Текст книги "Тень смерти (СИ)"

Автор книги: Northvalley

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 73 страниц)

– Лэ ла ханья, – вздохнула фея. – Ай элмэ ла нут’Фиринитари, нангвэ Мал Хакар апалумэ пуреа. Инье кар’Феа араноссэ а илкуэн Линтанири араноссэ йалуми канва. Элмэ найкэ хаута’Са’оре. Апа сина лэ кэ кар’инье ма лэ йеста. (эльф. «Ты не понимаешь… Если мы не заточим Королеву Мертвых, победа над Мал Хакаром не будет иметь смысла. Я выполняю приказ старейшин дома Феа и остальных домов Линтанира. Са’оре должна быть остановлена. После этого можешь делать со мной что хочешь.»)

Золотая стрела просвистела в воздухе и вонзилась грозовой жрице в бедро.

– Ла веер, – произнес Тинандир. Он подобрал свой сломанный лук и сплавил поврежденные места золотом, – Инье ла апалумэ нанкуэт’намо, а акуа Ивулин йендэ. (эльф. «Не пойдет… Я не собираюсь ни перед кем отвечать, и перед дочерью Ивулина – тем более. »)

Дафейс, воспользовавшийся тем, что Тинандир отвлекся, подбежал к бессмертному и в очередной раз разрубил того – на этот раз просто отрубив голову. Балафиэль покачнулась и упала с дерева.

– Спаси ее! – вдруг приказала Са’оре Сар’ару. Призрак метнулся вперед и успел подхватить девушку у самой земли.

– Вряд ли это поможет, – произнес призрак, разорвав одежду Балафиэли – тело эльфийки вокруг торчащей стрелы превратилось в золото и заражение медленно распространялось.

– Это излечимо, – сказала Королева Мертвых, прикладывая ладонь к пораженной области и шепча заклинания. – Она может нам пригодиться, – ответила она на незаданный вопрос Сар’ара. – Теперь у меня есть все для того ритуала… Но сначала разберемся с феей.

Оставив потерявшую сознание жрицу, она повернулась к Мелифанте.

– Без шансов, – покачала головой фея. – Теперь, когда начался ливень, воды будет все больше и больше. Я не так хороша в этих делах, как юная Анебриэль, но учитывая, что ты ничего не можешь мне сделать…

Са’оре вместо ответа ударила в нее Теневым Разрушителем.

– Вот именно об этом я и говорю, – произнесла Мелифанта. – Природные молнии – одно дело, но для магии спригганы неуязвимы. Если быть точнее, мы ее едим.

– Я разберусь с этим, – пообещала Са’оре своему Илк’ха’йа’лет. – Помоги Дафейсу – нам еще понадобится его Оссис Витис.

Призрак кивнул и исчез, оставляя свою госпожу наедине с Мелифантой.

***

Тинебрифиэль еще раз окинула пустым взглядом поверженных противников и одинокого Гакира, который стоял поодаль, укрывшись щитом и навряд ли был способен продолжать бой, и обернулась туда, где Мал Хакар сражался с Лилией.

– Старик… – прохрипел Храшк, высовываясь из ямы. Его кости сильно обгорели, а ноги отвалились – он подтянулся на руках и перегнулся через край ямы. – Стань дрогом. Поглоти мои кости и сражайся.

Положение Старика было почти таким же плачевным – он смог освободиться от огненной змеи, но сильно пострадал и не мог подняться с колен – одна из его стоп треснула. Тем не менее, Ку’ман’дан отрицательно замотал головой.

– Какой смысл быть таким сильным и все время скрывать это? – прорычал скелет-орк. – Если ты позволишь ей сжечь нас всех вместе с лесом, кому там будет какая разница, был ты дрогом, рыцарем смерти или кем еще?

– Я не об этом, – отозвался Бернс. – Дрог – это не Легион. В момент, когда я поглощу твои кости, ты перестанешь существовать. Даже когда трансформация закончится, это будут уже просто кости, а не ты.

– Глупый человек! – усмехнулся Храшк. – Орк живет, пока он может сражаться. Если я продолжу существовать в качестве твоего доспеха, значит я не умру до конца. Давай уже! И забери ноги у вон того, – он мотнул головой в сторону одного из разрубленных саламандрой скелетов. – И Кротыша тоже бери – он мелкий, но кости у него крепкие.

– А вдруг они не согласны? – усомнился Ку’ман’дан.

– Идиот! – вскричал орк. – Сам же сказал – это не Легион. Ты сильнее – значит бери все, что тебе нужно. У нас тут всех нет особого выбора – умереть и победить или просто умереть. А ты, если бы поменьше думал своим пустым черепом, давно бы стал сильнее Дафейса.

Это было последней каплей.

– Эй ты! – крикнул Старик огненной фее, поднимаясь. – Куда собралась? Мы здесь еще не закончили!

В тот же миг скелеты Храшка, Кротыша и еще двоих лежавших на земле скелетов разлетелись на куски и все кости устремились к Бернсу.

– Так-то лучше… – усмехнулся череп орка перед тем, как стать оплечием дроговского доспеха и замолчать навсегда.

Старик подхватил левой рукой прилетевший к нему вместе с костями Кротыша громовой посох и выстрелил саламандре в спину. Снаряд прошел сквозь огонь, не причинив никакого вреда, однако заставил фею повернуться к Старику лицом. Дрог поудобнее перехватил топор… Раздался громкий всплеск и под ногами у противников зажурчали многочисленные ручьи.

– Жарковато у вас тут… – произнес Полиандр, помогая Амелии слезть со спины Мооха. – Лорд Хакар приказал всем, кто умеет тушить пожары, срочно прибыть.

Тинебрифиэль перевела взгляд на новых врагов – призрака-йети, двоих ведьм и колдуна – но не сдвинулась с места. Вода, льющаяся из двух созданных Полиандром родников, начала затапливать низинку, в которой шло сражение, но к саламандре приблизиться пока не могла – ее жар сразу превращал воду в пар.

– Это мы уже видели… – сказала Амелия, опуская руки в оба родника. Вода по всей опушке начала замерзать, а вокруг Тинебрифиэли стала испаряться куда медленнее, наконец достигнув ее пылающего тела и заставив его источать едкий дым. – Чего-нибудь нового нет?

Вместо ответа фея выпустила в Амелию и Полиандра по паре огненных шаров.

– Ну, это тоже не ново, – произнесла Ариша, заставив шары разлететься в стороны.

– Скучно, – проворчал Моох. – Пойду поищу Хозяина.

Саламандра, начинавшая потихоньку гаснуть, резко поменяла тактику – она вернулась в телесную форму, оставив лишь огненные крылья и, выхватив меч, устремилась к ведьмам. Старик заступил ей дорогу и фея схлестнулась с дрогом в яростной схватке.

– Мне попросить Мооха вернуться? – окликнул скелета Полиандр. – Теперь на нее должны действовать физические атаки.

– Не шути так! – отозвался дрог. – Неужто я одну волшебницу не зарублю?

– Не зарубит, – тихо произнесла Ариша, наблюдая за поединком. Саламандра пробила костяной доспех Старика уже в двух местах, продолжая успешно уворачиваться от всех ударов.

– Амелия, разморозь воду, – попросил Полиандр. – Попробую поймать ее Великим Разрушением.

– Не стоит, – отозвалась девушка. – Она снова станет огнем и испарит его. Лучше оставим лед на земле, чтобы вынудить ее оставаться в телесной форме.

– Тоже верно… – согласился колдун. – Ну тогда готовьтесь – как только она прорвется, нужно будет ударить по ней всем, чем можно.

Он создал у себя в руке небольшой водяной шарик, Амелия – ледяной молот, а Ариша достала и надела клоунскую маску с плачущим лицом. Ждать им пришлось даже меньше, чем они думали – когда Тинебрифиэль увернулась от очередного удара Старика, скелет на мгновение потерял равновесие и саламандра ударила его огненным крылом. Дрог упал на спину и фея, перескочив через него, помчалась к ведьмам… И едва не растянулась на земле, потому что Старик успел накинуть ей на ногу цепь.

– Я держу! – крикнул он. Позади него, возле ямы, Вакилла приподнялась на локте и вытянула вперед правую руку, покрытую чародейскими узорами…

– Амелия, сейчас! – скомандовал Полиандр, метая в саламандру водяной шар – он опасался, что фея снова превратится в пламя и заклинание Вакиллы пропадет попусту. Амелия не медля запустила в Тинебрифиэль молотом… В это мгновение в глазах саламандры впервые за сражение блеснули искорки разума – или, возможно, страха. А в следующий миг она бросила меч и направила раскрытую ладонь на Вакиллу. Татуировки, такие же, как те, что медленно покрывали руку ведьмы, проступили на коже феи во мгновение ока. Тоненький красный лучик, почти незаметный в отблесках бушевавшего вокруг пожара, превратил Вакиллу в облачко пепла. Огненные крылья саламандры погасли, сменившись обычными прозрачными крылышками. Пылающие огнем татуировки врезались в кожу, и превратились в раны, из которых хлынула кровь… Тем не менее, Тинебрифиэль ловко увернулась от молота Амелии и закрылась и без того раненой левой рукой от водяного шара Полиандра. Старик, поднявшись на одно колено, дернул за цепь, подтащив к себе фею, и замахнулся топором, но эльфийка подпрыгнула, ударив его ногами в грудь, а затем, когда они оба растянулись на земле, обхватила ногами голову дрога, видимо намереваясь сломать ему шею.

– Господин… – обратилась Ар’ак’ша к Мал Хакару.

– Все нормально, – произнес лич, уворачиваясь от очередной атаки Нинкуэдила. – Целью Вакиллы всегда была победа любой ценой, а не выживание. Она подходит для использования Сферы во много раз лучше, чем я…

Облачко пепла, оставшееся от Вакиллы, вдруг перестало оседать на землю и устремилось к саламандре. Зависнув прямо над феей, оно вспыхнуло пламенем, из которого, словно русалка из под воды, появилась Королева Некрополиса, вспотевшая, но совершенно невредимая. Раскрытая ладонь ее левой руки смотрела прямо на Тинебрифиэль и все татуировки уже были готовы – ведьма начала подготовку заклинания на левой руке тогда же, когда и на правой… На этот раз никто даже не успел заметить луча – расстояние было меньше двух футов – саламандра просто исчезла, засыпав Старика пеплом.

– Говорила же, не суйтесь… – сказала Вакилла. – Ничего-то вы без меня не можете…

Произнеся это, она свалилась без памяти.

***

Стоило Тинебрифиэли исчезнуть, пожар, охвативший опушку Линтанира, погас. Деревья в лесу продолжали гореть, но огонь на равнине поддерживался лишь магией саламандры и теперь просто исчез. Скелеты и эльфы наконец получили возможность оценить свои силы – и перевес явно был за нежитью. После сражения и пожара из двух сотен Предвестников уцелели около сорока эльфов и ни одной лошади. Скелетов Первой сотни осталось примерно столько же, но с ними были еще сто воинов из воскрешенных Мал Хакаром во время сражения – Седьмая и Восьмая сотни – и почти триста солдат Мал Кешара.

– Элье йалумэ гвериа инье, – произнесла Лилия. Они с Нинкуэдилом наконец-то смогли расправиться с великаном Гром-Бомом и позволили себе сделать передышку и осмотреться. Теперь, когда гигантский призрак больше не удерживал рога лесного духа, Ар’ак’ше и Ахене пришлось отступить и прикрыть Мал Хакара. – Элье ла хеп’эльлеайрэ муйлэ ан махта’хери Тинебрифиэль – элье эр ла харья’сина. (эльф. «Вы меня обманули… Вы не берегли секрет своего бессмертия для схватки с госпожой Тинебрифиэлью – у вас его просто не было.»)

– Инье йалумэ куэт’лэ – анва айрэ – ла энгвэ лэ кэ акуа кен, – отозвался лич. – Лимбэ куэни кэ ла фир – лити, локи, тавари, эали. Ананта анва айрэ – энгвэ лэ кэ харья о’мойна. (эльф. «Я же говорил тебе – истинное бессмертие это не то, что ты сможешь разгадать… Просто не умирать могут многие – личи, драконы, духи, феи. Но истинное бессмертие – то, которым можно поделиться с другими.»)

– Ворима ла харья’о, а ахья’эт, – поправила фея. – Сама ми вандил? Силумэ элье ла харья’сина а инье кэ маха’элье. (эльф. «Скорее уж не поделиться, а поменяться… Все дело в посохе, да? Сейчас его у вас нет, и я могу вас убить.»)

– Лэ йалумэ йеста’маха инье тьярвэ йеста’кен айрэмма кар, нан ла йалумэ кар. Ма силумэ? (эльф. «Ты все это время пыталась меня убить, чтобы посмотреть, как работает мое бессмертие, и у тебя ничего не вышло. Что изменилось?»)

– Инье йалумэ ханья’фуру элье тели. Инье йалумэ ханья’элье хеп’элье тьярвэ дарта’туэл эльерин а хери Тинебрифиэль махта. Нан элье йалумэ ханья’синатуэл. А элье йалумэ ханья’урувойт гулдуррин ла йалумэ кэ махта апа нангвэрья. Нан элье эстад сина умбари варна элье сеннуй наланта’инье тер элье нолвэ алкарин вала тьярвэ элье ла кэ кар’сина. (эльф. «Я неверно понимала ваши намерения. Думала, что вы сдерживаетесь, потому что ждете исхода боя между вашей королевой и госпожой Тинебрифиэлью. Но вы знали этот исход заранее. И то, что после своей победы огненная королева не будет способна сражаться, вы тоже знали. Причина, по которой вы вызвали всех этих призраков и оборонялись, вместо того, чтобы обрушить на меня легендарную мощь вашей магии, в том, что вы не могли.»)

– Ворима? (эльф. «Да неужели?») – скептически склонил голову на бок лич.

– Сина умбари ла илкуэн элье йалумэ эстад, ла ворима? Йа дагор инье йалумэ кен’хир синьяр, а силумэ инье кен’лимбэнэ анфирини инье кэ харья. Инье кар’лимбэнэ анфирини а ла кэ махта’акуа ай кан’той. (эльф. «Вы вызвали не только этих призраков, верно? Перед сражением я просматривала доклады разведки, и сейчас у вас здесь намного больше скелетов, чем должно было быть. Вы создали больше нежити, чем привыкли поддерживать, и не можете драться в полную силу, пока контролируете их.»)

– Энтавэ… – склонил голову Мал Хакар. – Лэ кен’илкуэн. Нан йалумэ, – он щелкнул пальцами, и скелеты Седьмой и Восьмой сотен свалилась на землю, распавшись на косточки. – Силумэ кен’анва Херу Умбар вала! (эльф. «Что ж… Ты все верно поняла. Но поздно… Теперь познай истинную мощь Повелителя Тьмы!»)

– Турма! – крикнула Лилия. Лич выстрелил парой Теневых Разрушителей из посоха и из свободной руки, но рога Нинкуэдила засветились и полупрозрачная сфера окружила быка и опустившуюся ему на спину фею, остановив заклинание лича.

– Многослойная защита… – произнес лич, заметив как на смену разрушенным молниями слоям магической оболочки появляются новые.

– Что будем делать, господин? – спросила Ар’ак’ша.

– Ничего. Они тоже маги Созидания, как и я, – значит из под щита стрелять не смогут. Она поставила его временно, чтобы подготовиться к чему-то. Подождем.

Между тем внутри магического щита Лилия опустилась на колени и приложила ладони к земле.

– Куйна, – приказала она. Ее заклинание, убивающее все растения вокруг, выглядело чудовищно, но это было, пожалуй, еще более впечатляющим. Лес, пораженный ее магией, а затем сожженный огнем саламандры, вновь ожил. Из земли появилась зеленая трава, на деревьях распустились почки, через мгновение сменившиеся листьями. Даже черные обгорелые стволы, оставшиеся от сгоревших деревьев, пустили какую-то поросль. А прямо за спиной у феи из земли вырвались два ростка с огромной скоростью начавшие превращаться в могучие стволы.

– Древа духа, вот что она задумала… – произнес лич, узнав заклинание, которое уже видел у Мелодии. – Сразу два? Так было можно?

«Лорд Хакар, – вдруг услышал он через одну из своих Печатей Тьмы, которую установил перед сражением на скелета из Второй сотни. – Вы меня слышите?»

«Это ты, Анаконда? – спросил лич. – Как ты со мной говоришь?»

«Нашла череп какого-то скелета с вашей печатью и решила попробовать. Я польщена, что вы запомнили мой голос.»

«Ты находишься около позиций Дафейса? Что у вас там происходит?»

«Об этом я и хотела поговорить. Кажется, у темной королевы проблемы. Она сражается с древней феей, на которую не действует магия.»

«А Сар’ар?»

«Бьется с бессмертным эльфом, который убил сто скелетов одним выстрелом.»

«Понятно…» – потянул Мал Хакар.

«Вы могли бы нанять меня, чтобы избавиться от феи. У вас есть кое-что, что мне нужно – кольцо моей матери, которое вы забрали у сестры.»

«А сколько это стоило бы, если бы я предпочел заплатить деньгами?» – поинтересовался лич.

«Две тысячи золотых,»-последовал ответ.

«Сколько? Кольцо столько не стоит.»

«Для меня оно важно, как память. А эта фея сражается на равных с бессмертной королевой мертвых, потому цена такая.»

«А за бессмертного эльфа ты сколько бы взяла?»

«Нет смысла назначать цену за невыполнимую работу,» – невозмутимо отозвалась оркша.

«Ладно, я согласен, – сказал Мал Хакар. – Получишь кольцо, если убьешь Мелифанту.»

«С вами приятно иметь дело,» – ответила Анаконда и связь прервалась.

«Эй, все, – обратился Мал Хакар сразу ко всем, на кого поставил Печати Тьмы перед сражением. – Мне, похоже, придется сражаться в полную силу, так что я отменяю печати. Действуйте по усмотрению.»

Отменив все поддерживаемые заклинания, лич повернулся к Лилии, которая уже успела создать нечто грандиозное – два огромных дерева, листья которых сияли золотом, хотя на дворе стоял апрель. Тем же цветом светились рога Нинкуэдила, на спине которого стояла, раскинув руки в стороны, дриада.

– Фанья Уйн! – возвестила она.

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем низкие серые тучи, висевшие над лесом, расступились, и призванный дух появился. Широкая морда с плоским лбом, огромным ртом и глубоко сидящими глазами. Два крыла, больше напоминавших плавники, и рыбий хвост. Тело чудовища имело землянисто-желтый цвет с зелеными вкраплениями – будто утес, поросший мхом – и достигало сотни футов в длину. Фанья Уйн вынырнул из облаков и спикировал прямо на Мал Хакара и обступивших его призраков. Дух едва-едва зацепил брюхом землю и снова взмыл в небеса, но все равно повалил несколько деревьев и оставил на земле глубокую рытвину.

– Все целы? – спросил лич, возвращаясь из другого измерения, где пережидал атаку гигантского духа.

– Разумеется, – ответила Ар’ак’ша, дематериализуясь. Сагулка избежал удара тем же способом, что и она. Ахена же успела спрятаться в одной из ям, созданных личем за время сражения.

– Я знал, что рано или поздно она вызовет второго духа, но не думал, что дойдет до такого. Сейчас он развернется за облаками и ударит еще раз – не будем ждать.

– Господин! – предупредила Ар’ак’ша. Нинкуэдил, стоявший поодаль во время атаки Фаньи Уйна, взял разгон и теперь несся прямо на лича. Мал Хакар встретил его Теневым Разрушителем и духу леса вновь пришлось укрыться за магическим щитом.

– Ар’ак’ша, Ахена, проследите за феей, – распорядился лич. Лилия на этот раз не принимала участия в атаке Нинкуэдила, и теперь парила в воздухе вне сферы щита. – Сагулка, стой рядом со мной. Фур’ган, твое время вышло.

«Мы нашли, начальник, – доложил призрак-гоблин из штаба. – Тут сказано…»

Гигантский дух неба вновь вынырнул из облаков.

– Приготовься перенести меня ему на спину, когда он подлетит, – приказал Мал Хакар призраку, продолжая поливать щит Нинкуэдила молниями.

Фанья Уйн стремительно приближался, и Сагулка, подхватив лича, взмыл в небо. Превзойти огромного духа в маневренности было совсем несложно – несмотря на это, чудовище попыталось нанести удар плавником, но промахнулось. Стоило личу и призраку оказаться на спине духа, которая, похоже, действительно состояла из поросшего мхом камня – как Фанья Уйн взмыл ввысь.

– Что он собирается сделать? – спросил Сагулка.

– Взлетит повыше, разгонится и врежется головой в землю, чтобы мы разбились, – отозвался лич. – Но это неважно – все решится намного раньше, – он приложил руку к спине гигантского монстра и начал читать заклинание. – Тела, похолодевшие навсегда, не согреть… По праву сильного я забираю у тебя тепло жизни. Твоя сила – моя!

Руку Мал Хакара окутало красное свечение, но больше ничего не произошло – дух продолжал набирать высоту.

– Что ты делаешь, вождь? – поинтересовался призрак. – Разве не нужно поразить вызывателя, вместо того, чтобы биться с духом?

– Обычно да, – согласился лич. – Обычно, когда чародей поддерживает сразу несколько заклинаний, он разделяет свою энергию между этими заклинаниями и быстрейший способ прекратить их действие – атаковать самого чародея. Но это не наш случай. У этой феи слишком мало магической энергии, чтобы поддерживать вызов двоих могущественных духов и два волшебных дерева вдобавок. Единственный здесь, у кого достаточно сил на подобное – Нинкуэдил. Он поглощает лишь малое количество энергии вызывательницы, и служит усилителем, сам снабжая ее энергией. За счет этой энергии она питает древа духа, а они поддерживают вызов этой небесной рыбины. Таким образом, наши враги получают энергию от друг друга по цепочке, в начале которой стоит Нинкуэдил, а в конце – Фанья Уйн. Но каждый из них передает дальше по цепочке не всю полученную энергию, а оставляет часть себе. Поэтому каждое следующее звено в цепи в разы усложняет ее поддержку в целом. Сейчас я подсоединился к рыбине заклинанием Поглощения и таким образом, стал еще одним звеном в цепочке. Чтобы Фанья Уйн не исчез, древам духа придется передавать ему больше энергии, а фее – отдавать еще больше энергии древам духа, а Нинкуэдилу – давать намного больше энергии фее. Если дух леса обессилеет, то вернется в мир духов, а сама дриада не сможет поддерживать древа, и они усохнут и не смогут поддерживать рыбину и они исчезнет, и мы победим.

– Я ничего не понял, о вождь духов… – произнес Сагулка. – Но разве если дух неба исчезнет, мы не…

Раздался громкий хлопок и Фанья Уйн, уже начавший разворачиваться к земле, исчез прямо из под ног у лича.

– Как раз для этого ты со мной, – отозвался Мал Хакар в полете.

– Духи не созданы летать на такой высоте… – сообщил призрак, ухватившись за мантию лича и пытаясь замедлить падение.

Они камнем пробили облака и устремились к земле. Ар’ак’ша и Ахена уже набирали высоту, чтобы подхватить их. Вместе тройке призраков удалось остановить падение и аккуратно приземлится. Лилия ожидала лича на земле – одна, без духов.

– Элье ла анта’килмэ инье, – вздохнула дриада. – Инье кэ кар’мине ма таварикуэт кэ кар, ай илкуэн таварирья йалумэ ингем – нивэнуру ракко. Тавари апалумэ энутл’валарья а кар’таварикуэт индо апа нурурья. (эльф. «Вы не оставляете мне выбора… Я могу лишь сделать последнее, что остается шаману, когда все его духи побеждены – предсмертное проклятие. Духи восстановят свои силы и исполнят волю шамана даже после его смерти.»)

Она сложила ладони перед грудью и произнесла:

– Линтанири малос таварил эссэ алкар, инье лайта’Амарил араноссэ йавасанти. Най кемма куйлэ, ай той лоста’йандо. Эт арэ той куалин, най кемен фир’а’лакермие укуа! (эльф. «Именем духа Линтанирского леса я благословляю яблоневые сады дома Амарил. Пусть земля живет, пока они цветут. В день же, когда они исчезнут, пусть земля умрет и не плодоносит никогда!»)

– Какой интересный ход… – покачал головой лич. – Нан сина ла мюрэ – инье йалумэ ванда норни инье йанта’танта амарил йава экспорт, энтавэ инье ла йеста’метья элье санти. (эльф. «И несколько излишний – я уже пообещал гномам, что удвою экспорт амарилских яблок, так что уничтожать ваши сады не в моих интересах.»)

– Энтавэ инье кар’синамбар майвойнэмма, – улыбнулась Лилия. – Ма элье дарта? (эльф. «Раз так, моя миссия на земле выполнена… Чего же вы ждете?»)

– Манан инье найкэ маха’лэ? – отозвался Мал Хакар, поворачиваясь к фее спиной. – Лэ туву’ма лэ махта. Апа лэ ракко инье апалумэ ла аналелья’Амарил араноссэ арда, ай инье ла йеста’метья амбар куйлэ – манан лэ найкэ фир? Энтулессэ элье мар а кер’йава. (эльф. «Какой теперь смысл тебя убивать? Ты получила то, за что сражалась. После твоего проклятия я и близко не подойду к землям дома Амарил, чтобы случайно не уничтожить жизнь на земле – что мне даст твоя смерть? Возвращайся домой и выращивай свои яблоки.»)

– Аннакуэни манен элье ла кэ ханья’хвини элдали манене инье… – печально усмехнулась фея. – Инье ла на’элье тьеллэ а акуа ла тьеллэ кэ на’аэли. Нинкуэдил куэл’силумэ а ла кэ анта’валарья инье, а эали куйлэ туэл массэ вала туэл. (эльф. «До чего же гении, вроде вас, плохо разбираются в простых слабых эльфах… Я ведь совсем не в вашей лиге и даже совсем не на том уровне, чтобы быть феей. Нинкуэдил ослаб и больше не может давать мне свою магическую энергию, а для феи конец магической энергии означает конец жизни.»)

Лич обернулся и с сомнением посмотрел на дриаду.

– Прощайте, – произнесла та, обращаясь к личу на его родном языке. – После гибели госпожи Мелодии я убеждала себя в том, что никто из нас не совершенен, что рано или поздно каждый оступится и совершит маленькую ошибку, которая будет стоить ему жизни. Но теперь, оглядываясь назад, я вижу, что исход нашего с вами боя был бы тем же, что бы я ни делала. Вы были безупречны, – фею окутал мягкий желтый свет и ее тело стало постепенно растворяться в нем, – и мне тоже позволили умереть безупречной. Спасибо.

– Смотрите, – сказал Мал Хакар призракам. – Эта эльфийка только что выиграла для своего дома почетный мир. Выиграла простеньким проклятием, каких могла бы наложить десяток за пять минут. Все остальное время она просто демонстрировала нам, что ее дух достаточно могуч, чтобы претворить ее проклятие в жизнь. Хорошая игра, полностью оправдывающая славу древнейшей и мудрейшей расы. Если бы люди могли так играть, мы бы может и не воевали бы никогда…

– Господин! – крикнул Гакир, подбегая к личу. – Из леса появился большой отряд эльфов. Мы отрезаны от крепости. Их не менее пяти сотен!

– Что ж, похоже воевода Балафиэль наконец решила сразиться с нами в открытую… – произнес Мал Хакар. – Уже третий хороший гамбит за сегодня.

***

На полузатопленной поляне под проливным дождем сражались пятеро бессмертных. Тинандир все так же оставался неуязвим, но ослабил натиск, видимо не желая выдавать новые козыри, пока сражается не с Са’оре. Сама Королева Мертвых осыпала свою противницу непрерывным шквалом ударов, чередуя заклинания и атаки насекомых, которые могли свободно отделятся от ее доспеха и возвращаться обратно, надеясь обнаружить тот тип атак, к которому спригганка будет наиболее уязвима. Сар’ар, Илк’ха’йа’лет, ни разу не погибший за тысячу лет, оставался недосягаем и сейчас – он кружился вокруг Тинандира, стремительно нападая и немедленно отходя, чтобы избежать атак с короткой дистанции. Дафейс, строго говоря, не был бессмертен, но именно он принимал не себя большую часть заклинаний Тинандира. Его костяной доспех разлетался на куски, но дрог раз за разом создавал себе новый из обломков старого и еще неиспользованных частей разрушенного Легиона. Мелифанта просто висела в воздухе, отбиваясь от атак Са’оре. Та схема, которую избрала Королева Мертвых, идеально ей подходила – спригганы были не просто неуязвимы к магии, а поглощали ее. Силы поглощенных заклинаний некромантки как раз хватало на то, чтобы отбиваться от костяных мух, которые были весьма надоедливы, хотя навряд ли смогли бы причинить древней спригганке критический ущерб. В крайнем случае Мелифанта могла бы отстреливаться прямо поглощенными заклинаниями, но она не хотела раскрывать эту карту и покамест просто переводила энергию Теневых Разрушителей в водные струи и ледяные иглы.

«Манен ла мюрэ. – размышляла спригганка. – Инье йалумэ аматирэ Фиринитари а Тинандир апалумэ махтари илкуэн арэ, а инье кэ йухта’Итил Эйтел апа итил анарорэ. Куантаитил йалумэ нэл ломэ, а инье кэ мента’той ми итил… Нан силумэ инье ла кэ дарта’ломэ – Балафиэль хир’элмэ а охтарирья апалумэ симен. Инье мюрэ туэл’махтар а кар’манен Фиринтари маха’Балафиэль. Ангайассэ селл… Сэ кар’ворима, нан улкалумэ. Манан ла лав’Тинандир реми Са’оре, лав’инье реми Тинандир, а апа – маха’инье рома? Манен улка туйма… Тарьяссэ кен’апалумэ… Экар инье кэ кар’Тинандир мин ара мин? Ай Тинандир симен Саорэ ла эстад хоссерья – экар сэ кар’той ми малта. Энтавэ инье ла кэ хайта’Тинандир минья. А инье ла кэ хехта’умбар а дрог ми туэл – инье ла кэ йур’палпарья ай хеп’нолвэ. Ай инье хайта’Сар’ар йа лумэ, сэ кэ брагол тул’нан. Орохалла мен кэ: аксохтар, Са’оре, умбар, Тинандир.» (эльф. «Как все неудачно сложилось… Я надеялась, что Королева Мертвых и Тинандир будут сражаться весь день, а когда взойдет луна, можно было бы использовать Лунный колодец. Полнолуние было всего три ночи назад, и я легко смогла бы запустить из обоих на луну… Но теперь дождаться ночи не получится – Балафиэль нашла нас и скоро сюда сбегутся все ее воины. Придется закончить бой поскорее и устроить все так, будто это Королева Мертвых убила Балафиэль. Бедная девочка… Она ведь все правильно сделала, просто не вовремя. Нельзя было сначала дать Тинандиру запечатать Са’оре, потом дать мне запечатать Тинандира и уже потом – бить меня молниями? Что за ненормальное поколение… Трудно сказать, что теперь будет… Получится ли у меня справиться с Тинандиром один на один? Пока Тинандир здесь, Са’оре не станет вызывать свою армию – ведь он сразу превратит их всех в золото. Значит, Тинандира первым убирать нельзя. Оставлять последними призрака или дрога тоже нельзя – я не смогу уклониться от их атак, пока поддерживаю заклинание. Если избавиться от Сар’ара слишком рано, он потом вернется в неподходящий момент. Пожалуй, лучшим будет такой порядок: скелет, Са’оре, призрак, Тинандир.»)

Приняв такое решение, она воздела руки к небу и девять потоков воды поднялись от земли и спиралями закружились вокруг спригганки.

– Нертеа фалма! – произнесла Мелифанта, указывая на Дафейса. Одна из водных струй устремилась к дрогу. – Мине! – струя лишь скользнула по костяному доспеху, но затем вновь развернулась в цели. Второй поток отделился от спирали и присоединился к первому. – Атта! – Слившись воедино, две струи пробили доспех Дафейса, но и на этом не остановились, а снова повернулись в воздухе. – Нелдэ! Канта! Лемпэ! – когда в окружающей спригганку спирали осталось лишь четыре потока, Са’оре сдвинулась с места. Во мгновение ока она оказалась в воздухе рядом с Мелифантой и нанесла удар копьем. Водные струи завертелись быстрее, переломив копье и образовав защитный кокон вокруг спригганки.

– Сина варнассэ кэ вил? (эльф. «Этот доспех еще и летает?») – озадаченно произнесла та, вытаскивая из раны наконечник копья. Ойра Реста Таварил должен был справиться с этой раной, но сам факт, что придется потратить на это часть собственной магической энергии, раздражал – особенно после прерванного на середине Девятого вала, который наверняка уничтожил бы дрога после еще пары попаданий.

– А из чего он, по-твоему, сделан? – отозвалась Королева Мертвых, создавая из роившихся вокруг нее костяных мух еще одно копье и четыре щита – по одному для каждой костяной руки.

– Не хочешь испытывать на себе Девятый вал, даже будучи бессмертной? – поинтересовалась Мелифанта. – Я огорчу тебя – девятый удар этого заклинания пробивает насквозь крепостную стену толщиной в семь футов… Не то, чтобы в этом была какая-либо необходимость.

Она сжала кулак и сфера Великого Разрушения образовалась из капель дождя прямо в воздухе, окутав Са’оре.

– Тинандир! – окликнула спригганка. Бессмертный эльф, давно уже приглядывавший краешком глаза за поединком Мелифанты и Са’оре, немедля выпустил в водный шар золотую стрелу.

– Забавная штука, – произнесла Са’оре, выходя из-за дерева и изучая повисшую в воздухе золотую сферу, внутри которой была заточена ее копия. – Знаешь, обычно эти двойники исчезают, если их ударить, но меня так редко атакуют – все ведь знают, что я бессмертная. И, прежде, чем ты решишь повторить попытку – это тоже двойник.