Текст книги "Избранные сочинения в шести томах. Том 2-й"

Автор книги: Джеймс Фенимор Купер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 59 страниц)

дил в себе это чувство, а главное, дружище Кэп, в первом же стрелковом состязании победил честь честью хозяина того ружья – он стрелял из него, а я из «оленебоя», – и это в присутствии самого генерала! Тут Следопыт остановился, чтобы всласть посмеять¬ ся; его глаза и загорелое, обветренное лицо так и сияли гордостью. – Но особенно искушал меня нечистый в третий раз. Я случайно набрел на шестерку отдыхавших мингов. Сами эти аспиды спали, а их оружие и порох лежали сваленные в кучу немного в стороне, – я мог бы йх прихватить, ни¬ кого не беспокоя. Какая бы это была удача для Великого Змея: ему понадобилось бы меньше времени, чтобы снять с них скальпы, чем мне рассказать вам этот случай. О, Чингачгук храбрый воин, и он не менее честен, чем храбр, а уж такого добряка поискать надо! – И как же поступили вы в этом случае, мастер Сле¬ допыт? – спросил Кэп с величайшим интересом. – Сколь¬ ко я понимаю, вас ожидала либо очень удачная, либо очень неудачная высадка на берег. – И удачная и неудачная, если хотите знать. Неудач¬ ная потому, что соблазн был уж слишком велик; но все кончилось к общему удовольствию. Я не тронул и волоса у них на голове – белому человеку душа не йозволяет снимать скальпы, – и даже не взял у них ни одного ру¬ жья. Я просто не доверял себе, зная, до чего ненавистны мне эти минги. В рассуждении скальпов вы совершенно правы, мой достойный друг, но что до оружия и пороха, любой при¬ зовой суд1 в христианском мире вынес бы решение не в их пользу. – Что верно, то верно, но надо же было показать мин– гам, что белый человек не станет нападать ни на спящего, ни на безоружного врага. Мне слишком дорого мое ^до¬ стоинство, мой цвет кожи и моя религия, чтобы всем этим жертвовать. Я просто дал мингам выспаться и подождал, пока они снова не будут на военной тропе. А потом, дей¬ ствуя где из засады, а где с флангов, угостил негодяев в должной плепорции.– Следопыт любил щегольнуть ученым словцом, подхваченным где-нибудь в дороге, но порой пе¬ 1 Призовой с у д – специальный суд, проверявший закон¬ ность захвата каперами неприятельских торговых судов. 430

ревирал его и употреблял не в точном значении. – Только один минг и вернулся потом к себе в свой вигвам, да и то сильно припадая на одну ногу. По счастью, великий дела¬ вар лишь немного задержался в пути, гоняясь за дичью, и поспел как раз вовремя. А когда он поднялся с земли, пять скалышв висели у него там, где им висеть положено. Так что, как видите, поступая правильно, я ничего не потерял ни в рассуждении чести, ни трофеев. Кэп одобрительно хмыкнул, хотя кое-какие положения в нравственном кодексе Следопыта были недоступны его пониманию. Так, перекидываясь с одного на другое и то и дело, останавливаясь в увлечении беседой, приятели шест¬ вовали к блокгаузу. Но теперь они подошли так близко, что у обоих пропало настроение продолжать разговор, и каждый стал мысленно готовиться к предстоящему проща¬ нию с сержантом. Глава XXVIII Земля, ты вновь бесплодна и бела! Твою беду оплакивает стих. Еще недавно здесь весна цвела, Росли нарциссы на полях твоих. Теперь бураны над тобой шумят, Зима пришла. Испорчен твой наряд. Спенсер, «Пастушеский календарь» Солдат в горячке битвы бестрепетно встречает опас¬ ность и смерть, но, когда переход в мир иной совершается в минуты спокойных раздумий, он пробуждает в нас мы¬ сли о нетленном и непреходящем, сожаления о прошлом вместе с сомнениями и гаданиями о том, что нас ждет впе¬ реди. Сержант Дунхем был человек храбрый, но ему пред¬ стояло отправиться в страну, где мужество и решитель¬ ность уже не могли пригодиться, и его чувства и мысли, постепенно освобождаясь от земного плена, принимали обычное в этих случаях направление: ибо, говоря, что смерть – великий уравнитель, мы прежде всего имеем в виду, что каждого она приводит к убеждению в суетности жизни. Человек своеобразных взглядов и навыков, Следопыт был всегда склонен к размышлению и привык на все смот¬ 431

реть с вдумчивостью и даже некоторой отрешенностью фи¬ лософа. То, что он увидел в блокгаузе, не заключало в се¬ бе ничего для него нового. Другое дело Кэп: грубоватый, упрямый, самонадеянный и вздорный старик даже к смерти не умел отнестись с подобающей серьезностью; невзирая на все происшедшее и на несомненную предан¬ ность шурину, он вошел в комнату умирающего, в значит– тельной степени сохраняя обычное свое черствое рав¬ нодушие – плод долгой учебы в той школе, которая, пре¬ подавая нам немало возвышенных истин, бросает свои наставления на ветер, когда имеет дело с учениками, не¬ способными извлечь из ее уроков необходимую пользу. Едва войдя в комнату, где лежал умирающий, Кэп со свойственной ему бестактностью принялся рассказывать о событиях, послуживших причиной гибели Мюра и Разя¬ щей Стрелы. – Вот так-то они и снялись с якоря самым что ни на есть скоропалительным манером, – закончил он свой рас¬ сказ, – и для тебя, братец, должно быть немалым утеше¬ нием, что они опередили тебя в этом долгом плавании – ведь ни у кого из нас не было оснований их любить. Я па твоем месте был бы радехонек. Матушка всегда говарива¬ ла, мастер Следопыт, что умирающим не след причинять лишние огорчения, напротив, их нужно подбадривать и утешать разумными и назидательными речами. Эти но¬ вости придадут бедняге куражу, если он так же относится к дикарям-краснокожим, как я. Услышав это известие, Июньская Роса встала и бес¬ шумно выскользнула из блокгауза. Дунхем внимал Кэпу, уставясь перед собой невидящими очами. Во многом уже освободившись от уз, привязывавших его к жизни, он на¬ чисто забыл Разящую Стрелу и нисколько не интересовал¬ ся Мюром, зато слабым голосом спросил, где Пресная Вода. За юношей тотчас же послали, и он предстал церод умирающим. Сержант ласково посмотрел на него, и этот взгляд ясно говорил, как он, Дунхем, жалеет, что неумыш¬ ленно нанес ему обиду. Теперь у постели умирающего со¬ брались Следопыт, Кэп, Мэйбл и Джаспер. Все они стояли над его соломенным тюфяком, и только дочь опустилась на колени и то и дело прижимала ко лбу холодную руку отца и смачивала водой его запекшиеся губы. – Тебе недолго придется нас ждать, сержант, – «ска¬ зал Следопыт; он столько раз глядел в глаза смерти, видел 432

столько одержанных ею побед, что не ощущал благоговей¬ ного страха, хоть и понимал, сколь различен ее приход в пылу сражения и на тихом ложе, среди родных и близ¬ ких. – Я твердо уповаю на нашу будущую встречу. Разя¬ щая Стрела ушел в дальний путь, но это не путь честного индейца. Ты больше его не увидишь, его тропа не может быть тропой праведных. Это было бы противно разуму, и точно так же, на мой взгляд, обстоит дело с лейтенантом Мюром. Ты же честно нес свою службу, а раз так, значит, ты можешь отправиться в самое долгое из путешествий с легким сердцем и твердою стопой. Надеюсь, дружище; я всегда старался служить с усердием. – Верно, верно,.– вмешался Кэп,– добрые намере¬ ния—это половина дела, хоть ты и поступил бы умнее, кабы, чем причаливать к берегу наобум, выслал сначала отряд разведчиков. Все бы, смотришь, и обернулось по– другому. Но никто здесь не сомневается, что намерения у тебя были самые лучшие, да и там, я думаю, это не вызо¬ вет сомнений, насколько я знаю наш мир и наслышан о другом. – Да, так оно и есть: я хотел сделать как лучше! *– Батюшка, о милый батюшка! – Магни убита горем, мастер Следопыт, ей трудно в таком состоянии провести отца через, рифы и мели, и при¬ дется нам полностью взять это на себя. – Ты что-то сказала, Мэйбл? – спросил сержант, пе¬ реведя глаза на дочь; он был уже слишком слаб, чтобы к ней повернуться. – Да, батюшка! Не полагайтесь на собственные дела в надежде на милость и спасение; уповайте лучше на бога и его милосердного сына. – Что-то в этом роде, братец, говорил мне как-то свя¬ щенник. Девочка, может, и права. – Верно, верно, это святая истина. Господь будет на¬ шим судьей, он ведет вахтенный журнал всех наших дел и поступков. В последний день он подобьет итог и скажет, кто вел себя хорошо, а кто плохо. Мэйбл, по-моему, права, и, значит, нечего тебе бояться за баланс, ведь там-то уже не будет никакого жульничества. – Положитесь на бога, отец, и на его милосердного сына. Молитесь, милый, милый отец, только его всемогу¬ щество вам поможет. 28 Фенимор Купер. Том II 433

– Я отвык молиться, Мэйбл. Братец, Следопыт, Джае-* пер, напомните мне слова молитвы. Но Кэп едва ли даже представлял себе как следует, что такое молитва, и ничего не мог ответить. Следопыт, тот молился много – ежедневно, если не ежечасно. Но он мо¬ лился про себя, не прибегая к словам, на собственный бес¬ хитростный лад. В этом затруднительном положении он был так же беспомощен, как и моряк. Что же до Джаспе¬ ра – Пресной Воды; хоть он был бы рад гору сдвинуть для Мэйбл, этой помощи умирающему он оказать не мог, И юноша понурил голову с тем смущением, какое испыты¬ вают молодые и здоровые, когда они вынуждены признать свою слабость и зависимость от высших сил. – Батюшка, – сказала Мэйбл, – вы знаете «Отче наш»; вы сами учили меня молиться, когда я была ребен¬ ком. На лице сержанта мелькнула улыбка, он вспомнил, что и впрямь когда-то выполнил для дочки по крайней мере эту часть родительских обязанностей. Эта мысль принесла ему огромное облегчение. Несколько минут он молчал, и окружающим казалось, что душа его обращена к богу. – Мэйбл, детка моя, – (сказал он наконец внезапно окрепшим голосом. – Мэйбл, я покидаю тебя, – так в по¬ следние минуты земного бытия дух уже не замечает те¬ ла. – Я покидаю тебя, дитя мое; дай мне руку. – Вот она, батюшка! Возьмите обе! Вот они обе! – Следопыт! – сказал сержант, нащупав по другую сторону руку Джаспера, который стоял на коленях у его ложа. – Возьми ее руку, я оставляю ее на тебя – будь ей отцом или мужем, как вы хотите – ты и она. Благослов¬ ляю вас... В этот торжественный миг никто не посмел бы ука¬ зать сержанту на его ошибку. Спустя две минуты он ото¬ шел, соединив руки Джаспера и Мэйбл и накрыв их своей ладонью. Мэйбл ничего не замечала, пока восклицание Кэпа не возвестило ей о смерти отца. Подняв голову, она встретила устремленный на нее взгляд Джаспера и ощу¬ тила горячее пожатие его руки. Однако в ту минуту ею владело одно только чувство, и она отвернулась, чтобы предаться горю, едва ли сознавая, что произошло. Следо¬ пыт взял под руку Пресную Воду и вышел с ним из блок¬ гауза. 434

Оба друга в глубоком молчании прошли мимо костра и дальше по прогалине чуть ли не до противоположного бе¬ рега. Здесь они остановились, и Следопыт первым нару¬ шил тишину. Все кончено, Джаспер, – сказал он, – сержантова песенка спета. Эх, горе, горе! Бедняга Дунхем завершил свой земной поход, погиб от руки подлого минга. Никто не знает своей судьбы! Завтра или послезавтра то же самое может случиться с тобой или со мной. – А Мэйбл, что будет с Мэйбл, Следопыт? ^ Ты слышал последние слова сержанта? Он поручил свсУе детище моим заботам. Он возложил на меня серьез¬ ную обязанность, очень серьезную, Джаспер! – Это обязанность, Следопыт, от которой многие бы с радостью тебя освободили, – возразил юноша с горькой усмешкой. – Й и сам не раз думал, что мне она не по плечу. Ведь я не слишком высокого о себе мнения, Джаспер, право же нет, но, если Мэйбл Дунхем простит мне мое невежество и прочие мои недостатки, я не стану ее отговаривать, хоть кому и знать их, как не мне. Никто не осудит тебя, Следопыт, если ты женишь¬ ся на Мэйбл Дунхем, все равно как если бы ты стал но¬ сить на груди драгоценный алмаз, подаренный щедрым другом. – Ты хочешь сказать, что осудить могут Мэйбл? Бы¬ ли у меня и такие опасения, мой друг. Ведь не все склон¬ ны смотреть на меня твоими глазами или глазами сержан– товой дочки. (Тут Джаспер – Пресная Вода вздрогнул, словно от внезапной боли, но больше ничем не выдал сво¬ их чувств.) Люди завистливы и недоброжелательны, особенно в наших гарнизонах. Я часто думаю, Джаспер, как было бы хорошо, если бы ты приглянулся Мэйбл и она бы приглянулась тебе. Я не могу отделаться от мысли, что такой человек, как ты, скорее составил бы ее счастье. – Не будем говорить об этом, Следопыт, – нетерпели¬ во прервал его Джаспер; голос его зазвучал глухо. – Му¬ жем Мэйбл будешь ты, и не к чему представлять на твоем месте другого. Что до меня, то я собираюсь последо* вать совету мастера Кэпа – наймусь вместе с ним на ко¬ рабль, а там посмотрим, сделает ли меня человеком соле¬ ная вода. -28* 435

– Ты, Джаопер Уэстерн? Ты оставишь озера, леса и нашу армию? И это ради суетной жизни в городах и по¬ селениях и какой-то незаметной разницы во вкусе воды! Разве нет у нас солонцов, если тебя тянет на соленое? И разве человеку не следует мириться с тем, чем доволь¬ ствуются другие божьи создания? А я-то рассчитывал на тебя, Джаспер, рассчитывал, что теперь, когда мы с Мэйбл заживем своим домком, ты, может, тоже найдешь себе до¬ стойную спутницу и поселишься где-нибудь поблизости. Я приглядел чудесное местечко для жилья, милях в пяти¬ десяти от крепости; тут же, лигах в десяти, есть удобная бухта – ты мог бы в любую свободную минуту приезжать к нам на куттере. Каждый из нас охотился бы на своих уго¬ дьях. Мне даже представлялось, что ты с женой и мы с Мэйбл со временем приобретем эти усадьбы в полную соб¬ ственность. Мы сохранили бы нашу дружбу и в разлуке*, и, если бы господу было угодно, чтобы его творения узнали счастье на земле, не было бы никого счастливее нашей четверки. – Ты забываешь, мой друг, – отвечал Джаспер, взяв Следопыта за руку и улыбаясь ему вымученной улыб¬ кой, – что четвертой участницы нашего содружества, той подруги, которую я должен холить и лелеять, пока что п в помине пет. И я сильно сомневаюсь, что полюблю кого– нибудь больше, чем тебя и Мэйбл. – Спасибо тебе, мой мальчик, большое спасибо! Но к Мэйбл у тебя, конечно, просто дружеское чувство, не то, что у меня. Представь себе, ночами, вместо того чтобы крепко спать, как спит все живое, я только и грежу, что о ней. Вижу я, скажем, стайку резвящихся ланей и только навожу на них ружье, чтобы раздобыть себе дичинки на завтрак, как вдруг эти милые зверюшки оглядываются на меня, и у каждой лицо Мэйбл, и все они смеются мне в ли¬ цо, словно говорят: «Стреляй в нас, если посмеешь!» Слы¬ шу ее звонкий голосок, распевающий с птицами в лесу. А этой ночью мне приснилось, будто я переправляюсь че¬ рез Ниагарский водопад и крепко прижимаю ее к себе, так не хочется мне с пей расставаться. Самые ужасные мину¬ ты моей жизни были, когда мне приснилось – то ли бес меня попутал, то ли проклятый чародей мынг, – будто Мэйбл навсегда для меня потеряна: не то сама меня поки¬ нула, не то ее увели силой... – О, Следопыт, если утрата Мэйбл так печалит тебя 436

во сне, каково же мне переживать это на деле – знать, что все это правда, ужасная, горькая правда! Эти слова вырвались у Джаспера неожиданно для него самого – так выливается жидкость из внезапно разбито¬ го сосуда. Он произнес их невзначай, почти бессознатель¬ но, но с таким подлинным чувством, что нельзя было со¬ мневаться в их глубокой искренности. Следопыт вздрогнул и с минуту растерянно смотрел на друга. И тут, несмотря на все простодушие нашего героя, его словно озарило. Кто не знает по собственному опыту, что, когда у нас собирает¬ ся множество подкрепляющих друг друга доказательств, достаточно одного, еще неизвестного нам факта, чтобы мысль лихорадочно заработала и из смутных посылок ро¬ дился ясный вывод. Следопыт был доверчив и прямо¬ душен, а главное, убежден, что друзья в той же мере желают ему счастья, как он желает им, и до этой злосча¬ стной минуты в душе его ни разу не пробудилось подозре¬ ние, что Джаспер любит Мэйбл. Однако теперь он и сам узнал, что такое пылкая страсть, а нечаянное признание друга было слишком непосредственным и бурным, чтобы можно было еще в чем-то сомневаться. Чувство глубокого унижения и невыносимого страдания охватило Следопыта при этом открытии. Ему пришло на ум, как молод, как обаятелен Джаспер, – все говорило за то, что Мэйбл не может не предпочесть такого поклонника. И сразу же в Следопыте, как всегда, заговорило душевное благородство, его врожденная скромность и склонность недооценивать себя – проснулось уважение к правам и чувствам других людей, уважение, которое было как бы неотъемлемой частью его великодушной натуры. Он взял Джаспера за руку, подвел его к лежащему на земле бревну, заставил своей железной рукой на него опуститься и сам сел рядом. Не успел юный матрос дать волю своему горю, как тут же испугался и устыдился себя-самого. Он пожертво¬ вал бы всем на свете, чтобы вычеркнуть из жизни эту минуту слабости, однако природная искренность и друже¬ ская откровенность, всегда связывавшие его со Следопы¬ том, не позволили ему больше таиться, избегая объясне¬ ний, которых, он знал, теперь не миновать. Заранее со¬ дрогаясь перед тем, что последует, он все же и мысли не допускал о каких-либо увертках и недомолвках. – Джаспер, – начал Следопыт таким торжественным 437

тоном, что у юнопш затрепетал каждый нерв, – ты меня удивил, признаться! Оказывается, ты питаешь к Мэйбл куда более нежные чувства, чем я думал. И, если только тщеславие и самомнение меня не обманывают, я жалею тебя, мой мальчик, жалею от всей души. Кому и знать, как не мне, до чего несчастен тот, кто полюбил такую девуш¬ ку, как Мэйбл, – разве только он надеется, что она отве¬ тит ему взаимностью. Но в этом деле, Пресная Вода, нуж– на полная ясность, чтобы между нами, как говорят дела¬ вары, не оставалось ни малейшего облачка. – Какой еще ясности тебе нужно, Следопыт? Я люб¬ лю Мэйбл Дунхем, а Мэйбл Дунхем меня не любит, вот и вся недолга: она предпочитает выйти за тебя; единствен¬ ное, что мне остается, – это отправиться в дальнее плава¬ ние и постараться забыть и тебя и ее. – Забыть меня, Джаспер? Это было бы наказанием, которого я никак не заслужил. С чего ты взял, что Мэйбл меня предпочитает? Откуда у тебя эти сведения, мой друг? Мне это кажется маловероятным! – Но ведь она собирается за тебя замуж, а Мэйбл вряд ли согласилась бы выйти за человека, который ей не мил. – Да ведь на этом браке настаивал сержант. Мэйбл чересчур послушная дочь, чтобы выйти из воли умираю¬ щего отца. Сам ты когда-нибудь говорил с ней, объяснил¬ ся ей в любви? – Нет, Следопыт, я счел бы это подлостью по отно¬ шению к тебе. – Верю, мой мальчик, верю каждому твоему слову. И у тебя, конечно, хватило бы мужества уехать в дальние края и похоронить в себе это чувство. Но этого не должно быть. Нет, Мэйбл обо всем должна узнать, и она поступит, как подскажет ей сердце, пусть это даже разобьет мое, Джаспер. Так ты ни разу ей об этом не заикнулся, мой Друг? – Ни разу по-настоящему, открыто и прямо. И все же, Следопыт, уж признаюсь тебе в своей ребяческой глупо¬ сти, мне просто трудно что-нибудь скрыть от такого вели¬ кодушного друга. Я расскажу тебе все как есть, и давай поставим на этом крест. Ты ведь знаешь, как молодые лю¬ ди иногда понимают друг друта с полуслова – или думают, что понимают, – хотя между ними ничего не было сказа¬ но прямо. Как они угадывают мысли друг друга – или 438

думают, что угадывают, – по сотне ничтожных намеков и признаков. – Нет, Джаспер, ничего этого я не знаю, – просто¬ душно признался Следопыт; и в самом деле, его невинные авансы никогда не встречали у Мэйбл того драгоценного сладостного поощрения, которое молчаливо отмечает пе¬ рерастание тайной склонности в разделенную страсть. – Нет, нет, Джаспер, я ничего этого не знаю. Мэйбл всегда обращалась со мной как должно и говорила все, что ей нужно, простым и понятным языком. – А посчастливилось тебе услышать от нее, Следопыт, что" она тебя любит? – Нет, Джаспер, таких слов я от нее не слышал. Она говорила мне, что нам не следует жениться, что она и мы¬ сли такой не допускает. Что она не достойна быть моей женой, хотя уважает меня и ценит. Но сержант уверил меня, что все робкие юные девушки это твердят, то же са¬ мое говорила ее мать задолго до рождения Мэйбл; пусть она только при любых условиях согласится на брак, а там все уладится. Я и подумал, что все в порядке. Хоть Джаспер и питал искреннюю дружбу к своему удачливому сопернику и от всей души желал ему счастья, мы поступили бы недобросовестно, утаив от читателя, что сердце юноши чуть не выскочило из груди от невыразимой радости, когда он услышал признание Следопыта. Й не то чтобы его поманила к&кая-то надежда, – нет, с ревнивым своекорыстием влюбленного он радовался, что никто дру¬ гой не удостоился того сладостного признания, по которо¬ му тосковал он сам. – Расскажи мне, как разговаривают без слов, – по¬ просил внезапно помрачневший Следопыт, с решимостью человека, который уже не надеется услышать ничего для себя отрадного. – Мне случалось объясняться так с Чин¬ гачгуком и его сыном Ункасом до того, как беднягу убили. Но я не представлял себе, что и молодым девицам знакомо это искусство, а особенно такой, как Мэйбл Дунхем. – Тут и рассказывать нечего, Следопыт! Это взгляд, улыбка или легкий кивок, это незаметная дрожь в руке или в плече, когда девушка случайно к тебе прикоснется. А так как меня била дрожь от чуть слышного дыхания Мэйбл или легчайшего прикосновения ее платья, то я бог весть что себе вообразил, и эти пустые надежды ввели меня в заблуждение. Сам я ничего прямо не говорил Мэйбл, а 439

теперь уже и поздно, раз у меня никаких надежд не оста¬ лось. – Джаспер, – сказал Следопыт просто, но с достоин¬ ством, исключавшим всякие попытки возражения, – нам надо условиться насчет похорон сержанта и нашего отъ¬ езда отсюда. Как только мы все это уладим, у нас с тобой найдется время потолковать о сержантовой дочке. Тут на¬ до подумать серьезно, ведь сержант доверил ее моим за¬ ботам. Джаспер был только рад переменить разговор, и вскоре оба друга разошлись в разные стороны, чтобы выполнить те обязанности, которые на каждого из них возлагали его положение и призвание. После полудня все умершие были преданы земле. Сер¬ жанта похоронили на самой середине прогалины, под сенью старого вяза. Мэйбл плакала навзрыд, находя в сле¬ зах какое-то неизъяснимое облегчение. Ночь прошла спо¬ койно, как и весь следующий день, – Джаспер отложил отплытие корабля из-за сильного ветра, поднявшегося на озере. Такое же соображение задержало отъезд капитана Санглие – он только на утро третьего дня после смерти сержанта покинул остров, когда погода изменилась и снова подул благоприятный ветер. Перед отплытием он пожал Следопыту руку с видом человека, считающего, что ему посчастливилось встретиться с незаурядной личностью.. Оба они расстались друзьями, исполненными взаимного ува¬ жения, хотя каждый продолжал оставаться для другого загадкой. Глава XXIX Лукав был взор прелестных глаз, Она потупилась, мила, Но взоры встретились. Тотчас Тенъ на лицо ее легла. Мур, «Лалла Рук» Бурные события последних дней потребовали от нашей героини такого душевного напряжения, что вскоре она вышла из состояния подавленности. Мэйбл оплакивала ги¬ бель отца, она невольно содрогалась, вспоминая смерть Дженни и все те ужасы, свидетельницей которых ей при¬ 440

шлось стать; и все же ей удалось немного прийти в себя, освободиться от глубокой угнетенности, неизменного спут¬ ника тяжелых потрясений. Возможно, скорбь, поразившая Июньскую Росу и ввергшая ее почти на сутки в какое-то оцепенение, помогла Мэйбл справиться со своим горем. На нее легла обязанность утешать молодую индианку, и она по мере своих сил выполняла этот человеческий долг с тем ласковым, бережным, ненавязчивым участием, какое про¬ являют обычно женщины в подобных случаях. Отплытие «Резвого» было назначено на утро третьего дня, и Джаспер завершил уже все необходимые приготов¬ ления. Вещи были погружены, и Мэйбл простилась с Июньской Росой – грустное, трогательное расставание! Словом, все было готово к отъезду, и на острове не остава¬ лось никого, кроме индианки, Следопыта, Джаспера и на¬ шей героини. Роса забралась в лесную чащу, чтобы выпла¬ каться на воле, а трое наших друзей направились туда, где лежали на песке три пироги; одна из них принадлежала Росе, а две другие должны были доставить на судно наших путешественников. Следопыт шел впереди, но, приблизив¬ шись к берегу, он, вместо того чтобы подойти к лодкам, сделал остальным знак следовать за ним и повернул к по¬ валенному дереву, лежавшему на самом краю прогалины, где их не могли видеть с куттера. Сев на ствол, он знаком предложил Мэйбл и Джасперу места справа и слева от себя. – Садитесь, Мэйбл. Сядь и ты, Пресная Вода, – начал он усевшись. – У меня на душе лежит одна забота, и сей¬ час самое время от нее освободиться, пока не поздно. Сядь¬ те же, Мэйбл, и помогите мне снять этот камень с души – если не с совести, – пока еще хватает сил. Две-три минуты прошли в тягостном молчании. Моло¬ дые люди с удивлением ждали – мысль, что у Следопыта что-то на совести, казалась обоим одинаково невероятной. – Мэйбл, – продолжал Следопыт, – нам надо объ¬ ясниться начистоту, прежде чем мы присоединимся к ва¬ шему дяде на куттере. Кстати, известно ли вам, друзья, что Соленая Вода после того побоища днюет и ночует на «Резвом» – это, говорит, единственное место, где человек может не опасаться эа свой скальп. Эх, дети, дети, до шуток ли мне сейчас! Я стараюсь быть веселым, выбро¬ сить все из головы, но человек не может повелеть воде течь вспять. Вы знаете, Мэйбл, что, умирая, сержант завещал 441

нам стать мужем и женой, жить вместе и любить друг дру¬ га, сперва на земле, доколе будет угодно господу богу, а потом и за гробом. От утренней свежести щеки Мэйбл порозовели, напоми¬ ная ее прежний здоровый румянец, но при этом неожи¬ данном обращении кровь отлила от ее лица, и на него сно¬ ва легла печать восковой бледности, которую придала ему скорбь. И все же она ласково и серьезно взглянула на Сле¬ допыта и даже попыталась ему улыбнуться. – Вы правы, дорогой друг, – ответила она, – таково было желание бедного батюшки, и я уверена, что целая жизнь, посвященная служению вам, вряд ли будет доста¬ точной наградой за все, что вы для нас сделали. – Боюсь, Мэйбл, что мужа и жену должно связывать более сильное чувство, чем простая благодарность. Вот чего я боюсь. Вы-то ведь ничего для меня не сделали, во всяком случае ничего особенного, а между тем сердце мое тянется к вам, понимаете, Тянется; и, значит, похоже, что чувство это не имеет ничего общего со спасением скальпов и служ¬ бой проводника. Щеки Мэйбл снова вспыхнули. Она старалась улыбать¬ ся, но голос ее чуть дрогнул, когда она произнесла: – Не лучше ли отложить этот разговор, Следопыт? Мы с вами не одни, а для стороннего слушателя не может быть ничего неприятнее, нежели семейные объяснения, ничем ему не интересные. – Я потому и затеял этот разговор, Мэйбл, что мы не одни и что здесь с нами Джаспер. Сержант считал меня подходящим для вас спутником жизни, и, хоть у меня и были на этот счет сомнения, – да, серьезные сомнения, – все же он убедил меня, и вы знаете, к чему это привело. Но, когда вы, Мэйбл, обещали вашему батюшке выйти за меня замуж и так скромно, так мило протянули мне руку, вам было неизвестно одно обстоятельство, как выражается ваш дядюшка, и я считаю правильным рассказать вам о нем, прежде чем у нас с вами что-нибудь решится. Мне часто приходилось утолять голод жесткой олениной за неимени¬ ем ничего лучшего, но стоит ли мириться с тем, что ни¬ куда не годится, когда можешь получить то, что тебе по вкусу? – Вы говорите загадками, Следопыт, и я вас плохо по¬ нимаю. Если это объяснение действительно необходимо, я просила бы вас выражаться яснее.. 442

– .¿Видите ли, Мэйбл, мне пришло в голову, что, согла¬ сившись выполнить желание сержанта, вы не подозревали, какие чувства питает к вам Джаспер Уэстерн. – Следопыт! – воскликнула Мэйбл. Она все время менялась в лице и дрожала всем телом, словно в лихорадке. Но Следопыт был слишком поглощен своими рассуждениями, чтобы заметить ее волнение, тогда как Пресная Вода закрыл лицо руками, боясь встретиться с ней взглядом. – Я говорил с Джаспером и, сравнивая его мечты с мо¬ ими Мечтами, его чувства с моими чувствами, его желания с моими желаниями, понял, что оба мы слишком вас лю¬ бим, чтобы обоим нам суждено было счастье. – Вы забываете, Следопыт! Вспомните, ведь мы обру¬ чены! – пролепетала Мэйбл так тихо, что только при боль¬ шом напряжении можно было ее расслышать. Неудивительно, что проводник не разобрал последнего слова и тут же признался в своем невежестве обычным: «Что вы сказали?» – Вы забываете, что мы жених и невеста, и ваши на¬ меки неуместны, не говоря уж о том, что они всем нам крайне неприятны. – Уместно то, что правильно, Мэйбл, а правильно то, что приводит к справедливым и честным поступкам. Что же до неприятности всего этого, то я чувствую это прежде всего на себе. Так вот, Мэйбл, знали бы вы, что Джаспер – Предная Вода относится к вам примерно так же, как я, вы, может, и не согласились бы связать свою жизнь с таким не¬ красивым, старым хрычом, как я? – К чему эта пытка, Следопыт, чего вы добиваетесь? Джаспер Уэстерн ничего подобного не думает. Он ничего не говорит и ничего не чувствует. – Мэйбл! Этот крик души вырвался у молодого человека против воли, выдавая накипевшие чувства. Правда, больше он их ничем не обнаружил. Мэйбл закрыла лицо руками; оба сидели, словно два провинившихся школьника, смертельно боящихся огорчить любимого наставника. В этот миг Джаспер, кажется, готов был отречься от своей любви к Мэйбл, лишь бы не причи¬ нить страданий другу, тогда как Мэйбл не могла собраться с мыслями, так внезапно услышав о том, на что она, быть может, втайне надеялась, но чему не смела верить. Она не 443

знала – плакать или радоваться. И все же она заговорила первая, так как Джаспер не решался сказать ничего, что прозвучало бы фальшиво или могло больно задеть его друга. – Следопыт, – сказала она, – простите, но все это звучит так дико. Для чего вы это говорите? – Да, Мэйбл, это звучит дико, так ведь на то я и на¬ половину дикарь, как вам известно: дикарь по натуре и по укоренившейся привычке. – Следопыт хотел рассмеяться, как обычно, но из его горла вырвалось какое-то нелепое клохтание, – казалось, смех его душит. – Да, это рассуж¬ дения дикаря, можно и так назрать. – Милый, хороший Следопыт, мой лучший и, может быть, единственный друг! Неужто вы думаете, что я это хотела сказать? – прервала его Мэйбл, в страстном нетер¬ пении как можно скорее загладить причиненную ею оби¬ ду. – Если мужество, правдивость, благородство поступков и чувств, высокие нравственные устои и другие превосход¬ ные качества делают человека достойным уважения, друж¬ бы, любви, то ваши права превысят права любого челове¬ ка на свете. – Ну, Джаспер, слышал ты, как она поет? Разве у них не сладкие, обворожительные голоса? – продолжал Следо¬ пыт, снова рассмеявшись, но на этот раз, как всегда, весе¬ ло и непринужденно. – Похоже, что природа создала их, чтобы они радовали наш слух, когда музыка в лесу умол¬ кает. Но нам нужно до чего-то договориться, понимаете, нужно! Я снова спрашиваю вас, Мэйбл: знали бы вы, что Джаспер вас любит не меньше, чем я люблю, а может быть, и больше, хоть это вряд ли возможно; что в своих снах он видит ваше лицо отраженным в струях этого озера; что всю ночь напролет он говорит с вами или о вас; что все пре¬ красное для него похоже на Мэйбл Дунхем, как и все доб¬ рое и благородное; что он уверен, будто не знал счастья до встречи с вами; что он готов целовать землю, по которой вы ступали, и забывает все радости своего призвания, что¬ бы думать о вас, любоваться вашей красотой, слышать ваш голос, – согласились бы вы тогда выйти за меня замуж? Мэйбл не могла ответить на этот вопрос, даже если бы хотела. Хотя ее лицо было закрыто руками, в просветы между пальцами виден был яркий румянец, такой горячий, что жар его, казалось, передавался и пальцам. И все же она не выдержала: на один короткий миг растерявшаяся 444