Текст книги "Оскал Фортуны. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Анастасия Анфимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 195 страниц) [доступный отрывок для чтения: 79 страниц]

   – А ты, Пуи, заканчивай с прической.

   Глядя в зеркало, она исподтишка наблюдала за Ю. Проводы Алекса должны стать еще одним испытанием честности новой служанки. Ёсионо прекрасно помнит, сколько кошельков в шкатулке, и обязательно проверит, как только останется одна.

   Девочка показала госпоже мешочек из красной кожи. Принцесса благосклонно кивнула.

   – Можешь идти.

   – Куда поедем сегодня, моя принцесса? – спросил ее сотник по дарийски. Девушка улыбнулась и ответила на том же языке.

   – На котел.

   – Как прикажешь,– пожал плечами воин.

   Горожане уже проснулись и занимались своими делами. Открывали лавки и трактиры, раскладывали товар и инструменты. Крестьяне торопились занять места на рынке и распродать привезенные продукты. Окрестные замки открыли ворота перед дарийской конницей, едва их хозяева узнали, что войсками командует сам Бусо Сакуро.

   Обмениваясь короткими фразами, принцесса с сопровождавшими ее воинами выехала за город. Во всю пахло весной. Как-то по особенному чавкала грязь под копытами коней. Пели птицы, листья на деревьях распустились, природа оживала в предчувствии новой жизни.

   – Может быть, прибавим шагу? – спросил Ниигато.

   – Какой же всадник не любит быстрой езды? – засмеялась Ёсионо и ударила коней плетью.

   Котлом жители Бриса и окрестностей называли гору с пологой вершиной над Громовым ущельем. С него открывался прекрасный вид на реку и Яворские холмы.

   Сотник показал свою деликатность и позволил знатной спутнице себя опередить. Она остановила коня и, вздохнув полной грудью, улыбнулась. Ветер выбил из плотно уложенной прически прядку волос и теперь играл ей, щекоча лицо. С пронзительно – голубого неба улыбалось весеннее солнце. Деревья на той стороне реки уже покрылись молодой ярко-зеленой листвой. Внизу у подножья холма шумела в ущелье река, вырываясь из теснины на простор центральных равнин. Ёсионо посмотрела вдаль. На зеркальной глади четко выделялся силуэт кораблика под парусом. Принцесса улыбнулась. Она знала, что это за судно. Сейчас на нем уплывал от нее странный простолюдин, храбрый спутник, верный слуга и неудачный возлюбленный. Река навсегда уносила в прошлое тайну Алекса, которая теперь её нисколько не интересовала.

   – Моя госпожа! – крик сотника прервал размышления принцессы. – Гонцы!

   Девушка обернулась и увидела группу всадников под красным флажком. Нахлестывая лошадей, они мчались к воротам городка.

   – Что-то случилось? – встревожилась Ёсионо.

   – Надо узнать, моя госпожа, – проговорил Ниигато, делая знак рукой.

   Девушка кивнула и, ударив коня плетью, пустила его в галоп. Через минуту вершина холма опустела.

   Корабль несло к ущелью, скалистые берега сходились, нависая над рекой, течение усилилось, злая вода старалась вырвать из рук весло. Матросы гребли, напрягая все силы. Ронли стоял у руля, выкрикивая команды, перекрывавшие шум реки.

   "Самое опасное место", – вспомнились Александру слова купца.

   Мутные, серые волны бились о борт, закручивались коварными водоворотами, брызгали в лицо холодными каплями.

   "Конечно, это не спуск с Гималаев на резиновом плоту, – думал Алекс, чувствуя, как трещит спина. – Но ведь и я не Индиана Джонс". Корабль подпрыгнул как бодливый козленок, у Александра все внутри сжалось. Обдав палубу холодным дождем "Радость воды" рванула вперед. Стены ущелья расступились, взбаламученная река постепенно успокаивалась.

   – Парус! – с нескрываемым облегчением крикнул купец.

   Алекс стал выбирать весло.

   – Штаны не намочил? – сверкнув выбитым зубом, спросил Рвун.

   – Только снаружи, – честно ответил Александр, хлопнув себя ладонью по мокрым коленкам.

   – Он же герой! – с легкой издевкой проговорил Чирек.

   Алекс знал, что ему рано или поздно придется объясниться. Он давно подготовился к этому разговору. Прежде чем их выпустили из города, грозный воин со значком золотой цапли на красном фоне потребовал клятвы, что никто из них никогда не расскажет о том, кто плыл на их корабле. По этому в Брисе матросы не решались расспрашивать, почему человек, якобы спасший дочь Самозванца, вместо того чтобы наслаждаться заслуженной наградой, плывет с ними.

   – Да какой там герой! – Александр махнул рукой. – Проводил принцессу и все.

   Подошли Ронли и Ганн.

   – Но говорят, ты прокопал подземный ход и освободил её из замка сегуна Канаго.

   – Врут все! – запротестовал Алекс. – Я не знаю, кто там ее освободил. Я только ехал с ней.

   – Как же так вышло, что сопровождать такую важную персону доверили простолюдину? – спросил купец.

   – Не знаю,– пожал плечами Алекс. – Я жил себе в Гатомо-фами, служил на конюшне, старался вспомнить, кто я и как там оказался.

   – Как это? – нахмурился старший матрос Чирек.

   Александр с тоской посмотрел на проплывавшие мимо берега.

   – Год назад меня нашли в лесу рядом с замком Гатомо. Я ничего не помню о себе. Рыцарь пожалел меня и пристроил на конюшню.

   – С тех пор ты так ничего и не вспомнил? – спросил кто-то из матросов, но на него возмущенно зашикали.

   Алекс проигнорировал вопрос.

   – Месяц назад приходит господин и говорит: "Собирайся, я тебя продал. Поедешь сопровождать одну важную даму". Я, конечно, расстроился, только-только привык на новом месте и опять езжай неизвестно куда и зачем. Да, только с благородными не поспоришь.

   Он уселся поудобнее, окинул взглядом окружающих. На их лицах горело нетерпение услышать продолжение рассказа.

   Алекс решил не разочаровывать слушателей.

   – Долго по лесам плутали. Господин говорил, что даму эту ищут, я должен ее всячески оберегать, и за это меня щедро наградят. Он рассказывал мне, как надо себя вести в дороге, чтобы не привлекать внимания. Даже читать выучил. Хотя, наверное, я это раньше умел. В лесу за Кутиром нас уже ждали. Принцесса и трое воинов. Там мне зачем-то приказали имя сменить. В замке меня звали Алекс. Вы тоже меня так называйте, а то я в именах того и гляди запутаюсь.

   – Нам все равно, – махнул рукой Ронли под одобряющий шум матросов. – Что дальше было?

   – Да, ничего,– пожал плечами Александр. – Приехали в Ивар, там принцесса себе эту девчонку нашла для услуг. А дальше ты знаешь.

   Слушатели разочарованно загудели.

   – Значит, не правда, что в гостинице ты бросился защищать принцессу и голыми руками побил трех воинов? – спросил Рвун.

   – Это они меня побили, – вздохнул Алекс. – И убили бы, если бы принцесса их не остановила.

   – Но тебя хоть наградили? – завистливо сощурился Чирек.

   – Ага, – Александр полез за пазуху и вытащил пузатый кошелек с серебром. Золото он уже припрятал.

   – Принцесса вот еще кольцо прислала, – он гордо продемонстрировал перстень.

   Матросы сгрудились, разглядывая подарок.

   – Серебро, – разочарованно протянул Чирек.

   – И тут серебро, – сказал Алекс, подбрасывая кошелек. – А ты думал меня золотом обсыпят?

   Слушатели засмеялись.

   – А с нами, зачем поплыл? – задал вопрос купец. Слушатели притихли, ожидая ответа Александра.

   Он отвернулся и ответил, чуть помедлив:

   – Хочу разобраться, кто я.

   – Как это? – не понял Рвун.

   – Я море вспомнил, – Алекс посмотрел на матросов. – Жару и деревья. Странные, с пучком листьев на макушке.

   – Пальмы! – охнул кто-то.

   – И город.

   – Какой?

   – Если бы я знал, – грустно улыбнулся Александр. – Мне кажется, что это юг. А вы же с юга. Вот и попросил меня с вами отпустить.

   Наступила тишина. Молчание нарушил Ронли.

   – Послушали? Теперь за работу. У вас, что дел нет, бездельники? Распустились...

   Матросы с шутками и подначками стали подниматься с палубы. "Кажется, поверили", – с удовлетворением подумал Алекс, вставая.

   Однако он оказался слишком низкого мнения об умственных способностях купца.

   На ночлег остановились в прибрежной деревушке. Все четыре дома стояли пустые. Очевидно, узнав о захвате Бриса, местные жители попрятались по лесам, прихватив с собой и скотину. Команда "Радости воды", не смущаясь, заняла лучшую избу. Прямо в огороде развели костер и принялись готовить ужин. Кое-кто из матросов не поленился и обошел брошенные дома в поисках нежданной добычи. Но ничего кроме стен и тараканов отыскать не удалось.

   Александр не принимал участие в этих экскурсиях. Взяв свою порцию риса, он спокойно ужинал, сидя на скамейке у ворот и глядя на блестевшую звездами реку.

   Подошли купец с сыном и уселись по бокам. Алекс насторожился.

   – Что-то не так? – самым благожелательным тоном спросил он, нащупав локтем рукоятку кинжала.

   – Мне интересно, что из твоего рассказа правда, а что ложь? – спросил Ронли.

   – Все правда, – пожал плечами Александр, переведя взгляд со смущенного Ганна на его отца.

   – Я не вчера родился. Не пытайся меня обмануть, – поморщился мужчина. – Ты плывешь на моем корабле и собираешься плыть дальше. Значит, я должен тебе верить. А я чувствую, что ты врешь.

   – Что тебя смущает, почтенный? – терпеливо поинтересовался Алекс.

   – Мне не интересно, кто спас принцессу, и что там тебе приснилось, – покачал головой купец. – Меня волнует, почему ты так торопился убраться подальше от Бриса? Если у тебя какое-то задание, лучше в первом же городе сойди с моего судна. Клянусь, я тебя не выдам.

   – Нет у меня никакого задания, – попробовал заговорить Александр. Но Ронли жестом остановил его.

   – Если хочешь остаться на корабле, говори правду!

   – Я действительно хочу узнать свое прошлое, почтенный, – заверил его Алекс. – Но выяснить это можно, только оставаясь в живых.

   – Не понял, – сурово покачал головой Ронли.

   – Ты мудрый человек, почтенный, и должен знать, как не любят власть имущие тех, кому хоть чем-то обязаны, – пояснил Александр. – Особенно если это простолюдин. И тебе должно быть известно, как быстро проходит у них благодарность.

   Купец надолго задумался.

   Александр облизал ложку.

   – Теперь тебе понятно, почему я спешил?

   – Понятно, – вздохнул Ронли. – Оставайся. Но есть одна проблема.

   – Какая? – нахмурился Алекс.

   – Парни...

   – Ты думаешь, они могут меня выдать?

   – На трезвую голову ни за что! – заверил купец. – Но вот по пьянке. Сам знаешь, что у трезвого на уме...

   – Значит, нужно обойтись без трактиров, пока не отплыли подальше, – пожал плечами Александр.

   Ронли засмеялся.

   – Даже я не смогу заставить матросов отказаться от хорошей еды, выпивки и шлюх. Тем более, впереди столица.

   Алекс вытащил из-за пазухи кошелек, вытащил горсть монет, а остальное протянул купцу.

   – Этого хватит для компенсации неудобств?

   Ронли с уважением взвесил кошелек и встал.

   – Пойду, поговорю с командой. Думаю, за такие деньги они согласятся потерпеть до дома. Александр тоже поднялся, собираясь пойти к реке и сполоснуть миску. Но его остановил Ганн.

   – Алекс, – спросил он, шмыгая носом. – Так кто же все-таки спас принцессу?

   – Как кто? – Александр посмотрел на него как на идиота. – Принц, конечно!

  

Оскал Фортуны 2. Под несчастливой звездой

Пролог

Море, прекрасное и страшное, ласковое и равнодушножестокое. Это не просто огромная масса соленой воды, это гигантский инкубатор, в чьих водах по воле Создателя когдато возникла жизнь. Рвали друг друга клешнями гигантские ракоскорпионы, лениво шевелили плавниками панцирные рыбы. Из его благодатных вод выбрались на песок первые земноводные, чьи потомки заселили леса, пустыни, горы и небесную высь.

Неспешно текли миллионы лет. Менялся рисунок созвездий и береговая линия. Вода наползала на равнины и отступала от родившихся заново гор. С философским спокойствием вечности наблюдало море, как шли по берегу исполинские динозавры с крошечным мозгом, как исчезали эти монстры, уступая место покрытым шерстью млекопитающим.

Сейчас уже невозможно угадать, как чувствовал себя первый человек, рискнувший выбраться изпод спасительного полога леса и выйти на покрытый галькой или песком пляж. Что он увидел? Необозримый простор, исчезавший за голубой линей горизонта, или набегающие на берег свирепые волны? Что сделал он? Метнулся с ужасом обратно в чащу или, завороженный открывшейся красотой, остался рядом с этим прекрасным и чудовищным местом. И если даже первый человек сбежал, то второй, наверняка, остался и поселился гдето в прибрежной пещере. Море щедро давало и безжалостно отнимало. Рядом с полными жизнью водами человеку не грозил голод. Но каждый поход в его голубую даль таил в себе опасность.

Люди переселились из пещер в хижины. Пересели с плотов на корабли с веслами и парусами. Появились те, кто проводил в море большую часть жизни и там же находил вечный покой. Занятие рыбака, а потом моряка, стало уважаемым и почетным среди жителей побережья. Целые города и народы навсегда связали свою жизнь с морем.

Но, если спросить любого морехода или купца от знойной Банарии до хладных Халибских вод, какой город теснее всех связан с морем и торговлей? То девять из десяти сразу ответят – Нидос. Десятый, немного подумав, скажет то же самое.

Южная жемчужина, Морской алмаз, Венец короны Келномарха. Как только не называют этот город, расположенный на маленьком острове в трех арсангах от устья великого Лаума. А всего полторы сотни лет назад тут не было ничего кроме циклопических развалин невообразимой древности.

Своим возникновением торговый город обязан смуте, охватившей Келлуан. После смерти Джедефамоша IV и пресечения династии в стране вспыхнула смута. Князья – сепахи сцепились друг с другом в борьбе за красночерную корону. Войска и писцы разных владык грабили тружеников, собирая налоги в пользу то одного, то другого владыки. Каналы зарастали, плодородный ил не поступал на поля. Люди голодали впервые за много лет. Неудивительно, что плачевным положением государства не преминули воспользоваться алчные соседи. Айханские горцы и укрские кочевники разоряли селенья и мелкие города.

Но самая большая беда пришла, откуда и не ждали. Первый радланский тиран Ипий Курс по прозвищу Агербус (железный) высадил в дельте Лаума свои закованные в бронзу легионы. Враги словно раскаленный нож прошли по охваченной гражданской войной стране и практически без боя заняли Амошкелл. Ипий Курс объявил себя единоличным правителем Келлуана. Получив в качестве трофеев колоссальное богатство, радланский властитель не спешил отправлять его на родину. Значительная часть золота ушла на постройку нового города, которого Ипий собирался сделать новой столицей взамен слишком жаркого, по мнению северян, Амошкелла.

Нидос рос стремительно, дома и портовые сооружения поднимались словно тесто на кровавой опаре войны. Значительная часть ветеранов армии Курса не собиралась возвращаться в далекий Радл и осела в новом городе, дав начало многочисленным купеческим родам.

Далекие захватчики, словно холодный душ, остудили воинственный пыл князей. Среди них выделился властитель сепа Бегемота Хотептах I. Воспользовавшись смертью Курса и начавшейся в Радле гражданской войной, он поднял восстание и разгромил давно не получавшие подкрепления легионы. Многие радлане, спасаясь от резни, перебрались с материка в Нидос. Вскоре к ним присоединились и остатки флота бывшего тирана. Адмирал Волс Геган Пелаг не нашел общего языка с новыми властями и решил уйти подальше от Радла.

Хотептах I видел, что ему не под силу захватить город, отделенный от материка проливом и военными кораблями. После недолгого раздумья он предложил Пелагу заключить соглашение, по которому Нидос формально признавал власть Келномарха, оставаясь полностью автономным во всех внутренних делах. Понимая, что в случае войны населению острова грозит если не голод, то существенная нехватка продовольствия, которое придется возить за тысячи арсангов по беспокойному морю, горожане приняли предложение Келлуанского владыки.

С тех пор, вот уже полторы сотни лет, Нидос стремительно развивался и богател под скипетром Келномархов. Здесь никто никого не спрашивал ни о происхождении товара, ни о прошлом самих продавцов. Горожане жили за счет моря и своей репутации. Город сам судил жителей и многочисленных гостей. И никто не мог упрекнуть их суд в чрезмерной продажности.

Уважаемые, солидные купцы и пираты, путешественники, авантюристы и искатели приключений со всех концов великого моря находили здесь приют для себя и своих кораблей. Верфи, причалы, склады и меняльные конторы. Все что нужно для прибыльной и быстрой торговли имелось в городе. А после тяжких трудов гости могли отдохнуть в гостиницах, тавернах, театрах, цирках и других увеселительных заведениях на самый разный вкус. В пестрой толпе здесь можно было встретить и радланина, и халиба, и либрийца, и даже жителей далекой Кейны.

Вот только подданные Келномарха с материка оставались редкостью на его гостеприимных улицах. Свое присутствие номинальный властелин обнаруживал лишь писцами таможенных постов, строго следивших за исполнением договора в части доли портовых сборов, скромным дворцом наместника на тихой улице и отрядом воинов, охранявших порт. Пост наместника в Нидосе считался хоть и трудным, но почетным и давал возможность для успешного карьерного роста. Доверенное лицо Келномарха скромно сидел на всех заседаниях Городского Совета Ста, строго следя за соблюдением интересов своего господина, но, не участвуя в дебатах, а обладая лишь правом запрета. Случалось, что наместники проживали на острове по пять, десять лет. А вот воинов приходилось менять гораздо чаще. Самые верные и дисциплинированные солдаты очень быстро разлагались под влиянием атмосферы всеобщего торгашества, пронизывавшего, казалось, даже камни мостовых Нидоса.

Начиналось все с дармовой выпивки, которой келлуанских воинов охотно угощали владельцы портовых кабаков, потом появлялись подруги, требовавшие денег и внимания. Солдаты начинали оказывать мелкие услуги купцам и торговцам. Поговорить по душам с писцом, чтобы тот записал ольвийское масло как торкийское, или тончайшие льняные ткани как обычное полотно. "Не заметить" сгружаемые ночью бочки с вином или доски горного дуба. Мало ли какую пользу можно получить от портового стражника?

Наместник и офицеры, как могли, боролись с такими явлениями. Очень часто воины после столь веселой и необременительной службы оказывались потом в забытых гарнизонах гденибудь у Айханских гор или в Банарской пустыне. Из Амошкелла присылали новый отряд, и все начиналось сначала.

Так думал второй пророк храма Сета в Абидосе Тусет, глядя на идущего от портовых складов воина. Высокий смуглый келлуанин в грязнобелой юбке и парике, с заткнутым за пояс кинжалом и коротким копьем, он второй рукой крепко держал за плечо невысокого, худого мальчишку. Длинная, до колен, грязная туника мешком висела на костлявых плечах. Пацан то еле шел, лениво переставляя босые ноги по каменной мостовой, то вдруг резко бросался в сторону, надеясь вырваться из цепкой руки воина. Но тот только зло посмеивался:

– Не рыпайся, дурак!

– Все равно сбегу! – кричал мальчишка по келлуански.

Удивленный жрец остановился. Вслед за ним встали два носильщика, тащившие на плечах палку с привязанным дорожным сундуком Тусета.

– Куда ты ведешь его, храбрый воин? – громко спросил он.

Тут только солдат заметил высокого старика в длинной белой одежде келлуанских священнослужителей.

– Мудрец, – поклонился он, не выпуская, однако, плеча мальчишки.

– Это портовый воришка. Вот хочу сдать его городской страже. Пусть отведут к судье.

– Он знает наш язык? – спросил Тусет.

– Да они тут такие жулики, господин! – усмехнулся солдат. – Мы этого второй раз ловим. Первый раз поймали два месяца назад. Так он, стервец, назвался сыном писца Джедефатама. Мы сдуру отпустили, а потом узнали, что у писца никакого сына нет!

Притихший парнишка, заметив, что конвоир заболтался с важным человеком, резко присел, одновременно рванувшись в сторону. Туника затрещала, но выдержала, а незадачливый беглец заработал пинок по тощим ягодицам.

– Пусть нидосцы сами разбираются со своими крысятами. Вот отправит тебя судья в каменоломни или на стройку в порту, узнаешь, как масло воровать и притворяться келлуанином!

– Я из народа Великой реки! – вскричал парнишка. – Из Абидоса!

– Гляди, какой мошенник и наши города знает! – пробормотал воин со смесью гнева и уважения.

– Из Абидоса? – брови жреца взобрались на лоб.

– Да! – запальчиво подтвердил мальчик. – Моя мать была служанкой у господина Каралума, писца из Дома людей!

Тусет сунул руку в висевшую на плече сумку и достал золотую цепь с серебряной коброй.

– Знаешь, что это?

– Вы пророк из храма Сета, господин?! – вскричал парнишка, а воин, сглотнув слюну, зачемто встряхнул обалдевшего пленника.

Жрец подумал, что возможно этот оборванец послан ему богами. После того, как его помощник Фубис узнал, куда им предстоит отправиться, он ныл все двадцать дней, пока искали подходящий корабль отправлявшийся на край света, а вчера вечером свалился с приступом лихорадки. Тусет подозревал, что парень просто испугался и напился настойки утьяна.

Его соотечественников нельзя было назвать домоседами. Они часто и охотно отправлялись в паломничество по многочисленным храмам. Но покидать свою страну решались очень немногие. Зажатые с запада Банарской пустыней, с востока Айханскими горами, келлуане жили в узкой долине Лаума, крепко связанные с Великой рекой. Тысячелетия их существование зависело от Лаума. Даже после смерти дух келлуанина путешествовал по зеркальному отражению Великой реки, протекавшему в подземном мире. Поэтому они чувствовали себя очень неуютно вдали от её благословенных вод. Только приказ владыки мог заставить их пуститься в дальнее путешествие, с риском погибнуть вдали от родины и остаться без надлежащего погребения.

Тусет являлся одним из немногих, кто странствовал по собственной охоте, хотя сейчас формально выполнял поручения верховного жреца Сета в Абидосе. И сейчас он остался без спутника. Капитан корабля ни за что не соглашался подождать хотя бы три – четыре дня, за которые жрец мог бы подыскать себе слугу. А брать первого встречного в Нидосе, было бы самоубийством. Недаром город этот считался сосредоточием зла и всяческих пороков.

– Как тебя зовут? – спросил он у мальчишки.

– Айри.

– Это же либрийское имя, негодяй! – вскипел воин. – Ты посмел обмануть первого пророка храма Сета!!

– Второго пророка, – автоматически поправил жрец и разочарованно отвернулся.

– Анукрис! – вскричала пленник. – Меня зовут Анукрис, господин. Это уже здесь меня стали называть Айри.

– Так ты девчонка?! – удивился солдат.

Тусет вгляделся пристальнее в нескладную фигурку и понял, что принял хрупкость и изящество за худобу, а мягкие линии лица за не прошедшую детскость.

– Моя мама Сокария служила в доме господина Каралума, – торопливо затараторила девочка. Четыре года назад его перевели инспектором в какуюто деревню в дельте. Корабль попал в бурю, все утонули, меня выловили матросы с какогото корабля и продали здесь…

– Ты сбежала? – поинтересовался жрец.

– Нет, господин, – замотала грязной шевелюрой АйриАнукрис. – Год назад мою… хозяйку убили, и я осталась одна.

– У тебя остались какиенибудь родственники? – продолжал Тусет расспрашивать девочку.

– Тетя. Она прислуживала в храме Баст, где она сейчас, я не знаю. И дядя, он рыбак, в Абидосе живет…

– Ты хочешь к ним вернуться?

В глазах его собеседницы мелькнуло откровенное недоверие. Она выпрямилась, насколько это позволила тяжелая рука воина на плече, и тихо ответила:

– Конечно. Не знаю только, нужна ли я им.

– Я отправляюсь в далекое путешествие, и мне нужна служанка, – напрямик сказал жрец. – Будешь мне служить?

Девочка поглядела на него исподлобья.

– Мне придется с тобой спать?

Второй пророк рассмеялся, а солдат похабно усмехнулся.

– Нет. Я предпочитаю женщин постарше. Меня не привлекают сопливые худышки. Не бойся, тебя никто не обидит.

– Тогда я готова слушать твой зов, господин, – она сделала попытку поклониться.

– Ты отпустишь её со мной, храбрый воин? – обратился Тусет к солдату.

– Да, господин.

Жрец вытащил из сумки медную либрийскую лепту.

– Вот возьми. Прости, что так мало, но у меня впереди дальняя дорога.

– Благодарю, мудрец, – поклонился довольный воин. Он мог, конечно, отвести её в Веселый квартал. Там всегда есть спрос на любой живой товар. Но туда еще надо идти, искать покупателя, делиться с десятником, который, наверняка, узнал бы о такой торговой операции своего подчиненного. А здесь он избавился от хлопот, помог знатному служителю бога мудрости, да еще и заработал на кувшин пива.

Солдат посмотрел вслед жрецу, который в сопровождении спутников шел по длинному пирсу и, подбросив монетку, спрятал её в пояс.

Тусет шлепал кожаными сандалиями по толстым брусьям, внимательно разглядывая выстроившиеся вдоль причала корабли. Гдето здесь его ждет судно, которое должно отвезти его на край света. Вдруг его тихо окликнула новая служанка.

– Господин.

Жрец скосил глаза на шагавшую чуть позади девочку.

– Можно, вы будете называть меня Айри, пока мы не вернемся домой.

Удивленный второй пророк остановился. Замешкавшиеся носильщики едва не врезались ему в спину.

– Ты стыдишься собственного имени? – хмуро спросил он.

– Нет, нет, господин, – замотала она грязной головой. – Просто…

– Если ты просишь не называть своего имени, значит, на это есть причина? – поинтересовался Тусет.

– Есть, – вздохнула девочка. – Моряки считают всех наших женщин жадными до мужчин… шлюхами. Некоторые девки в публичных домах специально называют себя келлуанскими именами.

– Не знал, – вскинул брови Тусет и еще раз окинул служанку оценивающим взглядом. Худенькая, грязная, босые ноги в цыпках.

– Хорошо, – согласился он. – Я буду звать тебя Айри.

– Благодарю, господин, – поклонилась служанка.

Корабль с громким названием "Бороздящий стихию" примостился почти в самом конце длинного пирса. Хозяин, он же капитан даросец Нарон из Смора, предупрежденный матросами, встретил жреца у трапа.

– Здравствуй, маг, – он поклонился, расправив складки шерстяного плаща, накинутого поверх синей, длиннополой туники, изпод которой торчали волосатые ноги в коротких до середины икр, широких штанах. – А это что за пацан с тобой?

– Моя служанка Айри, – представил девочку жрец, ступая на трап.

– Э нет! – замахал руками капитан. – Ты заплатил только за одного пассажира. Мы договаривались, что твой помощник будет помогать моим матросам с готовкой, уборкой и всем, чем потребуется. А ты вместо него привел какуюто грязную соплячку!

– Мой помощник заболел, – пояснил Тусет. – Ты же не захочешь ждать, пока он выздоровеет?

– Конечно, нет, – даросец стоял, не делая попыток помочь престарелому жрецу. – Но тебе придется доплатить за еще одного пассажира.

Айри испуганно пискнула. Второй пророк нахмурился.

– Моя служанка тоже будет помогать вам.

– Ну, если ты еще позволишь нам ей попользоваться, – протянул Нарон. – После того, как мы её слегка отмоем…

– Кажется, ты не собирался пользоваться моим помощником, – повысил голос Тусет.

Даросец крякнул. Среди его народа такие изыски, мягко говоря, не приветствовались.

– Поэтому Айри будет делать то же самое, что и мой помощник, – закончил жрец.

– Коечто у неё точно не получится, – вздохнул Нарон.

– Что же это? – насупился жрец, начиная злиться.

– Она не сможет стоя помочиться с корабля! – капитан громко засмеялся, очевидно, считая свою шутку очень остроумной.

Энохсет опустил лук и без сил повалился на траву. Проклятая коза исчезла за гребнем скалы, а он уже давно не в том возрасте, чтобы легко скакать по скалам. Сердце стало колотиться как пойманная в силок птица, руки дрожат, и нет в них больше той силы. Уже пять лет, как пришлось перейти с боевого лука на охотничий. Да и тот натягивать все труднее.

– Надо вставать, – сказал он сам себе. – Если конечно хочешь мяса.

Изюм, яблоки и даже рыба уже стояли у него в глотке, а хлеба Энохсет не пробовал уже два года, с тех пор как остался совсем один. В кладовой еще стоят корзины с зерном, но перетирать их в муку у старика нет ни сил, ни желания.

Оставалось только побаловать себя вареным мясом. Хорошо, что во время эпидемии люди догадались выпустить коз из загона. За восемь лет они расплодились, спасаясь от одичавших собак на высоких кручах.

Проклятый остров представлял собой мешанину высоких крутых горных гряд, меж которых прятались глубокие долины.

Энохсет вскарабкался на вершину и перевел дух. Подстреленная им коза лежала на противоположном склоне всего в какихнибудь десяти шагах.

– Вот вредная скотина! – в сердцах плюнул старик. – Не могла сдохнуть чуть пораньше.

Нужно было торопиться, вотвот должны появиться собаки. Они всегда прибегали на запах крови. Энохсет достал изза пояса острый бронзовый кинжал и по привычке, прежде чем спуститься, глянул на море, все еще не успокоившееся после недавнего шторма.

Вдруг его дальнозоркие от старости глаза заметили в медленно перекатывающихся темносиних волнах чтото черное. Сердце бывшего писца дрогнуло. За почти сорок лет пребывания в этих пустынных местах беглецы только несколько раз видели проплывавшие мимо суда. И то это были длинные лодки дикарей. Только один раз двадцать лет назад наблюдателям показалось, что вдали мелькнул полосатый даросский парус.

Прищурившись, Энохсет ясно различил кусок бортовой обшивки. Забыв о козе, старик заспешил к берегу. Он знал, что в этом месте расположена одна из изобиловавших рифами бухт. Неужели у его острова разбилось какоето судно?

Он спустился в долину и вновь стал карабкаться наверх, проклиная тех богов, что создали такую дурацкую землю. Что если ктото из моряков выжил, и он после двухлетнего одиночества снова увидит людей? От этой мысли закружилась голова. Старик сел и попытался взять себя в руки.

Взобравшись на вершину гряды, Энохсет окинул взглядом бухту. На поверхности воды плавали какието обломки. Берег здесь круто спускался к морю несколькими уступами. Старик, вытянув шею, попытался разглядеть самый нижний из них и тихо охнул. С вершины скалы он увидел голую человеческую ногу в мокрой штанине. Энохсет чуть не рванулся вперед. Но вовремя остановился. Если он рискнет здесь спуститься, то точно сломает себе шею.

– Тебе не двадцать лет, старик, – пробормотал бывший писец. – Надо идти вдоль берега.

Он стал спускаться в долину, но на полпути остановился. Если человек жив, ему может понадобиться вода. Энохсет потряс полупустой бурдюк и решил по пути зайти на речку.

Берег становился все круче, песок и гальку под босыми ногами сменили крупные угловатые обломки прибрежных круч. Старик шел, прижимаясь к скалам, внимательно глядя под ноги, опасаясь поскользнуться на мокрых камнях. "Если упаду, меня спасать будет уже некому", – думал Энохсет, морщась от летевших в лицо соленых брызг. Все еще не успокоившееся море бросало на берег мелкие злые волны, уже с трудом преодолевавшие каменные завалы.