Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 69 страниц)
– Тороплюсь на свадьбу, – не подумав бросил Исин.
– А ты жених, что ли? – усмехнулся Оле-Лукойе, смерив насмешливым взглядом спутника. – В таком случае не беспокойся, без тебя не начнут.
– Нет, я просто не хочу все пропустить, – Чжан обиженно надул губы, потому что эта шутка не пришлась ему по вкусу, – если мы, конечно, на неё попадем. Мы слишком долго добираемся. Успеем ли…
– Еще минут десять, может быть, пятнадцать, и мы будем там, – с уверенностью заверил Исина Чондэ.
– Десять или пятнадцать? – пораженно выдохнул молодой человек. – Да мы не меньше часа плутали по улицам и если замок не в конце этой улицы, то не думаю, что мы доберемся за такое короткое время. Если мы, конечно, не полетим, – Исин выразительно посмотрел на Оле, – а мы не полетим, да?
– Лучше. Мы поедем…
– И чем это лучше? – устало выдохнул Исин. – Я просто хочу сказать, что сейчас, когда я думаю об этом… почему мы все это время шли пешком? Серьезно, это было весьма утомительно. Ты бы мог сделать нам крылья, как тогда, в первую ночь, и мы бы за считаные минуты преодолели расстояние до замка. Почему же ты не сделал этого?
– Потому что, во-первых, мы находимся слишком высоко для полетов, ветер здесь сильный и непредсказуемый, а во-вторых, это бы вызвало слишком много вопросов. Мы бы просто не смогли слиться с толпой…
– Да мы и сейчас не можем! – возмущенно выпалил Чжан.
– …и вызвали бы очень много вопросов у жителей и у охраны замка, – невозмутимо продолжил Чондэ. – Мне не нужны лишние проблемы, я стараюсь быть прилежным работником, но у меня все равно слишком много выговоров и нареканий, чтобы так опрометчиво плодить новые.
– Слушай, – Исин вдруг резко остановился, дергая Чондэ на себя, – может быть… это просто не твое? Просто смирись с тем, что ты так себе Оле-Лукойе и найди другое занятие…
Оле от таких слов поджал губы и заскрежетал зубами, болезненно сжимая руку Исина в своей.
– Знаешь, – сквозь зубы прошептал он, – я тебя за такие слова с острова сброшу. Ты вообще в своем уме говорить мне такое?
– Я просто… – растерялся Исин, болезненно шипя и стараясь вырвать свою руку из железной хватки чужих пальцев, – подумал, что ты бы мог попробовать себя в качестве Зубной феи или Пасхального кролика… В общем, в чем-то с меньшей ответственностью и обязательствами.
– Точно сброшу, – рявкнул Оле и резко отпустил руку Чжана, при этом демонстративно развернулся и пошел прочь, – Зубная фея или Пасхальный кролик, – бормотал он себе под нос, – нет, вы это слышали? Что за дети нынче пошли. Да будь я проклят, если не надеру этому мальчишке задницу. Брошу его где-нибудь и уйду, а если спросят, скажу, что потерял.
– Оле! – вскрикнул Исин и побежал за Чондэ. – Ну, прости меня, Оле! Я не хотел тебя обидеть…
– Не хотел он, – обиженно хмыкнул Оле-Лукойе, – знаю я, как ты не хотел.
Чондэ, втянув голову в плечи и сверля всех мимо проходящих людей убийственным взглядом, на всех парах помчался вперед, преодолевая небольшую улицу длиной в два дома. Исин не сразу опомнился, а когда понял, что стоит один посреди улицы, а Оле опять сбежал, сорвался с места.
– Оле! Оле, стой! Подожди! Оле! – выкрикивал Исин и для верности стал размахивать руками.
Оле-Лукойе, однако, делал вид, что это кричат не ему. Он старательно игнорировал крики приближающегося к нему Исина и втягивал голову в плечи еще сильнее, так, что пальто скрывало нижнюю часть лица, а шапка, съехавшая к самым бровям, оставляла только горящие злобой глаза, и это выглядело устрашающе.
Улица, по которой бежал Оле, резко оборвалась еще одной площадкой. Она была на краю острова, поэтому здания подступали к ней только с двух сторон. Это была огромных размеров деревянная платформа сверху к которой шли два железных прута, похожих на рельсы. Они начинались откуда-то сверху, снижаясь к этой платформе, а потом снова уходили вверх далеко вперед. Из-за отблесков закатного неба, металлическим прутам не было видно конца, они словно растворялись в воздухе через несколько метров от платформы. Рядом с этой платформой стояла небольшая будка.
Исин, оказавшись на площади, тут же стал с интересом оглядываться и, зазевавшись, чуть не влетел в замершего Чондэ.
– Оле! – вскрикнул Чжан, потирая ушибленную грудь, потому что спина Чондэ была будто каменной. – Прости, – виновато пробормотал он, поймав на себе испепеляющий взгляд.
– Стой здесь! – скомандовал Оле-Лукойе и двинулся к будке.
В небольшой будке, больше похожей на ларек, сидела женщина в возрасте. Её волосы были небрежно убраны в хвост, перетянутый лентой, а на лице отражалась вселенская усталость от тяжелой жизни и работы в этой конуре. Чондэ смерил её быстрым холодным взглядом и тут же устремил все свое внимание на несколько листов справочной информации, висевших за стеклом.
– Будьте добры, – все так же холодно проговорил Оле, опасно сужая глаза, и сунул руки в карманы, не продолжая фразы, пока женщина не обратила на него внимания, – два взрослых до административного острова.
Дело ли было в том, что Чондэ все еще злился из-за слов Исина или же у него была какая-то личная неприязнь к этой женщине, но слова его звучали грубо, и ни выражение лица, ни взгляд не выражали доброжелательности. Женщина устало вздохнула и отвернулась за билетами, а Оле-Лукойе выудил из кармана свой потрепанный ежедневник и открыл на самой середине.
– Двести десять, – скучающе произнесла женщина, небрежно просовывая в небольшое окошко билеты.
Чондэ задумчиво облизал губы, смотря на карту с собственным именем в ежедневнике, он уже даже подцепил её пальцами, однако в последний момент передумал и запустил руку в правый карман, выуживая оттуда сложенную пополам бумажку, которую тут же просунул в окошко. Женщина недовольно поморщилась и, открыв ящичек стола, принялась отсчитывать сдачу. Оле же в это время спокойно взял билеты и сунул их под пальцы левой руки, держащей ежедневник.
– Ваша сдача, – небрежно бросила женщина, протягивая сдачу, из злорадства набранную мелкими купюрами, и с усилием дернула за шнурок, свисающий позади неё.
– Спасибо, – все так же холодно поблагодарил Чондэ и обернулся к Исину, – идем!
Исин торопливо, словно ребенок, побежал к платформе, на которой уже стоял Оле-Лукойе. В этот же момент послышался шум, сначала еле слышный, но очень быстро нарастающий. Он был похож на звук приближающегося поезда. Оле рукой отодвинул за себя Исина, который стоял слишком близко под железными прутами.
Чжан непонимающе посмотрел сначала на Чондэ, а после с опозданием поднял голову вверх к источнику звука и испуганно отшатнулся. Прямо с неба на огромной скорости на них несся небольшой вагончик. У самой платформы вагончик с ужасным скрипом стал тормозить, заставляя Исина закрыть уши руками, потому что от этого звука готовы были взорваться барабанные перепонки. Однако Оле, а вместе с ним и женщина в будке, были абсолютно невозмутимы. И если для работницы это было делом привычным, то спокойствие Чондэ Исину было непонятно. В этот момент Чжан почему-то не брал в расчет тот факт, что Оле-Лукойе повидал за свою жизнь значительно больше удивительных и пугающих вещей, нежели тормозящая вагонетка.
Вагонетка остановилась чуть дальше, рядом с подходящим к ней вплотную заграждением и турникетом прямо напротив призывно распахнувшихся дверей. Исин тут же поспешил к турникету, наивно полагая, что тот автоматически пропустит его, ведь все формальности были соблюдены, но турникет не поддался. Он жалобно пискнул, мигая красной светодиодной лентой. Чжан непонимающе посмотрел на Оле, который только тяжело вздохнул и привычно оттянул спутника за ворот от турникета.
– Билеты, – устало пояснил он, – здесь нужны билеты. Видишь эту дырочку? – он указал на щель, находящуюся на нижней передней стенке турникета. – Сюда мы засовываем билетик, – он спокойно сунул в щель небольшую бумажку, больше похожую на вытянутую марку, – а вот отсюда он появляется, и ты можешь проходить.
Турникет издал странный звук, как банкомат, который пересчитывает купюры, и выплюнул билет через верхнюю щель, рядом с которой Чондэ уже держал руку. Светодиодная лента загорелась зеленым светом, оповещая о том, что Исин может пройти. Створка турникета опустилась, и молодой человек с опозданием прошел к вагонетке, раздумывая о том, что светодиодная лента больше подходит для праздничных гирлянд. И если так, то почему бы после каждого съеденного билета не включать фанфары и не сыпать сверху конфетти.
Исин первым зашел в вагонетку, которая опасно качнулась, стоило ему сделать шаг по ступенькам. Внутри все было как в небольшом автобусе. Несколько сидячих мест по двум сторонам у окон, свободная площадка прямо напротив двери с поручнями, только кабины водителя не было, от чего создавалось впечатление, будто это две задние части автобуса, сшитые вместе. Молодой человек огляделся, придирчиво выбирая себе место, на которое хотел бы присесть. Он питал слабость к задним местам в автобусе, поэтому и здесь решил не отступать от своих принципов, приземлившись на самое дальнее сидение у правого окна.
Оле-Лукойе, проделав со своим билетом те же манипуляции, что и с первым, прошел в вагонетку, но не спешил занять место рядом с Исином. Он остановился на ступеньках, развернулся, и шлепнул ладонью по кнопке, находившейся над дверями. Те с шипением закрылись, и через мгновение вагонетка двинулась дальше, покачиваясь из стороны в сторону.
Чондэ спокойно прошел к задним сидениям, цепляясь правой рукой за поручни и спинки сидений, чтобы сохранить равновесие. Между двумя пальцами левой руки, в которой он все еще держал ежедневник, были два билета. Не дойдя до задних сидений всего чуть-чуть, Оле оперся спиной на спинку рядом стоящего сидения и, открыв ежедневник на середине, положил туда два билета. Прежде чем закрыть свою потрепанную записную книжку, он осторожно вытащил за уголок карту, как закладку, и только после этого, захлопнув свой ежедневник, сунул его в карман.
Вверху окон вагонетки, а так же на дверях, были выведены предупреждения, какие бывают в автобусах и вагонах метро. «Не прислоняться», «не ходить по вагону во время движения», «держаться за поручни» и все в этом духе. Если присмотреться к деталям вроде этих, можно было понять, что разные миры, в сущности, не отличаются друг от друга. Люди есть люди, они одинаковые в любой стране, в любом мире.
Оле-Лукойе ухватился за поручень, снова твердо вставая на две своих ноги и прошел таки к задним сидениям, но вопреки ожиданиям, сел не рядом с Исином, который все это время молча смотрел в окно, скрестив на груди руки, а на сидение у окна напротив. Наверное, это должно было огорчить Исина, но почему-то не огорчило. Точнее не так сильно, как должно было. Скорее вызвало мысли вроде «как и ожидалось», потому что ощущение было, что они женатая парочка, которая в очередной раз поссорилась. К сожалению, их конфликт не был исчерпан, он так и не достиг своего логического завершения, потому что момент, когда конфликт развивался, был упущен, а мутить воду заново просто не было смысла.
Исин знал, что за это их недолгое путешествие, они успели уже много раз поругаться и изгадить друг другу настроение, хотя обещали себе, что больше этого не повторится. Их отношения в этом походе развивались ровно так же, как отношения с любым давно знакомым человеком. Путешествие – это всегда стрессовая ситуация, потому что человек оказывается вне своей зоны комфорта, а значит ведет себя совсем иначе. Говорят именно в таких ситуациях человек и показывает, какой он на самом деле. И если это так, то Исин очень разочарован в себе самом. В своих глазах он выглядел иначе, а теперь он как обиженная барышня, которой и то, и это не так. Это уже не первое их путешествие, где Исин показал себя не с лучшей стороны, пусть он и обещал быть добрым и послушным, но это почему-то было выше его сил. Это лишний раз доказывало, что именно такой он на самом деле. Оказавшись вне своей зоны комфорта ему трудно держать прежнюю маску, поэтому истинная сущность лезет наружу.
– Билеты? – отстраненно хмыкнул Исин, не отрывая расфокусированного взгляда от пропасти закатного неба, окутанной розовым туманом, который разливался молоком прямо под вагонеткой. – Серьезно? Ты ведь Оле-Лукойе, который может все, так какого, простите, рожна? Ты, человек, который обещал мне все, что я только пожелаю и даже больше, ты, человек, который смеялся над примитивностью и ограниченностью моих желаний, тащишь меня через весь остров пешком, чтобы купить билеты на вагонетку? Что насчет магии? Ты умеешь хоть что-то, кроме как летать на своем зонтике, гребанная ты Мэрри Поппинс?
Чондэ спокойно выслушал претензии, даже не шелохнувшись. Он даже беглого взгляда в сторону Исина не бросил, просто сидел, все так же подперев подбородок рукой, и лениво, как кот, наблюдал однообразный пейзаж за окном.
– Так в чем суть претензии? – вдруг произнес он, после долгого молчания. – Тебе недостаточно того, что мы в вагонетке едем с одного парящего в небе острова на другой? Или же ты забыл, что в прошлый раз мы плыли на пиратском корабле, спасаясь от потопа в твоем доме, а до этого мы катались на единорогах, а еще раньше ты летал на крылышках, которыми я тебя одарил. Всего этого тебе было недостаточно? Тебе этого мало? Тебе, наверное, подавай антураж вроде полетов на метле и волшебных палочек, упрощающих и так твою простую жизнь. А хочешь, я прямо сейчас из своей шапки кролика тебе достану? Тебе ведь такую магию подавай, да? Чтобы забавно было, чтобы весело.
Оле откинулся на сиденье, немного съезжая вниз, чтобы затылком чувствовать спинку, и повернул голову в сторону Исина, устало взирая на него из-под пушистых ресниц. Чжан поджал губы.
– Чего ты хочешь? – на выдохе спросил Чондэ, и голос его звучал очень тихо и мягко, растворяя усталость в воздухе вагонетки. – Уже не первую ночь ты пилишь меня, как жена, но я не помню, чтобы у нас с тобой были такие отношения. Я даю тебе то, о чем твои сверстники, нет, любой из ныне живущих может только мечтать, а ты недоволен. Ты и так уникален в своем роде, чего же ты еще хочешь? Или же, – на губах Оле появилась гаденькая усмешка, – ты так сильно жаждешь моего внимания, малыш Син?
Это был первый раз, когда Оле не назвал Исина полным именем, и от этого молодой человек почувствовал себя не то что жалким, скорее маленьким капризным ребенком, который досаждает взрослому. Несмотря на то, что Чондэ обратился к Исину очень нежно, как обращаются к маленьким детям, это звучало все равно пренебрежительно, лишний раз показывая разницу между ними. Оле-Лукойе смотрел на Чжана с высоты своего жизненного опыта как на букашку.
– Ты сказал, что быть Оле-Лукойе это не мое, что я не подхожу для этого, – Чондэ снова отвернулся к окну, – как знать, возможно, ты прав. Может быть, роль гребанной Мэрри Поппинс мне подходит больше, – юноша усмехнулся, – но знаешь, никто не спрашивал меня об этом. Быть Зубной феей, Пасхальным кроликом или Оле-Лукойе, это не то, что ты можешь решить сам. Всегда решают за тебя. Когда и кем быть и когда и как закончить. Все, что я могу, это выполнять свою работу и следовать правилам, нравится мне это или нет. Так что покупка билетов является вынужденными расходами, которые покрываются, а подобного рода магия, не имеющая веских оснований, вычитается из моей зарплаты. Так что я предпочту вагонетку потаканию твоим детским капризам, у меня и так из-за тебя от зарплаты почти ничего не осталось.
Чондэ скрестил на груди руки и повернулся на бок, прикрывая глаза. Исин молча наблюдал как под вагонеткой плещется розовый туман. Разговор опять оставил неприятный осадок, однако последняя фраза приятно кольнула сердце, оставляя на губах отблеск улыбки.
Следующие несколько минут они ехали в полной тишине. Вагонетка покачивалась и трещала, как поезд, скачущий колесами по рельсам. Пейзаж за окном был однообразен. Все те же кляксы красно-оранжевых цветов разлитых по небу, все тот же розовеющий дым и виднеющиеся вдалеке берега островов. Все эти детали, собираясь воедино, составляли спокойствие, разрушающее тяжесть недавнего разговора. У Исина словно отлегло от сердца. Он был готов хоть сейчас улыбнуться и хлопнуть Чондэ по плечу, словно все до этого было вздором.
Исин повернул голову, смотря на свернувшегося на сиденье Оле-Лукойе. Сейчас его плечи казались Чжану хрупкими, да и сам он сейчас был таким трогательно беззащитным, что грудь Исина наполнялась нежностью.
– Оле, – тихо проговорил молодой человек, – я…
Он оборвал себя на полуслове, осознавая, что за фраза чуть не сорвалась с его губ. Это было не то время и не то место для такой фразы. Да и тот ли это был человек? Исин подловил момент в молчании, когда эти слова звучат особенно хорошо, только смысл их терялся. Эти слова так и рвались наружу, а Исин, не давая им сорваться, отчаянно сжимал губы. Он боялся, что если эта фраза прозвучит, Оле будет недоволен. И в этот момент, Исин совсем не подозревал, что Чондэ лежит с открытыми глазами, завороженно смотря в окно, и ждет, что предложение все же будет закончено, потому что для него эта фраза сейчас была уместна.
Розовый туман под вагонеткой вдруг расступился, обнажая два острова, на одном из которых располагался замок. Второй же больше походил на парк или садик, какие есть рядом с каждым дворцом, иначе где же гулять принцессам и петь песни с птичками и лесными зверьками. Оле не сразу понял, что они находятся прямо над местом, куда должны попасть. Осознание пришло в тот момент, когда вагонетка вдруг стала поворачивать, уносясь в сторону от нужного острова.
– Черт, – вскочил Чондэ, – неприятность. Чжан Исин, наша остановка.
– Что? Мы уже приехали? – Исин стал выглядывать в окно, надеясь обнаружить приближение к платформе, но с его стороны было видно только небольшой остров, на котором раскинулся парк.
– Мы уже выходим, – Оле-Лукойе небрежно схватил Чжана за ворот и потащил к выходу.
– Стой, давай дождемся, когда остановится, – причитал Исин, цепляясь в своем неудобном положении за спинки сидений, потому что вагонетку стало сильно раскачивать, – во время движения ходить нельзя.
– Поздно будет, – Чондэ пихнул молодого человека к дверям, – будем прыгать!
Оле-Лукойе шлепнул по кнопке и двери с шипением распахнулись, впуская свистящий ветер внутрь. Исин испуганно вцепился в поручень, боясь от очередного качка вылететь в открытую дверь.
– Как прыгать? – тихо спросил он. – Зачем прыгать?
Чжан даже посмотреть вниз боялся. Ветер, врывающийся в вагонетку, свистел в ушах и заглушал его голос.
– Быстрее, Чжан Исин, – Оле схватил молодого человека за рукав и потянул на себя, но тот не собирался отпускать поручень и только сильнее прижался к нему.
– Я не хочу!
– Что значит «не хочу»? Прыгай, сказал!
– Оле, – запричитал Исин, когда Чондэ с силой дернул его, отцепляя от поручня, – если это потому, что я сказал, что ты плохой Оле-Лукойе, то это не так, ты очень хороший, ты самый лучший, правда, только не бросай меня вниз.
– О чем ты? – не понял Оле.
– О том, что ты обещал меня сбросить, – заскулил Чжан, вцепляясь мертвой хваткой в руку Чондэ, – но я правда больше не буду, честно. Я признаю все свои ошибки…
– Да замолчи ты, – небрежно бросил Оле-Лукойе и вытолкнул Исина из вагонетки.
– Я ведь признал все свои ошиб… ааааа! – вскрикнул молодой человек, не ожидая такой подлости от Чондэ.
Сильный ветер ощутимо ударил в спину, Исин расправил руки, провожая взглядом удаляющуюся вагонетку и Оле, стоящего в её дверях. Чжану почему-то казалось, что Чондэ весьма доволен тем, что сотворил. Он ведь обещал, что выбросит, он сдержал свое слово. Наверное, думал Исин, он действительно был в какой-то степени не в своем уме, раз решил, что может безнаказанно говорить Оле-Лукойе такие вещи. И когда Чжан Исин почти смирился с тем, что его выбросили из вагонетки в расплату за сказанные слова, Чондэ, совершенно неожиданно для него вдруг прыгнул следом.
Изящно перевернувшись в воздухе, Оле-Лукойе оказался головой вниз, выпрямляя свое тело как натянутую струну. Полы его пальто развевались на ветру словно крылья. Чондэ, одной рукой придерживая шапку, невозмутимо летел вниз, нагоняя Исина.
– Хватайся! – крикнул он сквозь свист ветра и протянул Чжану свою руку.
Исин тут же ухватился за протянутую руку, Чондэ с небольшим усилием притянул его к себе.
– Держись за меня крепко, – скомандовал он, – я открываю зонт.
Чжан вцепился в пальто Оле, считая, что это и есть то, что подразумевается под понятием «крепко». Освободившейся правой рукой Чондэ материализовал зонт и, вскинув его над головой, открыл.
Ветер упруго ударил в плещущийся всеми цветами радуги зонт-трость. Последовал сильный толчок, после которого замедлилось падение, но Исин к этому толчку оказался не готов. Его подбросило в воздухе и пальцы, которыми он сжимал пальто, от неожиданности разжались.
Всего на мгновение молодой человек завис в воздухе перед неизбежным падением. В это мгновение, Чондэ встретился с испуганными глазами Исина, который осознал свою оплошность. Отпустив шапку, Оле-Лукойе вытянул вперед руку, сгребая молодого человека и за пояс прижимая его к себе. В эту же секунду, как рука отпустила шапку, сильный порыв ветра сорвал её с головы, унося назад.
– Шапка! – в отчаянии вскрикнул Чондэ, поворачиваясь вслед за ней, но у него даже не было свободных рук, чтобы её схватить. Исин среагировал быстро. Он всем телом прижался к Оле и вытянул вперед руки, успевая уцепить шапку кончиками пальцев.
– Поймал! – радостно вскрикнул Исин, расплываясь в улыбке. В этот момент такая маленькая победа казалась ему огромной. Почему-то он получил от неё удовольствие.
Молодой человек расправил шапку, пригладил Чондэ волосы, с которыми играл ветер, снова расправил шапку и натянул её ему на голову, поправляя разметавшуюся челку.
– Порядок? – с сомнением спросил Оле, наблюдая за сосредоточенным лицом Исина.
– Порядок, – удовлетворенно кивнул он.
– Я красавчик? – Оле-Лукойе лучезарно улыбнулся, от чего его глаза сузились до маленьких щелочек, но ни на секунду не потускнели.
– Еще какой, – с нежной улыбкой произнес Исин, поправляя непослушную челку Чондэ.
– А теперь держи её пока не приземлимся…
И Исин послушно вцепился двумя руками в шапку, утыкаясь подбородком в плечо Оле.
Под ногами уже виднелась трава, до острова оставалось совсем чуть-чуть. Чондэ управлялся с зонтом, направляя полет в нужную сторону. Он осторожно маневрировал между ветвей деревьев, раскинувшихся над островом.
Когда ноги обоих коснулись земли, Исин еще долго прижимался к Оле. Ему почему-то так нравилось его положение, что он млел как кот. Когда Чондэ вот так обвивал свою руку вокруг его пояса, прижимая к себе, Чжану казалось, что он маленький ребенок. Он всем своим существом ощущал силу Оле-Лукойе и чувствовал себя в безопасности.
– Можешь отпустить шапку, – нежно прошептал Чондэ на ухо Исину, заставляя того приятно поежиться и тихо простонать от недовольства.
Оле заботливо похлопал молодого человека по спине, пряча играющую на губах блаженную улыбку. Ему и самому нравились эти нежности Исина. Они всегда были искренними, как у детей.
– Может быть, ну её эту свадьбу, – пробормотал Исин, не желая открывать глаза. Он так удобно устроился на плече Чондэ, что не хотелось терять этого ощущения комфорта и спокойствия.
– Я тебе дам «ну эту свадьбу», – возмущенно проговорил Оле-Лукойе и хлопнул Исина по спине еще раз. – Зря что ли пришли?
– Мммм, – капризно простонал Исин и несколько раз топнул ногами. – Не хочу. Я устал.
– Точно сброшу тебя, – недовольно буркнул в сторону Чондэ.
– Хорошо! – Исин резко отпрянул от Оле и вскинул в верх руки. – Идем! Где эта свадьба! Ждите нас, мы уже идем!
Оле-Лукойе мягко засмеялся и мотнул головой в сторону замка, призывая Исина идти следом. Зонт, который он все еще держал в своих руках, вдруг испарился.
Кроны деревьев нависали над головами молодых людей, но при этом на острове все равно было светло. Свет сюда проникал не сверху, он шел отовсюду, поэтому ему не составляло труда проникать сквозь ветви деревьев. Закатное небо окрашивало ярко-зеленую траву в кроваво-коричневый цвет.
– Тебе не кажется, Оле, что у этой травы странный цвет? – Исин переступал с ноги на ногу очень боязливо. Ему казалось, что трава чем-то вымазана, поэтому он может запачкать свои кроссовки.
– А что в нем странного? Трава как трава, зеленая, как и везде…
– Нет, она… – молодой человек перебрал в голове все известные ему цвета, подбирая самый близкий, – бордовая какая-то.
– По-моему, она больше коричневая, – пожал плечами Оле.
– Ты же только что сказал, что она зеленая, – Исин догнал Чондэ, чтобы выразительно на него посмотреть.
– Сказал, и что? Трава по определению зеленая, каким бы цветом она не была…
– В смысле? – Чжан непонимающе нахмурился.
– Я имею в виду, что не имеет значения, какого цвета для тебя трава. Белая или черная, бордовая или коричневая, цвет, который ты видишь, и будет для тебя зеленым, потому что тебя так учили. Небо голубое, трава зеленая, ночь черная и никак иначе. Мы видим разные вещи, но называем их одинаково, чтобы понимать друг друга. Согласись, была бы огромная неразбериха, если бы каждый сам выбирал каким цветом трава, небо, солнышко, а так создается хоть какая-то иллюзия понимания. Поэтому нам кажется, что мы говорим об одних и тех же вещах, и мир видим одинаково. Создается впечатление, что все видят этот мир так же, как и ты, но это не так.
Исин задумчиво посмотрел на небо, которое здесь совсем не было голубым, потом опустил голову, смотря себе под ноги, на бордовую траву, будто измазанную сырой глиной. Он никогда не задумывался, нет, он ни на секунду не допускал, что другие видят этот мир иначе чем он. И если каждый видит его по своему, то где же истина?
– Её нет, – словно читая его мысли, проговорил Оле, еще сильнее путая мысли молодого человека.
– Тогда… какого же цвета трава на самом деле? – Исин замер, поднимая растерянный взгляд на Чондэ. Все это было слишком сложно и обширно, чтобы осознать в одно мгновение.
Оле-Лукойе остановился, развернулся на пятках и мягко, с родительской нежностью, посмотрел на Исина, слегка изгибая губы в улыбке. Он выглядел так, будто бы приоткрыл завесу огромной тайны, к которой Чжан был еще не готов, потому что она была слишком сложной для осознания маленьким человеком. Это не секрет мироздания, но где-то рядом.
– Зеленая, малыш Син, – еле слышно проговорил Чондэ, – она зеленая.
Исин поджал губы, словно его снова держали за ребенка, которого не собираются посвящать в тайну, потому что он не поймет. Это было немного обидно, но обижаться Исин не мог, потому что рядом с Оле-Лукойе он действительно был как ребенок. Не важно, пять ему или двадцать пять, главное, что он всегда будет несмышленым.
– О, – проговорил Чондэ, щуря глаза, – мы почти пришли. Какая удача, мост опущен.
Чжан чуть отошел в сторону, потому что дерево мешало ему увидеть то, что видел Оле. И действительно, неподалеку от них находился замок, уходя тяжелыми стенами вверх, он царапал небо.
Исин вдруг почувствовал облегчение, потому что их долгий путь был наконец-то окончен. Вероятно, если бы они сразу приземлились на этом острове, не было бы чувства глубокого удовлетворения от проделанного пути. И именно из-за того, что они шли сюда так долго, Исин вдруг начал сомневаться. Ему казалось, что даже несмотря на то, что они достигли точки, в которую стремились, еще ничего не кончено. Будто бы самое сложное ожидало их впереди. Исин начал сомневаться.
– Оле, – тихо проговорил он, – ты уверен, что мы сможем туда попасть? Как ты собираешься это сделать?
– Думаю, что нам нужно проникнуть туда как можно незаметнее, так что пойдем через главный вход, – с уверенностью заявил Оле.
– Через главный вход? – вскрикнул Исин. – Это ты называешь незаметным?
– Посмотри, – Чондэ обхватил молодого человека за плечи и притянул к себе, за подбородок поднимая его голову вверх, – по пять стражников на стене, по одному на башне и только двое на входе. Это королевская свадьба, конечно же, они озаботились вопросами охраны. Если увидят кого-то подозрительного – расстрел на месте. Так что самым непримечательным будет пройти через главный вход.
– Разве мы уже не выглядим подозрительно? Ты в этом пальто и шапке…
– Что не так с моей шапкой? – обиженно спросил Оле.
– Да все не так! Ты больше похож на дворового мальчишку, чем на представительного мужчину! Это выглядит очень подозрительно. А в карманах твоего пальто можно спрятать целый оружейный склад! Да и я не очень одет для торжества. Выгляжу так, будто за хлебом вышел. Хорошо еще, что не в пижаме!
– Успокойся и веди себя естественно. Расслабься. Просто представь… представь, что идешь к маме на работу.
– Что? – непонимающе вскрикнул Исин и обескураженно уставился на Оле-Лукойе.
– Ладно, просто расслабься и иди вперед, как будто каждый день тут ходишь. Не смотри на охрану, не замедляй шаг. Выпрями спину, подбородок вверх и уверенной походкой от бедра иди вперед.
– Не думаю, что это сработает, – с сомнением проговорил молодой человек.
– Всему тебя учить надо, – вздохнул Оле и сунул руки в карманы, – я много раз это проделывал. Смотри и учись.
Он чуть развел руки в стороны, распахивая пальто, от чего выглядел расслабленно и немного небрежно. Исин несколько раз непонимающе моргнул, потому что Чондэ не двигался с места.
– Посмотрел, научился, – тихо произнес Чжан, – что дальше?
– Просто иди за мной, – раздраженно шикнул Оле-Лукойе, делая несколько шагов вперед. – Что бы ни случилось, постарайся не выглядеть удивленным. И вынь руки из карманов!
Исин мгновенно выдернул руки из карманов штанов и сцепил их за спиной. Он немного нервничал, поэтому небрежно потирал пальцы и не знал куда деть руки. Чем ближе они были к мосту, тем быстрее билось сердце. Чжану казалось, что еще чуть-чуть и этот глухой ритм услышат все. Пусть Чондэ и сказал расслабиться и вести себя невозмутимо, Исин так не мог. Его глаза нервно бегали, он опускал голову, постоянно сглатывал и кусал губу, теребя пальцами нитку, выбившуюся из шва на штанине.
Молодой человек просто не умел врать и притворяться, он был как открытая книга. Все, что он чувствовал, было написано у него на лице. Оле-Лукойе прекрасно это знал, поэтому бросал беглые взгляды через плечо. Это была черта, которая нравилась Чондэ в Исине. Искренность это, конечно, хорошо, но иногда от неё слишком много проблем.
Они уже подошли к деревянному откидному мосту, и Исин набрался смелости, чтобы поднять голову. Именно в этот момент он с трудом подавил в себе удивленный оклик. Двое стражников, стоящих по обе стороны от моста были одеты как средневековые рыцари. В сверкающих доспехах, на которых отражались отблески заката, в шлемах с опущенным забралом, с мечом на поясе и копьем в руках. Это был такой неожиданный контраст в сравнении с тем, что Исин видел на главном острове. Будто бы две эпохи столкнулись вместе. Чжану захотелось вскинуть голову, чтобы посмотреть на стражников, что стояли на стене, но он вовремя спохватился.
