Текст книги "Оскал Фортуны. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Анастасия Анфимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 195 страниц) [доступный отрывок для чтения: 79 страниц]

– Восемь дней назад.

– Ого! – вскинул брови Галис. – Да они уже у Мыса Плача. Их теперь не догонишь.

– Можно, если плыть через Морейскую гряду.

– Там одни мели, – засомневался сын.

– Наш баркас пройдет, а вот их посудина ни за что. У них даросский корабль.

– Кто кормщиком?

– Мисас. Этот рисковать не станет.

– Не будет, – согласился Галис. – Но у меня всего четыре человека. А на их корабле полсотни можно разместить.

– Я спрашивал в порту. Там всего полтора десятка матросов.

– На моих четверых, – усмехнулся сын. – Нет. Мои люди не справятся в одиночку.

Старик задумался. В комнату робко заглянула старшая невестка, но, видя, что муж разговаривает с отцом, тихо прикрыла дверь.

– А они там точно есть, эти сокровища? – с усмешкой спросил Галис. – Может и плыть то не стоит?

– Я всю жизнь проработал на этих кровопийц, – вдруг оскалился Дмитас. – Пятьдесят лет! И что мне в награду? Лавчонку и гнилой баркас? Да через мои руки столько золота прошло, что весь город купить можно! Ни гроша не брал! Все надеялся, что хозяин мою честность да преданность оценит, управителем сделает! Как же, сделал! Выгнал за ворота, как время пришло свояка пристроить!

– Ты же знаешь, что тому пришлось уйти из племени… – попытался возразить отцу Галис. – Вот жена Котаса и попросила.

– Вот и был бы помощником! Все равно ведь ничего не делает! – не унимался старик. – Так нет! Нельзя! Родич хозяйский! А мне в семьдесят лет предлагать в писцы идти можно? Весь город смеялся! Дмитас Нап – писец у семнадцатилетнего мальчишки – горца!

– Успокойся, отец. Ничего не изменишь. Да и что ты можешь сделать?

– Я? – отец вытер вспотевшую лысину. – Вырву у него из глотки свой кусок!

– Как?

– Отправляйся на Рулев. Найдешь там вождя Ойгу. Скажешь, что пришло время вернуть долги. Путь даст тебе воинов и лодки. Плыви на Найулы, опереди корабль Минатийца!

– Все равно могу не успеть, – покачал головой сын. – Слишком много времени прошло.

– Тогда, – старик задумался. – Выясни, нашли ли они сокровища. Если да, то топи корабль!

Галис встал.

– Ну, я в порт. Буду готовить корабль. И завтра выходим.

– Иди, сын, – устало проговорил отец. – Да помогут тебе боги.

Так уж получалось, что все время, проведенное в этом мире, Александр только и делал, что убегал, прятался да притворялся. Сначала в замке Гатомо скрывал свою истинную сущность, потом прятал Сайо от ищеек Сына Неба, спасал её из замка сегуна, провожал к любящим родственникам и улепетывал от них, оберегая свою любимую тушку от благодарностей родственников принцессы. И только здесь на этом безымянном острове ему не нужно ни от кого спасаться и некуда бежать.

Паранойя его потихоньку затихла. Мало ли какой у кого бог? Вон, каких страшненьких божков рисуют буддисты и индуисты всякие, а сами вполне милые и приличные люди.

Как только Алекс почувствовал себя достаточно окрепшим, тут же стал ходить с Энохсетом на охоту. Шатаясь с ним по острову, юноша иногда сравнивал себя с Пятницей, попавшим на остров к Робинзону. Только в отличие от краснокожего дикаря, он не собирался ставить себе на голову ногу старика и попрежнему относился к нему с некоторым недоверием, вызванным в первую очередь нераскрытой тайной появления келлуан на этом острове и не менее загадочным их исчезновением

Из всех видов промысловой дичи тут водились только одичавшие козы да птицы. На собак не охотились, келлуане их не ели, да и Александр не особо горел желанием их кушать.

Птицы здесь представляли разве что спортивный интерес, больно мелкие, да и ощипывать их не велико удовольствие.

Энохсет, видимо стосковавшись по общению, много говорил. Алекс уже хорошо понимал его, хотя в произношении еще случались ошибки, на которые старик всегда указывал с огромным удовольствием. Постепенно юноша узнал, что родина келлуан очень далеко отсюда. Энохсет даже приблизительно не мог назвать расстояние до Великой реки Лаум, в долине которой он когдато жил. Лишь однажды проговорился, что они полгода добирались до этого острова. Сюда он и его единомышленники последовали за своим манрахом. Это странное слово означало примерно следующее: "мудрый наставник, познавший все тайны вещей".

Чего он там конкретно вызнал, старик говорить отказался, всем видом показывая, как ему неприятно вспоминать об этом. Юноша не приставал, продолжая внимательно слушать его длинные и с каждым разом все более понятные монологи.

На их основании Александр предположил, что между этим "великим мыслителем" и келлуанскими властями возникли, так сказать, "идейные разногласия", и ему пришлось быстро и потихому эмигрировать из страны вместе с группой поддержки.

Вдвоем с Энохсетом они исходили весь остров, только одну долину старик объявил запретной и даже потребовал с юноши клятву, что тот никогда туда не войдет без его разрешения.

Алекс посмотрел на заросшую травой и кустарником широкую тропу и со вздохом согласился. Успокоенный старик показал ему покрытые мелким кустарником поля, подчеркнув, что земля на острове очень плохая и не идет ни в какое сравнение с черноземами Келлуана. Юноше бросилось в глаза, что заросли неравномерны по плотности. Частью поля пользовались еще не так давно.

– Господин Энохсет, у тебя есть зерно, почему ты из него ничего…, – Александр стал мучительно подбирать слова. – Не жаришь?

Старик вздохнул.

– Мне очень тяжело готовить муку.

– Я сделаю это, – пообещал Алекс.

Они заторопились в поселок. В этот день юноша впервые заметил, что его спаситель болен. Энохсет вдруг побледнел, выронил лук и, схватившись за грудь, сел, прислонившись к дереву.

– Что с тобой? – встревожился Александр.

Но келлуанин только покачал головой, не в силах произнести ни слова. Юноша достал из сумки кожаную фляжку с водой и поднес к побелевшим губам. Примерно через час Энохсет оправился на столько, что смог самостоятельно добраться до дома.

Алекс помог ему улечься на кровать.

– Открой сундук, – велел ему старик. – Не этот. Вон тот маленький в углу.

Юноша откинул расписную крышку. Внутри лежали какието полотняные мешочки, глиняные кувшинчики и плошки с горловинами, плотно обвязанными пергаментом.

– Видишь там красный кувшин?

– Их тут три, – сообщил Александр.

Старик досадливо поморщился.

– Неси все.

Два кувшина отправились обратно в сундук.

– Налей в маленький бронзовый кувшин воду, поставь на огонь, – распорядился Энохсет. – Потом придешь, я скажу, что делать дальше.

Когда костер разгорелся, молодой человек поставил на камни котелок и вернулся к старику.

Тот сидел на кровати и держал в руках горшочек со снятой крышкой. В комнате резко пахло чемто неуловимо знакомым.

– Вот, – Энохсет протянул ему посуду. – Вылей в кипяток. Как только закипит снова, снимай котел и опусти его в воду охлаждаться. Как остынет, принесешь мне.

С этого дня Александр стал ходить на охоту один. Помня свое обещание не заходить в таинственную долину, юноша взобрался на гребень гряды и внимательно осмотрел её сверху, сразу заметив просеку, проходившую через лес низкорослых деревьев и упиравшуюся в скалу с ясно различимым проемом пещеры заложенной каменной кладкой. У горы раскинулась ровная площадка с серевшими в высокой траве кучками камней. "Эх, бинокль бы! – с сожалением подумал Алекс. – Или подзорную трубу какуюнибудь". Но под руками не было ни того, ни другого. Юноша закинул на плечо козленка и стал спускаться с гряды, размышляя об увиденном. В долине есть пещера, а что в ней? Тайник? Вдруг он резко остановился и присвистнул, вспомнив, что, обойдя почти весь остров, Энохсет так и не показал ему кладбище! А оно здесь, наверняка, есть. Даже если трупы просто оставляли в лесу, должны сохраниться костяки. Вероятно, заложенная камнями пещера и служит местной гробницей.

Довольный тем, что разгадал хотя бы часть загадки, Александр вернулся в поселок. Энохсет сидел на узенькой веранде собственного дома и улыбался, глядя на него.

– Я рад, что тебе уже лучше, господин, – проговорил Алекс.

– Ты обещал порадовать меня лепешками, – напомнил старик.

– Я бы и сам от них не отказался, – рассмеялся юноша.

– Тогда пойдем, я тебе все покажу.

Они сходили в хранилище под храмом, где в ряд стояли пять высоких корзин, наполненных сухим пшеничным зерном.

– Вот наполни миску, и пойдем, – сказал Энохсет, указав на сложенные в углу широкие глиняные чашки.

Припася сырье, Александр поспешил за спутником, который привел его под навес, где юношу ожидал мощный облом! Откуда он мог знать, что келлуане не мелют зерно жерновами, а толкут его в ступе и потом перетирают между двух камней!

"Вот где физкультурато! – зло думал Алекс, поднимая и опуская тяжеленный пест. – Культуризм чтоб его… Прямо как женщина из племени мумбаюмба, что по телеку показывали".

Старик сидел в сторонке на низенькой скамеечке и, улыбаясь, чтото рассказывал. Когда в ступе образовалась масса, напоминавшая комбикорм, которым бабушка Марины Поярковой кормила порося, Энохсет удовлетворенно кивнул.

– Разве из этого можно чтото испечь? – засомневался Александр.

– Конечно, нет, – старик даже обиделся.

Как оказалось, упражнения с пестом составляли только половину сложного технологического процесса. Теперь дробленое зерно нужно перетереть!

Алекс выволок изпод навеса долбленую колоду с двумя отделениями. Высыпав в верхнее горсть полученной смеси, он стал водить по ней тудасюда специальным гладким камнем.

"Со стороны смотреть, оборжешься, как будто паркет натираю… или чего похуже делаю, – зло думал он. – Эротика, блин, только вместо шеста корыто!"

Для того, чтобы получить горсть муки приемлемого качества, пришлось перетереть все еще два раза.

– Да на кой мне такое удовольствие! – выругался порусски Александр и спросил у Энохсета. – Разве у вас нет… двух камней, между которыми можно сразу перетереть зерно в муку?

Тот долго хмурил брови.

Раздосадованный юноша нарисовал на белом дне колоды примитивную ручную мельницу, какую он видел у тонган.

– Я видел чтото похожее у либрийцев, – пожевав сухими губами, ответил старик. – Но зачем они? Наши женщины всегда так перетирали зерно и пели гимн Мину.

Келлуанин тяжело вздохнул.

"Они еще и поют!" – мысленно взвыл Алекс.

– Знаешь, господин Энохсет, – сказал он. – Я лучше буду есть мясо и кашу.

Старик еще раз тяжело вздохнул.

– Но можно сделать такую штуку, – неожиданно для самого себя предложил молодой человек, тыкая пальцем в рисунок.

– Ты сумеешь? – встрепенулся старик.

– Я знаю как, – разъяснил Александр. – Нужен инструмент, чтобы рубить камни из скалы.

За этим разговором он замесил тесто и оставил его на солнышке, чтобы немного перебродило.

Мясо со свежими лепешками показалось Алексу великолепным, но тереть зерно в колоде ему все равно не хотелось.

Энохсет отмалчивался два дня. На третий, жуя проваренное мясо, спросил:

– Ты еще хочешь сделать… те камни?

– Да, – кивнул юноша.

– Здесь нет инструментов, – он грустно посмотрел на молодого человека. – Но я знаю, где есть. Пойдем завтра.

Утром, как Александр и предполагал, они направились в запретную долину. Старик шагал молча, часто останавливался, вздыхал, вытирая глаза. Поднявшись на гребень, присел, словно собираясь с силами.

– Теперь уже все равно, – пробормотал он и попросил. – Помоги мне встать.

Путники стали спускаться по заросшей тропе.

– Мы хоронили здесь наших братьев и сестер, – первый раз открыл рот Энохсет. – Это страшное место. Памятник злобе и глупости.

Последние слова удивили Александра. Они прошли через лес и оказались перед скалой. Высокий вход в естественную пещеру перегораживала стена из квадратных блоков размером сантиметров по сорокпятьдесят. Сбоку темнела еле различимая на фоне камня серая дверь.

– Там мертвые?

– Да, – кивнул Энохсет. – Вон там должны быть инструменты.

Алекс посмотрел в указанном направлении. Там чернели остатки какойто хижины. Раскидав сгнившие жерди и камышовую труху, юноша отыскал большой деревянный ящик, внутри которого вповалку лежали бронзовые клинья, долота, пилы, топоры с узкими лезвиями и еще какието непонятные штуковины, чемто напоминавшие коловороты. Александр долго перебирал покрытые каменной пылью инструменты, но не нашел ни одного молотка.

– Ну и чем мне колотить? – разочарованно проговорил он порусски и тут услышал шаркающие шаги.

– Эти подойдут? – поинтересовался старик.

Молодой человек объяснил свое затруднение, вновь сильно удивив келлуанина. Кряхтя, тот присел и достал из ящика прямоугольный камень.

– Вот.

Юноша пожал плечами, про себя решив превратить их в более привычный инструмент.

Первым делом, Александр взяв пилу с топором, отправился в лесок и, приноровившись, спилил тоненькое деревце. Обрубил ветви, разрубил жердь напополам, огляделся и, сложив их на два рядом лежащих камня, соорудил примитивную лавочку.

– Садись, господин Энохсет, земля холодная.

Старик поднялся, тяжело опираясь на посох.

– Ты собираешься делать свою штуку здесь? – спросил он, усаживаясь в тени высокого, редкого кустарника.

– Да, – кивнул юноша, привязывая ударные камни к палкам обрывками веревки, найденной в том же сундуке. – Здесь много материала, если случайно испорчу, далеко ходить не надо.

Келлуанин неодобрительно покачал головой, но возражать не стал. В последние дни он сильно сдал, видимо болезнь продолжала прогрессировать.

Приготовив молотки, Алекс отправился осматривать валявшиеся то тут, то там камни, отмечая наиболее подходящие. К сожалению, большинство из них имели кубическую форму. Но после долгих поисков, Александру удалось отыскать пяток блоков, отбракованных строителями, но вполне подходящими для его целей. Он снес их к скамейке Энохсета и присел отдохнуть.

– Ты когданибудь работал с камнем? – улыбнувшись, спросил тот.

– Никогда, – покачал головой юноша, перебирая клинья, долота и какието непонятные стамески и резаки. – Но я справлюсь.

Энохсет засмеялся грустным старческим смехом.

– Я тоже когдато был молодым, и казалось, что нет для меня ничего невозможного.

Александр пожал плечами, приладился и хрястнул молотком по долоту. Для начала камню следовало придать форму круга, хотя точность здесь и не обязательна. Осколки камня брызнули во все стороны, и солидный кусок откололся.

– Процесс пошел, – вспомнил Алекс еще одно выражение Федора Дрейка.

– Все, кто там сейчас лежит, были очень самоуверенны, – проговорил старик, подбородком указав на пещеру. – И глупы. Все, кроме одного.

Он опять замолчал. Александр отколол еще один угол.

– Сейчас я думаю, он специально подбирал нас, самовлюбленных молодых людей, тяготившихся любой опекой.

Алекс зашипел от боли и сунул в рот побитый палец.

– Ты говоришь о манрахе? – проговорил он, сплевывая кровь.

– Да, – кивнул Энохсет. – Но тогда его еще так не называли. Нам льстило, что сам верховный жрец Сета ведет себя с нами как с равными. Принимает у себя дома, пьет вино и пиво, рассказывает смешные истории. Он казался таким не похожим на других взрослых, важных и занятых людей.

Он замолчал, а юноша вернулся к работе.

– А потом он открыл нам страшную тайну, – тихо проговорил старик в перерывах между ударами Александра.

Юноша опустил руки и посмотрел на него.

– Оказывается, богов нет, – старик пристально посмотрел на него. – Понимаешь, их нет! Ни сокологолового Горна, ни владыки Полей Блаженных Осирса. Нет даже Убиса, стража порога.

– А кто есть? – заинтересовался Алекс, впервые в этом мире столкнувшись с проявлением атеизма.

– Нечто, у чего нет человеческого имени, всемогущее и безграничное, – монотонно заговорил Энохсет, полуприкрыв глаза. – Вездесущее и вечное. А все боги лишь кривое отражение его в слабых глазах людей.

Он опять грустно хмыкнул, и вытер глаза.

– Самое смешное, что мы ему поверили!

– Это бывает, – пробормотал Александр, вновь беря в руки молоток.

– Как мог обмануть тот, кто впервые за три сотни лет смог прочитать Книгу Сета!

– А что это такое? – спросил Алекс, ударяя по долоту.

– Священная реликвия храма бога мудрости, – тихо ответил старик. – Я покажу, и ты поймешь, что человек не мог сотворить такое.

– Ого! – удивился юноша и предупредил. – Я видел много удивительного. И все это было делом рук человеческих.

– Нет, нет, – решительно покачал головой Энохсет.

– Посмотрим, – пожал плечами Александр и нанес еще несколько ударов.

Келлуанин замолчал, погрузившись в свои мысли. Юноша трудился, от усердия высунув кончик языка. Каменные крошки разлетались во все стороны.

К полудню изпод его резца вышло нечто, напоминавшее то ли попавшую под пресс гайку, то ли творение пьяного художникаавангардиста. Алекс выпрямился, окинув свое произведение гордым взглядом.

– Поедим, господин Энохсет? – предложил он, чувствуя недовольное урчание в животе. Это напомнил о себе обиженный невниманием голодный желудок.

Старик, прищурившись, посмотрел на солнце и молча кивнул.

Александр раскрыл корзинку и выложил на тряпочку вареное мясо, чуть подвялившийся виноград, яблоки и кусок лепешки.

Энохсет лениво жевал ягоды, глядя кудато внутрь себя.

– Он даже приносил Книгу Сета домой, – проговорил старик. – Мы грязными от мяса и вина пальцами лапали святыню, к которой могли прикасаться только Верховные жрецы! Ты понимаешь?

Юноша кивнул, внимательно слушая собеседника.

– Узнай ктонибудь о таком святотатстве, мы закончили бы свою жизнь на рудниках. Но чувство опасности только будоражило нас, заставляя быстрее течь кровь в жилах.

Александр взял кожаную флягу и протянул старику.

Энохсет сделал глоток, вытер губы.

– Вот тогда мы и стали называть его манрахом. Он учил нас, что человек может и при жизни слиться с Вездесущим, для этого надо только освободить свой разум, скованный условностями и правилами.

Он вновь замолчал. Заинтересовавшийся рассказом Алекс не выдержал:

– Для этого нужно чтонибудь съесть, выпить или покурить…

Брови старика поползли вверх.

– Да, он давал нам волшебное зелье. Но как ты догадался?

Вместо ответа юноша присосался к фляжке. "Ну не кололись же", – подумал он, втыкая пробку в горловину.

Келлуанин опустил глаза.

– Манрах называл это "слиянием с вечностью".

Он зябко поежился.

– До сих пор не понимаю, как мы могли творить такое. Первый раз он купил пленную девочку у солдат, возвращавшихся из похода в Банарскую пустыню. Потом ему стали привозить рабов из Нидоса капитаны кораблей, перевозивших хлеб.

– И никто не поинтересовался, зачем они вашему… учителю? – спросил парень.

– Этим негодяям безразлично, за что получать золото, – келлуанин смотрел кудато вглубь себя. – О боги, что мы делали…

– Может, не стоит об этом говорить? – предложил Александр, глядя на посеревшее лицо Энохсета. – Это все случилось так давно.

– Но я в этом участвовал! – губы старика скривились. – Тогда это казалось чемто великим. Мы поднимались над обычными людьми, приближались к Вездесущему.

– Я не понимаю, – пробормотал юноша, уже много повидавший он с тревогой глядел на помертвевшее лицо собеседника.

– Манрах учил, что познание мира позволяет сохранить свое "я" после смерти и слияния с Вездесущим.

– Интересно, – только и смог пробормотать Алекс. – А самто он много знал?

– Он величайший мудрец! – без колебания ответил Энохсет. – Манрах никогда ничего не боялся, воровал яйца из гнезд крокодилов, в одиночку охотился на львов. Говорят, в молодости он даже побывал в лабиринтах Тепета!

– Это еще что такое?

– Священная гора, в недрах которой уже тысячи лет хоронят владык Келлуана! – с горящими глазами проговорил старик. – Там спрятаны величайшие сокровища и тайны! Никто не знает, на сколько тянутся проложенные в её недрах тоннели!

Энохсет замолчал, вытер губы и знаком попросил воды. Юноша протянул флягу.

– А самое главное, манрах учил, что никакие молитвы и ритуалы не нужны. Нет необходимости в гробницах, мумиях и циирах! Тело лишь временный сосуд для души, и после смерти о нем можно просто забыть! Понимаешь?

Он волнения старик привстал.

– Нет ни духа, ни посмертного суда, ни царства Осирса!

Вдруг его губы скривила жесткая усмешка, и он тяжело опустился на лавку.

– Я все чаще забываю, что ты не келлуанин. И не можешь меня понять.

Какоето время они помолчали. Александр сложил остатки еды в корзину и вернулся к работе.

Энохсет уселся на свое место и, опираясь на посох, наблюдал за ним. Дело шло ни шатко, ни валко. Юноша не торопился, стуча по камню бронзовым долотом и отсекая все лишнее.

– Мы даже название себе придумали, глупцы. "Особенный человек, поднявшийся над морем людей", – улыбнулся старик, покачав головой.

– Длинно, – покачал головой Алекс. – "Геданамархуракунас".

– Просто, гедане, – вздохнул собеседник. – Самонадеянные глупцы. Когда нам долго не привозили рабов, мы воровали людей в дальних селениях.

– И никто ничего не узнал? – спросил юноша.

– Кто мог заподозрить сыновей почтенных родителей, друзей Верховного жреца храма Сета? – вскинул брови старик. – Но такое не могло продолжаться долго, и манрах это знал. Рано или поздно нас бы раскрыли. Чтобы не отвечать за свои и наши злодеяния, он ввязался в заговор против государя, жизнь, здоровье, сила, надеясь, что новый Келлномарх забудет все преступления.

– Как вы оказались здесь? – Алекс уселся, скрестив ноги, и стал внимательно слушать непрошенную исповедь.

– О! – Энохсет гордо вскинул голову. – Наш манрах оказался умнейший человек. Через знакомых капитановработорговцев он связался с халибскими пиратами, которые часто заходят в Нидос, пополнить запасы и продать награбленное. Когда в Абидос припыли из столицы спасавшиеся от преследований участники заговора, мы погрузили все сокровища храма на корабли и отправились в дельту. Многие из нас не хотели покидать берега Великий реки, но страх оказаться на рудниках или даже в пасти крокодила убеждал сильнее всяких разговоров.

– Причем тут крокодилы, господин? – нахмурился Александр.

– Преступников, покушавшихся на жизнь государя, казнят, – пояснил старик. – В разных местах поразному. В Абидосе отдают священным крокодилам.

– Сурово, – пробормотал порусски Алекс.

– Месяц мы жили на острове в Дельте, – продолжал Энохсет. – Когда пришли корабли, коекто опять стал отказываться. Тогда их просто связали и побросали в трюм. Столичные заговорщики думали, что мы направляемся на острова Близнецы. Но уже в море наши корабли отстали от их каравана. Потом пришла буря. Словно все боги Келлуана ополчились на своих неразумных детей…

Он поднял к небу выцветшие от старости глаза.

– Много чего произошло, пока мы не приплыли сюда.

Он опять засмеялся странным пугающим смехом.

– Манрах говорил пиратам, что хочет поселиться на самом дальнем клочке земли, где отдаст им все сокровища. Глупцы! Он обманул и их! В плаванье учитель давал нам зелье, помогавшее скрасить тяготы пути. А когда мы пристали к этому острову на стоянку, то вместо него получили противоядие. А халибы яд! Он отравил их! Из полусотни свирепых северных варваров уцелели тринадцать, потерявших разум и волю существ.

– Опасный человек был ваш наставник, – пробормотал пораженный Александр.

– Мы его боялись, – согласился старик. – Но все, что он делал, как казалось, шло только на пользу нам.

– Здесь долго не случалось ничего интересного, – продолжил Энохсет после недолгого молчания. – Корабли разобрали, построили дома, посадили сад, раскорчевали поле, засеяли пшеницей. Мы привезли с собой телят, коз, гусей и уток, семена и саженцы. Рождались дети, создавались семьи. Манрах почти не принимал участия в жизни поселка, всё пытаясь отыскать в Книге рецепт "зелья Сета", продлевавшего жизнь до двухсот или трехсот лет. Мы взрослели, кровавые забавы молодости уже не казались такими привлекательными.

Старик вытер уголки глаз.

– Двадцать два года пролетело как один счастливый день. А потом наш учитель заболел. Да так, что все его искусство не приносило облегчения. Незадолго до смерти он собрал нас, своих гедан, и повелел соорудить гробницу. Без саркофагов и росписей, просто, чтобы его тело не гнило под открытым небом. Как мы могли отказать?!

Юноша молча распрямил ноги и поморщился. Не глядя на него, Энохсет продолжал.

– Как только стройку закончили, не в силах переносить страдания Хотепсет принял яд.

– Постой! – прервал его Алекс. – Кто это?

– Манрах. Это его настоящее имя, – пояснил старик и вновь погрузился в воспоминания. – В тот день все в поселке плакали, рыдали так, как будто умер самый близкий нам человек. А через три дня после похорон пришла болезнь. Слегли самые слабые: дети, старики. Мы стали искать лекарства в доме нашего наставника, но вместо этого нашли письмо.

Келлуанин замолчал, по смуглым, морщинистым щекам текли слезы, растворяя краску на веках.

– Он написал, что отравил воду в пруду, и мы все умрем.

Александр отшатнулся от неожиданности. Он ждал чего угодно, но не мог и представить себе такого ужаса.

– Несправедливо, когда великие умирают, а ничтожества продолжают жить. Манрах собирался ждать нас в лоне Вездесущего.

– Ну, ни… себе, – пробормотал порусски Алекс. – Да Стивен Кинг тут просто отдыхает, нервно куря в сторонке!

– Что ты сказал? – встрепенулся старик.

– Я испугался, – честно ответил юноша.

– А какой ужас объял нас! – вскричал Энохсет, приподнимаясь. – Мы кричали, плакали, рвали на себе волосы… Не помню, кто первый вспомнил о наших богах. Из последних сил мы устроили в большой комнате бывшего дома манраха храм Сета, принесли ему благодатные жертвы…

Старик звучно высморкался.

– Бог мудрости не оставил нас. Лекарство нашлось среди множества зелий, оставшихся после Хотепсета, – тихо проговорил он. – Но выжили только девятнадцать человек

– Десять и еще девять? – Александр решил, что не правильно понял собеседника.

– Да, – кивнул Энохсет. – Из них восемь умерли за год, потом еще четверо. Нас осталось семь убитых горем мужчин. Мы еще какоето время сажали пшеницу и ухаживали за садом, постепенно умирая от старости.

– Почему вы не покинули остров? – резко спросил юноша.

Келлуанин помолчал. Возле головы юноши с мерзким жужжанием стала кружиться муха, норовя сесть на потное лицо. Алекс резко махнул рукой, и мерзкое насекомое превратилось в мокрый комок.

– Куда нам плыть? – произнес дрогнувшим голосом Энохсет. – Мы нигде никому не нужны, а все, кто нам дорог, остались здесь навсегда.

Юноша опустил голову.

– Вот теперь ты знаешь все, что здесь случилось, – тем же тоном продолжил келлуанин.

– Пойдем отсюда, господин Энохсет, – Александр встал на ноги.

– Боишься мертвых? – усмехнулся тот.

– Нет. Ни один из них мне еще ничего плохого не сделал, – возразил Алекс. – Но здесь… Неприятно.

– Ты прав, – старик встал, отряхнул юбку.

Обвязывая веревкой заготовку под жернов, юноша вдруг подумал: "Теперь надо будет хорошенько подумать, прежде чем узнавать тайны островов и людей".

Глава IV. Две пятницы

Но с тех пор, как стоит мир, вряд ли на долю человека выпадало столько приключений за один день.

Нас подстерегала новая неожиданность.

Артур КонанДойль.

Затерянный мир

С наступлением темноты «Бороздящий стихию» пристал к маленькому островку. Вооруженные матросы обшарили заросли кустарника, но не нашли ничего кроме нескольких крыс да стаи птиц, отозвавшихся на вторжение непрошенных гостей громкими криками.

– Остановимся здесь, – решил лоцман. – Тут есть родник, запасемся пресной водой.

Айри приказали готовить на острове. Гнут с приятелем помогли перетащить на берег котел, соорудили очаг из двух толстых рогатин и сырой жердины.

Коекто из команды попросил разрешения у капитана переночевать на острове. Нарон, подумав, согласился. К четырем матросам присоединился Тусет и Растор. Служанка раскинула для жреца маленькую палатку у первых деревьев, а сама улеглась рядом, завернувшись в одеяло.

Проснулась она от легкого шума. Ктото осторожно шел по траве. Девочка приподняла голову. Ветер усилился. По звездному небу чередой шли комковатые облака, то и дело заслоняя широкий серп луны. Мелкие волны набегали на галечный пляж, с шипением возвращаясь в море. Корабль, надежно привязанный к вбитому в берег колу, раскачивался и скрипел. Шевелились от ветра полы палатки, из которой доносился негромкий храп старого жреца. Костер давно потух, и только редкие струйки дыма, извиваясь, ползли над землей.

Айри прислушалась. Ничего кроме шелеста веток над головой. Она мысленно пожала плечами и натянула одеяло. Но тут звук шагов раздался совсем близко. Девочка резко села, и тут же ктото обхватил ее за шею и крепко сдавил горло.

– Тихо! – прошелестел над ухом знакомый голос. Айри увидела блеснувшее в свете звезд лезвие ножа. – Пикнешь, убью! Поняла?

Девочка закивала головой.

Растор рывком поднял ее на ноги и потащил за деревья. Она сделала попытку достать ногой палатку жреца, но тут же острие натянуло кожу под подбородком.

– Тихо! А то порежу.

Парень на секунду замер, потом вновь стал отступать в глубь острова. Через несколько шагов он жарко зашептал ей на ухо.

– Думаешь, сможешь безнаказанно оскорбить мужчину из рода Минатийцев ты, маленькая дрянь?

– Я…

– Молчи! – Растор вновь прижал нож к шее. – Твой хозяин обещал наказать тебя, гадина. Да видно забыл по старости. Я это исправлю. Сейчас отойдем подальше, и ты сделаешь все, что я прикажу. Говорят, в Нидосе самые искусные шлюхи. Вот и покажи, что умеешь. Если не понравится, я тебя зарежу.

– Тебе не придется этого делать, господин, – испуганно пролепетала девочка. Ей уже приходилось попадать в подобные ситуации. – Я все сделаю, как ты хочешь. Только не убивай меня, пожалуйста! Не убивай.

Растор часто задышал.

– Что, жить хочешь?

– Да, да, заклинаю тебя именем всех богов, не убивай.

Парень тихо засмеялся.

– Я покажу тебе твое место, женщина!

Айри почувствовала на шее его язык. Она задрожала. Распалившись, молодой человек споткнулся о выступавший из земли корень и едва не упал.

Девочка подалась вперед, наклонила голову и ударила затылком. Раздался мерзкий хруст. Одновременно правый локоть вошел в живот молодого человека. Хватка ослабла, Айри вырвалась и нырнула в кусты.

– Убью! Убью, гадина, – раздались из темноты сдавленные рыдания.

– Ты поймай сначала, придурок, – ответила девочка.

Растор рванулся на голос и влетел в заросли колючки.

Айри тихо засмеялась и вернулась на берег. До рассвета оставалось еще долго, и она забралась на дерево, где и задремала, устроившись в развилке между ветвей.

Это оказалось далеко не лучшим местом для отдыха, поэтому девочка проснулась, едва над морем показались первые проблески зари.

Спрыгнув с дерева, она оглянулась, пытаясь разыскать Растора, но его нигде не было видно. Девочка отошла в лес и стала осторожно приближаться к палатке жреца. Как она и думала, этот придурок прятался в соседних кустах. И без того не маленький нос распух и стал походить на баклажан. Кожаная одежда от колючек почти не пострадала, а вот лицо и руки покрывали многочисленные царапины. Красные от недосыпания глаза пылали злобой.