепости. Хорошо, что Церцея и Никодим вовремя разгадали их план.

– Вы бы тоже догадались, Повелитель, – уверенно сказала Вакилла.

– Все личи склонны переоценивать свою значимость в масштабах вселенной, – произнес Мал Хакар. – Моим предположением было, что предвестники вместе с пехотой атакуют и подожгут крепость Магнолии, чтобы добраться до меня, вместо того, чтобы связываться с бесконечной армией скелетов.

– А если они действительно так и сделают? – обеспокоенно спросила ведьма.

– Огненная королева может сгореть? – поинтересовался лич.

– Ну… – протянула Вакилла, покраснев, как она краснела каждый раз, когда ее называли «королевой». – Скорее всего не могу… Если я сделаю Огненный Щит, он защитит меня от любого пламени, которое холоднее, чем расплавленная сталь. В тот раз, когда паладины хотели сжечь меня, они использовали специальную реликвию, чтобы не позволить мне колдовать, но у эльфов навряд ли есть такая – они не мастера сжигать людей, в конце концов.

– Ну вот, – отозвался Мал Хакар. – Ты не можешь сгореть, я не могу сгореть, а больше здесь никого нет, кроме мертвых эльфов. На случай, если Церцея права, я воскрешу две сотни скелетов – столько я смогу контролировать без проблем. Если эльфы явятся без предвестников, мы выйдем из замка, разобьем их и пойдем на помощь Церцее. Если они явятся с предвестниками, мы дадим им поджечь замок и выиграем для Са’оре время, чтобы расправится с Золотым Листом и привести нам подмогу.

– Мой Повелитель как всегда предусмотрителен, – восхитилась ведьма. – Какими будут ваши инструкции для меня?

– Возьми тех, кого я уже воскресил, и идите к бойницам. Развлеките эльфов немного – мне потребуется еще минут сорок, чтобы набралось две сотни. Ну а там – посмотрим насколько высокого мнения обо мне Предвестники Зноя.

Предвестники Зноя, похоже, были о Мал Хакаре очень невысокого мнения – ни через сорок минут, ни через шестьдесят они не появились. Через час десять, с первыми лучами солнца, лич толкнул изнутри ворота крепости. Обычно ворота открывались механизмом в надвратной башне, но Мал Хакару такое появление показалось недостаточно пафосным, и не было никакой причины, по которой ему могли бы еще понадобиться эти ворота.

Волна Тени сорвала створки с петель и швырнула их шагов на пятьдесят. А затем явился Повелитель Тьмы – во главе своих воинов, сопровождаемый черным облаком Мира Теней.

– Забавно, – произнес Мал Кешар, наблюдавший эту картину с холма неподалеку. – Ломает ворота он красиво, посмотрим, кто лучше убивает эльфов, – он кивнул стоявшему рядом Кротышу. – Вперед.

***

– Мертвых меньше не станет. Пусть горят, – произнесла Са’оре, заканчивая свой разговор с Мал Хакаром, а затем повернулась к членам Золотого Листа. – Простите, я отвлеклась. Что у нас нового?

– Ничего интересного, – отозвался Сар’ар. – Право, не знаю, научились ли они хоть чему-то за тысячу лет.

Королева Мертвых еще раз внимательно осмотрела эльфов. Насколько она запомнила со слов Мал Хакара, друида с заклинанием Древесного Портала звали Аниором. Мечница, шепчущаяся с ним, должно быть, мастер клинка Ревиэль.

– Лю, сина минья умбарья, – донесся до Са’оре обрывок фразы друида. – Сэ йалумэ ми сэ. Инье эстел сэ ла кэ йал’анфирини йандо ор сина лант. (эльф. «Нет, это первый призрак… Он все это время прятался внутри нее. Я уверен, она не сможет призвать других мертвецов, пока находится на этой поляне.»)

На другом конце поляны лучник рядом с волшебницей. Должно быть, это Слепой Охотник Нил’Галиф и Солнце Севера Сендра. Оба уже достаточно известные своими подвигами, особенно для почти невоевавшего поколения линтанирцев. Пятая противница – наездница, которая притащила ее сюда на грифоне – Ломедия из загадочного дома Памир. Лишившись «скакуна» она не должна быть слишком опасной, но с другой стороны, про памировских эльфов рассказывали, что они зимой купаются в проруби без трусов, питаются собственноручно задушенными полярными медведями, а пьют незамерзающую жидкость, смертельную в пятидесяти процентах случаев. Са’оре опасалась, что по крайней мере половина из этих рассказов может оказаться правдой – не может же такое количество глупостей совсем не иметь под собой оснований. Она невольно представила Ломедию ныряющей в прорубь верхом на медведе и подавила смешок.

«Мало ли что она может, – решила некромантка. – Начать стоит с колдуньи и лучника – их способности заведомо неэффективны против нас. Напав на них, заставим других эльфов защищать их – это всегда сложнее, чем защищаться самому. Измотаем и убьем сильных, а этих двоих оставим напоследок.»

Решив так, она направила Теневой Разрушитель в Сендру, но золотистая полусфера окружила эльфийку и остановила поток молний.

– Нет уж, не выйдет, – сказала Са’оре, подключая к атаке вторую руку. – Это Теневой Разрушитель, как-никак.

Усиленный поток молний разбил магическую оболочку вдребезги, но под ней вдруг обнаружился второй слой.

– А это не просто Магический Щит, – отозвалась колдунья. – Он будет возобновляться снова и снова, быстрее чем любое заклинание сможет пробить его.

– После вашей победы над Золотым Листом требования к членам были изменены, – добавил Слепой Охотник. – Теперь каждый из нас обладает способностью, которая будет эффективна против бессмертного противника.

– Да неужели… – усмехнулась Са’оре. Во мгновение ока она разогналась и оказалась рядом с лучником, замахиваясь на него мечом. Но прежде, чем она успела ударить, Ревиэль оказалась рядом и правой рукой схватила королеву за руку, а левой взяла на удушающий.

– Я не могу задохнутся, ты в курсе? – поинтересовалась некромантка.

Сар’ар, в свою очередь ускорившись, помчался освобождать свою королеву, но межу ним и Ревиэль мгновенно оказалась наездница Ломедия. Тем временем Нил’Галиф достал моток веревки и, похоже, собирался связать Са’оре ноги. Королева не удержалась и прыснула от смеха, на мгновение прикрыв глаза. В воздухе у нее над головой появилось огромное лезвие, похожее на нож мясника или на орудие казни, недавно изобретенное в Кналга. Ревиэль и Нил’Галиф едва успели отскочить, и железяка рухнула на Са’оре, расколовшись от удара напополам.

– Ну вы даете… – покачала головой Королева Мертвых, легким движением руки заменяя разорвавшееся платье на новое – черное с голыми плечами и без рукавов. – Похоже, за последнюю тысячу лет у меня сложилась репутация какой-то хулиганки, которую легко можно скрутить и посадить за решетку. До уровня Пяти Фей Линтанира вам пятерым как до луны, и парочка новых приемов этого не изменит – да и из тех пяти лишь две действительно могли мне противостоять.

Взмахнув рукой, Са’оре вызвала Покров Тьмы. Эльфы, опасаясь, что в темноте их перебьют по одиночке, выскочили из облака и встали вокруг него. Сар’ар воспользовался этим и сразу же оказался рядом с королевой.

– Видел? Они украли наш прием, – усмехнулась Са’оре.

– Да, – кивнул Сар’ар. – Хотя Эл’дэрал’нагил исчез, его беговые техники сохранились в других стилях. Мастер клинка чуть помедленнее вас, а наездница – быстрее вас, но все еще медленнее меня. Интересно, зачем ей вообще конь, если она пешком быстрее бегает.

– Кто бы говорил… – фыркнула некромантка. – К тому же, она ведь на грифоне ездила, а не на коне.

– Мой Араука куда сильнее и лучше любого грифона, – заявил призрак.

– До сих пор не могу понять, откуда он у тебя взялся, если честно. Не помню, чтобы воскрешала каких-то коней… Касательно этих эльфов – похоже чародейка заблокирует любое заклинание прямого воздействия, а эти бегуньи не дадут нам до нее добраться.

– Новый план, – предложил Сар’ар. – Заставим их гоняться за нами, пока они не упадут от истощения или не переломают ноги.

– Нам нужно потянуть время, пока эти пятеро не останутся последними членами Золотого Листа и затем убить всех пятерых одной атакой, – напомнила Са’оре. – Если останутся двое или трое, убить их будет очень трудно.

– В прошлый раз вы справились, – напомнил эльф.

– А… Я не хотела тебе об этом говорить, но твоих товарищей нам пришлось порезать на куски, чтобы они умерли. А ты замучил сам себя, позволив всей твоей крови вытечь из тела – вряд ли кто-то еще на такое способен.

– Понятно. Тогда я использую Клинок Тысячелетней Муки, чтобы покончить со всеми сразу, когда они устанут.

– Не нужно, – покачала головой некромантка. – У тебя и так уже одно лишнее использование в этом тысячелетии. Я сама решу эту проблему – просто вымотай их.

– Глупостей не делайте, – напомнил Бледный Рыцарь.

– Не буду, – пообещала королева, убирая Покров Тьмы. – Начнем.

Стоило тьме развеяться, как Ревиэль и Ломедия желтыми молниями устремились к Са’оре. Королева и призрак, ускорившись, разбежались в разные стороны. Обе эльфийки бросились вслед за Са’оре. Тогда Сар’ар развернулся, с легкостью настиг Ломедию и, схватив ее за стянутые в конский хвост волосы, бросил на землю. Наездница сразу же вскочила, но призрак снова пустился наутек. На этот раз эльфийка со вздохом последовала за ним – это было столь же необходимо, сколь и бесполезно. Тем временем, Са’оре, убегая от Ревиэль, заходила прямиком на Сендру. Прикрывать чародейку было некому – Нил’Галиф был на другом конце поляны, а друид трудился на опушке, спешно возводя магический барьер красного цвета, который, вероятно, должен был помешать Са’оре покинуть ту область, в которой использование некромантии было запрещено. Увидев мчащуюся на нее Королеву Мертвых, Сендра направила прямо в нее Луч Света. Са’оре была готова к подобному и парировала Теневым Разрушителем – магический щит эльфийки он не пробил, но с легкостью загасил луч – ни одно заклинание магии Света не могло выдержать столкновения с ним.

– Это тебе не по скелетам стрелять, красавица, – усмехнулась некромантка, проносясь мимо колдуньи и на ходу нанося ей удар мечом. Удар вышел не слишком точным, да и вряд ли одним ударом меча можно было убить кого-то из восьми последних членов Золотого Листа, но атака королевы по крайней мере временно вывела памирскую чародейку из строя – та повалилась на землю с распоротым боком и начала со стонами бормотать слова лечебных заклинаний.

Тем временем Сар’ар подгадал момент, чтобы внезапно развернуться и сбить гнавшуюся за ним эльфийку с ног.

– Убивать тебя пока не буду, но ноги, пожалуй, отрежу, – сказал он, ставя ногу девушке на живот и занося меч.

В этот миг у него за спиной зазвенела тетива. Призрак успел отскочить и стрела просвистела мимо, но следующая, выпущенная сразу же после первой, вонзилась ему в ногу.

– Я слышу твои шаги, – сообщил Нил’Галиф.

На протяжении четырнадцати лет Сар’ар служил в Золотом Листе под началом вице-командира Даллерна, который тоже был Слепым Охотником, так что призраку не составило труда понять, что эльфийский лучник пытается ввести его в заблуждение – эффективная стрельба вслепую по движущейся цели была невозможна лишь при помощи слуха и мысленной реконструкции поля боя. Она строилась на изучении безусловных рефлексов противника и предугадывании его движений, а Сар’ар, даже будучи призраком, оставался эльфийским мастером клинка традиционной школы, так что его повадки должны были быть хорошо знакомы кому-то вроде Слепого Охотника с двадцатилетним стажем. Третья стрела была направлена призраку в грудь, и лучник сразу же наложил на тетиву четвертую, чтобы выстрелить туда, куда Сар’ар отскочит при уклонении, так что рыцарь не стал уклоняться, а просто дематериализовался, пропустив снаряд сквозь себя. В это время Ломедия, вскочив на ноги, бегом бросилась прочь от призрака – к Са’оре. Прежде, чем Сар’ар последовал за ней, королева остановила его:

– Займись лучником, – крикнула она. – Я разберусь с блондиночками.

Она резко остановилась и присела, из-за чего Ревиэль столкнулась с ней, кувырком перелетела через нее и бухнулась на землю. В подбегавшую Ломедию некромантка направила Теневой Разрушитель. Сендра все еще лежала на земле, полностью поглощенная излечением нанесенной ей раны, так что защитить наездницу не могла. Учитывая скорость Ломедии, та, возможно, и смогла бы увернуться, но у привыкшей сражаться верхом эльфийки не был развит рефлекс отпрыгивания в сторону при приближении опасности – вместо этого она лишь пригнулась, как делала, когда укрывалась от стрел за шеей коня… и в итоге получила молниями по полной. Прежде, чем распростертые на земле воительницы смогли встать на ноги, Королева Мертвых снова начала убегать. Погоня продолжалась.

К тому моменту, как Сендра смогла залечить свою рану и вернутся в битву, Ломедия и Ревиэль были уже окончательно истощены погоней за постоянно отстреливающейся заклинаниями Са’оре. Сар’ар и Нил’Галиф неподвижно застыли друг напротив друга – каждый ожидал ошибки соперника.

– Элмэ ингэм (эльф. «Мы устали»), – честно сообщила Ревиэль.

– Теркен, – кивнул Аниор. Он ударил посохом по земле, и по всей поляне из-под земли стали появляться древесные корни. Са’оре подумала было, что это – улучшенная версия заклинания Пут, но корни не стали никого оплетать, а просто хитро переплелись на земле. Любой, кто попытался бы теперь пробежаться по поляне, непременно споткнулся бы и разбил себе нос.

«Так, ну нам ты конечно палки в колеса вставил, – подумала некромантка. – Но как вы сами-то теперь нападать будете?»

Ответ пришел мгновением позже – Ревиэль вдруг исчезла и появилась прямо за спиной у Са’оре и приготовилась взять ту в захват… лишь для того, чтобы получить Теневым Разрушителем в упор. С такого расстояния Сендра, разумеется, не успела защитить соратницу Магическим Щитом и мастер клинка растянулась на земле.

– Дурочка, – произнесла Са’оре, вонзая меч в ладонь правой руки Ревиэль и тем самым пригвождая ее к земле. – Когда дерешься с достойным противником, не пытаясь применить на нем один прием дважды.

Она уселась на распростертую эльфийку и, взявшись правой рукой за плечо воительницы, создала в левой разделочный нож, явно намереваясь отрезать Ревиэль руку. В то же мгновение Ломедия, Сендра и даже Аниор оказались рядом, занося оружие… но торчавший в руке Ревиэль костяной меч распался на тысячу мушек, которые закружились вокруг эльфов норовя залезть в нос и под веки. Са’оре ускользнула, а затем еще и создала Покров Тьмы, окончательно спутав все на поле боя.

– Ты можешь использовать заклинания через древесные корни, друид, – произнесла она из темноты. – Но ты должен был знать, что Мал Хакар тоже обладает похожей способностью – тебе не застать меня врасплох таким образом. Древесным порталом он, впрочем, не владеет, но такой ход нетрудно было предугадать.

– А ман сэ куэт’ос’сина? (эльф. «А как тебе это?») – прорычала Сендра. – Одог, паэ’а’канад, тафаэ’а’нел… Нинкуэ анар ми лунэ фаньярэ… Харана’а’энег, лебефаэ’а’нел, укуа… Фаньярэ на’нинкуэ, кемен на’карнэ… Толлуфаэ’а’канад, харан’а’тафаэ’а’энег, недер… Халья’анар, халья’исил, халья’элени… Нел, недер, паэ’а’недер… Рамба!

Красный барьер, окружавший поляну, исчез. Зато появился другой – огромный куб, светящий, словно солнце. Находясь внутри, смотреть можно было, разве что, себе под ноги… а помимо света, был еще и жар. Сар’ар выронил меч и согнулся пополам рыча от боли. Лучник немедленно всадил ему в грудь стрелу, затем вторую, третью… Покров Тьмы начал развеиваться, и эльфы увидели Са’оре – на нее Солнечный Барьер, видимо, действовал не так сильно: она просто стояла, прикрыв глаза рукой… но и этого было достаточно для атаки. Аниор телепортировал к ней Ломедию, Сендру, затем понемногу приходящую в себя Ревиэль и себя. Четверо эльфов схватили некромантку за руки и за ноги и…

– Сейчас! – крикнула Са’оре.

Сар’ар издал душераздирающий вопль и эльфы на мгновение замерли. К этому звуку можно было со временем привыкнуть, но на любое живое существо, услышавшие его впервые, он действовал безотказно. Всего секунда шока – но для кого-то вроде Сар’ара секунды было более чем достаточно. Он мгновенно оказался рядом с Нил’Галифом, и, вонзив латную перчатку ему в грудь, вырвал у эльфа сердце… А через мгновение вторая Са’оре, появившись из окончательно осевшего Покрова Тьмы, заставила рой костяных мушек вновь соединиться в меч и взмахнула им. Свет померк, Солнечный Барьер погас, и темно-красная волна обрушилась на четверых эльфов, сгрудившихся вокруг подделки – двойника Са’оре, созданного заклинанием Тени.

В лучах восходящего солнца на поляне стояли лишь Са’оре и Сар’ар.

– Ну чего ты на меня так уставился? – спросила королева. – Да, это был Клинок Тысячелетней Муки. А ты думал, ты один страдал тысячу лет?

– Думаете, мы достаточно потянули время? – поинтересовался призрак вместо ответа.

– Если нет, я не виновата, – отозвалась Са’оре. – Мы тут больше часа круги нарезали – если они за это время не смогли троих эльфов отловить, то пусть теперь сами разбираются.

***

Церцея сидела, прислонившись к сосне, и наблюдала за предвестниками. Теперь не было нужды гадать, как эльфийский полководец распорядился своими силами – двести конников выстроились клином на Лиственном поле напротив позиций Первой сотни. Над верхушками деревьев засияли первые лучи солнца и можно было видеть, как блестят золотые доспехи Предвестников Зноя и серебряные – Предвестников Снегопада.

Змея вздохнула. Несмотря на то, что суммарное количество сражавшихся у Корон’Нере было в девять раз больше числа предвестников и скелетов Первой Сотни, исход сегодняшнего дня должна была решить именно эта битва – вторая битва при Магнолии, в которой Церцее предстояло командовать всеми силами нежити – честь, от которой она предпочла бы отказаться. У нее было сто шестьдесят пехотинцев против примерно того же количества всадников – самых лучших всадников северных земель. И чтобы достичь победы ей нужно было убить всех, в то время как врагу было достаточно лишь добиться, чтобы полсотни предвестников прорвались в лес, и тогда за каждого погибшего сегодня эльфа армия мертвых лишиться тридцатерых воинов. Скелетам следовало оцепить Линтанир так, чтобы не дать эльфам обойти их и при этом сохранить достаточную концентрацию сил, чтобы остановить предвестников, когда те начнут прорываться. При этом каждый предвестник даже без коня превосходил скелета в бою один на один, а верхом на коне стоил десятерых пехотинцев – и это не говоря о чудовищной способности предвестников повелевать погодой. Церцея Силверщилд понятия не имела, как ей решить такую задачку.

Но кроме нее – дочери графа, без вести пропавшей, авантюристки, ведьмы, беглой преступницы, – была и другая Церцея. Змея. Чудовище. Древнее божество охоты, требующее кровавых жертв. И эта Церцея знала ответ на вопрос – ответ, который был к тому же ее единственным побуждением, которое она сдерживала каждое мгновение своей жизни: «Просто убей их всех». Для этой Церцеи расклад сил в сражении был совершенно иным: предвестники были первоклассными воинами, но не были ровней ей – они не были чудовищами. Разумеется, множество охотников, собравшись вместе, могли одолеть даже чудовище, но белая змея была в представлении орков особым зверем: гостьей из мира духов, охота на которую является великой честью, но которая за право убить себя требует в жертву жизнь – и порой не одну. И сегодня Церцея собиралась насытиться жертвами вдоволь.

Клин предвестников сорвался с места. Как и ожидала Церцея, они собирались прорываться прямо по центру ее позиции: в одной миле к северу от Магнолии. Впрочем, Змея в любом случае подготовилась к неожиданностям: она разделила свои силы на четыре отряда по сорок воинов и расставила их через промежутки в полмили, прикрыв, таким образом, участок в две с половиной мили. Севернее располагались отряды Армии Мертвых и предвестники не сунулись бы туда: в конце концов весь их план с поджиганием леса был затеян для того, чтобы победить войско Са’оре без прямого столкновения. Церцея жестами показала Старику, что теперь построение можно уплотнять. Ку’ман’дан выпустил в небо сигнальную стрелу и отряды начали сходиться к центру. Предвестники набирали скорость, намереваясь прорваться в лес прямо через строй скелетов. Теперь Церцея увидела их сильнейшее оружие: раньше, когда она только узнала, что Предвестники Зноя не имеют права сражаться в Линтанире, она подумала, что все они – просто очень сильные маги огня без других талантов, из-за чего запрет на использование огненной магии делает их бесполезными. Но все оказалось куда удивительней – предвестники создавали огонь непроизвольно. Пламя вырывалось из под копыт их коней, когда они мчались на полной скорости и тянулось за их клином багровым шлейфом. Запретить Предвестникам Зноя извергать огонь было просто невозможно – атакуя, они оставляли за собой выжженную землю. На левом фланге Предвестники Снегопада точно таким же образом создавали буран. План эльфов стал ясен как день: скакавшие слева Предвестники Зноя создавали лесной пожар, а буран Предвестников Снегопада должен был его загасить – но лишь с одной стороны от клина всадников. Все, что построение эльфов оставляло по левую руку, обречено было пылать.

Когда до всадников оставалось двести футов, Церцея дала отмашку. Старик выпустил в небо еще одну стрелу – на этот раз зажженную, и скелеты в крайних отрядах начали поднимать цепь. Цепь была последним даром Никодима своему наставнику – увидев, что предвестники отсутствуют при Корон’Нере, чернокнижник разгадал их план и придумал свой: простой и безумный. Моток толстой цепи длинной в три мили – навряд ли кто-то когда-то тратил магическую энергию на создание столь брутальной вещи. Цепь надлежало натянуть перед строем предвестников, чтобы остановить их продвижение: если они не остановятся, то их собственный разгон выбьет их из седел. Разумеется, чернокнижник предполагал, что у его господина окажется достаточно сил, чтобы уничтожить остановившихся всадников. Это было неверно, но звериная сущность Церцеи подсказала ей, как нужно доработать план, чтобы все получилось.

Итак, цепь была натянута. Времени на то, чтобы тормозить, у эльфийских всадников уже не оставалось, и первые ряды просто налетели на цепь. Удивительно, но она выдержала. Несколько эльфов выпали из седел, другие упали на землю вместе с лошадьми. Некоторые попытались перепрыгнуть цепь, но идея делать это в плотном строю была не из лучших. Задние ряды эльфов принялись тормозить, лошади, лишившиеся всадников попытались развернуться и убежать. Началась давка.

– Сейчас! – крикнула Церцея и выскочила из леса. Следом за ней побежали скелеты. Нарушив строй, они выбежали на опушку, окружая сбившихся в кучу эльфов. Стоило предвестникам остановиться, как огненно-снежный шлейф исчез. Для скелетов это был лучший шанс, но и он не сулил им ничего хорошего: начинали бой они с восемьюдесятью воинами против ста семидесяти, еще два отряда по сорок скелетов должны были подойти минут через десять. Как только эльфы слегка опомнятся, это превратится в резню, где против каждого скелета будет по одному эльфу – и даже в пешем строю шансы предвестников на победу были очень велики. Зная это, Церцея перед боем дала скелетам установку, которая окончательно лишала ее воинов шанса на победу, но позволяла с гарантией разрушить планы эльфов:

– Убить всех лошадей.

Пешком предвестникам никогда не удастся обойти Армию Мертвых по окружности до того, как их перехватят и убьют. А судя по методу, которым они вызывали лесной пожар, без коней у них даже этого не получится – что, впрочем, не помешает им отыграться на Первой сотне.

– Дальше каждый сам за себя, – сказала Змея Старику. – Постараемся выжить.

Сама она собиралась выживать самым надежным методом, который был ей известен. Хорошо, что поблизости нет живых людей, а стыд перед скелетами она уж как-нибудь забудет, тем более что большинство из них сегодня умрут.

– Храшк, подержи меч, – приказала она скелету, и, бросив ему клинок вместе с ножнами, обернулась змеей и устремилась в гущу сражения.

Примечания:

* Как уже указывалось ранее, ауры магов и они сами делятся на три уровня по одаренности: S (standart), A (archmage) и G (great mage) – поэтому маг S-класса самый бездарный, а не наоборот.

========== Глава XIX. Часть III. Линтанир – тьма, скрытая в листве ==========

Однако некоторые заходят слишком далеко,

считая, что падение Линтанира стало результатом

мирового заговора, направленного против эльфов.

Никаких мировых заговоров не было и не могло быть.

Король Дэлавин Перэльдар, «Повесть о страданиях и

подвигах эльфийского народа», 730 ГВ

Отряд орков заночевал в холмах неподалеку от берега реки. Каждую весну армии под началом великих и малых вождей спускались с гор. Обычно они проходили между землями Кналга и Болотом Ужаса, хотя в лучшие годы орки без опаски пересекали владения Альянса. В последние годы военная мощь Кналга значительно возросла, но так или иначе орки добирались до Великой Реки. В годы, когда Королевская Армия не успевала как следует подготовиться к их прибытию, они переправлялись за реку и нападали на города и деревни Центрального Веснота. Города Парфин и Вельрам подвергались нападениям почти ежегодно, а порой орки доходили даже до Сорадока. Если же год выдавался неудачный, и орки видели, что южный берег реки хорошо защищен, они довольствовались налетами на удаленные северные деревни. Королевская Армия посылала отряды всадников за реку, чтобы перехватывать налетчиков-орков, и война становилась игрой в салки. Орочьи армии разделялись на небольшие мобильные отряды и стремились добраться до незащищенных деревень. Те отряды, которым это удавалось, возвращались в горы с добычей, стремясь успеть вернуться в свое племя к первому дню лета – после окончания Сарак Ки-Рох – «весенней разминки» – вожди орков собирались вместе и начинали планировать более серьезные предприятия на год.

Отряду младшего вождя Тарак Аджуна и повезло и не повезло сразу – с одной стороны, в этом году переправиться через реку не получилось, и отряду удалось найти лишь небольшую деревню. С другой стороны, орки получили добычу даже без драки – жители деревни разбежались, бросив в домах еду и ценности. Но все же добыча была не слишком велика – немного золота и простеньких украшений, сорок мешков угля, все железо, которое нашлось в деревенской кузнице, и две девочки, обе младше десяти лет, которые, похоже, потерялись во время бегства крестьян, и прятались в подвале одного из домов – для тридцати орков все это более, чем скромно. Уголь и железо Тарак собирался продать на границе гномам – происхождение товара их не особенно волновало – но вот рабов они не покупали, а искать работорговца ради двоих детей не было смысла. Придется отвести девочек в племя – еды им нужно немного, а через пару-тройку лет от старшей из них уже будет ощутимая польза в хозяйстве. Итого получалось по пять монет на воина – если гномы будут не слишком упорно торговаться за уголь, двадцать пять монет – старейшинам, двадцать пять монет – шаману, и две малолетних рабыни для племени. Тарак Аджун считал себя очень везучим орком – вообще-то, он был так везуч, что даже уже перестал удивляться своей удаче – и теперь чувствовал себя обкраденным. Либо где-то был шанс, который он не заметил, либо все предприятие с самого начала было обречено на провал, и он должен быть благодарен хотя бы за то, что остался жив.