Текст книги "Les Arcanes. Ole Lukoie (СИ)"
Автор книги: mind_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 69 страниц)
Оле провел руками по спине Исина, спускаясь вниз, и проскользнул в задние карманы штанов, ненавязчиво сжимая его задницу. Чжан даже не заметил, как Чондэ вытащил карту Таро и сунул её в карман своего пальто.
– Ты даже не представляешь насколько важен для меня, – Оле нежно поцеловал Исина в лоб, потом коснулся губами кончика носа и, с небольшим опозданием, засомневавшись лишь на секунду, в губы.
Исин блаженно прикрыл глаза, ловя эти моменты нежности. Они ему нравились, в них было больше смысла и чувств, чем в сотне поцелуев, которые дарили Исину за всю его жизнь. Он был уверен, что сам бы никогда не смог никого так поцеловать. Никого, кроме Оле-Лукойе.
– Чондэ, – тихо прошептал Исин, теряясь на грани реальности и своих мыслей, – мне кажется, я тебя…
Оле резко отошел назад, материализуя в руке черный автоматический зонт и, выставив вперед руку, раскрыл его прямо перед лицом Исина, так и не дав закончить фразу. Когда он опустил зонт, Чжан Исина на кухне уже не было.
Чондэ обреченно вздохнул. Зонт в его руке испарился, а вот ощущение, что сегодняшняя ночь была самой большой ошибкой в жизни – нет. Ему стоило остановить Исина чуть раньше или дать ему дойти до конца, потому что остановить его в этой точке было просто неправильно. В этой игре, которую вел в основном Чондэ, балансируя на грани ничего не значащих прикосновений и поцелуев, было важно не переходить черту, которую Чжан Исин сегодня так неосторожно нарушил. Теперь игра теряла весь смысл, ведь её суть именно в несерьезности. Флирт, который доставляет удовольствие двум сторонам, но ни к чему не ведет. Игра, со своими правилами, главное из которых заключалось в том, чтобы не путать её с реальностью. Сегодня это правило было нарушено и даже неизвестно, чья это вина.
Оле-Лукойе с разбегу впечатался головой в стену, наказывая себя за содеянное.
– Ким Чондэ, ты просто молодец, – проскулил Оле и стек на пол по стене, ощущая, как от возбуждения дрожат руки.
========== Ночь шестая ==========
Комментарий к Ночь шестая
Музычка:
Benjamin Anderson – So ist es immer
Nightwish – Sleeping Sun
Blue Oyster Cult – Don’t Fear The Reape
Fall Out Boy – Immortals
Within Temptation – Angels
Чернота была повсюду, протягивала свои цепкие лапы, заворачивая сознание, будто в одеяло. Иногда Чжан Исин выныривал из неё, словно из-под толщи воды, пока не нырял обратно. Он был обессилен. Тело ослабело и, как и голова, налилось свинцовой тяжестью. Каждый раз, когда Исин приоткрывал глаза, он тут же их снова закрывал. Ему казалось, что он впал в зимнюю спячку. Сон в этот раз не восстанавливал сил, он превращался в одну сплошную бесконечную черноту, которая высасывала силы, как пиявка.
Когда Исин проснулся снова, за окном было уже темно. Ночь налетела совершенно внезапно, съедая прошедший день. Под её натиском было сложно даже определить свое местоположение, а произошедшее до этого момента будто было стерто из памяти. Молодой человек приоткрыл ноющее глаза и, замурлыкав почти как кот, потянулся, ощущая под боком непривычный комок. На этом движущие силы закончились. Исин смотрел в пробивающийся сквозь темноту белый потолок, такой же, как и везде, и в голове не было ни одной мысли. Сейчас он словно оказался между сном и реальностью. Темные воды уносили его сознание куда-то далеко, в приоткрытое окно, над крышами ветхих деревенских домов прямиком в летнюю ночь, а он не сопротивлялся этому.
Воспоминания о прошлом дне возвращались очень медленно. По крупицам, частички вчерашней ночи, словно песок в песочных часах, пересыпались на сторону памяти, вырисовывая собой смутные картины. Первыми сквозь пелену забытья проглянул небесный остров. Воспоминания о нем были обрывочными, фрагментарными, застывшими, как если бы он просматривал фотографии. Самыми последними всплыли воспоминания о случившемся в замке и дома. В них верилось меньше всего. Они больше походили на сон, чем небесный остров.
Исин страдальчески застонал, утыкаясь в подушку. Он не хотел допускать, что произошедшее действительно имело место быть. Что его путешествие оборвалось еще до замка, а все остальное был лишь сон после возвращения. После этого Исин не знал, как он будет смотреть в глаза Оле. Сегодня он впервые не хотел его появления. Даже на секунду проскользнула мысль, что им обоим было бы лучше больше никогда не встречаться. Чжан словно был придавлен к кровати чувством вины и стыда. Он знал, что должен встать и перекусить, хотя бы приличия ради, хотя бы для того, чтобы вернуться обратно в постель.
Юноша оглядел затуманенным взглядом неосвещенную комнату, спуская свою руку по подушке вниз под летнее одеяло, и снова наткнулся на что-то, лежащее под самым боком.
– Луиза? – сонно прохрипел Чжан, приподнимаясь на руках. Он отогнул край одеяла и тут же столкнулся с заинтересованной уткой, которая непонимающе смотрела на него, вытягивая шею. О существовании утки он забыл напрочь, поэтому сейчас был удивлен не меньше неё. Её присутствие здесь лишь лишний раз подтверждало, что все произошедшее прошлой ночью чистая правда.
Исин обреченно рухнул обратно в постель, потирая глаза. Лежать и дальше он, конечно, мог. Мог продолжать твердить себе, что его странное поведение прошлой ночью было ошибкой. И, безусловно, мог убедить себя в том, что Оле-Лукойе вовсе не существует. Это бы избавляло от многих проблем и необходимости придумывать оправдания, подбирать нужные слова для извинения. Только сейчас, кажется, Исин первый раз за эту неделю, находясь в состоянии бодрствования, задумался о том, насколько Оле-Лукойе реален. Вне сна его существование было столь же невероятно как и то, что натворил Исин.
Мысли струились медленно, словно вода, обтекая камни. Чжан понимал, что просто не готов снова встретить Оле. Им бы притормозить на время, хорошенько все обдумать. Исин не мог представить, что сможет, встретив Чондэ, вдруг улыбнуться и, как ни в чем не бывало, отправиться с ним в новое путешествие. Это не укладывалось в голове.
А потом Исина вдруг осенило. Если он не хочет встретить Оле-Лукойе, ему просто не нужно ложиться спать. Тогда он, пусть как последний трус, сможет избежать тяжелого для него разговора, потому что времени обдумать и проанализировать произошедшее просто не было. Он встретится с Оле тогда, когда будет готов объясниться, ни ночью раньше.
– Пора вставать, Луиза, – со вздохом произнес юноша, выпутываясь из одеяла. – И покормить тебя. Что едят утки?
Чжан уселся на кровати, растрепав свои и без того растрепанные волосы. Босые ноги коснулись прохладного пола. Исин не торопился подниматься. Он будто все еще находился в прошлой ночи. Воспоминания не хотели уходить. Они вновь и вновь всплывали в памяти, будто неугасающая свеча, которую Исин, как бы ни старался, не мог задуть. Это были те воспоминания, которые повиснут на нем тяжелым грузом, которые он будет вспоминать перед сном и всей душой желать вернуться в тот момент, чтобы все исправить. Он не хотел помнить, как его рука сжимала чужую шею, как он смотрел на страдания другого человека и упивался ими. Не хотел вспоминать, как целовал Чондэ.
Исин резко встал, отгоняя от себя яркие картинки прошлого. Ему надо было отвлечься, занять себя чем-то. Он был не готов к самобичеванию. Молодой человек прошел к стулу в углу комнаты, взял спортивные штаны и принялся натягивать их на себя, после чего побрел на первый этаж. Луиза еще какое-то время лениво наблюдала за своим новым хозяином, а потом неуклюже спрыгнула с кровати и вперевалочку вышла из комнаты следом.
Юноша, пребывая в задумчивости, спускался по крутой лестнице, как в детстве сползая со ступеньки на ступеньку. По сути, он собирался перекусить и придумать себе хоть какое-то занятие. Походить по дому, постараться привести его в порядок. Сделать хоть что-то из того, что планировал сделать днем. Ему было не важно, чем себя занять, главное не мыслями.
Из кухни к лестнице вытекал тусклый свет, облизывая деревянный пол в коридоре. Исин замер, так и не преодолев последние несколько ступенек. Его сердце ухнуло куда-то вниз. Даже если он и решил для себя, что встречаться с Оле сейчас не лучшая идея, у того были другие мысли на этот счет. Исин удобнее устроился на ступеньках и затих, нервно прикусывая зубами ноготь на большом пальце правой руки. Он не был уверен, что готов зайти на кухню. Он хотел просто вернуться в свою комнату, лечь на кровать и притвориться спящим. Чжан Исин был трусом. Встречать проблемы лицом к лицу было не его сильной стороной.
И вдруг Исин плюнул на все эти душевные терзания. Когда-нибудь ему все равно придется встретиться с Оле, так что вместо того, чтобы убегать, стоит решить все на берегу. Так будет правильнее. После всего, с чем довелось столкнуться Исину, разговор по душам с Оле-Лукойе был самой меньшей проблемой, но Чжан все равно боялся его до дрожи в ногах.
Молодой человек нехотя пошел на кухню, ступая по жидкому свету, льющемуся в коридор. В дверях Исин остановился, вцепляясь в дверной косяк, потому что сил пройти дальше не нашел.
Оле-Лукойе сидел на кухне, как и в первую их встречу, попивая из стакана молоко и заедая его овсяным печеньем. Он выглядел немного утомленным, но более ничего в его внешнем виде не давало повода для паники. Может быть, только темно синяя рубашка, под привычным пальто, с черно-белыми вставками вдоль пуговиц вместо галстука. Или же его темно-серые, почти классические штаны со стрелками, чуть зауженные к низу. А может быть дело в его черных казаках, с простроченным узором и цепью под каблуком. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Оле-Лукойе все так же был Оле-Лукойе. Все выглядело как обычно, как должно было быть.
– Оле? – тихо проговорил Исин, привлекая к себе внимание. – Я не думал, что ты придешь.
– А мне не стоило?
– Нет, я просто, – молодой человек замялся, – я, что же это, все еще сплю?
– Как и любой человек ночью, – пожал плечами Чондэ.
Исин опустил голову. Тон, с которым говорил Оле был холоден, пропитан нотками напряжения. Это не было похоже на его привычную по-приятельски расслабленную манеру говорить. Между ними двумя вдруг появилась незримая стена.
– Оле, – Чжан собрался с духом, чтобы заговорить, – за прошлую ночь… – он небрежно сделал шаг в кухню, но остановился, когда Чондэ поднял на него выжидательный взгляд, – прости. Я был сам не свой. Уж не знаю, что на меня тогда нашло…
– Я знаю, – спокойно произнес Оле и откинулся на стул, отодвигая пустой стакан из-под молока, – но давай просто забудем о случившемся.
Молодой человек несколько раз непонимающе моргнул, наблюдая, как Оле задумчиво крутит в пальцах вытянутой руки стакан. Выражение лица Чондэ было отстраненно-задумчивым в этот момент.
– Я не прошу тебя вовсе забывать, ты этого не сможешь, ведь так? – вздохнул он. – Просто не будем об этом говорить, словно и не было ничего.
– Тебе кажется это чем-то простым, наверно, – быстро заговорил Исин, – вот только какой смысл делать вид, будто ничего не было, когда ты и я… мы будем прекрасно помнить обо всем. Наши с тобой отношения не вернутся в точку «до», так что бессмысленно пытаться делать вид. Давай будем честными с собой и друг с другом. Я просто еще раз извинюсь за случившееся, а ты отмахнешься, назвав пустяком.
– Только это совсем не пустяк, – голос Оле опасно дрогнул, когда он развернулся на стуле, – и я говорю сейчас совершенно не о том, как тебе в голову ударил недотрах. Поверь мне, это был меньший из твоих косяков за тот день.
С лестницы послышались шумные взмахи крыльев – Луиза перемахнула через крутые ступеньки. Исин неторопливо обернулся к Оле, виновато опуская голову.
– Сядь уже, – раздраженно вскрикнул Чондэ, – не стой у меня над душой.
Исин покорно прошел к столу и осторожно опустился на стул, не поднимая головы. Ему не нравилось, что Оле-Лукойе снова говорит загадками, обходя важные темы, только задать уточняющих вопросов или попросить пояснить, Исин просто не мог. Чондэ был зол. Насколько зол, было не ясно, но этого вполне хватило, чтобы Чжан чувствовал себя маленьким ребенком, которого отчитывают.
– Хочешь еще печенья или молока? – начал мямлить Исин, потирая пальцы. – Я запасся ими для тебя еще…
– Хватит! – прервал его жалкие попытки Оле, и, подавшись вперед, быстро и властно заговорил. – Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Я разве много просил от тебя? Всего-то слушать то, что я тебе говорю. Тебе кажется это забавной игрой, Чжан Исин? Думаешь, что я добрый старичок, который будет потакать твоим прихотям и прикрывать твою задницу, что бы ни случилось? Я взял на себя огромную ответственность и риск, придя сюда. Я думал, что ты пойдешь мне навстречу, но я чертовски ошибся в тебе, Чжан Исин. Ты разочаровал меня. Знал бы ты, какую свинью ты мне подложил!
Молодой человек слушал молча. Он нервно поджимал губы и с каждой новой фразой все больше и больше сутулился, желая лишь стать невидимым. Еще никогда Оле-Лукойе не был пугающим. Даже во вторую ночь, когда превращался в огромного монстра, он был не так страшен, как сейчас. Его вкрадчивый тихий голос, холодный острый взгляд – все это заставляло сердце нервно биться.
– Может быть, – еле выговорил Исин, – еще молочка?
– Чжан Исин! – Оле выпрямился, взирая на юношу сверху вниз. Он сжал руки в кулак и упер их в стол. Еще чуть-чуть, и над головой Чондэ появились бы тяжелые черные тучи, которые бы рассекали молнии.
– Что? – Чжан нашел в себе силы посмотреть Оле-Лукойе в глаза. – Оле, ты не думаешь, что в этом есть не только моя вина? У меня было к тебе столько вопросов, но ни на один ты так и не ответил! Тебе не кажется, что стоило мне объяснить, что к чему, прежде чем тянуть за собой? Не думаешь, что сейчас самое время мне все рассказать? Без увиливаний ответить на мои вопросы, чтобы я знал, что, черт возьми, я натворил, потому что я не имею ни малейшего понятия. Все, что я знаю, так это то, что ты меня в чем-то обвиняешь, в остальном…
– Хочешь ответов? – Оле-Лукойе спокойно уселся на стул, откидываясь на спинку, и поправил пальто. – Что ж… рано или поздно ты все равно должен был узнать, не так ли? – он тяжело вздохнул. – Если бы я действительно не хотел, чтобы ты знал, мне бы стоило молчать… или вовсе не приходить.
– Отлично, – Исин вытянул перед собой руки, сцепляя их в замок, – значит ты ответишь на все мои вопросы?
– Да, – коротко кивнул Оле.
– Честно и без увиливаний, – молодой человек выжидательно посмотрел на Чондэ.
– Честно и без увиливаний, – подтвердил Оле-Лукойе.
– Тогда…
– Погоди, – Чондэ вскинул вверх руку с пустым стаканом, – налей мне выпить. Разговор будет долгим…
– Молочка? – Исин отодвинул стул, поднимаясь из-за стола.
– Я же сказал, что он будет долгим…
– Чай? – молодой человек привстал на цыпочки, чтобы достать чашку с верхней полки. – Кофе? Потанцуем?
– Пиво, водка, полежим, – усмехнулся Оле, – долгий, Исин. Здесь надо что-то крепче чая.
Исин поставил чашку на стол, прикрывая её ладонью, и упер вторую руку в бок, с укором посмотрев на Оле-Лукойе, как частенько смотрят родители. Чондэ же будто и не замечал этого взгляда, он продолжал вертеть пальцами стакан, невидящим взглядом наблюдая, как тот поблескивает в свете кухонной лампы.
– У меня нет ничего покрепче, – неуловимо пожал плечами Исин, тоном своим намекая на то, что алкоголь в его доме не приветствуется, – я ведь не пью.
– Это ненадолго, – усмехнулся Оле, вытягивая руку и наклоняясь вперед за кружкой, – и раз тебе нечего мне предложить, значит предлагать буду я. Возьми себе тару и присаживайся.
Исин уже хотел категорически отказаться, пресекая тем самым любые уговоры, но чашку себе все-таки достал, решив, что в случае необходимости сможет залить туда что-то не алкогольное. Оле же в это время потянулся в карман, и молодой человек подумал, что сейчас оттуда достанут бутылку, но нет, Чондэ из кармана ничего не достал. Наоборот, он, кажется, что-то туда положил. Это действие было не столько незаметным, сколько непримечательным. Одно из тех, на которые не обращаешь положенного внимания. Все вышло быстро и ловко, как у карманника.
Чжан уселся на стул, пальцем подтягивая к себе кружку, чтобы было проще контролировать её содержимое. Оле-Лукойе чуть подался вперед, непривычно сутуля спину, отчего уперся грудью в край стола. Одна рука придержала пальто, давая возможность второй беспрепятственно выскользнуть из кармана. Оле поднял уставшие глаза на Исина и щелкнул пальцами. На краю стола появилась бутылка с белой этикеткой, обрамленной черными полосами по краям, и красной надписью «Red Stag», которую венчали оленьи рога. Исин попытался вглядеться в название бренда на горлышке бутылки, но Чондэ порывисто схватился за бутылку, принимаясь отворачивать крышку.
Молодой человек немного нахмурился, передергивая плечами. Сейчас усталость Оле больше походила на затяжное похмелье. В его действиях не было привычной размеренности и спокойствия. Он делал все импульсивно, нервно. Отвернул крышку непослушными пальцами и тут же кинул её на стол, подтянул к себе кружку и небрежно плеснул туда содержимое бутылки, будто бы это был не алкоголь, а вода.
– Будешь? – Оле чуть качнул бутылкой в сторону Исина, прежде чем закрыть, потому что не был уверен в отказе.
– Что это? – насторожено спросил Чжан. – Виски?
– Почти, – неопределенно качнул головой Чондэ, – бурбон. Так они его называют, но, на мой взгляд, это лишь жалкая пародия для привлечения молодежных масс.
– И зачем тогда пьешь его?
– Вкус приятный, – пожал плечами Оле, – хочешь попробовать?
Как принципиальному человеку в делах алкогольных, Исину никогда не доводилось пробовать бурбон. Впрочем, никто и не предлагал. Для молодежи, ставящих во главу желание напиться, денежный вопрос всегда стоит первым. Никогда не было ценителей, которые готовы были потратить деньги на что-то качественное, потому что не было среди них никого, кто бы посреди вечеринки уселся в кресло-качалку возле камина, зажег бы себе сигару, и наслаждался бы бурбоном. Любопытство взяло верх. Исин неопределенно пожал плечами и толкнул пальцами кружку в сторону Оле. Чондэ улыбнулся, плеснув немного на донышко, и отправил чашку обратно.
Исин поднес кружку к носу, принюхиваясь. Алкоголь как алкоголь. Он ничем не отличался. Исин чувствовал только резкий запах и больше ничего.
– Ты, наверно, сейчас в том возрасте, когда молодые люди пьют, только для того, чтобы напиться, – Оле закрыл бутылку, отставляя её от себя, – только смысл совсем не в этом.
– А в чем тогда?
– В процессе, – Чондэ обхватил кружку пальцами и откинулся на спинку стула. – Пьют, как и курят, совсем не ради красивой финалочки. Здесь важен процесс, без него ничего не имеет смысла. Когда-нибудь ты это поймешь, а может быть никогда, в любом случае, к тому моменту, как ты пристрастишься, напиться ты уже не сможешь. В этом тоже есть своя ирония, потому что иногда действительно хочется.
Оле-Лукойе горько улыбнулся, отхлебывая из кружки, и, блаженно выдохнув, откинул голову, прикрывая глаза.
– Хорошо, черт возьми…
– Разве алкоголь не существует именно для того, чтобы напиваться? Чтобы сбежать от реальности… так они говорят.
– Реальность, Чжан Исин, такая штука, что от неё как не беги, сбежать не удастся. Однажды откроешь глаза, а реальность вот она, никуда не делась.
– Тогда можно и не пить, – фыркнул Исин, – алкоголь на вкус так себе, а сбежать все равно не выходит. Какой смысл?
– В том, чтобы не напиваться, – Оле мотнул головой, словно пес, убирая со лба непослушную челку. – Главное, поддерживать нужную кондицию легкого опьянения, этого вполне достаточно, чтобы размыть многие границы на пути к твоему разуму и душе.
– Тебя так от одного глотка…? – с сомнением спросил Исин, приподнимая бровь.
Оле-Лукойе тихо засмеялся, но ничего не ответил. Он чуть сполз по стулу, удобнее устраиваясь, да так и остался сидеть с запрокинутой головой и по-глупому довольной улыбкой на губах. Исин в этом молчании задумчиво вертел в руках кружку и таки нашел в себе силы сделать маленький глоток. Бурбон прокатился по горлу обжигающей волной и обдал жаром грудь, остывая лишь в животе. Лицо Исина исказилось, словно от боли. На языке все еще отчетливо чувствовался терпкий алкогольный привкус, уничтожающий сознание своей отвратительной стойкостью. Чжан уткнулся лбом в стол, так и не закрыв рот, потому что от этого привкус бурбона ощущался меньше.
– Хорошо, – протянул Оле-Лукойе, выпрямляясь, – в такие моменты действительно чувствую себя счастливым… что не скажешь о тебе.
– Я в порядке, – Исин поднял голову, страдальчески смотря на Оле своими чуть покрасневшими слезящимися глазами.
– Ты слишком бурно реагируешь на бурбон, – усмехнулся Чондэ, – возможно, тебе действительно не стоит пить. Так… о чем ты хотел узнать? Задавай вопросы, я готов на них отвечать.
– Я немного не готов их задавать, – пробормотал Чжан и снова уткнулся в стол, – кажется, забыл, что хотел у тебя спросить.
– Дать тебе еще время? – предложил Оле, отхлебывая из своей кружки. – Можем поговорить о чем-то другом. Например, как у тебя дела? Как облагораживание дома проходит?
– Да как-то не очень, – вздохнул Исин, – мне нужно было упаковать вещи, которые я заберу с собой, да прибраться, но я проспал целый день. И если честно, я все еще хочу спать. Погоди, я ведь и сейчас сплю?
– Технически… да.
– Боже, что ты со мной сделал? Я даже во сне хочу спать, – страдальчески застонал Исин.
– Прости, это, наверное, моя вина, не стоило открывать черный зонт, но обстоятельства…
– Да, – остановил его Исин, – обстоятельства. Ты поступил так, как поступил. И все.
– Мне бы стоило сделать это раньше, на самом деле…
– Мы об этом не говорим.
– Точно, мы об этом не говорим, – понимающе кивнул Оле, смотря на дно своей чашки, где плескался бурбон.
Исин задумался, пытаясь припомнить все вопросы, которые копились в его голове с первой ночи. Сейчас почему-то ни один не лез в голову. Если бы Исин знал, что так будет, он бы записал все на листе бумаги, но он всегда думал, что если у него будет шанс спросить, таких проблем не возникнет. Вопросы всегда возникали в неподходящий момент, а когда момент подходящий, вопросов больше нет.
– А помнишь, я сказал тебе, что не исполняю сексуальных фантазий? – Чондэ усмехнулся, покачивая кружку в своих руках. – Похоже, что все-таки исполняю.
– Оле! – вскрикнул Исин, не желая снова вспоминать тот момент.
– Да, прости-прости. Вспомнилось просто…
– А… – Чжан попытался быть невозмутимым, но нервная неестественная поза выдавала его с потрохами, – что вообще входит в твои обязанности?
– Ну, – Оле задумчиво вскинул голову, созерцая потолок, – показывать деткам сны.
– Только детям?
– Нет, бывает и взрослым, но, как правило, чаще я открываю над ними черный зонт. Это напоминает им о том, что их ждет…
– И что же их ждет?
– То же, что и всех нас, – вздохнул Оле, – меня, правда, во второй раз…
– Оле! – вскрикнул Исин, раздраженно топая ногой. – Без увиливаний! Четкие ответы на четкие вопросы!
– Глупые ответы на глупые вопросы, – в тон ему ответил Чондэ. – Здесь нет ни тайны, ни увиливаний, все предельно просто и прозрачно. Я бы даже сказал, очевидно, но ты почему-то не хочешь видеть ответ, который у тебя под носом. Мне стоит на него указать?
– Будь добр.
– Что ждет нас всех, Чжан Исин? Что неизбежно для любого из нас? Что является завершением всего?
Исин задумчиво нахмурился, опуская взгляд вниз. Ответ, наверное, был слишком очевиден, чтобы казаться правильным. Думалось, будто здесь есть подвох. Исин боялся ошибиться.
– Смерть? – тихо произнес он.
– В десятку, Чжан Исин. И что сложного?
– Смерть… – эхом повторил молодой человек, все так же разглядывая свои пальцы. – Та карта… это ведь карта Смерти. 13 аркан. Что она означает?
– О, – задумчиво протянул Оле, – этот вопрос посложнее. У неё много значений.
– Что она означает для тебя? – уточнил Исин, чтобы Оле-Лукойе опять не ускользнул от вопроса, потому что отвечать на него он хотел меньше всего.
– Для меня?
Чондэ сунул руку в карман и очень медленно, будто с трудом, вытащил оттуда карту, которую принялся разглядывать, как если бы у него не было ответа на заданный вопрос, и он пытался отыскать его прямо сейчас. Он долго разглядывал карту в своей руке, изучая её так, словно видит впервые, после чего небрежно бросил на стол.
– Для меня это всего лишь напоминание, – пожал плечами он.
– Напоминание о чем?
– Много о чем. О смерти, о жизни, о боли. О том, что когда-то я был человеком, о том, что сейчас я не совсем человек. О том, что мне снова предстоит встретиться со Смертью. И, безусловно, о том, что мы с ней не очень-то отличаемся друг от друга. У нас с ней одна суть.
– Что это значит? Одна суть… в каком смысле?
– В том смысле, что сон и смерть имеют общую суть, – Чондэ чуть наклонился вперед, – мы со Смертью как два брата. Я – младший.
– Звучит… устрашающе, – выдохнул Исин, после долгой паузы. – Так вы… на самом деле… братья?
– Нет, конечно же, нет, если ты говоришь о кровной связи, – мотнул головой Оле, – нас связывает нечто иное.
– Что?
– Слишком много вопросов, Чжан Исин.
– Ты же сказал, что ответишь на все, – воспротивился Исин, – это не честно.
– На некоторые вопросы у меня нет ответов, – Оле-Лукойе прикрыл глаза, проводя по закрытым векам большим и указательным пальцами.
– А на какие есть?
– На другие.
– Тогда… чем эта карта так страшна?
– Тем, что это карта Смерти.
– Это должно привести меня в ужас?
– Тебя? – Оле засмеялся. – Тебя – нет, а вот других – да.
– Ты опять говоришь загадками, – обреченно простонал Исин. – Неужели сложно сказать все как есть?
– Ты даже не представляешь насколько…
– Просто скажи мне, в чем её назначение. Пугать людей?
Оле-Лукойе продолжительно выдохнул и сцепил руки в замок. Тайна, которую ему предстояло открыть, тяготила его. Он пытался найти в себе силы рассказать все, только это было слишком сложно. Это неизбежно подводило к открытию той правды, которую Исин знать бы не хотел. Оле схватил кружку и в несколько глотков осушил её, словно бы это могло придать ему сил и не чувствовать ни вины, ни уколов совести за все им содеянное, и за то, что сделать ему предстояло.
Исин ждал. Он видел метания на лице Чондэ, только не понимал их причины. Ему казалось, что не было ничего сложного в том, чтобы рассказать все как есть, приоткрыть немного завесу тайны. От правды еще никто не умирал. И чем больше Оле тянул, тем нетерпеливее был Исин. Хотелось прикрикнуть, поторопить Оле с ответом.
Чондэ устало прикрыл глаза, проводя руками по лицу. Он был сыт по горло всем этим. Он сам заварил эту кашу, и теперь думал лишь о том, что было слишком самонадеянным брать на себя такую ответственность. Его светлые порывы как всегда все изгадили.
– Эту карту получает тот, кто прошел через смерть.
– Вроде черной метки?
– Что-то вроде…
– И у многих есть такая карта?
– Только у меня.
– Хочешь сказать, что ты единственный, кому удалось…
– Нет, – мотнул головой Оле. – Это слишком сложно, чтобы объяснить. Она – символ моего перерождения. Это значит, что я взял на себя определенную ответственность, получил определенные возможности, но уже не как человек. Она делает меня неприкосновенным. Это значит, что до истечения моего контракта, мне не суждено умереть.
– Круто, – усмехнулся Исин, – значит, ты действительно неуязвим?
– Круто? – вскинул бровь Чондэ. – Это вовсе не круто. Знаешь почему?
– Почему?
– Потому что меня все еще можно ранить и я чувствую боль, – спокойно произнес Оле, смотря на Исина холодно, – это значит, что меня можно жестоко пытать многие годы, и я не умру. Это самое жестокое, что можно было придумать, потому что какой бы адской и невыносимой боль ни была, я не смогу спастись от неё. Иногда, Чжан Исин, смерть не является наказанием. Иногда, она является спасением.
Молодой человек застыл. Улыбка быстро стерлась с его губ. Оле говорил так, словно бы ему уже доводилось проходить через что-то подобное. В его словах нельзя было усомниться, потому что он говорил со знанием дела.
– Знаешь, – еле слышно выдавил Исин, – теперь твои слова меня действительно пугают.
– Так и должно быть, Чжан Исин, – мягко улыбнулся Оле-Лукойе, – потому что это действительно пугающе.
– Вот только…
– Что?
– Я все еще не понимаю, что приводит в ужас людей, когда они видят эту карту?
– То, что они видят на ней, полагаю…
– И что же они видят?
Чондэ положил ладонь на карту, закрывая её от Исина, который уже собирался взять её в руки, чтобы получше разглядеть, и подтянул к себе. Он не хотел, чтобы карта лишний раз попадала в руки Исина, потому что именно сейчас Чондэ осознавал всю опасность происходящего для него. Даже просто посиделки с Чжан Исином в одном замкнутом пространстве уже ставили под угрозу.
– Что ты видишь на ней? – Оле-Лукойе вскинул руку с картой вверх, внимательно следя за реакцией Исина.
Молодой человек подался чуть вперед, чтобы лучше разглядеть карту, но вопреки ожиданиям, на ней все было, как и раньше. Всадник, люди, римская цифра 13, и неразборчивая надпись, в которой только интуитивно угадывалось имя.
– А что я должен увидеть? Все, как и раньше, всадник, люди, твое имя… но от этого волосы дыбом не встают, понимаешь?
– Лицо всадника тебе знакомо?
– Да, – Исин чуть прищурился, чтобы убедиться, что разглядел все правильно, – это твое лицо. Только это ни капли не отвечает на вопрос, что такого пугающего видят на ней люди.
– Полагаю, что свою смерть, потому что я вижу именно её…
Чжан Исин непонимающе посмотрел на Оле, безмолвно спрашивая, что в рисунке могло бы указать на его смерть. В расшифровке символов Исин никогда не был силен.
– Во всаднике, – со вздохом добавил Оле, и попытался убрать карту раньше, чем Исин снова взглянет на неё, чтобы осознать смысл сказанных слов, только Чжан все же успел посмотреть на лицо всадника, чтобы убедиться, что не ошибся.
Не было никакого понимания ситуации, мозг просто не работал так быстро, зато страх охватил сразу же, сжимая горло тонкими пальцами так, что даже дыхание перехватило. Исин отшатнулся назад, поднимаясь со стула, который чуть не перевернулся, зацепившись ножками за стол.
– Что это значит, Оле? – только и смог выдавить Исин, опасливо смотря на Чондэ, который прижимал карту ладонью к столу.
Оле не отвечал. Просто смотрел на Исина своими черными глазами и пытался найти нужные слова, чтобы не испугать Чжана еще больше, только со стороны это выглядело совсем иначе. В голове Исина детали складывались в совершенно другую картину, выводя на заведомо ложную дорогу правды.
– Я спросил тебя, что это значит, Оле! – властно произнес Исин, но при этом затравленно смотрел на Чондэ. – Неужели… нет, я… ты ради этого пришел? Потому что собираешься меня… кто ты такой?
